Не рассказывай никому

      Месяц. Целый ёбаный месяц он думал, что всё хорошо. Он был уверен в этом. Ровно до того момента, пока ему не позвонила сестра и не сказала, что отец просил приехать к нему в офис.       Такое случается очень редко и обычно ничем хорошим не оканчивается.       Сказать, что Антон боится — ничего не сказать. Он в ужасе. — А он… был злой? — пробормотал Шастун, замерев и всеми силами надеясь услышать совсем не тот ответ, который последовал после. — Да. Прости, Тош. — Вика тоже была знакома с предпосылками, указывающими на то, что отец в гневе. И она также знала, что ничего хорошего после подобных серьёзных разговоров ждать не стоит. — Ладно. Видимо, я сделал что-то не так, — Антон выдохнул. — Ты не знаешь, что?..— неопределенно начала Вика, но парень её перебил: — Нет. Понятия не имею. — Хочешь, чтобы я поехала с тобой? — Нет, спасибо. Но… можешь узнать… у мамы, например, что случилось и почему отец… — Я поняла, — быстро ответила девушка. — Хорошо. До скорого, Шаст. — До скорого.       Антон глубоко вздохнул, сбрасывая вызов. — Что случилось? — обеспокоенно нахмурилась Ира, переплетая свои пальцы с пальцами Шастуна. — Ничего, любимая, — снова вздыхает Антон, поднося руку девушки к своим губам и мягко целуя нежную кожу тыльной стороны ладони. — Ничего. Отец просто попросил приехать к нему в офис на выходных.       Они сидели в комнате девушки на её кровати, потому что больше было негде. Кресла, как в комнате у Антона, у Иры не было. — Это плохо, я так понимаю? — Она проницательно заглянула в глаза русоволосого. — Очень, — пробормотал тот. — Он делает это лишь тогда, когда чем-то разозлен и хочет серьёзно поговорить. — Ох. — Да. Ох.       Парень откинулся на кровать, мягко соприкасаясь спиной с одеялом и закрывая глаза.       Хотелось перестать существовать. Хотелось разобраться в себе. Хотелось… На самом деле, ему много чего хотелось, всего и не упомнишь. Но самое главное (на данный момент, по крайней мере) — ему хотелось перестать так бояться предстоящего разговора с отцом. В конце концов, он действительно ничего не делал в последнее время, учителя на него не жалуются, он даже перестал драться, бросил баловаться наркотиками. Не сын, а сказка. Что еще-то надо?       Оказалось, дело не в том, что он делает. Не в том, как он это делает.       А в том, кто он.       Но это парень узнает лишь на выходных.

***

      Вика только завершила разговор с мамой. Разочаровавшись в происходящем ещё сильнее, она бросила телефон на кровать и зарылась лицом в подушку. Дело дрянь.       Она не хотела, чтобы отец снова ругал Антона. Что бы ни случилось… Она слишком любила брата, чтобы сердиться, если он вправду лажал. Нет, разумеется, они иногда ссорились, как обычные брат с сестрой, но всё же между ними всегда присутствовали те доверительные отношения, о которых многим доводится лишь мечтать.       В конце концов, это же Антон — её вечно заботливый и любящий старший брат, который однажды, когда мать нашла в комнате девушки сигареты, взял всю вину на себя. Тогда Антон поступил как герой, сказав, что эта пачка на самом деле его, а не сестры, и что он просто прятал её в комнате Вики.       Его наказали на месяц. Запретили выходить из дома без сопровождения телохранителя — по сути, просто надзирателя, — ввели комендантский час и всячески контролировали. И отключили интернет в его комнате.       Тогда, по его словам, это было сущим Адом.       Сейчас Вика понимает, что приоритеты Антона изменились — в конце концов, четыре года прошло. В чём он мог быть виноват настолько, что отец вызывает его к себе, чего не делал уже… год, вроде как? Дольше даже.       Вике было страшно.       В этот момент в её комнату словно фурия ворвалась подруга и с испуганным видом потребовала срочно залезть на форум школы-интерната.       …       Теперь понятно.       …       Вика изумленно прижала ладонь ко рту, не в силах вымолвить ни звука.       Это пиздец. Всему пиздец.

