Вечность под названием жизнь

      ― Ты замечал, что главный герой похож на тебя?― спрашивает Ньют, кивая на книгу.       ― Нет,― охотно подхватывает Томас.― Даже не думал об этом.       Ньют наконец-то нашел, чем заполнить образовавшуюся паузу. Томас хотел бы верить, что когда-нибудь им не придется в спешке придумывать способ уйти от неловкого молчания, неизменно повисающего после того, как кому-то из них взбредает в голову поцеловать другого. Но пока всякий раз Ньют лишь отводит глаза, а сам Томас глупо на него пялится, судорожно соображая, что же такое сказать, чтобы это прозвучало уместно. Неужели все люди в попытке сблизиться проходят через такие трудности? Томас никогда не причислял себя к робкому десятку, но теперь его мозг все чаще и чаще начал отключаться в такие моменты, заставляя хозяина теряться. Утешением служит мысль, что все с этим рано или поздно справляются, а они двое чем хуже?       ― Я сразу заметил: он будто с тебя списан,― повторяет Ньют, а Томас неопределенно пожимает плечами.       Однажды, правда, он тоже об этом подумал, когда вдруг в процессе чтения в друге главного героя углядел копию Ньюта, но сейчас признаться в этом почему-то постеснялся. Да и не хотел бы Томас быть главным − ни в книге, ни в жизни − и так с лихвой хватило того, что он уже успел когда-то наворотить. Он высоко оценил спокойную жизнь, понял, как хорошо существовать без постоянных встрясок, не гадая с каким итогом завершится день, не тащить на себе груз ответственности за чужие жизни и будущее в целом, не метаться от одной рушащейся опоры к другой в отчаянных попытках спасти увечный мирок, что они поддерживали.       Пусть это катится ко всем чертям и забудется как страшный сон, пусть приключения держатся от них подальше, хотя бы, например, на страницах той книги о похождениях троих друзей, которую взялся читать Ньют. Иногда, от нечего делать, Томас размышлял, что же могло произойти с героями дальше? История закончилась на хорошей ноте, но вышла несколько недосказанной. Возможно, продолжение существовало, а возможно, автор не успел его написать, сгинув в пасти прожорливой вспышки, бушевавшей по планете. В какой-то степени Томас был даже рад, что вряд ли когда-нибудь прочитает вторую часть. Глупо, но один из ключевых персонажей напоминал ему Ньюта, − Ньют жил в его сердце, снах, даже на страницах книги − и Томас, желая сохранить его образ нетронутым, не хотел, чтобы авторское воображение вершило его судьбу.       Неожиданный стук в окно заставляет Томаса вздрогнуть и вынырнуть из мыслей. Он, введенный тихим мерным шелестом дождя в некое подобие транса, совсем не подумал, что, если забыть о существовании остального мира, то совершенно не значит, что остальной мир так же забудет о тебе.       ― Есть кто дома?― вопит снаружи Минхо.       Его лицо прижимается к стеклу, глаза прищуриваются, силясь разглядеть, что происходит внутри, но, видимо, попытка не оборачивается успехом, потому что Минхо недовольно морщится и машет рукой.       ― Спящим − проснуться, неодетым − одеться,― распоряжается он.― Я сейчас зайду, считаю до трех.       Услышав это, Ньют хмурится, и Томасу понятно его смятение. Они оба и сами-то не успели еще свыкнуться с новым положением дел, как в эти дела стихийно ворвалась компания во главе с острым на язык Минхо. Порой Томасу казалось, что так даже лучше, ведь он всегда верил, что жить, не имея никаких тайн, гораздо проще, чем таскать за пазухой мешок с секретами, но потом он понимал: все-таки вмешательство друзей произошло слишком рано. И пусть правда все равно вскоре вылезла бы наружу, Томас предпочел бы как можно дольше держать личное подальше от чужих глаз.       Наверное, Бренда и Фрайпан в свое время пришли к похожему выводу, раз скрывали завязавшиеся отношения. Минхо еще долго именовал их семейкой шпионов и напоминал, как ловко ему удалось их рассекретить, забыв, что это вышло абсолютно случайно. И теперь Томасу что-то подсказывает, что им с Ньютом тоже еще придется от него натерпеться.       ― Раз,― отсчитывает тем временем Минхо.       Сопровождаемый одобрительным кивком, Томас отодвигается от Ньюта и врезается спиной в стену. Дистанция между ними слегка увеличивается, но ненамного.       ― Два,― голос Минхо раздается прямо за дверью, а сам он уже топчется на крыльце.       Подумав, Томас решает перелезть на другую сторону кровати. Ньют тихо чертыхается, когда тот, перебираясь через него, цепляется за что-то ногой и неаккуратно падает рядом. Он тянет Томаса за плечи, помогая подняться, а потом снова хватается за книгу.       ― Я захожу,― предупреждает Минхо, и, секунду спустя, его голова уже торчит в дверном проеме.― Три,― запоздало возвещает голова, и Минхо проскальзывает в хижину.       ― Ну и дождь влупил,― возмущенно трясет он зонт.― Чуть не смыло, пока к вам дотопал.       В подтверждение сказанного он попеременно дергает то одной ногой, то другой, орошая пол каплями, брызжущими с ботинок.       ― Погода − дрянь!― бухтит Минхо.― Наши семейные − Бренда с Фрайпаном – сидят сейчас чаек попивают. Вы тут тоже неплохо устроились в тепле и уюте. А я вымок, как куча кланка, под этим ливнем!       Он с ехидцей смотрит, как после его слов Томас, стараясь принять непринужденный вид, пытается незаметно отодвинуться от Ньюта еще дальше.       ― Да сидите спокойно,― возводит Минхо глаза к потолку.― Вроде все порешали, а они продолжают тихушничать. За какие только грехи посланы мне эти двое?― притворно вздыхает он.― Все знают, что вы вместе, можете уже не шарахаться друг от друга.       ― Никто и не тихушничает,― возражает Томас, на что Минхо только недоверчиво хмыкает.       Заложив руки за спину, он деловито прохаживается по хижине.       ― Я к вам по делу заглянул,― начинает он, но, приблизившись к Ньюту, указывает на книгу и неожиданно спрашивает:― Интересно?       ― Нормально,― отвечает тот.       ― Вот так держать нужно,― Минхо вырывает из рук Ньюта книгу, переворачивает ее и отдает обратно.― Или читать вверх тормашками удобней?       Он уклоняется, когда Ньют шутливо на него замахивается.       ― Меня не проведешь,― заявляет Минхо, плюхаясь между ними.― Один делает вид, что читает, другой – что валяется на противоположном конце койки, но учтите: у вас обоих это плохо получается. А вообще я к вам по делу,― повторяет он.― Бросайте свои занудные посиделки: для Галли настало время расплаты. Он пытался соскочить, мол, неохота в ливень из дома выходить, а я считаю: проспорил − будь добр выполнить задание без отговорок, так ведь?       Не дожидаясь отклика, Минхо возбужденно вскакивает.       ― Погода, конечно, паршивая, но для наказания Галли − что надо,― потирает он руки.― Собирайтесь на представление.       Томас покорно встает с кровати: придется пойти на поводу у Минхо. Годы, проведенные бок о бок с ним, давно дали понять, что так просто от него не отвязаться. Ньют, наоборот, медлит, обдумывая, стоит ли ввязываться в очередную затею.       ― Вперед,― подгоняет его Минхо.― Будет явно интереснее, чем торчать тут и пялиться в перевернутую книгу.       Ньют вздыхает, а Минхо уже мчится к двери.       ― Скоро на лодках будем плавать,― сетует он, пока они втроем, ютясь под одним зонтом, бредут к дому Бренды и Фрайпана.― Затопило все − не пройти.       ― Не будет же дождь лить вечно,― парирует Ньют.― Не помню, чтобы он длился дольше пары-тройки суток.       ― Ха, а неделю не хочешь?― выкрикивает Минхо.― Так что начинай сколачивать лодку,― распахнув дверь, добавляет он и первым вваливается в жилище друзей.       ― Какую еще лодку?― повернув голову в сторону гостей, интересуется Фрайпан.       ― Не обращай внимания,― советует Бренда.― У Минхо очередной прилив вдохновения.       ― Точно,― кивает тот.― У меня полно крутых идей, но давайте не будем забывать, по какому поводу мы все здесь собрались.       На этом моменте Галли, до сих пор сидевший с угрюмым видом, становится еще мрачнее.       ― Давай быстрее,― ворчит он.― Чтоб я еще раз повелся на твои фокусы, да никогда!       ― Ты это уже когда-то говорил,― напоминает Фрайпан.       ― Если черт меня дернет снова связаться с этим,― тычет Галли пальцем в Минхо,― лучше убейте меня сразу.       ― Заметано,― с легкостью соглашается Минхо.― Знаете,― вдруг заявляет он.― Мне не очень нравится этот дождь.       ― И?― буркает Галли.― Мне тоже он не нравится. Заметь, именно ты заставил нас всех сюда припереться.       ― Так вот,― невозмутимо продолжает Минхо,― мне не нравится дождь, поэтому...― он выдерживает театральную паузу,― ты, Галли, друг мой проспоривший, должен будешь выйти под ливень и сплясать для нас танец остановки дождя.       Бренда маскирует смешок кашлем, а Фрайпан, явно не разделяющий веселья жены, с подозрением на нее косится. Галли, сердито поджав губы, молчит. На его лице и без слов красноречиво написано все, что он думает о предложении Минхо.       ― Ты в своем уме?― нарочито спокойно интересуется он.       ― А что не так?― воинственно тянет Минхо.― Все по правилам: жизни и здоровью не угрожает.       ― Ты взрослый человек, а выдумываешь всякую ерунду!― взрывается Галли.       ― Сам старик!― гневно отбивается Минхо.― Я не виноват, что вы все трухлявые пни. Мне вот весело,― заявляет он, скрещивая руки на груди.       Ньют чешет нос, попутно скрывая улыбку, а Бренда уже в открытую хихикает.       ― Стаскивай шмотье,― распоряжается Минхо и милостиво разрешает:― Штаны можешь оставить: у нас тут женщины и дети.       ― Больной шанк,― бубнит Галли, выпутываясь из свитера.― Чокнутый больной шанк!― громко повторяет он, злобно зыркнув на Минхо.       ― Да ладно тебе,― подбадривает Бренда.       ― Он мог выдумать что-то похуже,― присоединяется Томас.― Пять минут позора − и ты свободен.       ― Можем поменяться,― огрызается Галли, прыгая на одной ноге и стягивая носок.       И тогда Томас ловит на себе хищный взгляд Минхо.       ― Полли,― неожиданно зовет тот. Отложив карандаши в сторону, девочка уже давно наблюдает за происходящим.― Плюшка,― подходит к ней Минхо.― Помнишь, едва ли не на днях Томас обещал тебе выполнить любую просьбу, но так до сих пор ничего и не сделал?       Порывшись в памяти, Томас вспоминает: было такое. Сразу после спасения Ньюта в знак благодарности за помощь он действительно позволил Полли придумать какое-нибудь желание и клялся его осуществить. Только вот она ничего пока не просила.       ― Так что,― голосом змея искусителя продолжает Минхо,― давай умножим веселье и дадим Галли подтанцовку в лице Томаса.       Глядя, как Минхо убалтывает Полли и не сомневаясь, что тому это удастся, Томас теряет позитивный настрой. Желание Полли он готов был выполнить, что бы она ни потребовала, он бы непременно воплотил в жизнь, как и обещал, но вот уговора впутывать в это дело Минхо не было.       ― Отвяжись от ребенка,― требует Томас.― Пусть придумает, что хочет именно она сама, а не ты.       ― Да что ей с тебя взять,― отмахивается Минхо.― Что ты можешь предложить, если ничего особенного не умеешь? Значит, решено, смена декораций!       ― Пять минут позора − и ты свободен, помнишь?― подмигивает Галли.       Томас лишь вздыхает: лучше бы он тогда, рискуя получить взбучку от Фрайпана, согласился есть вместо Полли салат из капусты.       Окрыленный успехом Минхо вовсю раздает указания. Ньют больше не смеется, а наоборот, выглядит обеспокоенным.       ― Как же твой кашель?― шепотом напоминает он Томасу.       ― Я в порядке,― мягко отвечает тот.       А что-то незримое, но очень теплое, окутывает его с ног до головы. Томас и думать забыл про свой кашель, а Ньют, надо же, помнит. Плевать на чушь, что устроил неугомонный Минхо, плевать на сырость и холод: забота и внимание Ньюта греют получше свитера.       ― Да чего вы все время шепчетесь?― подскакивает к ним Минхо.― Не сахарный твой Томми, не растает.       ― Не растаю,― подтверждает Томас.       А горловина свитера, через которую он никак не может пропихнуть голову, удачно скрывает лицо, на котором красуется улыбка словам «твой Томми».

