Твой удел - чужая боль

      Поджарая фигура с взлохмаченными зелёными волосами стояла между голодным и уже побитым молодым ишваритом и несколькими насмехающимися людьми в синей военной форме. Можно было бы подумать, что это – солдаты, но состояние мундира и невоенная выправка ясно давали понять, что перед зеленоволосым человеком была лишь стайка шпаны. Отчего они так тяготеют к военной форме ему, впрочем, было непонятно.       - Серьёзно, может свалите? – с определённой скукой произносит человек перед шпаной непривычно высоким для мужчины голосом с лёгкой, но уже выдохшейся нотой насмешки. – Мне влом с вами возиться.       - А ты вообще кто? – бандиты обступили его с трёх сторон. – выискался тут, безрукий герой! – и они заржали, похрюкивая.       Человек, впрочем, не дёрнулся.       - Отсутствие одной руки не сильно мне помешает, - спокойно отзывается тот, кажется, совершенно игнорируя уродливый смех нападавших.       - Пххахахаха! Да что ты нам сделаешь, инвалидишка? – один из них, видимо, лидер, приблизился к нему вплотную – нос к носу.       Но защитник лишь устало, почти раздражённо вздохнул и, не издав ни единого звука, подпрыгнул и одним точным ударом пяткой в голову отбросил неудавшегося бандита подальше в проулок.       - Ах ты…! – зарычал следующий.       - Убью! – кричит третий, выхватывая из-за пазухи нож.       Но это не вынудило «безрукого героя» остановиться или вообще показать хоть какую-то заинтересованность их словами. Он всё так же молча направился к следующему, быстрым и не менее точным ударом колена сначала сложив его пополам, а затем отправив в третьего. Не то, чтобы это заставило его приложить какие-то усилия – вовсе нет. Драка казалась ему бессмысленной и совершенно скучной. Удары продолжались до тех пор, пока побитые нападавшие наконец не уволокли ноги от места драки. Что, впрочем, произошло довольно быстро.       - Грёбаные гопники, - лениво выругался спаситель и, повернувшись на пятках, уже собрался было идти своей дорогой дальше, не обратив внимания не только на нападавших, но и, собственно, на спасённого.       - Постой, - окликивает его голос. Человек оборачивается. – Спасибо.       - Забей, - отвечает спаситель и идёт дальше. Его мало интересуют все эти люди. Фигура с оторванной правой рукой исчезает в проулке, бесцельно блуждая среди каменных брусчатых улочек.       Зависть, а это был именно он, снова посмотрел на своё плечо. Рана от выдранной руки всё ещё пульсировала болью, но уже не так сильно. Бинты надо было срочно менять: белая марля давно стала красной и начала высыхать. Если так пойдёт и дальше, повязка присохнет и её придётся отдирать с кровавой коркой. Новая рука не отрастала, как это было раньше, да и не отрастёт – гомункул прекрасно это знал. Регенерация теперь была слабой, не многим сильнее человеческой, и сейчас могла только остановить кровотечение и притупить боль. С того дня, как он умер в этом мире в день того злополучного преобразования, здесь, кажется, прошло лет пять. Совсем мало. Для него, Зависти, уже прошло много больше времени. Не здесь. Не сейчас. Но для алхимического существа прошло уже почти тридцать лет, и за это время с гомункулом произошло больше, чем за всё его время существования в Аместрисе. Энви…. повзрослел. Возможно, для его изменений и существовало какое-то другое слово, но на ум приходило именно это.       За это время он совсем разучился сражаться с алхимиками. Отвык от электрических тресков, от которых закладывает уши, от ударов, растущих из самых стен и земли, от всего этого. Именно поэтому сейчас он, гораздо более сильный и крепкий, каким он сам себя считал, оказался калекой, стоило ему только оказаться в Централе. Снова. Гомункулу это не нравилось. Не нравилось снова бродить среди этих улиц, видеть этот город… он чувствовал себя здесь чужим. Его никогда не заботили подобные вещи раньше. Город и город. Люди и люди. Пофигу.       Теперь Зависть хотел домой. Ему было, куда вернуться.       Но будучи здесь он совершенно не представлял, что ему делать. У него было лишь несколько мыслей, несколько хлипких соломинок, за которые сейчас хватался его разум, но что делать и где искать он не имел ни малейшего понятия.       