***

      Сейчас большая часть школы находилась в столовой. Как раз шел обеденный час.       «Я надеюсь, он тут», — напряженно думала Вика, забегая в огромный зал, уставленный столами и наполненный детскими и взрослыми голосами, криками и смехом.       Заметив знакомую русоволосую голову в очереди к буфету, девушка облегченно выдохнула и направилась к брату. *** — Да что с тобой такое?! — в конце концов не выдержал Антон, вырывая собственную руку из железной хватки сестры и останавливаясь. Упрямо глядя на девушку, он скрестил руки на груди и недовольно сжал губы. — Что не так? — Это с тобой что не так? — Вика резко развернулась, со злостью ткнув указательным пальцем в грудь Антона. — А что со мной может быть не так?! Это ты, а не я, странно себя ведёшь! — Ладно, — на секунду девушка прикрыла глаза, размышляя, как рассказать брату о… обо всём. И выбрала самый действенный способ. — Короче. Как долго ты встречаешься с Поповым?       Антон изумленно открыл рот, не в силах что-либо сказать.       ОТКУДА ОНА, БЛЯТЬ, ЗНАЕТ?! КАКОГО… — Что, блять, ты несёшь? — Не нужно притворяться, — нахмурилась Вика. — Я знаю правду. — Какую нахуй правду? — Завали, сука, лицо, — прошипела та. — Я тебе не враг. Если ты гей, это не значит, что я ненавижу тебя. — Я не гей! — чуть ли не в истерике воскликнул Антон. — А, — медленно протянула Вика. — То есть, следуя твоей логике, я могу со всей серьёзностью сейчас подойти к девушке, прижать её к стене общаги, засунуть язык ей в рот, лапать её за задницу… И ты после всего этого будешь верить, что я натуралка?       Казалось, кровь отхлынула от лица Антона. В голове неожиданно появились перекати-поле. Он нервно сглотнул, облизав вдруг ставшие сухими губы. — Откуда ты знаешь? — жёстким, но в то же время каким-то поникшим голосом произнёс Шастун, не осмеливаясь смотреть в глаза своей сестре. — По сети гуляет видео, — коротко ответила Вика, понимая, что лишние слова сейчас ни к чему. — Блять. — Парень, закрыв глаза, покачал головой, понимая, что нужно успокоиться и ничего не предпринимать сгоряча. Злость бывает слишком опьяняющей. — Антош, — мягко позвала брата Вика, тронув его за рукав толстовки. — Ты же знаешь, что мне плевать? — На что? — На то, с кем ты спишь: с девочками или с мальчиками. Да хоть со всеми сразу, мне плевать, я серьёзно. — Из-за этого отец хочет видеть меня? — Антон вдруг приподнял голову, со страхом глядя в лицо сестры. — Я не знаю. — Тихий ответ Вики не дал надежды.       Снова сглотнув, Антон перевёл взгляд взволнованных зелёных глаз на свои руки, унизанные кольцами и браслетами.       «Носить украшения — совершенно не по-мужски, Антон».       «Но, папа, я…»       «Ты должен соответствовать своему имени».       «Можно оставить хотя бы одно кольцо.?»       «…»       Вспомнилось именно это, почему — Антон не имел понятия.       Хотя что тут скрывать, конечно, он вполне осознавал это.       А вдруг я всегда был… таким?       Нет, то, что я ношу кольца и браслеты, не делает меня геем!       Блять, я вообще не г е й, у меня есть девушка. Есть…       Вика крепко прижала Антона к себе, обнимая его за шею и не отпуская ни на шаг. Парню приходилось сгибаться в три погибели, но отстраниться он не мог. Объятья и поддержка сестры помогали, да.       Помогали, но всё же не до конца. *** — Что-то случилось.       Арс поднял голову и уставился на Серёжу, в непонятках нахмурив брови. — В смысле? — У Шастуна, — объяснил Матвиенко, переводя взгляд с дверей, за которыми только что скрылись Антон с Викой, на друга. — Ты не видел? Его сестра буквально несколько секунд назад прибежала в столовку, схватила Антона за руку и вытащила отсюда. — Не видел, — немного погодя ответил Арсений, потупив взгляд. — И зачем ты говоришь мне это? Мне не интересно. — Я просто говорю то, что вижу. У них что-то случилось. — Серёжа пожал плечами. — Да с чего ты это взял? — Его сестра была взволнована. И испугана. — Испугана? — Ага. Вот я и говорю, что что-то случилось.       