Жажда Бездны

Здесь нет ни времени, ни солнца. Вокруг бесконечный клубящийся туман. В этот раз Она не снизошла даже до навязывания иллюзий, оставив лишь тягучую, жадную мглу. Значит, усилия напрасны. Такхизис преодолела его защиту, стоило ей пожелать, а до того просто делала вид, что отпустила. Издевательский, злой хохот оглушил его. — И вот ты получил то, чего хотел! — когти вцепились в плечи, разорвали мантию насквозь, оцарапали кожу, но тут же отпустили. — Тебе понравилась смертная страсть, мой изменчивый друг? Рейстлин обернулся на звук голоса, но снова упустил Её из виду. «Змея.» Боль ударила, затмив окружающую тьму вспышкой красного. Пощечина застала врасплох. Рейстлин пожалел, что забыл: в кошмаре Она слышит его мысли и слова. — Не смей! Я твоя Госпожа и… благодетель, — последнее слово Такхизис пропела нежным голосом, затем новая пощечина заставила Рейстлина потерять равновесие и упасть на колено. Маг опустил голову. — Как видишь, я преклоняю пред тобой колени! — скрыть иронию в голосе он не сумел. — То-то же, — богиня смилостивилась, будто не заметила, что Рейстлин покорился притворно. Проклятый кошмар! В нем нет даже посоха! Такхизис, наконец, вышла из тьмы, приблизилась. Иллюзорное платье то ли из материи, то ли из дыма обвивало её стройные ноги. Соблазн и самолюбование в каждом движении. О да, ты прекрасна, Тёмная Госпожа, но есть и прекраснее. — Ты должен отвечать, когда спрашивают, и отблагодарить меня, — её голос звучал обманчиво мягко. — Ведь это я позволила твой эксперимент. Ты так желал удовлетворить своё… — она усмехнулась. — Любопытство! Тебя влечет все загадочное и непознанное, но увидел, что женщина — это всего лишь женщина, верно? Мила на вид и приятна для прикосновений, пока молода. Рейстлин молчал. — Впрочем, ты и того, что есть, не можешь толком оценить. Три мгновения на взгляд, так ты рассчитал? Не правда ли забавно, как быстро святоша раздвинула под тобой ноги? Ты сопротивляешься дольше. Такхизис снова издевательски расхохоталась. Рейстлин не смотрел на неё, изображая смирение и ненавидя всем сердцем. Длинный коготь поддел подбородок и заставил поднять голову. У богини нечеловечески идеальное тело и черты лица. Но жестокость не могла стать привлекательной, как бы ни старалась. Её суть по-прежнему змеиные глаза и драконьи когти. Рейстлин не отводил взгляда. Такхзис не знала главного секрета. «Одарив» когда-то отступника Света магическим зрением, она дала оружие против себя. Рейстлин видел изменения во всем. Даже в ней. И на это действительно хотелось смотреть, хотя зрелище и вызывало тошноту. Сначала безупречные черты хищно заострялись, вваливались щеки, расширялись узкие змеиные зрачки. Губы приподнимались, обнажая клыки, а кожа приобретала зеленоватый оттенок. Рейстлин полагал: так выглядят усталость и гнев божества, когда сил поддерживать красоту уже не остаётся. Безупречное лицо искажалось тем временем всё больше. Правый глаз наливался кровью, потом проваливался, по щеке текла темная юшка. Клыки царапали губы, кривившиеся в немом крике гнева и боли. Руки Такхизис иссыхали. Рейстлин смотрел на раны и ожоги, покрывающие её тело, и знал, какие заклинания их нанесут. Он хорошо запомнил, куда придется последний, смертельный удар. Такхизис не знала, что противник ни разу не поддался её соблазну, не поверил посулам, обещавшим вечное блаженство и власть над миром. Он лишь терпел и набирался сил, чтобы убить Зверя. Должно быть, он слишком торжествовал в душе, и Такхизис заметила это. — Какой взгляд! — богиня с интересом склонила голову. — Я восхищен тем, что вижу, — Рейстлин не лгал. Такхизис ухватила