Он должен был что-то делать. Он должен был искать способ. Он должен… подняться. И идти дальше.       Зависть не мог.       Он не смотрел по сторонам – если его кто-то и увидит, или даже узнает – вряд ли решит, что ему не привиделось. А если на него нападут…. чтож, он вполне сможет отбиться. Один раз он уже получил оплеуху – больше не попадётся.       Гомункул не интересовался людьми вокруг, поэтому ему было невдомёк, что всё это время за ним шла светловолосая женщина-снайпер, чей ястребиный взгляд не мог не заметить его в толпе.       Догорал закат. Третий закат в этом старом, чуждом уже нелюдю мире. Пора искать ночлег. У него не было местных денег, не было того, старого влияния. В карманах только покоцанный смартфон с наушниками, служебное удостоверение и пара рублёвых купюр, совершенно не имевших здесь ценности. И ещё какой-то мусор, который он всё время забывает выкинуть. Куда бы ему приткнуться, чтоб бесплатно и тепло? Стать котом и помяукать у кого-нибудь на окне? Вполне неплохой вариант, но надо куда-то спрятать вещи – одежда и телефоны не умеют превращаться вместе с ним. Хотя кота-калеку тоже не факт, что пустят – сменить форму он худо-бедно сможет, но сделать имитацию лапы на месте оторванной руки у него не получится. Пока рана не заживёт, он вообще никак не поменяет это плечо, как бы ни хотел, пусть даже вся остальная форма при этом спокойно менялась.        Энви уже завернул в переулок, чтобы сменить форму, и уже готов был пустить по нервам электричество, изменяющее его форму, как вдруг по его телу прошёл невыносимый спазм, а к горлу подступила волна солоноватого железа.       Тяжёлый, хриплый кашель разрывал его горло, а ладонь, закрывавшей рот, окрасилась в уродливо-красный.       - Ч…щщщёрт, - прохрипел его некогда ядовитый голос. – Только не сейчас….       Грудь сдавила мучительная боль, а голову повело в сторону.       «Вот и решилась проблема ночлега», - проскользнула в голове запоздалая, уже полубессвязная мысль. Он потерял сознание.       Надрывный кровавый кашель порвал тишину закрытой больничной палаты, заставив военных охранников дёрнуться и взвести оружие на пациента. Выстрелов не было.       Тяжёлые свинцовые веки открылись, позволяя изувеченному телу на больничной койке осмотреться. Белое. Много белого. И красное – прямо под ним. Кровавые разводы на постельном белье и неприятный металлический вкус во рту давали понять, что разбудил его очередной припадок. Тело не слушалось – сказывалась большая кровопотеря.       В белом мареве, не имеющем контуров, от тёмной дыры отделилась какая-то синяя фигура, медленно, словно бы с опаской приближаясь к больному. Синий был не из тех цветов, что ему нравился.       - …Ли…на? – слабо прохрипел его голос в смутной надежде, что он не ошибается. Но зрение возвращалось и светлые волосы, забранные в аккуратный пучок на затылке, были вовсе не свойственны той, кого он попытался окликнуть. Вскоре, когда контуры наконец стали чёткими, а цвета – ясными, он смог различить фигуру, подошедшую к нему с пистолетом наготове. В этот раз, вероятно, от него будет куда больше пользы.       - Утречка… старший лейтенант, - хрипло усмехнулся калека, одним глазом глядя на фигуру перед ним. – Надо же…. только проснулся – а уже столько…знакомых лиц.       Его голос был усталым и надломленным, и попытки изобразить прежнюю ядовитую насмешку звучали весьма жалко. Слабое обескровленное тело было не в состоянии пошевелиться.       - Утречка… - повторяет женщина тем же тоном, что и он сам, - Зависть.       Карие глаза внимательно следили за движениями существа. Гомункул поморщился – слишком давно его имя в последний раз произносили… так.       Молчание длилось долго, тишина закладывала уши. Это было то молчание, когда каждая из сторон хочет начать разговор, но никто не решается это сделать.       - Опустите пушку… Хоукай, - наконец не выдерживает гомункул, прикрывая глаза. – Я всё равно не в состоянии брыкаться.       