Арсений не мог сказать, что ему было абсолютно наплевать на то, что у Антона что-то там случилось — нет, не мог. Потому что время идёт (прошёл где-то месяц с того дня), и нет, нет, ещё раз нет, ничего не изменилось.       Он всё ещё был в полном дерьме.       Влюблён, то есть.       Хотя сейчас это одно и то же. — Ну… и ладно. Взрослый, разберётся сам, — с наигранным равнодушием пожал плечами Попов, возвращаясь к салату, который резко стал безвкусным и вообще, что за хрень он сегодня ест? Это еда, что ли? Поморщившись, Арс отодвинул тарелку. — Невкусно. — Потому что ты переживаешь за него? — будто невзначай спросил Матвиенко, не глядя на Арсения. — Я не переживаю, — поспешно отвечает тот, прекрасно осознавая, что Серёжа слишком хорошо знает его, чтобы понять, когда он врёт. — Ну, в смысле… Короче, меня больше не ебёт, чт… — Он тебя больше не ебёт, это я понял, знаю, — перебил парня Серёжа, и Арс, шикнув на него, оглянулся, проверяя, слышал кто-нибудь это или нет. — А вот то, что у него произошло что-то, судя по всему, не такое несерьёзное, тебя все ещё ебёт, не отпирайся. — Блять, ты… — Попов в бессилии провел рукой по лицу, на секунду зажмурившись. — Ты можешь просто перестать говорить об этом? Пожалуйста. Правда, очень прошу. — Арс, — начал Матвиенко, но был перебит: — Что ты хочешь услышать от меня? Признание? Да. Всё ещё. Доволен? А теперь отвали.       На добрых пять минут воцарилось молчание, в течение которого Серёжа старательно обдумывал, что сказать другу. — Я думаю, вам нужно поговорить, — в конце концов выдал он. — Боже, о чём? — раздраженно протянул Арсений. — Мы нормально поговорили и в прошлый раз. Не думаю, что нам вообще есть, о чём разговаривать. — Арс… — Слушай, он не знает о том, что я… Обо мне. О моих чувствах. Пусть так остаётся и дальше, ладно? Не доставай меня с этим. — Арс, я… — Серёг, я, блять, попросил! —Арсений злился. — Я думал, ты мне друг! Я не хочу об этом говорить. Отъебись, блять. — Ладно. — Спасибо.       Хоть слова Арсения и были насквозь пропитаны сарказмом и злостью — на самом деле, на самого себя — он всё равно был благодарен.       Не хотелось признавать, но всё, что делал Арс за последний месяц — это пиздострадал и ел. Он пропускал примерно половину уроков в школе, исправно посещая только литературу и МХК. На физкультуру он вообще не ходил — ещё чего, блин, там же Шастун. А всё из-за директора, который придумал совмещать уроки у одиннадцатых классов, чтобы сэкономить… что-то там. Арсу было плевать, что за хрень опять придумал их директор. Важен был сам факт, да.       Ежедневно он видел Ирину Кузнецову — счастливую, довольную, не переживающую абсолютно ни о чем. Его тактика была проста — максимально долго избегать её и волшебным образом исчезать из кабинета, когда девушку приходил проведать её парень.       Парень, блять. Парень.       Парень-хуярень.       Мысленно фыркнув, Арсений сделал глоток уже не горячего чая и снова поморщился. Кажется, всё в этом мире ополчилось против него в один миг — в напитке не оказалось сахара. Матвиенко оперативно пододвинул другу сахарницу. Попов кивнул, что, видимо, можно было счесть за благодарность в данной ситуации. Серёжа не придирался.       Видеть Арса таким было непривычно. На самом деле, нет, за минувшие недели он даже привык. Это было что-то вроде затяжной депрессии, только не совсем депрессия. Он даже погуглил, на всякий случай. Нет, это не депрессия, а просто… Ну, просто неприятный период жизни. Тем более, на дворе осень. Поздняя осень, если быть точным. Любимое время года Попова, но Матвиенко не очень-то надеялся, что сам этот факт вытащит Арса из… «ямы». Да, будем так это называть.       В конце концов, любая влюблённость со временем проходит. Мечты сталкиваются с реальностью и всё такое.       Он просто надеялся, что не выйдет как в «Невском проспекте» и Арс не перережет себе горло бритвой из-за неразделённых чувств.       Он надеялся, что это действительно всего лишь влюблённость.       Он надеялся, что это не любовь.       Потому что в противном случае… дело — полная дрянь.

