Не рассказывай никому

      Антон резко подскочил на кровати, тяжело дыша, и яростно замотал головой в попытках выбросить остатки кошмара из своей головы.       Нет, разумеется, нет, отец никогда не поступил бы с ним так. Из-за какой-то мелочи вроде сексуальной ориентации выгонять собственного и единственного сына? Бред.       Но с другой стороны, такая ли это мелочь?       Антон закрыл глаза, возвращаясь в прежнее положение, и закутался в одеяло.       Сложно.       Так, ладно. Все пройдет хорошо, понятно? Встреча с отцом только через два дня, время морально подготовиться есть, да и почему всё постоянно должно быть плохо? Ведь исключения из правил возможны.       — А он… был злой?       — Да. Прости, Тош.       Сделав глубокий вдох, полный чего-то горького (Антон буквально чувствовал вкус кончиком языка), парень попытался уснуть. В конце концов, сейчас всего лишь… Он понятия не имел, который час, но, очевидно, довольно поздно — солнце за окном ещё не встало, хотя уже было начало декабря, и поздний восход — обычное явление.       В любом случае, парень покрепче зажмурил глаза и попытался уснуть.

***

      Четверг.       Арсений всегда ненавидел четверги — хотя бы потому, что в этот день у него восемь уроков. Восемь, твою мать, уроков. Три из которых — математика. Он ненавидел, не понимал, презирал математику. Математика — такое дерьмо, на самом деле, знаете? Уж лучше он за день перечитает «Евгения Онегина», чем три часа подряд будет вычислять блядские синусы, косинусы и дискриминанты.       Это было несправедливо, потому что он вообще-то учится в классе с уклоном на историю и литературу, на гуманитарные науки, а не на химико-математико-физическую хрень.       Он ненавидел это. Как и Шастуна.       Ха, нет, шутка. Разумеется, он не ненавидел Шастуна. Или нет, он мог написать на бумаге слово «hate», а потом сказать, что сделал в нём три ошибки и это будет считаться за правду. Тра-та-та, блин.       На самом деле, с каждым днём становилось легче. В смысле, Арсений всё ещё был безответно влюблён в Антона, но с каждой прожитой вдали от парня неделей (насколько это вообще было возможно в их ситуации, всё же одна школа-интернат, одна общага, одна, черт возьми, физкультура), становилось чуть-чуть легче, да.       Особенно он считал день удачным, когда удавалось не пересекаться с Шастуном ни разу. Ни в школе, ни где бы то ни было ещё.       И кстати… У Арса давно не было секса. Он понял, что буквально сойдёт с ума от желания, если не подрочит сию же секунду, когда случайно заметил Антона, курящего возле общаги и так эстетично втягивающего дым, обхватывая губами никотиновую палочку… К слову сказать, утренний стояк тогда довольно некстати не хотел спадать до конца. В общем, тот день Арсений счёл заведомо дерьмовым.       Но ладно, речь сейчас не об этом, а о грёбаной математике и грёбаной контрольной работе, которая должна была быть буквально через десять минут, но всё, что Арсений сделал, чтобы подготовиться к ней, — это открыл учебник и попытался составить слова из букв в уравнениях. В принципе, как обычно. По точным наукам у него всегда были стабильные «три» и «четыре», а большего ему, казалось бы, и не нужно. Да и сейчас тоже не нужно. Без «казалось бы».       Парень со вздохом разочарования закрыл тетрадь с формулами и уставился на доску перед собой. Чему быть, того не миновать. Если уж суждено ему получить «два» за эту контрольную, то он её получит, и неважно, что мама опять будет недовольна.       Вдруг стало как-то… странно? Арсений быстрым взглядом пробежался по классу и внезапно понял, что не так: все притихли. Тишину можно было буквально пощупать руками.       А почему все притихли?       Потому что в класс зашла Ирина Кузнецова.       Несколько девочек, одноклассниц Арсения, сразу подскочили к ней, начиная говорить о чём-то тоном, полным сочувствия, и кидать на самого Арса неодобрительные взгляды. Попов закатил глаза. Ну, конечно. Со всей этой суматохой с видео он и забыл о том, что у Антона, вообще-то, есть девушка. Точнее, наверное, есть? А они ещё встречаются? Ира, как и Шастун, не появлялись в школе последние три дня.       А возможны ли отношения после такого? Все, абсо-блять-лютно все знают о видео. Да и Кузнецова… она кажется ранимой хрупкой девушкой. На мгновение Арсу стало её жаль. Все же её парень оказался скотиной и на протяжении немалого времени изменял ей. С парнем.       