Женщина-снайпер медлит, но подчиняется. Стрелять в кого-то на больничной койке, пусть даже гомункула, душа у неё не лежала.       - Ты инвалид, - констатирует она очевидный факт, неуверенно осматривая фигуру нелюдя. Семь ровных швов, покрытых уже запёкшейся кровью, было на том месте, где у алхимического существа должна быть правая рука, а окровавленная подушка и алые подтёки у губ и подбородка говорили о том, что даже с целым гомункулом было бы не всё в порядке. – Ты знаешь это?       - Заметил, - поморщился Энви. – Вас что-то смущает?       Он говорил это так, словно сам не знает, что её смущает. Хотя знали они оба.       «Ты не регенерируешь, – крутилось в голове женщины, которая уже давно не в звании старшего лейтенанта, - почему?»       «Я не регенерирую, - глухо отдаёт в сознании Зависти, давно привыкшего к боли, - тебя удивляет?»       Это было ясно обоим, но никто не говорил первым.       - Да, - наконец произносит Риза, всё же убирая пистолет в кобуру. – Смущает.       Зависть ждал вопроса. И он последовал.       - Почему?       Он приоткрыл губы, словно бы готовый отвечать, но, отчего-то передумав, быстро их закрыл.       - Долгая история.       Снова повисла тишина. Разговор не клеился – обе стороны осторожничали и не слишком хотели контакта.       - Зачем ты вернулся? – спрашивает Риза, глядя в его глаза. Фиолетовые радужки, отливающие игольчатыми бликами, встретились с ней взглядом.       - Я и не собирался, - фыркнул нелюдь. – Сам бы хотел знать.       Снайпер удивлённо поглядела на алхимическое существо – такого ответа она совершенно точно не ожидала услышать.       - Ты не знаешь?       - Нет.       - Что ты собираешься делать?       - Не знаю, - и, помедлив, добавил. – Я хочу домой.       Рука женщины-военной дрогнула, и она наконец села на стул возле кровати. Она хотела спросить что-то ещё, хотела завязать разговор, но… домой? Он сказал «домой»?       - Полковник знает? – интересуется Зависть, окидывая взглядом помещение и как бы указывая этим жестом на всю эту ситуацию.       - Полковник? – удивлённо переспрашивает Хоукай. Уходит несколько мгновений, чтобы понять, о ком речь. – Рой Мустанг?       Зависть кивает. Риза кивает в ответ. Она ожидала другого разговора, другой реакции и теперь отчего-то чувствовала себя виноватой в том, что доложила о нежданном «пациенте». Огненный алхимик не будет вести беседы с убийцей лучшего друга – они оба это прекрасно знают.       Хоукай ожидала ненависти, страха, злости – какой-то привычной для неё реакции от этого едкого, озлобленного существа. Но получила лишь усталое «хорошо».       - Хорошо? И тебя это устраивает? – она нахмурила брови. Сейчас Риза была готова сказать уже всё, что угодно, лишь бы выдавить из этого существа хоть толику каких-то эмоций. Но ему было будто бы всё равно. Энви казался как никогда мёртвым.       - А на что мне тут ещё рассчитывать? – зашипел гомункул, и в его голос вернулись прежние ядовитые нотки. Его тело согнулось, он опёрся единственной целой рукой о кровать и сел. Теперь их глаза были на одном уровне. – Что мне, врагу этого государства тут делать, кроме как не сдохнуть ещё раз? У тебя есть какие-то другие варианты, старший лейтенант? – рычит Энви, с особенным нажимом произнося её прежнее звание, хотя сейчас он прекрасно видел майорские звёздочки на погонах. Зависть был зол. Чертовски зол. Он не знал, на кого именно он злится и почему, хотя, может, и догадывался. Сейчас это было единственное, что он может сделать.       - Ты думаешь, какого чёрта я тут отлёживаюсь, когда мог бы уже перерезать вас всех к чертям собачьим и пойти дальше по своим делам? Так вот, объясняю – мне некуда здесь идти! – злые, бешеные глаза нелюдя наливались кровью и ненавистью. - Единственное место, куда я могу отправиться – в грёбаный Ад, куда меня отправит никто иной, как твой бесценный начальник, и я буду чертовски рад наконец избавиться от вас всех, оставшись где-нибудь за вратами! Желательно, навсегда! – крик, до хрипоты высокий, вырвался из груди алхимического существа, оборвавшийся новым приступом кашля. Тыльной стороной ладони он вытер кровь с лица – в этот раз её было немного – и выступившие слёзы, когда Хоукай отвернулась чтобы достать платок. Энви взял предложенную ткань из руки женщины так, словно делал ей одолжение, но всё же стёр кровавые разводы с подбородка, и, закусив ткань в зубах, осторожно почистил и залитое кровью кольцо на безымянном пальце. Это заставило гомункула вспомнить о том, что он сейчас был в больничной сорочке и вряд ли его одежду не осмотрели. Ещё чего не хватало!       - …Где мои вещи? – голос нелюдя стал до непривычного низким. Вмиг потемневшие радужки с исчезнувшими бликами тяжёлым грузом придавили Ризу к её месту. – Где они?       - Конфискованы, - сообщает майор, на всякий случай уже готовясь снова выхватить пистолет. Всё же с Завистью всегда стоит быть начеку. – Они будут тебе возвращены только по приказу фюрера или кого-то из генералитета, - Хоукай не собиралась проигрывать в этой бескровной дуэли – её взгляд был спокойным, но твёрдым: достаточным, чтобы беспокойная злоба гомункула упёрлась в него, словно в стену, и стихла в бессилии что-то противопоставить. Зависть взвыл, уронив голову.       - Я требую свои вещи назад, - уже спокойным, каким-то металлическим тоном говорит нелюдь, не поднимая головы. – Не заставляйте меня применять силу.       - Эти вещи… - Риза хотела продолжить и что-то спросить, но мыслей в голове было слишком много, чтобы у неё получилось как-то связно облачить их вопрос. – Где всё это время ты был?       - Какая разница? Подальше от вас – радуйтесь и на этом.       Хоукай вздохнула. По крайней мере, сейчас Зависть казался ей неопасным, и она не видела ничего плохого в возвращении хозяину его имущества. Хотя оно было совершенно непонятным, а потому уже засекреченным, всё же поклажа гомункула не выглядела опасной.       - Хорошо, я подам прошение о возвращении тебе конфиската.       Энви фыркнул.       - Поторопитесь.       Снайпер только поднялась и, коротко попрощавшись из какой-то необъяснимой вежливости, вышла из его палаты. Оба остались наедине со своими мыслями.

* * *

      - То есть, майор, вы утверждаете, что Зависть… - чёрные глаза фюрера, когда-то известного как Огненный алхимик, опасно сузились, - …сейчас совершенно безвреден?       - Никак нет, ваше превосходительство, - чеканит Хоукай так же спокойно и привычно, как и раньше: для женщины мало что поменялось с повышением, - но сейчас он неагрессивен и…. не похоже, что собирается сбегать или вообще что-либо делать.       - Где он сейчас? – Мустанг держит себя в руках, но даётся это нелегко. Спустя года, когда шрамы на душе наконец перестали болеть, это существо объявляется снова. Пусть даже Огненный когда-то лично видел его смерть.       - В закрытом больничном крыле штабного госпиталя, - было ему ответом. – Также он просил вернуть ему его вещи.       - Обойдётся, - хмыкнул фюрер, но, умерив свою неприязнь, обдумал просьбу ещё раз. - ….Он точно ничего не выкинет?       - Не могу быть уверена, - она слегка отвела глаза, как бы снова прокручивая в голове сегодняшний необычный разговор и взвешивая положение дел. – Однако он так и не напал на меня, - она помедлила, - даже когда был зол.       - Хорошо, - раздражённо выдыхает военный, доставая странное удостоверение, которое было в кармане не менее странной одежды нелюдя. – МВД России… - он осматривает красную корочку внимательно, проходясь взглядом по каждой написанной строчке. – Россия, Россия… Знакомое всё-таки название… где я мог его слышать?       На раздумья ушло некоторое время.       - Майор Хоукай, вызовите ко мне Эдварда Элрика, - наконец осеняет его мысль. – Кажется, он что-то такое упоминал. И можешь получить конфискат на имя Зависти.       - Да, сэр, - отдав честь, женщина-снайпер развернулась на пятках и отправилась прочь из кабинета главы государства.

* * *

      Эдвард смотрел на врученное ему фюрером Роем Мустангом удостоверение и не верил своим глазам.       - Это что, шутка? – поднимает он на бывшего начальника золотые глаза. – Если да, то вышло не очень смешно, - Элрик хмурится, но снова возвращается к рассматриванию документа.