***

      А затем всё пошло по пизде.       Спустя два дня о видео знали все. В смысле, реально, абсолютно все. Кого ни спроси, любой ответит, что видел, как два одиннадцатиклассника, которые раньше, вроде как, ненавидели друг друга, обжимались за стеной у общежития и чуть ли не устроили настоящее порно.       Антон, закусив губу, сидел в своей комнате и вертел в руках телефон, время от времени бросая на него косые взгляды.       Ирина уже около суток избегала его, и парень, естественно, понимал причину. Успокаивал лишь тот факт, что, будь он на месте своей (хах, а своей ли? уже, наверное, нет) девушки, ему тоже понадобилось бы время, чтобы принять информацию. Да что там с принятием, нужно было бы осознать и переварить происходящее.       Поэтому Шастун сидел на заднице ровно, как говорится, и ждал.       Ну.       Как «ровно».       Это громко сказано. — Антон.       Парень автоматически поднял голову на голос. Дима. — Что? — Тебя не было на занятиях два дня, и… я начал волноваться. Всё хорошо? — осторожно поинтересовался Позов, садясь на край кровати.       Антон мрачно усмехнулся. — Не надо делать вид, будто ты не видел… это. — Видел, — Дима сохранил невозмутимый вид. — Но, знаешь, после этого я не перестал быть твоим другом. Хотя мне, вообще-то, обидно, что о твоей ориентации я узнал из интернета и… посредством показательного примера. Честно, предпочел бы услышать от тебя лично. — Можешь не притворяться, что тебе не противно, — сухо пробормотал Шастун, отворачиваясь и переводя взгляд на открытое окно. — Ну, это будет несложно, потому что я не притворяюсь, — просто ответил Дима. — Я не гомофоб, чтоб ты знал. — Рад за тебя, — Антон сохранил прежний тон. — Шаст, я серьёзно. Может… хочешь поговорить об этом? — поинтересовался Поз. — О чём хочу поговорить? О том, что меня возбуждают мужики? — Антон резко повернул голову, и Дима удивился, как шея парня вообще не сломалась от этого, но промолчал. — Точнее, один конкретный мужик, но это в прошлом, потому что всё закончилось, блять, месяц назад, а теперь какой-то долбоёб выложил это видео, и… и всё. Пиздец. Всему пиздец, понимаешь? Как… как это вышло?       Антон поспешно закрыл лицо руками, надеясь, что друг не заметил влагу, скопившуюся в уголках глаз. — Шаст, — немного погодя позвал парня Дима. — Ты любишь Иру? — Да, — незамедлительно последовал приглушенный ответ. — Люблю. Не… Можешь не сомневаться в этом. Я люблю её. Она мне как… — Как кто? — подтолкнул парня Позов. — Может быть, как сестра? — Что? — Антон нахмурился и даже убрал руки от лица, чтобы взглянуть на друга. — Что ты имеешь в виду? — Я имею в виду, — со вздохом произнес Дима, — что любовь не ограничивается романтическим планом. Разве ты не можешь любить её так же, как любишь Вику? — Не думаю…— начал было Антон, но Дима перебил его: — А ты подумай.       Это невозможно. Он не может любить Иру только как друга или сестру. Он же… чёрт, они же целовались даже! Конечно, эти поцелуи не шли ни в какое сравнение с теми, которые у него были с Ар… другими людьми, но ведь они были.       