Не рассказывай никому

      …Рука Антона прижимала бедра Арсения к себе настолько сильно, будто всё, чего хотел парень в данный момент, — это стать Попову физически ближе, хотя, как бы, ближе некуда.       Арс, казалось бы, и не возражал. Он довольно промычал что-то в губы Антона, пока тот возился с его ширинкой и пуговицей, мысленно проклиная тот факт, что все происходит слишком медленно.       Краем сознания — самым краем, что б вы понимали, тем краем, который остался трезв после выпитого алкоголя — Арсений осознавал, что происходит что-то запредельное, что-то, что при обычных обстоятельствах не произошло бы. Но, как говорится, в некоторых ситуациях лучше просто молча плыть по течению. Небось, что-нибудь и обломится. Например, страстный поцелуй с парнем, который нравится…       Антон, внимая каким-то животным инстинктам, оторвал пуговицу со штанов Арсения — тот этого даже не заметил — и расстегнул ширинку. Боксеры плотной тканью обтягивали небольшую — надо же, всё-таки встал — выпуклость, манящую парня; она будто говорила ему горячим шепотом: «Прикоснись ко мне, ну же…».       Шастун не стал ждать второго приглашения, и рука, до этого сжимающая бедра Арсения, потянулась к боксерам, твердо намереваясь избавиться от этого ненужного элемента одежды.       Попов, осознав, что хочет сделать Антон, быстро перехватил его руку и, тяжело дыша, проговорил: — Что ты делаешь? — голос от ожидания стал хриплым, очень хотелось пить и… почувствовать трение. — Собираюсь помочь тебе с твоей проблемой, — Антон, будто впервые видя мужской половой орган (а тот был скрыт под тканью боксеров), ткнул в него указательным пальцем, чем вызвал удивленное «ох» со стороны Арсения и шипение из-за того, что этого было очень мало. — Нас могут увидеть. — Вау, всё же частички разума еще присутствовали в сознании Попова. Антон высвободил руку из хватки Арсения и снова потянулся к его боксерам. — Антон! — Ты можешь просто заткнуться? — низким тоном спросил Шастун, остановившись и убрав руку на свое колено. — Мне хочется…       Наверное, мир так и не узнает, чего же хотелось Антону, потому что в этот момент в туалет влетел обеспокоенный (и трезвый!) Матвиенко, взглядом ищущий кого-то. Увидев Арсения, он заметно успокоился, но тут же его глаза вновь стали, что называется, по пять копеек, когда он понял, кто находится в компании друга. — Арс, что ты делаешь?! — Это не я делаю, — пробормотал Арсений заплетающимся языком, глядя на Серёжу снизу вверх. — Это Антон собрался делать… — Вижу я, что он собрался делать, — резко оборвал Попова Серёжа, кинув на Шастуна недовольный взгляд. — Я думал, вы тут дерётесь, а они… оргию, блять, устроили! — Мы ещё не начали. — Почему-то Антону показалось важным уточнить этот факт. — И не начнёте, — рыкнул Матвиенко, одним махом оказавшись рядом с другом и уже в следующую секунду поднимая его с холодного кафеля. — Ты совсем долбоёб? Слухи о том, что вы трахаетесь, только перестали ходить, но нет, вы опять всё портите. Хуй знает, кто мог вас заметить! — Хуй, — удивленно повторил Антон за ним. Серёжа странно посмотрел на него. — Серёг, не так громко, — поморщился Арсений, пытаясь застегнуть свои штаны, но безуспешно: пуговицу-то Антон оторвал. Парень огляделся в поисках. — Боже. — Шастун сидел на полу, изумленно глядя на Арса и свои руки: взгляд метался от одного к другому. — Я трогал тебя!       Ответом ему послужило молчание. Даже Арсений оставил попытки застегнуть джинсы и посмотрел на Антона, мысленно соглашаясь с ним. Да, трогал. — Всё бывает в первый раз, — с умным видом выдал он и засмеялся, решив, что это смешная шутка. Серёжа покачал головой. — Я хотел тебя, — продолжил называть очевидные вещи Антон, причем с таким видом, будто это… было из разряда «лягушки дышат кожей». Короче, он сам не мог поверить в то, что говорил. — Поздравляю, — ехидно произнёс Матвиенко, поймав накренившегося Арсения под локоть. — А теперь извини, но мне нужно отвезти его в общагу, пока ты не рассказал мне ещё какую-нибудь мерзкую подробность того, чем вы тут занимались.       Антон молча проводил взглядом его и Арсения, который, вроде бы, уже успел отключиться.       А как же Ира?

