Не рассказывай никому

— Арс, я знаю твой грязный секрет, — заявил Антон, стоя на пороге комнаты Попова в стельку пьяный и слегка пошатывающийся. — Шастун, что ты делаешь тут в два ночи? — сонно спросил Арсений, потирая глаза и сдерживая зевок. — Я знаю твой грязный секрет, — повторил Антон заплетающимся языком. — Ну и? — Незваный гость был одарён скептическим взглядом Арсения, подпиравшего дверной косяк рукой. — Пролей же свет на правду. — Ты хочешь трахнуть меня. — Серьёзность тона, с каким была сказана эта фраза, просто зашкаливает. — Ты ебанулся? — нахмурившись, поинтересовался Арсений. — Не льсти себе. У меня девушка есть.       На самом деле парень весьма заволновался, когда Антон появился посреди ночи на пороге его комнаты, а после заговорил о вещах, очень близких к правде.       Не то, чтобы Арсений никогда не думал о своем сексуальном влечении к Шастуну, нет, но всё же в данный момент ощущаемые им чувства были гораздо важнее — как раз те, которые, по идее, он должен испытывать к представителям женского пола. Попов спал и видел, как совсем не по-дружески касается Антона, как тот смотрит на него своими пронзительно-зелеными глазами, прижимается губами к его шее и ещё ниже, ниже…       Ох, нет, сейчас не время для таких мыслей. — Но ведь ты её не любишь, — заявил Антон и для правдоподобности кивнул, будто точно уверен в своих словах и сомнению они не подлежат. — Откуда тебе это знать? — устало вздохнул Арсений. Всё это ему порядком надоело. — Это видно по вам. — Ответ, словно заготовленный и отрепетированный заранее. — Ты её совсем не обнимаешь, никогда не скажешь комплимента или… — Это не показатель, — оборвал речь парня Попов. — Если ты закончил со своими обвинениями, якобы я недостаточно выражаю свою любовь к девушке, что неправда, то будь добр, свали отсюда и дай мне спокойно поспать.       Судя по виду Шастуна, в его голове происходил какой-то очень важный процесс. Переговоры всех «я», может быть? — Можно мне с тобой? — наконец выдал он и замер, ожидая реакции Арсения. — Тебе со мной что? — Тот насторожился. — Поспать, — нетерпеливо повторил Антон и уже было сделал шаг вперёд, видимо, больше не в силах держать своё пьяное тело в вертикальном положении. — Не неси ерунды, — грубым тоном произнес Попов, мысленно визжа как маленькая девочка-подросток. — Тебе жалко, что ли? — совсем тихо пробормотал Антон, наваливаясь на Арсения и вынуждая его отступить вглубь комнаты. — Шастун, ты вообще ненормальный? Я тебе кто, чтобы с парнем спать? Если бы ты был длинноногой блондинкой с четвёртым размером, я с радостью пустил бы тебя в свою постель, но, не знаю уж, к счастью или к сожалению, ты не она, поэтому выметайся из моей комнаты, — на одном дыхании выпалил Арсений, обхватывая руками внезапно обмякшее тело Антона. Этого ещё, мать вашу, не хватало. — Мне нужно кое-что проверить… — Что тебе нужно проверить? — Что мне нр…       Запутавшись в своих ногах, Антон окончательно повалил Арса вниз, но упали парни не на пол: очень удачно и очень быстро они долетели до кровати — настолько, что Попов и сам удивился, когда вместо жёсткого паркета ощутил под собой всю мягкость своего матраса.       От Антона пахло неприятно, чем-то алкогольным — Арсений никак не мог разобрать, что это. Вдруг Шастун распахнул глаза и уставился прямо на Попова, при этом буквально лёжа на нем, а коленом упираясь куда-то между ног парня.       Зрачки были расширены до непонятных размеров, каких у нормальных людей быть не должно. Арсений нахмурился. — Ты наркоту принимал?       Собственно, а почему его это так волнует? Он и сам не прочь иногда «словить кайф», но Попов курит исключительно травку, а тут, по всей видимости, настоящие наркотики.       Ничего не ответив, Антон уткнулся носом в шею Арсения, при этом громко засопев и полностью расслабившись.       Арс откинул голову на простыни, чувствуя тяжесть тела Антона и медленно начиная осознавать маленькую истину, которую сначала упустил. Губы растянулись в глупую улыбку, и моральное удовлетворение заполнило все мысли и выползло на первый план.       Он определенно был счастлив. И неважно, что завтра утром предстоит проснуться под вопли Шастуна о том, что «каким долбоебом нужно быть, чтобы пустить его» или что-то вроде того. Сейчас Арса это не волновало.       Пока Антон остаётся буквально прижатым к нему — пусть.