Пиздец, хоть фанфики пиши, хоть кино снимай.       Но мгновение прошло, и Попов снова стал немного ненавидеть эту девушку — ведь именно из-за неё Антон никак не мог признать то, что ему нравятся парни. Арсений удивлён, почему Шастун вообще с ней встречался.       Стоп.       Нет. Знаете, вообще-то, не удивлен.       У них же там серьёзная любовь, сука.       Чуть было не плюнув на пол, парень встал со своего места, сгребая тетрадь и маленький пенал в рюкзак, и пулей вылетел из класса.       К чёрту контрольную.       Ага, конечно, не тут-то было.       Писклявый голосок Иры, выскочившей в коридор вслед за Поповым, довольно громко произнёс имя парня, и Арсений честно не хотел останавливаться, но всё же что-то заставило его замедлить шаг. Может, он хотел узнать… — Я должна кое-что сказать тебе, Арсений! — Крик облетел весь коридор. — Дура, не ори, — шикнул на девушку Арс, затаскивая её на лестницу и закрывая дверь за спиной. От такой фамильярности и удивления Кузнецова ничего не сказала, лишь округлив глаза. — Чего тебе? Если планируешь начать поливать меня грязью, то давай просто сэкономим время и опустим все формальности? — Нет, — к удивлению Попова, тихо ответила Ира, переминаясь с ноги на ногу. — Я… другое хотела сказать. — Что? — Что… — Глубокий вдох покинул лёгкие девушки. — Я просто надеюсь, что вы счастливы.       Повисло молчание. — Так, — медленно произнес Арсений. — У меня два вопроса: какого хуя и кто «вы»? — Ты и Антон. — Она, кажется, сейчас заплачет. Арсений вопросительно вскинул брови. — Я видела видео. — Покажи мне того, кто его не видел, — фыркнул парень. — Да, и… — Ира снова вздохнула. — Вы на нём такие… Это было… Я видела такую страсть только в кино. — Да ладно, ты смотришь фильмы для взрослых? Не верю. — Попов, не время шутить. Правда, ты… подходишь ему. И… И я даже не злюсь, наверное. Хотя нет, злюсь, но больше удивлена. — Я тоже, — пробормотал Арсений, запустив руку в волосы. Затем искоса посмотрел на Ирину: — Ты пришла, чтобы сказать это? Тебя… Антон попросил? — Нет, он не знает. — Кузнецова мотнула головой. — Я не видела его последние несколько дней. Ну, мне показали видео, и сейчас последний человек, которого я хотела бы видеть, — Антон. — Тогда с чего ты взяла… — Я не слепая. — Арсения прервали, и он так и остался стоять с открытым ртом, пытаясь переварить слова Ирины. — На видео вы были так… увлечены друг другом. Ты ведь влюблён в него, не так ли? — Что? — Как она, блять узнала?!— Ты вообще нормальная? Мы просто трахались. — Без чувств? — моргнула девушка. — Но на видео ты был… — Тебе показалось. Качество не самое лучшее, честно говоря. Очевидно, кто-то снимал издалека, просто прибавил… — Арс! Я уверена, что ты… — Сходи к психологу! Расскажи ему, в чём ты там уверена, потому что даже, блять, я ни в чем не уверен, — грубо оборвал девушку Арсений и глубоко вдохнул. — Ладно, — помолчав, проговорила Ира. — Я люблю Антона. Я желаю ему самого лучшего и хочу, чтобы он был счастлив. Неважно, что не со мной. Но с тобой… — Я повторяю ещё раз: я не люблю его. Это просто влечение. Секс по дружбе, тебе знакомо такое понятие? Точнее, даже не по дружбе, потому что мы не друзья, мы просто трахались, когда нам это было надо. Всё. Да и то, последний раз был, наверное, месяц назад. А потом кто-то слил это видео и всё пошло по пизде.       До жути надоевшие, но такие правдивые слова. Ага. — Ты не любишь Антона? — после молчания переспросила Ира и с каким-то опасением посмотрела в глаза Арсения, надеясь, что все чувства каким-то магическим способом отразятся у него на лице. — Ты тупая или да? —Тот лишь устало потёр глаза, стараясь делать вид максимально заебавшегося человека. Точнее, ему даже не пришлось делать вид, всё ведь так и было. — Боже, нет. Я не люблю его, не влюблён в него, он мне даже не нравится. Всё, что я чувствую к этому человеку — раздражение, когда он начинает говорить слишком много, и возбуждение, когда раздевается. Да и, как я уже сказал, это давно в прошлом. Всё. — Прости. — Под взглядом Попова Ира поёжилась. — Я… Видимо, я ошиблась. — Ничего, — сжав челюсти, процедил парень в ответ. — Бывает. А теперь, если ты закончила с заявлениями… — Да, — быстро кивнула Кузнецова и, не дожидаясь ни «пока», ни каких-либо других слов, выбежала за дверь и быстрым шагом направилась к классу.       Контрольную Арсений не писал.