***

      ― Дальше,― вопит Минхо, пока Томас на пару с Галли бежит прочь от хижины.       Дождь струится по лицу, мешая смотреть перед собой. Сам того не ведая, Минхо оказал им услугу, заставив снять одежду. Прохлада щиплет голые плечи, спину, грудь, и хочется содрогнуться от мысли, как мокрый насквозь свитер мерзко касался бы тела. Хватает того, что штаны уже неприятно облепили ноги, словно вторая кожа.       ― Стоп!― командует где-то позади Минхо.― Тормозите, а то нам не видно будет!       Прекратив бег, Галли вопросительно смотрит на Томаса. Тот пожимает плечами, мол, понятия не имею, что нужно делать. Тогда Минхо, вышедший с остальными на крыльцо, начинает дергаться, по всей видимости, изображая танцевальные движения.       ― Ну!― до ушей Томаса и Галли доносится его требовательный голос.― Сколько можно стоять столбами?       ― Я прибью этого кланкорожего,― обещает Галли. Сосредоточенно сопя, он прыгает рядом, подражая движениям Минхо.― Прихлопну на месте!       На Томаса накатывает какое-то истерическое веселье. Над ухом Галли изрыгает проклятия, адресованные Минхо, не забывая при этом нелепо трясти то ногами, то руками. Да и сам Томас − он уверен – смотрится ничем не лучше. Со стороны они оба выглядят полными идиотами, и наверняка сейчас над ними потешается не только Минхо, а еще добрый десяток человек. В Тихой гавани нет ничего тайного, что не стало бы явным.       Кажется, проходит целая вечность, пока, наконец, не раздаются спасительные слова:       ― Ладно, хорош,― машет им Минхо.― Давайте обратно.       ― Я прибью его,― снова грозится Галли, устремляясь к хижине.       ― Брось, это было не так и ужасно,― толкает его в плечо Томас.       ― Да ну тебя,― буркает Галли, но появляющаяся на его губах усмешка дает понять, что обещанную расправу над Минхо он вряд ли будет чинить.

***

      ― Если они заболеют, лечить их будешь ты,― заявляет Бренда Минхо.       ― Это всего лишь дождь,― закатывает тот глаза.― Каким надо быть хиляком, чтобы раскиснуть от простого дождя?       Пока они препираются, Томас с помощью полотенца пытается исправить свое бедственное положение, но тщетно.       ― Пойду переоденусь,― произносит он под аккомпанемент спора Бренды и Минхо.       ― Хоть одна здравая идея за сегодня,― соглашается Галли.       ― Только потом возвращайтесь,― отвлекшись от Минхо, говорит Бренда.― Буду вас чаем отогревать.       Она кричит еще что-то вдогонку, но под вопли Минхо «а мне чаю нальют?» Томас уже выскальзывает за дверь. Пробежав несколько метров, он слышит шорох за спиной и, обернувшись, видит: по-прежнему подволакивая правую ногу, его догоняет Ньют.       ― Боюсь оставаться в опасной близости к Минхо,― объясняет он.― А то глазом моргнуть не успею, как обнаружу себя танцующим под ливнем.       И Ньют смеется, даже слегка запрокидывает голову, подставляя лицо дождю. Капли падают на лоб, стекают вдоль виска, теряясь в волосах, но он не обращает на них никакого внимания. А Ньют ведь не любит дождь.       Томас слушает его смех и не может наслушаться. Томас слушает его смех и кажется, что среди туч проступает солнце.       ― А еще ты забыл зонт,― добавляет вдруг Ньют.― Только вот он что-то не хочет открываться.       ― Дай-ка.       Томас крутит в руке зонт, но похоже, механизм заклинило.       ― К черту его,― вдруг заявляет Ньют и тянет Томаса за рукав.― Терять уже нечего.       И они вместе спешат к своей хижине. Томас поскальзывается на мокром песке, но ухитряется удержать равновесие. Несмотря на заливающий лицо дождь, на разъезжающиеся ноги, бежать почему-то легко, будто за спиной выросла пара крыльев. А рядом быстро и так же легко бежит Ньют.       ― Интересно, скоро ли остров облетит новость о том, как два полуголых дурня вышли плясать под дождем?