***

      Ожидание делает этот мир ещё раздражительнее, чем он есть на самом деле. Однако ещё хуже его делают пробуждение с ощущением чужого запаха вокруг и осознание, что эта тупая пульсация — головная боль; и что твою талию крепко обнимает кто-то посторонний. Страх переполнил всё, когда он медленно повернул голову влево, пытаясь справиться с внезапно появившейся темнотой в глазах и разобрать, что за человек мирно посапывает рядом.       Да ладно, блять.

***

      Арсений медленно открыл глаза, когда смысла хвататься за ускользающий сон не осталось. А ведь там было так хорошо! Арсений снова очутился в начальных классах, Шастун ещё не ненавидел его и… Кстати, насчёт Шастуна. Где он?       Попов резко принял сидячее положение и огляделся. Вокруг не было ни души, а о присутствии Антона здесь прошлой ночью говорило лишь то, что свободная часть кровати ещё сохранила остатки тепла. Наверное, парень ушёл сравнительно недавно.       Арс бухнулся обратно в постель и глубоко вздохнул, заставляя свои мысли встать ровной шеренгой и перестать терроризировать бедный мозг. Хватит уже. В тот момент боковое зрение Попова подало тревожный сигнал, заприметив на соседней подушке небольшой клочок бумаги с написанным не очень аккуратным почерком текстом. Арсений усмехнулся, поняв, от кого могло бы быть это послание.       «Любовная записка?» — едко поинтересовалось второе «я» Попова, но тот послал его подальше. И всё же до конца подавить надежду на это — хотя бы в глубине души — юноша никак не мог.       Взяв в руку бумажку, Попов с выражением прочитал вслух всего три слова, которые когда-то уже слышал от Антона: — Не рассказывай никому.       Хмыкнув, он кинул её на прикроватную тумбочку. Действительно хороший, дельный совет. Ведь самому Арсу прямо сейчас было невтерпёж бежать и кричать о случившемся ночью на весь белый свет. У Шастуна, видимо, совсем мозгов нет?       Итак, что мы имеем? (Верно говорят, в такие странные моменты жизни всего-то и нужно, что перестать что-либо делать, подумать, принять, а потом уже действовать, но в правильном направлении, а не пытаться необдуманными поступками угробить дело ещё больше). Стоит ли говорить с Антоном на эту тему? Если да, то на что этот разговор будет походить? Это будет что-то вроде обвинений по типу «ты совсем охуевший, не делай так больше» или просьбы вроде «мне понравилось, хочешь повторить?». Очевидно, совершенно очевидно, что точно не второй вариант. А может, лучше вообще не говорить? Почему нет? Сделать вид, что ничего не было, куда проще и никогда не поздно.       В конце концов, наверное, Антон тоже хотел бы не упоминать об этом, желательно нигде и ни при каких обстоятельствах. Арсений, на месте Антона, сам бы предпочел забыть о столь неприятном опыте.       Может быть, когда-нибудь в будущем они всё же поговорят на эту тему, но точно не сейчас. Сейчас лучше забыть о визите Шастуна прошлой ночью.       Честно говоря, Арс даже не до конца понял, зачем тот приходил. Проверить что-то? Но следом сам собой напрашивается вопрос — что? Проверить, нравятся ли ему мальчики? Да ну, бред какой-то. А может?.. Исключено.       Спустя полчаса самобичевания и поиска изъянов в самом себе (не подскажете, где и за сколько можно купить такую же самооценку, как у Арсения?), парень со вздохом выбрался из кровати, твёрдо уверенный, что этот редкий выходной он не потратит в пустую, или, как говорят нынче многие подростки, не проебёт.       Сегодня суббота, а это значит, что можно устроить какую-нибудь грандиозную вечеринку, а завтра отсыпаться, чтобы в понедельник со свежей головой идти на занятия. Всё так прекрасно складывается! — Алло, Серёг, здорово. Ничего не планируй на этот вечер и ночь.