***

      Антон решил, что ему наплевать на всё. Ну, в конце концов, ничего же не изменить?       Отец либо ненавидит его, либо нет.       Ира либо ненавидит его, либо нет.       Все либо… ну, остальным, на самом деле, не за что его ненавидеть.       Но факт остается фактом: он точно не выйдет из своей комнаты ближайшие несколько лет. Или десятков лет.       Да, отец видел видео, Антон уверен. Чёрт, его все видели, это уже понятно.       К нему в личку уже прилетело несколько сообщений по типу «педик, ненавижу тебя» и «ой, какие вы там горячие лапочки». Парень даже не знал, как на них реагировать. С первыми всё понятно, тут уж ничего не скажешь — гомофобы были всегда и везде. Но вот вторые… Как бы, отвечать, что они с Поповым не вместе, не имеет смысла, потому что пойдут всякие разговоры, ещё больше вопросов и слухов и прочее. А писать, что «да, ты права, мы и вправду такие», глупо.       Ему было интересно, как со всем этим справляется Арс. Просто… ему так же херово, как и Антону? Или он просто продолжает жить своей жизнью?       По словам Димы, на Попове видео вообще почти никак не сказалось, единственное, что изменилось — он перестал обедать в школьной столовой, потому что там из него постоянно пытались что-то выжать, какую-либо информацию о том, что происходит между ним и Шастуном, как долго это длится и так далее. Арсу просто надоели эти расспросы, и он стал обедать в своей комнате вместе с Серёжей.       Позов ежедневно докладывал обо всём интересном, что происходило в школе. И неважно, что ничего особого и не происходило, кроме вынужденного «каминг-аута» двух популярных парней, которые, к тому же, раньше были врагами. — Ты не можешь вечно сидеть в комнате и пропускать занятия, — сказал как-то Дима немного неуверенно, словно боясь разозлить друга. — Я и не собираюсь, — ответил тогда Антон. — Посмотрим, как пройдёт разговор с отцом. Может, всё обойдется, и я просто вернусь на учёбу, а может… — А может?.. — подбодрил парня Дима, разбавляя затянувшееся молчание. — А может он заставит меня уехать в какую-нибудь военную школу или военное училище, в котором из меня, эм… выбьют всю гейскую дурь. — Голос Антона сочился каким-то невесёлым весельем — как бы абсурдно это ни звучало, так и было. Следом — горькая усмешка: — А потом, когда я снова стану нормальным человеком с нормальной ориентацией, он примет меня обратно. — Ты не можешь быть в этом уверен, — на всякий случай произнес Дима, надеясь, что его друг просто драматизирует. — Не могу, — легко соглашается Антон. — Но также не думаю, что мой отец один из тех людей, которые в тайне обматываются радужными флагами и говорят, что ебаться в задницу с мужиками — это круто. — Ой, а можно без подробностей? — Дима закатил глаза, надеясь разрядить нагнетающую обстановку. — Я думаю, тебе надо развеяться. Сходить куда-нибудь. — Я не пойду на вечеринку, — с ходу заявил Шаст. Там может быть он. — Я не заставляю тебя идти на вечеринку, — покачал головой Позов. — Я не тупой, понимаю, что там ты вполне можешь пересечься с Поповым, а в данной ситуации появляться где-либо вместе вам нежелательно, поползут ещё больше сплетни и слухи. — А что тогда? — Может, ко мне на дачу? Можем взять Вику, Катю и просто отдохнуть вчетвером. — Я не… — А что? Хорошая идея, в принципе. Отвлечется хоть от всей этой мути. Да и провести время с близкими друзьями и сестрой никогда не будет лишним. — Давай, поехали. Завтра суббота, как раз отдохнёшь от всего, а в воскресенье уже с новыми силами поедешь к отцу в офис, — беспощадно давил на друга Дима, понимая, что ещё немного, и тот согласится. — Ладно. — Ладно? Серьёзно? — Да. Отдохнуть… отдых будет полезным. — Да, Шаст! Вот именно! — радостно завопил Дима, набрасываясь на Антона с объятиями. Наконец-то его друг поднимет голову и начнет карабкаться вверх, к социальной жизни!       Засмеявшись, Антон попытался сделать вид, что недоволен внезапным желанием Димы обняться, но уже через секунду крепко сцепил руки за спиной парня. — Спасибо, — искренне поблагодарил его Шастун. — Не за что, — отмахнулся Поз. — Нет, — упрямо произнес Антон. — Есть, за что. Ты самый лучший друг в мире. Спасибо за то, что пытаешься помочь мне. Нет, не так… Спасибо за то, что не отвернулся от меня, когда узнал о… обо всём. — Обо всём — это о том, что ты несколько месяцев трахался с Поповым? — уточнил Дима. — Полтора, если быть точным, — пробормотал Шастун, спрятав лицо в плече друга. — Не суть. Но серьёзно, Шаст, ты ведь не думал, что я перестану с тобой общаться или типа того? Всего лишь потому, что тебе нравятся не девушки? Чёрт, да это же в некотором роде классно! В том смысле, что это гарантия: мы никогда не будем ссориться из-за баб, они ведь тебе сами по себе не интересны! — Классно, — уныло ответил Антон. — Не то, чтобы это хорошо, но… — Слушай. — Дима не дал даже начать. — Ты тот, кто ты есть. Не больше, не меньше. Если уж судьба решила, что ты гей, значит ты гей.       На слове «гей» Шастун вздрогнул и зажмурился, всё ещё прижимаясь к Диме.       Да, он до сих пор не смог принять этот факт, ну и что? У всех на подобные вещи уходит разное количество времени.       На самом деле не так, нет. Он понял то, что ему не нравятся девушки, и действительно уже вроде как принял этот факт. Он не мог принять всего лишь какое-то гребаное слово на три буквы и вау, это даже не «хуй». Хотя «хуй», кстати, в данном вопросе актуальная тема, но сейчас не об этом.       Ведь проблема, казалось бы, в чём? В том, что Арсений парень. В том, что у него есть член.       Было бы классно, если бы у Арсения не было члена.       «Нет, мне нравится его член», — тут же подумал Антон и мысленно треснул себя по голове.       О чем я, блять, думаю?!       Нужно сосредоточиться на насущном.