***

      На самом деле, Антон не любил физкультуру. Из уроков ему было гораздо приятнее заниматься математикой — или, на худой конец, информатикой. Но никак не физкультурой. Тройное «нет».       Но сегодня всё было по-другому. Проснувшись с утра, парень решил, что должен непременно поговорить с Поповым. Потому что, ну, сколько можно игнорировать очевидное? Бегать от реальности бессмысленно.       Ненавистный урок сегодня был объединен с параллельным гуманитарным классом. То есть, классом Ирины и… Арсения. — Это так здорово! У нас с тобой один урок! — сказала юноше на перемене Кузнецова, прямо перед тем как убежать в женскую раздевалку. Шастун же, хмуро проводив её взглядом, завернул в соседнее помещение, где уже переодевались около двух десятков парней. Антон равнодушно, без интереса смотрел на полуголых одиннадцатиклассников, пока глаза не наткнулись на торс, который заставил желудок сделать сальто.       Арсений Попов. Собственной персоной.       Парень, будто зная, что за ним наблюдают и любуются, медленно стягивал джинсы, кидая их к уже снятой рубашке. Стоя в одной узкой натянутой тряпочке, прикрывающей то, что ещё пару дней назад Антон собирался обхватить рукой, он потянулся, заставляя свои мышцы двигаться под кожей. Твердый пресс буквально кричал о том, чтобы его потрогали. V-образная линия с маленькой полоской волосков оставляла место для воображения. — Шаст, ты что застыл? — Дима легко толкнул друга в плечо и удивленно посмотрел на него. Антон встрепенулся, быстро поглядев по сторонам: вдруг кто-то видел, как он пялился на Попова. Дима вскинул брови. — Тох, всё нормально? — Да-да, конечно, — быстро закивал тот и пошел к месту, где обычно переодевался. — Просто задумался. — Ну, ладно, — Дима не перестал подозрительно смотреть на Антона, но кивнул, пройдя следом за другом. — Ты свободен вечером? Что думаешь насчет FIFA? — Одобряю, — отбив «пять», ребята начали переодеваться.       Арсений, пользуясь каждым удобным случаем, поворачивал голову в сторону Антона и старался подметить каждую деталь, какую только мог разглядеть: вот маленькое пятнышко зубной пасты на щеке, волосы взлохмачены (вероятно, много ворочался во сне), толстая цепь, наверное, давит на шею, а вот и сам Антон смотрит прямо на Арсения…       Поняв, что его раскусили, он быстро отвернулся.

***

      Баскетбол — это круто, особенно если ты метр девяносто семь.        А вот Арсений прямо-таки… бог. Нет, серьезно, он забросил уже третий трёхочковый, а все, чего добился Антон за эту игру — второе удаление с поля. Ну, виноват он, что ли, если всё время забывает, что с мячом бегать нельзя? Это нечестно.       Поэтому приходится со скамейки наблюдать за тем, как Арсений победоносно что-то кричит и идеально закидывает четвёртый мяч подряд. Честное слово, Антона сейчас вырвет.       Это должен был быть его триумф! Он высокий! Он ведь… А, неважно. Пусть выигрывает. — Почему ты такой странный сегодня? — Дима всегда был в стороне от таких игр: плохое зрение, все дела. — Почему? — Антону пришлось оторваться от созерцания того, как Арс идеально принимает пас, и перевести взгляд на Диму. — Это я у тебя хочу узнать. — Устал просто, — удобно быть школьником: всегда можно всё свалить на усталость и никто не придерется, потому что это правда. Вечная усталость. Да. — Кстати, Дим, я, наверное, сегодня не смогу в FIFA… У меня на вечер, оказывается, другие планы были. Прости, давай завтра? Завтра нет никаких дел, тем более, суббота. — Без проблем, — просто кивнул Позов. — А что за дела, если не секрет? Ира опять попросила погулять с ней? — Да, — ухватился за эту тростинку Антон, почувствовав неприятный осадок от того, что лжет Диме. Ну, не говорить же лучшему другу о том, что он идет к парню, который притягивает его в сексуальном плане, чтобы расставить с ним все точки над «i».       Антон был не слишком наблюдательным, да и разговор с Димой отвлёк его, так что парень и не заметил, как Арсений последнюю половину минуты в упор смотрит на него.       «И для кого, спрашивается, я тут выделываюсь? — мелькнула мысль в темноволосой голове, но парень тут же с ужасом одернул себя: — Блять, в смысле, не выделываюсь, а… сука».       Плохое настроение на остаток дня обеспечено. И наплевать, что после урока, когда все снова переодевались в обычную одежду, ему пришлось выскочить из раздевалки быстрее всех, потому что от вида Шастуна в одних боксерах в джинсах стало очень тесно, так что он весьма нуждался в хорошем минете от Маши. И, честно говоря, это было очень кстати. Последний раз он занимался с ней сексом где-то полторы недели назад, что очень не свойственно для него, поэтому, как он решил, сейчас девушка очень обрадуется такому шансу. Любой обрадовался бы внезапному сексу. Наверное.