― спрашивает Томас, роясь в вещах в поисках сухих штанов.       ― Кому-то до этого есть дело?― Ньют зарывается рукой в волосы, от чего они становятся дыбом, будто иголки у ежа.       ― Поверь, здесь всем до всех есть дело.       ― Ну, в таком случае я вам не завидую,― и он снова смеется.       У Ньюта по-детски восторженное выражение лица и озорные чертики в глазах. Томас пошел бы на что угодно, чтобы зажечь потухший огонь в его взгляде, и недавние глупые пляски − самая малость, что он готов был бы сделать.       В который уже раз за день он стаскивает с себя свитер: лучше надеть что-то менее теплое.       ― Ты все еще хранишь его,― Ньют, подойдя ближе, поддевает пальцем веревку от кулона на шее Томаса.― Нужно выбросить!― неожиданно требует он.       Томас инстинктивно накрывает кулон рукой.       ― Ни за что!― вырывается у него.       За эти годы сосуд, хранящий послание Ньюта, стал неотъемлемой частью Томаса. Он никогда с ним не расставался, и даже когда снимал, то ни на секунду не выпускал из рук: слишком дорога была ему эта частичка Ньюта. Но должно быть, Ньюту неприятно видеть напоминание о страшных днях его прошлой жизни. Кулон принадлежит ему, а значит, и распоряжаться им должен тоже он.       ― Держи,― вздохнув, Томас стягивает с шеи кулон.       Небрежно зажав его в ладони, Ньют с осторожностью разворачивает собственное письмо.       ― Дорогой Томас,― читает он и, улыбнувшись уголком губ, признается:― Сперва я хотел написать «Томми», видишь, буква «а» даже кривая получилась. Вообще-то, я не написал и половины того, что хотел. Дурак, да? На пороге смерти ведь не принято бояться... Забирай,― будто встрепенувшись, говорит Ньют.― Если от прошлого невозможно убежать, значит, нужно научиться с ним жить.       Его руки возвращают кулон Томасу, а потом, аккуратно взяв за плечи, притягивают того ближе. Томас кладет ладони Ньюта на спину, так же бережно, стараясь не спугнуть момент. Ньют не часто первым делал шаг ему навстречу.       ― Все было не напрасно, Томми,― выдыхает он.― Мы нашли, что искали, а значит, ничего не прошло зря. Не жалей ни о чем.       ― Мы упустили столько времени,― уткнувшись Ньюту в плечо, глухо говорит Томас.       ― Эй,― чуть отстранившись, бодро произносит Ньют.― Минхо бы тебя не одобрил сейчас. Ты говоришь, как столетний дед, которому не сегодня-завтра помирать. Лично я помирать точно не собираюсь и тебе не советую,― смеется он.― Впереди ведь целая вечность. Бренда обещала чай, так что собирайся, пока за нами не послали поисковый отряд в лице Минхо.       Натянув пуловер и привычно пощупав кулон, Томас рапортует:       ― Я готов.       Сейчас они снова усядутся всей компанией за стол, и может быть, Минхо выдумает очередную авантюру, на что Бренда обязательно найдет, что ответить, а Галли будет смешно хмурить брови.       Потом вдвоем, как и хотели, отправятся к Винсу. Ньют расскажет ему о жизни в обновленном Последнем городе, а Томас обязательно пойдет с ним, чтобы послушать еще раз. Пойдет не для того, чтобы держать Ньюта под контролем, не для того, чтобы снова запретить соваться на материк. Ньют туда и не полетит, он обещал.       Возможно, позже они нарвут яблок. Ньют любит яблоки. А после дождя у них какой-то особенный вкус: вкус свежести, летнего тепла и перемен.       И не беда, если дождь не закончится, а зарядит на неделю, как случалось уже не раз. Не страшно, если снова протечет в углу крыша. Все можно пережить в этой жизни, пока есть для чего жить и главное − для кого. Тихую гавань теперь всегда будет освещать его личное солнце.       Ньют верно подметил: впереди у них бескрайняя вечность. Светлая безоблачная вечность под названием жизнь.