Вечность под названием жизнь

      ― Да ты сбрендила!― вырвалось у Минхо, когда Бренда изложила им свой план.       Томас полностью разделял мнение друга: Бренда действительно сбрендила.       ― Я ей то же самое сказал,― насупился Фрайпан.       ― Бросьте,― отбивалась Бренда.― Это действительно выход.       Зря Томас хвалил ее за взрослость. Наружу окончательно вырвалась та Бренда, которая много лет назад встретила их на полуразрушенной базе, хладнокровно продефилировав на расстоянии вытянутого пальца от беснующихся на цепях шизов; та Бренда, которая на пару с таким же ненормальным Хорхе вместо того, чтобы уносить ноги, осталась прикрывать их спины, когда по зову Терезы нагрянул ПОРОК; та Бренда, которая угнала пороковский автобус и под обстрелом вывезла из его застенков немало детей. Прежняя Бренда была способна на любое безумие, прежняя, но никак не теперешняя.       Минхо вытаращил глаза, насколько это было возможно, и изогнул губы в кислой гримасе, всем видом демонстрируя, что именно он думает о высказанной Брендой идее.       ― У тебя имеются запасные дочурки, раз ты этой рискнуть собираешься?― ядовито поинтересовался он, на что Фрайпан рьяно закивал головой.       Бренда не придумала ничего лучше, чем вовлечь в дело Полли. Пока Томас и Минхо дежурили возле стены, они несколько раз наблюдали, как, ничуть не опасаясь таинственной ограды, скрывающей самых настоящих бандитов, в непосредственной близости от нее бегали дети, а однажды даже пускали за ее пределы бумажные самолетики. Томас напрочь не помнил, кто из них рассказал Бренде об этом эпизоде, настолько незначительным он казался, но, видимо, она так не посчитала и вдохновилась вскользь упомянутой когда-то историей.       ― Тот, как ты его прозвал, коротышка,― повернулась Бренда к Томасу в поисках поддержки,― не сделал мне ничего плохого, наоборот, даже согласился помочь. Неужели он сможет навредить ребенку?       Томас пристально посмотрел на Бренду, давая понять, что ее услышал, но отвечать не стал, не решаясь брать на себя такую ответственность. Он мог лишь предполагать, а высказанное вслух предположение всегда превращается в отчетливое мнение. Мнение способно оказаться ошибочным, а права на ошибку Томас не имел.       Бренда не расстроилась, не получив ответа, а продолжила сыпать аргументами. И чем дольше она убеждала их в своей правоте, тем живее эта затея из больного бреда трансформировалась в содержательное решение. В Томасе крепла уверенность: если уж его не тронули, то Полли точно ничего не угрожает. Он ведь даже не получил бы по физиономии, если бы не стал нарываться.       ― Полли, конечно, с характером,― усмехнулся Галли и тут же нахмурился:― Но мы не можем знать заранее, как вывернутся события, не можем подготовить ей четкую схему. Во многом Полли придется действовать самой. А если она растеряется или испугается?       ― По-моему, эта девчонка ничего не боится,― заметил Минхо и забарабанил по столешнице пальцами.― В этом и проблема, как бы она не разошлась там.       ― Продумаем основные шаги и всевозможные варианты, которым Полли будет следовать,― возразила Бренда.― Какой-нибудь из них обязательно сбудется.       От перспективы поучаствовать в спасательной операции Полли пришла в полный восторг. Она внимательно слушала все наставления и инструкции, но сверкающие глазенки наводили на подозрение, что в ее голове в тот момент зрел собственный план.       ― Это опасно, Полли,― посуровела тогда Бренда, еще недавно уверявшая, что бояться нечего.― Опасно и очень серьезно. Ты ведь это поняла?       Та согласно кивнула. Но на ее лице по-прежнему не было и тени испуга. Полли преспокойно взяла с тарелки и принялась жевать булку, как будто не ей предстояло в скором времени играть главную роль в непредсказуемом замысле. Томас попробовал последовать ее примеру, но подавился первым же куском. Все мысли вертелись вокруг вызволения Ньюта, заставляя беспокойство ядом струиться по венам.       ― Разбудите меня кто-нибудь,― закрыв руками лицо, глухо пробормотал Фрайпан. ― Поверить не могу, что мы на это идем.       Томас тоже не мог. План казался хлипким, как карточный домик, дунь − и тот развалится, один неверный жест − и все полетит к чертям. А может, он зря волновался? Это раньше они действовали другими методами: обвешавшись оружием, перли напролом, но ведь тогда и враг у них был иной. Невозможно вообразить, какой мирный способ мог избавить их от прежнего ПОРОКа во главе с ублюдком Дженсоном. Дженсон играл грязно: у него не было никаких моральных принципов, он убивал, не щадя никого, не моргнув глазом, подписывал смертные приговоры. И они были вынуждены включиться в эту войну, идти бок о бок с ее неотъемлемыми спутниками: смертью, болью и потерями. Ведь выбора не было.       Но война закончилась, жизнь переменилась. Нет смысла затевать борьбу, если есть шанс обойтись без резких движений. План не идеален, но когда их планы были идеальными? План прост, но кто сказал, что просто значит плохо?       Томас заставил себя поверить в успех, ведь вера – первый шаг к цели.       Но сейчас, отодвинув ветви кустарника и осторожно выглядывая из-за угла, он с ужасом наблюдает, как Полли колотит ногой по дверце в заборе.       ― Э-эй,― нараспев произносит она.― Открывайте!       ― Я вас убью,― шипит Фрайпан.― Мы так не договаривались!       ― Да знаю я!― кусает губы Минхо.― Такого в плане и в помине не было. Твою дочурку круто занесло.       ― Если вдруг что – стреляйте,― командует побледневший Галли.― Плевать, если рассекретимся.       Тем временем Полли отходит в сторону, ведь щелкает замок, и, выставив перед собой пистолет, наружу выбирается коротышка. Он окидывает девочку изучающим взглядом, все так же уверенно сжимая пистолетную рукоять.       Бренда напрягается и нервно сглатывает ком в горле. Еще бы, ведь не каждый день увидишь, как на твою дочь направляется дуло. Томас уже и сам жалеет, что поддался на уговоры этой ненормальной и негласно согласился бросить Полли на амбразуру. Вся его вера куда-то улетучивается, и без того шаткий план кажется еще более идиотским, чем казался поначалу, еще более невыполнимым и иллюзорным. Если сегодня им удастся совершить невозможное, если никто не пострадает, если все пройдет, как надо, то Томас окончательно поверит в чудо.       Соблюдая договоренность, Полли выбирает такое положение, что стоящий напротив нее коротышка поворачивается к ним спиной.       ― Сколько можно повторять: играйте где-нибудь в другом месте,― без капли раздражения произносит он, опуская руку с оружием.― Здесь не детская площадка.       ― А что здесь?― спрашивает Полли.       ― Любопытная, да?― по голосу слышно, что коротышка усмехается.― Заруби себе на носу: здесь живут очень злые дяди, не след* бы к ним соваться.       Полли перекатывается с пятки на носок, не переставая с интересом разглядывать собеседника, чьи слова, видимо, ни капли ее не испугали. Будь Томас шестилетним мальчишкой, стоящим перед незнакомцем, который пару минут назад тыкал в него оружием, а теперь ясно дает понять, что полагается поживее отсюда убраться, он перетрусил бы по первое число. А этой девчонке хоть бы хны, что в очередной раз доказывает: характером Полли удалась в маменьку.       ― А Ньют тоже здесь живет?― без обиняков осведомляется она.       Коротышка изумленно замирает. Он склоняет голову на бок, почесывает затылок, а потом, хохотнув, вопит:       ― Эй, Ньют, погляди-ка, какая к тебе гостья пришла!       Пока все идет абсолютно не по плану, но складывается просто замечательно, теперь дело за Ньютом. Томас задерживает дыхание, вознося к небесам мыслимые и немыслимые молитвы.       ― Да иди же сюда,― продолжает звать коротышка.       Томас чувствует, как от напряжения дрожит в груди невидимая струна. Она лопается, разгоняя по телу приятное тепло, когда любопытство все-таки берет свое и со словами: «Да кто там еще?» перед глазами появляется Ньют.       ― Чтоб меня черти взяли!― брякает Минхо, наваливаясь на Томаса, чтобы подальше выглянуть и лучше разглядеть Ньюта.       Фрайпан сипло дышит, Бренда впивается Минхо в плечо, а Галли хлопает ртом, как выброшенная на берег рыба. Они сгружаются, вжимая Томаса еще сильнее в стену, каждый пытается убедиться, что зрение его не обманывает.       ― Ну-ка, все успокоились!― требует Томас.       Он помнит, как бешено закружилась земля под его ногами, как боялся, что ветер развеет образ Ньюта, пока он брел, протягивая к тому дрожащие руки. Но сейчас не время впадать в прострацию, надо оставаться настороже, чтобы ничего не испортить.       Тряхнув головой, Минхо кивает и тычком приводит в чувства Галли, чье лицо выражает все недоверие мира.       ― Ты кто такая?― спрашивает Ньют, уперев руки в бока.       ― Никто, меня просто попросили передать это,― протягивает ему Полли сложенную в несколько раз бумагу.       Чтобы чем-то занять внимание Ньюта, Галли было поручено составить ему записку. «Что писать-то?»― вопрошал он тогда, но текст совершенно не имел значения. Почерк Галли был абсолютно неразборчивым.       ― Кто просил? Что тут за писанина?― сердится Ньют, разворачивая записку.       ― Ни фига не разобрать,― пристроившись сбоку от него, заглядывает в письмо коротышка.       Томас локтем толкает Минхо: вот он шанс, пока эти двое увлечены чтением, можно к ним незаметно подкрасться. Сценарий действий, если придется брать двоих, был ими продуман.       Но тут коротышка выхватывает у Ньюта листок и подносит поближе к глазам.       ― Белиберда какая-то,― недоумевает он.― Это точно обычные слова, а не секретный шифр?       ― Уйди, а?― злится Ньют, отбирая у него письмо.― Продолжай обход, я тебя догоню, как только разберусь с этим.       Обиженно фыркнув и буркнув что-то вроде «да больно надо», коротышка неохотно удаляется, а Томас на радостях готов расцеловать холодную стену, к которой прижимается щекой. Маленькая удача вселяет в него уверенность: сегодня все получится.       ― И правда какая-то чушь,― недоумевает Ньют, пытаясь разобрать текст.       Томас понимает: медлить больше нельзя. Судорожно махнув друзьям, он отрывается от ограды и делает шаг по направлению к Ньюту. Внутренности сжимает ледяная рука. Нельзя оступиться, нельзя споткнуться, ни одной оплошности, ни одной ошибки. Другого шанса не будет.       Расстояние до Ньюта кажется непреодолимым и бесконечным. Томас неторопливо крадется, продвигаясь, наверное, миллиметр за миллиметром, хотя поторопиться бы стоило. Собственный стук сердца, собственное дыхание кажутся самыми шумными звуками в мире. Не хватает еще, чтобы к ним присоединился звук шагов. Подошвы ботинок так и норовят шаркнуть по земле, вот если бы... А почему, собственно, и нет? Повинуясь внезапной мысли, Томас молниеносно стаскивает с себя обувь.       ― Какого...― слышит он вдогонку удивленный шепот Минхо.       Такого. Теперь Томас ступает абсолютно бесшумно, и пусть камешки через носки впиваются в ступни, зато можно ускориться. Ускориться нужно.       ― Хрень,― констатирует Ньют, комкая бумагу, и, переведя взгляд на Полли, спрашивает.― Так кто просил передать это?       Три, два, один. Томас коленом выбивает из его руки пистолет, зажимает Ньюту рот ладонью, а свободной рукой обхватывает спереди и, удерживая за плечо, прижимает к себе.       Сперва на секунду опешив, Ньют начинает бешено вырываться, пытается локтем врезать Томасу в живот, но сейчас его сила ни в какое сравнение не идет с той, которой обладал овладевший им когда-то шиз.       ― Больше я не позволю тебе уйти,― шепчет Томас, на что Ньют глухо рычит в его ладонь.       Краем глаза Томас видит, как на подмогу торопятся Минхо и Фрайпан. Галли остается на месте, напряженно вытянув руку с оружием вперед, готовясь в любой момент начать отстреливаться, если найдутся желающие им помешать. Ладонь Минхо, проехавшись по носу Ньюта и вызвав у того еще большее негодование, сменяет руку Томаса, зажимающую Ньюту рот.       ― Потом еще спасибо скажешь,― скорее перед собой, чем перед Ньютом, оправдывается Минхо.       Томас хватает Ньюта под мышки, Минхо помогает ему свободной рукой, а Фрайпану достаются ноги. Ньют кажется невероятно легким, в нем нет и трети той обреченной тяжести, под которой сгибался Томас, когда так отчаянно пытался вытащить его из погибающего в огне Последнего города.       ― Терпи, еще немного,― в пустоту твердит Минхо, ведь извивающийся от бессилия и боли в шее Ньют наверняка его не слышит.       Они с треском, ломая ветви, продираются через кусты. Томас морщится, когда ветка, хлестко ударив его по лицу, попадает прямиком в глаз. На мгновение зрение мутнеет, а яркий мир вокруг закрывает белесая пелена. Наверное, он ослабляет хватку, потому что Минхо, спотыкаясь под весом Ньюта, рявкает:       ― Перестань мух ловить, держи, мать твою, крепче!       Томас держит. Цепляется. Когда-то он не удержал, когда-то он позволил Ньюту упасть, а вселенной сломаться. Ньют упал, а Томас до сих пор всё продолжал и продолжал падать. Ничто не заставит его отпустить Ньюта. Ньют больше не упадет, а Томас прекратит свое падение в бездну.       ― Давай, Бренда!― торопит Галли, и та всаживает Ньюту в руку иглу, впуская в его организм усыпляющее вещество.       Ньют все равно пытается бороться, но его движения понемногу утрачивают резкость, слабеют, пока он не обмякает, свесив голову набок.       Бренда подхватывает не поспевающую за ними Полли на руки, Галли озирается, продолжая стискивать побелевшей рукой так, к счастью, и не пригодившееся оружие. Остается всего пару метров до долгожданной свободы.

***

      Берг отрывается от земли. Полли, Минхо, Бренда, Фрайпан, Галли, Хорхе − они все здесь. Все живы, все целы. Пули не летят им вслед, вражеские вертолеты не поднимаются в погоню. Пора, наконец, поверить, что прошлое разбилось окончательно, сгорело, как когда-то давно сгорел Последний город. Мир действительно изменился, время вытеснило из него войну и смерть. Пора жить, пора делать новые шаги и протянуть руку будущему. И теперь Томас готов это сделать.       Друзья взволнованно переглядываются, тоже не решаясь поверить, что у них все получилось. Получилось без потерь.       Все здесь, и Ньют тоже. Всё так же без сознания лежит на груде одеял, которые Томас натащил в берг перед засадой. Томас садится рядом. Пальцы незаметно проходятся вдоль бока Ньюта, пока Томас одергивает его задравшуюся рубашку.       Ньют теплый. Ньют живой.       Томас берет его запястье, пока никто не видит, тихонько поглаживает мягкую кожу, и удобнее устраивает руку Ньюта с нормальными, человеческими венами на одеяле.       Минхо плюхается возле головы Ньюта и заглядывает под его воротник.       ― Рано лыбиться,― ворчит он, пряча собственную улыбку.― Эта хреновина все еще в его шее.       ― Медики придумают, что с этим сделать,― не очень уверенно произносит Бренда.       Минхо скептично хмыкает. А Томас, несмотря ни на что, не может стереть улыбку с лица. Он подтягивает к себе ноги в пыльных, кое-где рваных носках. Его ботинки так и остались лежать где-то возле стены, став единственной потерей сегодняшнего дня. Все получилось, им удалось претворить очередной глупый план в жизнь. Ньют рядом, а с остальными проблемами они справятся. Теперь все обязательно будет хорошо.       Томас ведь обещал себе в случае успеха начать верить в чудо. И он верит.