***

      Арсений лежал в своей кровати, задумчиво глядя в потолок и размышляя о жизни. Конечно, все семнадцатилетние парни только так и проводят свои вечера.       Он никак не мог понять: почему именно сейчас? Почему именно сейчас он вдруг понял, что ему нравится Антон? Ведь всё время до этого он думал, что ненавидит его. Неужели тот факт, что Антон спас его, вытащив из бассейна, так сильно изменил его мнение о нём?       А возможно ли, что Антон всегда нравился Арсению, всегда привлекал, заставлял обратить на себя внимание? А Попов по ошибке перепутал эти два чувства. Как говорится, от ненависти до любви… только в этом случае не любовь, просто симпатия — не стоит упускать это из виду. Может — даже скорее всего — через месяц Арсений уже забудет Шастуна, как какое-то помутнение, снова будет только по девочкам и всё возвратится на круги своя. Никаких тебе Шастунов, Антонов, потребностей в виде касаний ранее упомянутого парня…       Арсений обессиленно застонал, переворачиваясь на живот и утыкаясь лицом в мягкую подушку. Образ Антона всё ещё стоял перед глазами. Хотя стоял не только образ…       Антон похож на милую зефирку. Эта мысль прочно засела в голове у Арсения, пока он не вспомнил о драках с Шастуном. Ну, ладно. Антон похож на милую зефирку, которая время от времени может набить ебало. Ах, да, ещё он бухает и курит (вроде как, насколько был уведомлен Арсений). Хотя после того, как он начал встречаться с этой выскочкой Ириной Кузнецовой, Попов стал замечать, что Антон… стал лучше? Точнее, его моральный облик, ну, он стал будто невиннее, что ли. Сложно объяснить, но Арсению нравился и этот, чуть изменившийся Шастун. В конце концов, все люди меняются, от этого не убежать, так что нет смысла разводить нюни.       Перед глазами застыл момент, когда Антон сегодня в столовой громко над чем-то смеялся. Это было так искренне, что неподдельный смех парня заставил улыбнуться и Арса, хотя он понятия не имел, над чем смеется Шастун. Как говорят в таких ситуациях? «У него заразительный смех», да? Короче, Арсений с уверенностью мог утверждать это.       А еще… он хотел поговорить с Антоном. Нужно же выяснить, что между ними происходит, разве нет? Он вытерпел в тот раз, когда Шастун пьяный припёрся в его комнату и уснул в его постели (на нём, прошу заметить!), но сейчас… это выходит за рамки нормального. Он просто взял и поцеловал его. Намеренно. С уверенностью, хотелось бы сказать. Потому что тогда он так на него смотрел, что становилось понятно: ни о каких ошибках вроде «это было по пьяни, забей» не шло и речи. Это не была просто ошибка. Это было намеренно. Это было… чудесно.       Стук в дверь отвлёк Попова от душевных переживаний. Арсений совершенно точно не был настроен на разговоры, поэтому просто продолжил лежать в кровати, даже не пошевелившись ради приличия, надеясь, что пришедший подумает, что его нет в комнате. — Арс, я знаю, что ты здесь.       Тихий голос подозрительно похож на…       Арсений подскочил на кровати, с ужасом глядя на дверь.       Да ну нахер. Он опять, бухой, вломится в его комнату и уснёт? Второго такого раунда Арс не вынесет. Уж лучше просто не открывать дверь. — Я не пьян. Открой, нам нужно поговорить.       Слышны разумные речи. Может, это знак? Арсений осторожно подошел к двери, будто прямо сейчас она была особо опасна и могла его укусить. — Ну не ссы ты, я же слышу твои шаги. Открой, нам правда надо во всем разобраться! — Оу, кое-кто за дверью уже начал выходить из себя. Чисто из вредности Арсений подождал ещё секунд тридцать и только после этого, с чувством выполненного долга, повернул ключ в замочной скважине и открыл дверь. — Какие люди, — ухмыльнулся Попов, глядя на Шастуна, замершего перед ним и в изумлении изучающего его тело. Ой-ой. Арсений ведь совсем забыл про то, что, кроме боксеров, на нем ничего нет. — Чем обязан такому визиту?