***

      Сумка со всем необходимым на две ночи была собрана спустя два часа.       Антон был полностью готов к заслуженному отдыху.       А заслуженному ли?..       Он ничего не мог поделать с тем, что подобные мысли занимали бóльшую часть подсознания. Шастун сделал много дерьма за свою не такую уж и длинную, кстати говоря, жизнь и уже успел попасть в божью немилость.       Чёрт, да если бы он был верующим, его бы сожгли на костре, потому что, ну, с таким количеством грехов не живут.       Ах, моя грешная душонка.!       Это не смешно, но Антон усмехнулся, хоть и с горечью.       В последнее время его количество грехов перевалило за пределы границы «допустимое количество», даже если он и перестал иногда баловаться наркотиками и курить травку. Исключительно сигареты.       Арс как-то раз сказал, что это очень сексуально. В смысле, то, что он курит. Точнее, как он курит.       Ещё одна невеселая усмешка. А вот и грешок номер два.       Как там, в библии, говорится? Нельзя иметь отношения с кем-то своего пола? Формулировка, конечно, малость отличается, но суть та же, так что похер. Короче, быть геем нельзя. Запрещено это. Неправильно.       Обманывать людей тоже нельзя, но именно это он и делал, именно так и поступал с Ирой — своей девушкой, на минуточку.       Уже, конечно, не девушкой, но…       Вчера он спрашивал у Вики, как дела у Ирины (ха-ха, конечно, блять, всё хорошо), и та ответила, что она… ну, держится. Всё нормально.       По правде говоря, Антон не поверил ей.       Настроение было такое, знаете… сделать харакири.       Поэтому сейчас он едет на окраину города, чтобы забыться на ближайшие полтора дня.