Гомункулов Энвард (отчество отсутствует). Подполковник МВД России Управление внутренних дел по Свердловской области, агент оперативного отряда специального назначения.

      В данный момент в голове Эдварда не укладывалось две вещи: во-первых, Энви, а, как его уверяли его бывший начальник и его верная адъютант, речь шла именно о нём (что, вообще говоря, доказывала и фотография в удостоверении, но всё это было настолько сюрреалистично для бывшего Стального алхимика, что дополнительные увещевания всё же потребовались), каким-то образом ухитрился оказаться военным, да ещё и спецназовцем, а во-вторых, он это сделал ещё и в Свердловской области. То есть… насколько же тесен этот долбаный мир? И что за безумие он творит с теми, кто туда попадает?       - К сожалению, нет, - вздыхает Рой, глядя на светловолосого молодого человека с некоторой усталостью. – Это удостоверение было изъято у Зависти, когда его доставили в штаб.       - Его задержали? – уточняет Эд, - и какой ещё к чёрту «Энвард»? Имя не мог что ли получше придумать?       - Вот уж про имя сам у него расспрашивай, - с некоторым раздражением бурчит Мустанг, - и нет, не задерживали.       - Зависть потерял сознание от припадка, когда я собиралась к нему подойти, - подала голос Риза, всё так же стоя возле кресла главнокомандующего. – Я следила за ним какое-то время до этого, после того как заметила в толпе, но когда решила атаковать, он оказался обезврежен без моего вмешательства.       - Оставалось только притащить его в штаб, - закончил Огненный, пожимая плечами.       - Припадок? – удивился блондин. – Какой ещё припадок?       - По каким-то причинам в данный момент у Зависти отсутствует его нечеловеческая регенерация, - поясняет Риза. – По крайней мере, она не такая сильная, как была раньше, так что, похоже, он чем-то болен. Но трансформироваться всё ещё может.       Эдвард задумался. Всё это было очень и очень странно.       - Выходит, в больничном крыле он оказался не так просто… - наконец произносит он, сосредоточенно смотря в какую-то несуществующую точку. - Ла-а-адно, а меня-то вы для чего вызвали, господин фюрер? – издевательски протянул светловолосый юноша, всё ещё не выпуская из рук многострадальную «корочку».       - Ты вроде бы упоминал что-то подобное однажды. Я подумал, что у тебя получится допросить этого гомункула, раз ты хотя бы будешь знать, о чём он говорит, - вздох, прозвучавший из уст фюрера, казался почти умоляющим. – И осмотри конфискованные у него вещи, мало ли, что этот псих у себя в карманах таскает.       - Да, эти названия мне знакомы, - подтвердил Эд, мрачнея до состояния тучи. Ему это всё уже заранее не нравилось. – Я даже в той же области жил.       - Справишься с поручением? – Рой слегка хмурится, словно бы для уверенности.       - Если он меня не укакошит, - хмыкнул Эдвард, засовывая в карман удостоверение. – Я могу идти?       - Да, ты свободен. Майор, проводите господина Элрика в нужную палату, - хитро улыбается главнокомандующий, с лёгким злорадством наблюдая за страдальческим воем Стального. Бывшего, разумеется.       - Что, прямо сейчас? – простонал светловолосый, уже морально готовясь к этой не самой радужной встрече.       - А ты как хотел?       - Я хотел хотя бы поесть с дороги для начала, - бурчит Эдвард, вставая со своего места.       - Хорошо, можешь сначала поесть, - у виска фюрера непроизвольно вспухла венка. Серьёзно, Рой Мустанг сидит в фюрерском кресле с погонами главнокомандующего, а этому несносному мальчишке хоть бы что! Он вздохнул и кинул взгляд на свою подчинённую. Та, заметив этот жест, тут же направилась к выходу из кабинета.       - Идём, Эдвард, - улыбнулась женщина, дожидаясь его у дверей.