за капюшон мантии, заставила его подняться на ноги, прильнула всем телом, проворно скользнула рукой по груди и животу к паху, призывно погладила. Подобные игры с бывшим светлым магом доставляли ей особое наслаждение. Она не раз являлась ему во сне, чтобы выматывать мучительным желанием. Рейстлин творил заклинания и чертил знаки, но на утро вновь чувствовал себя униженным, просыпаясь на влажных от семени простынях. Благодаря Крисании он узнал, что значит выбрать самому. Прежде тело Рейстлина легко отзывалось на иллюзорную ласку Такхизис, но сейчас мага захлестнуло отвращение. — Восхищен? — шепнула она на ухо. — А я не чувствую. Хм… ты меня не хочешь. Рейстлин не мог ни отстраниться, ни оттолкнуть бесстыдно льнущую богиню, но быть её игрушкой не хотел. Если ночь, проведенная с Крисанией, стала для Света и Тьмы преступлением, то в нём не было жертвы, только сообщники. Он больше не чувствовал одиночества. Это дало возможность сопротивляться. Такхизис отступила. — Жалкий глупец! — глаза её сверкнули злобой. — Поверил, что девчонка упала в твои объятия из любви? Слово, которого Рейстлин всё это время избегал, хлестнуло, как кнут. — Или забыл, что святоши, как она, упиваются только верностью Паладайну? Она вздумала, что спасает тебя и чувствует себя всемогущей. Ты её Бездна, только и всего! Но тебе всё равно, не так ли? Думаешь, сострадание повышает в её глазах твою ценность как мужчины? Ха, тебе же действительно понравилось! — Она рассмеялась. — Ты размечтался, что, бросив своего бога, она научится искать защиты за твоей спиной. Поклоняться тебе, а не ему! Рейстлин вздрогнул. Гнев Такхизис опалял, как драконье пламя. Ей не нужны были ответы ни на один вопрос, она знала всё. — Ты ведь давно плёл сеть, представлял, как поймаешь жертву. Только, вожделея, думал совсем не о заклинаниях, чтобы держать её руки и ноги, пока задираешь ей подол. Тебе захотелось взаимности! Признайся, в мечтах, покрывая её поцелуями, ты жаждал ответной ласки. А не царапин и укусов. Ты представлял страстный шепот, слышал своё имя, а не мольбы о пощаде. Владыке мира слезы и ужас смертных дарят блаженство! Ты вздумал насладиться девчонкой, но всё, что для этого требовалось — раздавить её волю, заставить подчиниться, а не ублажать! Слабак! Такхизис вновь отвесила пощечину и исчезла. Тьма зашелестела от взмахов крыльев незримых чудовищ, зашевелилась, оживленная гневом богини. Тьма была голодна и смотрела огням из бесконечного тумана. Она вытягивала силы, клонила к земле, уговаривала: «Полежи, отдохни, закрой глаза». Рейстлин опять пожалел о посохе. Не поддаваясь страху, маг пошел вперед наугад. Он повторял себе, что происходящее очередной кошмар. Оставалось надеться на пробуждение. — Слабак! — раздался вслед злой окрик. Когти и клыки впивались в тело, рвали мантию. — Рейстлин, сла-аба-ак! — повторил детский смех. В ход пошли щипки, укусы и тычки. — Слабак, — с ноткой сожаления усмехнулся женский голос, похожий на голос Крисании. Иллюзия. Всё иллюзия. — Я покажу тебе настоящую силу, — издевательски обещала из темноты Такхизис. — Твоя жрица умрет в страшных муках, и ты не пропустишь ни единого её крика. Вдруг я не права, и тебе это доставит удовольствие? Но что ты будешь делать без своего Ключа, Рейстлин? — Это лишь сон, и у тебя нет власти над Крисанией. — Неужели? — удивилась Такхизис. — Убедив снять священный медальон, уложив в свою постель, ты дал над ней власть! Она отступница и принадлежит мне! Сердце Рейстлина сжалось. — Поверь, ты убедишься в этом. Тебе не вырваться, глупец! Сон бесконечен, мой Рейстлин, как и сама Бездна. И нет того, кто разбудил бы тебя.