Мой генерал

      Когда Шааркарские делегаты отправились к себе, Рен с чувством произнес: — Никогда не любил шааркарский ликер. Такая редкостная дрянь! Селена в притворном ужасе покосилась на незапертую дверь, но потом усмехнулась и сказала: — Именно, так я и подумала, когда впервые его попробовала. – и слегка поведя носом, добавила, - но пахнет приятно. — Ну по мне коррелианский бренди пахнет ничуть не хуже. А на вкус гораздо лучше. — Да, только не тот который «контрабандный, имперских времен», а тот который продается в обычных лавках на среднем уровне в Куросанте. — О, да, — понимающе кивнул Рен, — хотя есть и получше… — и заговорщицки посмотрел на Селену. — Хотите сказать, что за мной следили, когда я покупала настоящий контрабандный коррелианский бренди? — улыбнулась она. — Просто, в Торговом терминале Космопорта мало примечательного, а уж в особенности на той стоянке, где паркуется Пак Лун.       Селена улыбнулась при имени одного из самых известных коррелианских контрабандистов у которого она и вправду иногда покупала бренди. В тюрьме у отца было не так много радостей и, кроме того, в таком месте алкоголь порой был полезнее всех других валют. — Похоже, Вы и сами о его вкусе знаете не понаслышке. — Раз уж у нас с Вами общий секрет, я решил угостить Вас одним из моих последних приобретений.       Дроид поставил на журнальный столик пузатую бутылку со светло-коричневой жидкостью и два оригинальных округлых стакана, ножки которым заменяли маленькие острые пики. Стаканы, тем не менее удерживались над столом в вертикальном положении, не иначе как при помощи небольшого энергетического поля. Селена оценила дизайн и про себя удивилась, откуда столь изящный комплект посуды, явно выполненный на заказ, оказался у Рена, в котором в последнюю очередь можно было заподозрить склонность к таким вещам.       Когда они оба воздали должное действительно великолепному бренди, Рен вдруг спросил: — Вы так тепло говорили о своем бывшем муже… — Это неудивительно, он… - она хотела сказать «был прекрасным человеком», но теперь, когда она знала, что По жив, произнести такое было сложно, будто подобными словами она может накликать беду. Говорить о живом человеке «был» казалось чудовищным. Поэтому она сказала: — Он ничем меня не обидел. — Но ведь незадолго до смерти он с Вами развелся? И из-за его деятельности Вы едва не попали в тюрьму. Я читал в Вашем деле, что Лекс Брайт губернатор Куросанта тогда активно за Вас заступался и в конечном итоге вытащил Вас из тюрьмы, — казалось Рен действительно не понимает. Но при этом понять ему, похоже было важно, — Он Вас отверг, подставил Вас, а Вы так спокойно об этом говорите. — Видите ли, мы с Персивалем… — как бы мило они не болтали, Селена понимала, что информация о том, что По и Персиваль Дэмерон — это один и тот же человек, должна остаться тайной. К счастью, свое полное имя По терпеть не мог и, вполне вероятно, что из всех тех, кто знал, что По — это нечто среднее между прозвищем и сокращением, в живых осталась только она. Поэтому, рассказать историю их знакомства с По она решила без утайки и спросила — Наверное стоит начать с самого начала?       Рен кивнул. — Вы знаете, наверняка, что мое детство прошло на Луксе? Он очень маленький и очень захолустный. Народу живет мало, в основном члены религиозных общин. Ну или те, кого отправили туда по состоянию здоровья, как моего отца. — Ваш отец, кажется, потерял ногу до колена и кисть левой руки в битве при Эндоре? — Да. А у мамы Персиваля были проблемы с легкими. Так мы и познакомились. Они жили с нами по соседству. Детей на Луксе в принципе немного, а те что есть работают на фермах и ходят в церкви. Поскольку у нас у обоих не было ни братьев, ни сестер мы стали близкими друзьями. А когда состояние его мамы ухудшилось и понадобились деньги на операцию, я естественно вызвалась помочь. Но я была тогда студенткой, а он только получил первый контракт на должность второго пилота. Вариантов было два: или кредит под грабительский процент, или ссуда для семей молодых военных. — То есть та ссуда, про которую Вы сегодня говорили… — Она по сути была основной причиной нашего брака, — улыбнулась Селена, — ее давали молодым семьям без своего жилья на Куросанте. Причем, если оба супруга были военными, даже как я, студентом военной специальности, мы могли претендовать на максимальную сумму. Наш брак идеально решал проблему. — И вы четыре года выплачивали ссуду? — Нет, чуть меньше. Два с половиной, наверное. Потом просто продолжали жить вместе по инерции. Но когда он встретил девушку, которую по-настоящему полюбил, я ему сразу сказала, что сохранять наш брак чистая глупость. И мы развелись.       