***

      Вечеринка превратилась в сборище набухавшихся людей, весело дёргающихся не в такт музыке и поющих мимо нот нечто непонятное.       Стас, хороший друг Арсения (и, кстати, Антона тоже), человек, на тусах которого никогда не бывает скучно, сейчас отжигал на столе с выпивкой. Типичное поведение типичного молодого (в отличие от Шастуна и Попова он уже закончил школу и учился в университете) человека на типичной вечеринке.       К удивлению Арсения, Антон тоже был здесь. В данный момент он вливал в себя очередную стопку с чем-то жгучим и кривился от неприятного вкуса. Сразу же после этого он прижимал к носу непонятно откуда взятый помидор и блаженно улыбался, видимо, довольный производимым алкоголем эффектом.       Сам же Попов, подобно Антону, не терял времени даром и сейчас хлестал какой-то недешёвый коньяк прямо из горла, при этом громко крича стихи то ли Пушкина, то ли Блока — честно говоря, в данный момент абсолютно наплевать, что именно он там орал. Факт остается фактом: два пьяных подростка неизвестно каким образом через десять минут оказались вместе в туалете, причём Антона точно должно было стошнить, насколько можно было судить по его внешнему виду и состоянию.       Можно было бы сказать: «Ага, история повторяется! Они снова оба пьяные, подерутся и…» И всё. Ничего там не повторяется. В этот раз всё иначе. В этот раз Арсений абсолютно точно не испытывает к Антону никакого чувства ненависти, никакой неприязни, лишь желание… поцеловать. — Шастун, — пыхтя и без стеснения глядя прямо на парня, прохрипел он. Антон взглянул на Попова, оторвав взгляд от пола, который рассматривал последние несколько минут. — Чего? — пробормотал он и вернулся к тщательному изучению кафеля. — Хочешь меня? — Честное слово, на самом деле он хотел спросить о том, как дела, как учёба, всё ли хорошо с семьёй, но никак не это. Оно само. — Да, — неожиданно ответил Антон к огромнейшему удивлению Арсения. Он так-то даже возбуждения в данный момент не испытывал, потому что был до такой степени пьян, что сейчас у него бы даже не встало… ничто и нигде. — Да ну, гонишь, — протянул Арсений, усевшись на холодный пол и похлопав рядом с собой, приглашая юношу сесть рядом. — Я? Гоню? — нахмурился Антон, пытаясь сфокусировать нефокусирующийся взгляд на Попове и при этом удержаться на ногах. В конце концов, желания одержали верх, и он, будто обессиленный, плюхнулся рядом с Арсом, которого такой исход событий, казалось, удовлетворял. — Конечно, гонишь, — в какой-то степени меланхолично кивнул Арсений. — Тебе же слабо пососаться с парнем, ты, кусок гомоф… — Я не гомофоб, — поморщился Антон, прервав Арсения. — Но я и не гей. Я просто человек. — Хочешь поцеловаться с таким же просто человеком, как ты? — Бросает ли Попов вызов или просто предлагает — неясно, но в следующее мгновение Шастун мягко касается рта Арсения немного приоткрытыми губами, тут же отстраняясь, будто осознав, что он творит.       Тем не менее, это его не слишком-то напрягло, потому что поцелуй, очевидно, ему понравился, раз он снова потянулся к Арсению, ухватив того за грудки и сжимая одежду в кулаке.       Арс не знал, как ему на это реагировать, продолжая просто сидеть, как какое-то умеющее дышать бревно, даже не моргая, а просто рвано вдыхая воздух и так же выдыхая его, стараясь не нарушить этот столь важный обмен кислорода и углекислого газа. Конечно, Попов мог в любой момент упасть в обморок, и выпитое количество алкоголя этому весьма поспособствовало, но в то же время эти касания губ его как-то отрезвляли, помогая понять, что же на самом-то деле происходит.       А происходит то, что не могло не повергнуть в шок, ибо Антон, как казалось, совершенно осознанно смотрел в глаза юноши, в то время как его губы скользили по губам Арсения, пытаясь найти хоть какую-то отдачу и не находя ее: Арсений всё ещё пребывал в неком экстазе и не мог рационально мыслить. Да и на нетрезвую голову это очень затруднительно.       Их тела не соприкасались нигде, кроме этого заветного места — честно говоря, с юношей достаточно было и этих касаний. Можно было подумать, что каждый из них боялся спугнуть второго и не предпринимал никаких попыток стать ещё ближе — боже, нет, имеется в виду не секс, а просто… хотя бы объятия? Хотя бы незначительное взаимодействие рук или каких-либо других частей тела.       Но нет, они наверняка боялись.       Поцелуй продолжался довольно долгое время — вплоть до того момента, пока у Антона не кончился воздух, и ему с сожалением не пришлось отстраниться. Но лишь на пару секунд, которых хватило, чтобы вдохнуть побольше спасительного кислорода и вернуться назад, к этим манящим красноватым губам.       В этот раз Шаст целовал не как двенадцатилетка. Он пустил в ход язык, горячий, гибкий, пытающийся исследовать, очертить каждый закоулок рта Арсения.       Первый томный стон прозвучал в тихом туалете, за дверью которого гремела музыка, но это было неважно, пока «что-то» происходило на полу этой не слишком чистой уборной.       Абсолютно н е в а ж н о.