* * *

      Закрытая больничная палата встретила его стерильной чистотой и лёгким запахом спирта и чего-то больничного. Эдвард смотрел на существо, спокойно лежавшее на постели к нему спиной, и не без удивления отмечая, что перед ним действительно был Зависть. Последний, заслышав скрип двери, что-то невнятно пробурчал и вопросил, не оборачиваясь:       - Кто там опять?       - Эм… это я, - оторопел светловолосый юноша, отчего не смог придумать ответа получше. Затем добавил. – Эдвард Элрик.       Обречённый стон гомункула дал понять, что бывшего Стального не очень рады тут видеть.       - Только тебя тут ещё не хватало, Фасолина, - Эдвард хотел было обидеться на старую кличку, но сказана она была столь безжизненным и пустым тоном, что потеряла всякий эффект, словно для гомункула теперь это была лишь вариация его имени.       - Ага, я тоже не очень-то рад встрече, - буркнул светловолосый, заходя в помещение и прикрывая за собой дверь. – Я вообще-то пришёл вернуть тебе твои вещи.       - О как, - хмыкнул нелюдь и повернулся к нему, начиная вставать с кровати. Одеяло спало до пояса, обнажая скрытые под собой бинты и пугающий шов под повязкой на том месте, где у алхимического существа должна быть рука. – Тогда будь добр.       Эдвард был в ужасе. Ему, конечно, сказали, что регенерация у гомункула явно не та, что прежде, сказали о странных припадках этого существа, но это было совершенно ненормально.       - Что… то есть… как это? – золотые глаза ошарашено уставились на повязку. Он хотел сказать что-то связное, но не мог.       - Слепой что ли? – фыркнул нелюдь. – У тебя самого этой же руки нет, чего дёргаешься?       А вот самого Энви это совершенно не удивляло.       - Вообще-то, уже есть, - Эд демонстрирует существу правую руку, теперь уже совсем не похожую на стальной протез. – Но у тебя-то… что стало с твоей регенерацией?       - То и стало, - огрызнулся Зависть. – Ты вроде пришёл мне вещи отдать.       - А, да, - опомнился Эдвард. Из его карманов вскоре появились те самые смартфон с наушниками, удостоверение и пара рублёвых купюр. – Прости, я немного задержал с возвращением… хотел послушать твою аудиоколлекцию.       Эд, впрочем, не уточнил, что пытался залезть ещё и в папку с фотографиями, но она оказалась неожиданно запароленной.       Нелюдь не сразу ответил, вопросительно и хмуро глядя на человека перед ним.       - Как будто ты вообще умеешь этим пользоваться.       - Вообще-то, умею, - отозвался бывший алхимик. Энви этому утверждению доверять не рискнул.       - Я пользовался этими технологиями, Зависть. И, честно говоря, иногда мне недостаёт здесь Интернета, - Эд почесал затылок в жесте лёгкой дурашливости, хотя знал, какое впечатление это произвело на нелюдя. Он выбрал правильное слово, Элрик был в этом уверен.       - Ты… знаешь? – недоверие на лице алхимического существа смешалось с удивлением и оттенилось непониманием. – Откуда?       - Я тоже там был, - отзывается Эдвард, пожимая плечами, - прожил два года в Екатеринбурге.       Зависть, переменившись в лице, теперь смотрел на него удивлёнными глазами.       - Какого ты… стоп, - он тут же хмурится, - где именно?       - Недалеко от Каменных Палаток, - пожимает плечами Эд.       - Возле УПИ? – уточняет Энви. Элрик кивнул.       - А ты где?       - Я на Вторчермете, - нелюдь отвечает едва ли не автоматически. - Та ещё дыра, скажу тебе.       - Скажи спасибо, что не Уралмаш, - усмехается Стальной.       - Хах, точно, - тем же тоном отвечает ему гомункул. Общение начинало налаживаться. Эдвард тем временем изучал фигуру Зависти, улавливая каждое изменение. Он также знал, что Энви делает то же самое. Они изучали друг друга.       - Ты изменился, - подмечает Элрик, осматривая возмужавшее лицо гомункула, - давно ты там живёшь?       - Подольше, чем ты, карапуз, - насмешливый огонёк в аметистовых глазах в какой-то момент воскресил в Эдварде того, старого Зависть, но это впечатление было обманчивым. – Я там живу уже двадцать семь… или двадцать восемь уже лет. Потерялся в цифрах, звиняй.       - Так долго? Какой сейчас там год? В каком ты времени? – Стальной смотрел на гомункула скорее с интересом, чем нетерпением, но видел, что Зависть всё равно раздражает такое внимания.       - Две тысячи восемнадцатый, - бурчит Энви, недовольно поведя единственным плечом, когда из груди Эдварда вырвался какой-то истеричный, нервный смешок.       - Надо же…. – Эдвард прикрывает рукой лоб, непроизвольно усмехаясь. – Подумать только... ещё и ты!       Гомункул озадачено наблюдал за алхимиком, изогнув брови. Пока что в голове была каша.       - Чего ты ржёшь? – наконец вопросит нелюдь, продолжая наблюдать за странной реакцией.       - Да просто, - Стальной наконец взял себя в руки, - слишком много народа на один только Екатеринбург.       Энви был заинтригован, о чём возвестило его протяжное «Хммм?»       - Помимо меня в две тысячи четырнадцатом-шестнадцатом, там ещё Кинг Брэдли жил двенадцать лет.       - Ещё и он? Надеюсь, я не напорюсь на этого старика, - фырчит нелюдь.       - Не напорешься. Когда я проводил трансмутацию, чтобы вернуться, он стал моей жертвой. Добровольно! – Стальной в панике вскинул руки перед собой и замахал ими, показывая, что никого он ни к чему не принуждал, как вполне резонно можно было бы подумать. - И вроде бы получил то, чего хотел.       Повисло недолгое молчание.       - Так… ты женат? – неловко начинает Элрик, кивая на целую руку гомункула, где на безымянном пальце красовалось золотое кольцо.       - Ты тоже, - вскидывает бровь Зависть, кивая на левую руку самого Эда. – И что?       - Ну, знаешь… Мне сложно представить себе женщину, которая бы подписалась на это с тобой, - Эд смущённо чешет затылок, стараясь перевести неудачную тему в шутку. Даже если ему и было чертовски интересно. – Какая она?       - Жена как жена, - пробурчал гомункул. – Больная на всю голову маньячка, которая только прикидывается милой очаровашкой, - он, конечно, выглядел злым и недовольным, как бы для приличия, и всё же с любовью поглядывал на кольцо, вспоминая о ней. – Линой звать.       - Странное имя.       - У нас это семейное.       - Не сомневаюсь.       - А что насчёт тебя, Фасолина? – улыбка гомункула растянулась до коварной усмешки – более привычного для него выражения лица. – Дай угадаю: твоя подружка-механик? Представляю твоё лицо, когда ты делал ей предложение. Или она утащила тебя силком? – всё наливающееся краской лицо шумного алхимика и его готовность уже сорваться на крик – как в старые добрые – распаляли гомункула всё больше. Потрясающая реакция, он даже по ней скучал.       - На себя посмотри! – наконец гаркнул Эдвард, вскакивая со стула и тыкая пальцем в гомункула. – Всё кичился тем, что выше всей этой «человеческой фигни» и люди ничего не стоят! А сам-то!       - Не твоё дело, что я «сам-то»! – брякает в ответ Зависть, невольно тоже заливаясь краской. – Это личное, знаешь ли!       - Что вообще с тобой должно было произойти, чтобы тебе пришло такое в голову?!       - А тебе-то какое дело, что там со мной произошло?!       Ругань продлилась ещё какое-то время, неожиданно закончившись обоюдным смехом.       - А-а-ах, давно я так не ругался, - усмехается Зависть, уставившись в потолок. – Ты всегда был отличным собеседником, Полурослик.       - Я тебе щас и вторую руку за это оторву, Энви, - скрипнул зубами блондин в попытке удержать себя в руках. Гомункул на это разочарованно промычал.       - С тобой теперь не так интересно.       - Не очень-то и хотелось тебя развлекать тут.       - Это же ты припёрся в мою палату, - подмечает Зависть. – Значит, что-то хотел услышать?       - Ну, вроде того, - светловолосый нервно сминает ткань своей рубашки пальцами, - Если ты не против, конечно, - Эдвард осторожно смотрит в сторону гомункула, как бы украдкой. – Расскажешь, что с тобой было?       Зависть притих, а нагловатая усмешка сошла с его лица. Кажется, он хотел сложить руки в замок в каком-то нервном жесте, но забыл, что второй руки для этого недоставало.       - Всё началось с Врат, - начал гомункул. – И моего наказания.