***

— Антон, привет!       Объятия человека, который действительно рад тебя видеть, успокаивают. — Привет, Кать, — парень осторожно приобнял девушку в ответ. — Как жизнь? — Хорошо, — мягко улыбнулась в ответ девушка, немного отстраняясь, чтобы лучше видеть лицо юноши напротив. — Когда Димка позвонил и сказал, что ты согласен ехать с нами на дачу, я… — Надеюсь, не расстроилась, — вставил свои пять копеек Шастун. — Разумеется, нет, — с укором посмотрела на русоволосого Катя. — Будет весело, правда! — Шастун!!!       Громкий крик, даже ор, заставил Антона чуть ли не подскочить на месте от страха — на самом деле, он так и сделал, но никто, кроме Кати, не заметил, поэтому подробности можно опустить.       Буквально через две секунды после вскрика на спину парня запрыгнула девушка, обвивая ногами талию, а руками — плечи, чтобы не упасть. — Привет, отшельник! — широко улыбаясь, поприветствовала брата Вика. — Боже, почему ты моя сестра? — простонал Антон, автоматически удерживая девушку от падения. — Потому что… — …мама с папой так решили. Она хотела закончить именно этими словами, но сейчас упоминать родителей казалось неправильным — всё же они едут на дачу, чтобы отвлечься от проблем и предстоящего разговора Антона с отцом, потому было бы некрасиво прямо сейчас хоть как-то затрагивать эту тему. — Потому что Сатана тебя очень любит! — Всегда хотел нормальную сестру, — пробормотал Шастун. — Всегда хотела брата-гея, — парировала Вика, прежде чем поняла, что сказала.       Упс. Неудачная шутка. — Значит, это ты меня сглазила. — Прости, — неловко засмеялась девушка. — Да ладно, — со смешком махнул рукой Антон. — Переживу.       По крайней мере, он надеялся на это.       В конце концов, от себя действительно не убежишь. И стоило прожить семнадцать с половиной лет, чтобы понять, что ты — это ты. Если уж друзья и сестра приняли его ориентацию, то почему это не могут сделать и родители? На то они и родители, чтобы безоговорочно и при любых, даже самых ненормальных, невероятных, выходящих за рамки приличия обстоятельствах любить его. Любить, гордиться не обязательно.       И отец ведь не изверг, тоже человек. Поймёт.       Глубоко вдохнув, Антон покрепче ухватил сестру за ноги и рванул к машине, заставляя Вику смеяться и с трепетной любовью трепать его по голове.       Сейчас он определенно был счастлив. Никаких Арсениев, никаких Поповых. Никаких гейских проблем. Никаких разговоров с родителями.       И жизнь хороша, и жить хорошо.       Главное — не следовать этому девизу слишком упорно, чтобы в итоге не оказаться там же, где Маяковский по официальной версии.

***

      Дача Димы встретила друзей привычным видом. Тот же двухэтажный домик-коттедж, в котором они часто собирались летом за неимением других вариантов. В том смысле, что тут реально удобно, да и никогда никого не бывает: родители Позова на дачу полностью забили и отдали её в пользование сыну как награду за хорошую учебу без отрицательных отметок и замечаний.       М-да, Шастуну бы так…       Но приходилось довольствоваться тем, что есть, а именно — своим шатким теперешним положением.       Но может, всё обойдется.       А может, не обойдется, хуй, честно говоря, знает.       Настроение было полный ноль. Точнее, используя физический язык (он же всё-таки технарь), полные минус двести семьдесят три градуса по Цельсию.       Наверное, ему всё же стоило остаться в общаге и просто провести вечер за решением заданий по информатике из ЕГЭ. Заодно отвлёкся бы.       Информатика — действительно тот предмет, для работы с которым нужно максимально абстрагироваться от всего, что тебя окружает, и на несколько часов будто выпасть из реальности. Есть только ты, ноутбук, функции и цифры.       Ребята всеми силами пытались развеселить Антона. Дошло даже до того, что Вика взяла в руки три мандарина и принялась жонглировать, смешно корча лицо каждый раз, когда мандарин со шлепком ударялся о пол — а случалось это довольно-таки часто.       Ладно, Антону надо отдать должное. Друзья у него, что надо.

***

      Уже в воскресенье, стоя перед кабинетом Андрея Михайловича Шастуна, Антон понял, что что бы сейчас ни сказал ему отец — неважно, примет тот его таким или нет, — он всё равно не пропадет. В его жизни есть люди, которые знают абсолютно всё, и надо же, они до сих пор продолжают находиться рядом, поддерживать, а это дорогого стоит, не так ли?       Каким бы ни был исход разговора с отцом… всё будет хорошо.