Рен выглядел задумчивым. — И Вы остались друзьями? Но тогда Вы должны были бы ненавидеть Первый Орден за его казнь? А Вы довольно быстро вступили в его ряды. Селена горько улыбнулась, отметив тем не менее, что он не сказал «в наши ряды»: — Война есть война. Персиваль сам выбрал такой путь. Я-то примкнула к Ордену больше в пику отцу. Мы с ним были в сложных отношениях и это был своего рода протест. Рен кивнул, словно понимая, но потом помрачнел: — Но Вы навещаете отца в тюрьме, как я слышал.       Селена пожала плечами как бы признавая этот факт, но при этом давая понять, что не считает его чем то важным. Фокус состоял в том, чтобы не сказать Рену ни слова прямой лжи — он это почувствует. Она неоднократно сталкивалась с тем, как Рен и Сноук быстро и безжалостно разоблачают лжецов, поэтому наловчилась никогда не говорить того, что при определенном угле зрения нельзя было бы назвать правдой. Она на самом деле даже научилась не думать ничего того, что могло бы противоречить ее словам, поскольку Сноук никогда не гнушался вторжением в чужой разум. Селена склонна была считать, что раз она до сих пор жива и даже получила ни одно повышение она в этом деле изрядно поднаторела.       Поэтому конечно Рену ни к чему знать, что разногласия с отцом были скорее юношеским максимализмом и попытками проявить самостоятельность. В Первый Орден она пошла, как раз чтобы вытащить родителей из тюрьмы, куда они попали за помощь отца Сопротивлению. Но Селене не хотелось, чтобы Рен знал, что родители являются ее слабым местом. Она боялась, что в этом случае их помилование может дорого ей обойтись. Ведь эта цель была, фактически, всем ради чего Селена жила. Ради чего как проклятая строила свою карьеру в Первом Ордене. Ну может карьеру в Ордене подстегивала и другая причина, например, желание доказать кое-кому, что его предательство вовсе не сломало ей жизнь, и прекрасно она без него обойдется. Но в этих мыслях Селена даже самой себе признаваться отказывалась. Поэтому она максимально небрежно пожала плечами и начала плести свою версию правды «с определенной точки зрения»: — Скорее навещаю мать. Она же вообще не при чем в наших ссорах с отцом. Ее вина лишь в том, что она никогда не пыталась с ним спорить.       Рен мрачно кивнул, но ей показалась, что в его глазах она прочла понимание и потому продолжила гнуть свою полуправду с фальшивой искренностью: — Я твердо знала, что ни за что не сделаю так как хочет отец — не присоединюсь к Сопротивлению. А единственной альтернативой был Орден. Так что мой выбор скорее стечение обстоятельств. — И вы не боитесь говорить мне такие вещи, — удивленно посмотрел на нее Рен. — Но ведь это означает, что для Вас не важна идеология Ордена. — А что она и правда важна? — спросила Селена глядя прямо ему в глаза. Эта фальшивая откровенность должна сработать безотказно — Вы дали мне власть. Дали мне свободу самой контролировать свою судьбу. Неужели Вы думаете, что в таких обстоятельствах я собираюсь хранить верность идеям, а не лично Вам? — Если у нас не будет идеологии, Сопротивление нас уничтожит, - произнес Рен, но что-то в его тоне подсказывало — это всего лишь очередная проверка. Поэтому она усмехнулась и решила пойти ва-банк: — Сопротивление никогда не победит. — Почему Вы так в этом уверены? — Если бы существовал, хоть малейший шанс, что они нам опасны, Вы бы натравили на них всю мощь нашего флота. Но Вы держите Хакса и его армию здесь. Значит, Вы не считаете, что Сопротивление несет реальную опасность. — Вы здраво рассуждаете, канцлер, — сказал, откинувшись в кресле Рен. Он, по-видимому, был удовлетворен ее словами.       Их уединение было прервано появлением командующего Хакса и Селена воспользовалась этим предлогом, чтобы отправиться к себе. Надо отступать, пока победа осталась за ней. Это Куросант, расстановка сил здесь меняется в любой момент.