Антон покачал головой. — Нет, Поз. Ты не прав. Я… — Ладно, а как ты объяснишь тот факт, что ни разу за всё время, которое вы встречаетесь, не захотел её? — Откуда ты можешь это знать? Ты не находишься рядом со мной 24 часа в сутки. — Да я и не знал, — парень усмехнулся. — А то, что ты не возразил мне, доказывает эту теорию. — Эй, это… я… как ты… — Антон. Слушай, я понимаю, что ты боишься признать себя и то, что тебя не привлекают девушки, но ты же должен… — Нет, всё, пожалуйста, хватит. — Антон замотал головой. — Не говори ничего. — На последнем слове голос предательски сорвался, и парень всхлипнул, вновь закрыв лицо руками. — Шаст, — Дима подсел поближе к другу и приобнял его одной рукой. — Тихо, ну чего ты? Всё образуется. — Нет. Ничего не образуется, Дим. Ничего. — Позов еле разобрал тихие слова Антона, время от времени прерываемые всхлипами.       Впервые в жизни — не считая того времени, когда они были совсем детьми — Дима видел, как плачет его друг. Антон всегда казался ему тем, кто выстоит перед чем угодно, заткнёт кого угодно, даст отпор и будет сильным всегда.       Оказалось, нет. Но он всё равно был сильным. Дима не знал, как сам поступил бы в подобной ситуации, поэтому, на самом деле, он был рад, что у него «нормальная» ориентация. Парень тут же мысленно оборвал себя, вспомнив, что у Антона тоже нормальная ориентация, что нужно быть толерантным, и вообще это не его дело, кого любит Антон. У него вообще-то уже пару лет есть девушка.       Позов представить не мог, что сделал бы, если бы вдруг понял, что ему понравился парень. Это казалось ему чем-то невероятным, невозможным. Ненормальным.       Но ведь это Антон. Его старый добрый лучший друг Антон. Они столько прошли вместе — сложно представить, насколько высок сейчас их уровень доверия.       Поэтому он вполне мог смириться с тем, что Антон не натурал. Это не меняет самого Антона, да? Он не станет носить женскую одежду, пользоваться косметикой, отращивать волосы… стоп, не станет ведь? — Шаст, обещай, что не будешь носить юбки и краситься, — выпалил Дима совершенно ни к месту, совершенно забыв, что сейчас Антон, как бы, плачет в его плечо.       Зато это сработало, и парень, подняв голову, удивленно уставился на Диму, а через несколько секунд даже рассмеялся. — Боже, о чём ты, блин? — сквозь сдавленный смех выдавил Шастун. — Я ведь не трансвестит. — Вот и славно, — облегчённо выдохнул Дима, чем ещё больше насмешил Антона. — Ну, блин, с тем, что ты не совсем по девочкам, я могу смириться, но если бы ко всему прочему ты ещё стал бы носить женскую одежду… Чёрт, нет, прости. К такому сложно привыкнуть. — Можешь не волноваться, — уже не совсем весело, а скорее даже горько усмехнулся Антон. — Я всего лишь…       Нет, это слово на три буквы он еще не в силах произнести. Не сегодня.

***

— Ты гей? — Что?! — Отвечай. — Я не… — Правду. — Отец, о чем ты гов… — Я знаю обо всем! К счастью, существует интернет! — Это… — Это то, что есть. — И что теперь? Ты… выгонишь меня из дома? — Более того. Ты лишаешься наследства и моей поддержки в будущем. А теперь пошёл прочь отсюда, чтобы я тебя больше не видел. — Отец… — Ты мне больше не сын.