Шелкопряд

— Все готовы? — спрашивает уже в который раз Даниэль, внимательно оглядывая каждого. — Да, — отвечаем мы всё ему уже в который раз. Я смотрю на себя ещё раз в зеркало. Вроде бы все в порядке — парик на месте, снова дорогая одежда и макияж, правда, красила меня сегодня Сапфира. Мы с ней ни разу не заговорили за все то долгое время, когда она старательно наносила слой за слоем на мое лицо. Иногда у нее дрожал подбородок, а иногда она слегка приоткрывала рот, чтобы, видимо, что-то мне сказать, но затем она лишь вздыхала. На мне — идеально белое платье с пиджаком, и я с уверенностью могу сказать, что оно, хоть и сидит на мне идеально, не нравится больше всего. Слишком официальное и важное, так и намекает на то, что его хозяйка любит похвастаться. — Пройдемся ещё раз по плану, — Даниэль прокашливается, — мы подъезжаем к дому, и Сапфира остаётся в машине, а все мы выходим. На каждом из нас — жучок, который показывает наше расположение, и Сапфира пристально следит за ним. Ах, да, Мэтт в это время следит за всем происходящим в доме, сидя за компьютером. У него — главный, общий телефон, на который мы можем позвонить, если нам нужна помощь. На всякий случай есть номер и Сапфиры, и каждого из нас. Когда Лира заходит в дом, мы сначала стоим за дверью, и она проверяет обстановку. Мы услышим, если там будет засада, и тут же окажем ей помощь и вызовем кого-нибудь из нашей подмоги. Если все будет спокойно, мы пройдем в дом. Ах, да, как же мы услышим? На Лире — маленький микрофон, который записывает все, что происходит внутри, и передаёт нам. В доме мы, кого бы там ни встретили, попытаемся вывести на чистую воду любыми способами. При малейшем риске — у каждого в кармане есть телефон. Нужно нажать на одну кнопку, и Сапфира с Мэттом тут же обо всем позаботятся. Все запомнили? Мы одобрительно киваем, и только тогда выходим из дома в машину. Место, в которое мы приехали, выглядит достаточно обычно. По крайней мере, у дома не бродят какие-нибудь «странные люди», поджидающие нас. Но, как говорится, в тихом омуте черти водятся. Возможно, все самое страшное ожидает нас внутри. Я осторожно выхожу из машины и направляюсь к самому обычному (на вид) дому, адрес которого дала мне Эн. Он — староватый, двухэтажный, и по нему видно, что живут в нем давно и за ним тщательно ухаживают. На газоне валяется газонокосилка, а под окнами, в клумбах, растут цветы. Я подхожу к двери и стучусь. Сэма и Даниэля не видно обычному глазу, но, если напрячься, можно заметить две размытые фигуры. Дверь открывается параллельно учащению моего сердцебиения. Время тянется как-то слишком медленно. — Лира Тэнли? Я вижу парня, дружелюбно улыбающегося мне. — Эн много рассказывала о вас. Прекрасно выглядите. Немного не сходится. Эн говорила, что сама пересекалась с ним крайне редко, а узнавала все от бывшей его девушки. Что ж, в любом случае, и без этого было ясно, что все здесь — ложь. Парень неплохо показывает весьма самоуверенного человека, но я вижу, что внутренне он очень нервничает и переживает. Он одет действительно богато. Даже мне, ничего не смыслящей в моде, известны эти марки одежды. Но дом ему не соответствует. Я прохожу внутрь, и здесь тоже не вижу ни намека на какое-то богатство, хотя бедностью это тоже никак не назовешь. Обычный, среднестатистический дом — мягкие диваны и кресла, накрытые пушистым пледом, ковёр на деревянном полу и однотонные стены. Я усаживаясь на кресло. — Фар Макум? — Собственной персоной, — улыбается он, но в глазах его плескается страх. Это меня он боится? Дверь неожиданно открывается, и туда заходят Сэм и Дэн. — Что же, по-моему, неправильно называть выдуманные имена. Они проходят внутрь внимательно оглядываются. — Лира, кто они? Я думал, мы познакомимся на едине. — Я думаю, нам лучше познакомиться по-настоящему. Как тебя зовут? — Фар Макум! — говорит он отчаянно. — Я так не думаю, — Сэм улыбается уголком губ, как-то жестоко и властительно, и я немного сжимаюсь, — чего же ты так боишься? Не переживай, расскажи нам все. — Вы меня убьете? — спрашивает «Фар» испуганно. — Его запугали, — говорю я, — это не Фар Макум. По крайней мере, это не тот Фар Макум. — Кто заставил тебя притвориться им? Парень задумчиво смотрит на меня, словно решает, сказать или нет. — Меня пообещали убить за такое. — Мне жаль это говорить, но, по моему опыту, тебя убьют в любом случае. А так ты можешь рассказать все нам, а мы, возможно, немного повлияем на срок твоего проживания… Я не могу оторваться от Сэма. Сейчас по нему ни за что не скажешь, что он замкнутый и сломленные человек. Он — наглый, жёсткий и крайне, крайне властительный человек. Сэм подходит к парню улыбается ему так угрожающе, что тот отводит взгляд. — Вы врёте. Я знаю таких, как вы. — Не думаю, что ты знаешь нас вообще, — возражает Даниэль. Он тоже приближается к Фару Макуму. — Ты же понимаешь, что мы не уйдем отсюда, пока не узнаем все? Фар Макум смотрит на нас всех тяжёлым взглядом. — Наверное, лучше умереть сразу, чем жить каждый день в страхе смерти. — Неплохое решение, — хмыкает Даниэль и садится на кресло. — Да, как вы поняли, я не Фар Макум. И я не имею ничего общего с ним. Хотя такого человека просто не существует. Фар Макум — одно из тысячи вымышленных имён. Оно было придумано персонально для вас. Но я всё-таки выдаю себя за другого человека, который довольно популярен в своих кругах в Швейцарии. Он является сыном Эн и неплохо ее шантажирует для своих целей. Например, он собрался накопить круглую сумму за ваши головы, поэтому и придумал всю эту авантюру. Сначала он хотел отвести ваше внимание, чтобы вы посчитали его глупым человеком. Хотя, честно сказать, особой дальновидностью он не отличается. И заставил он поехать свою мать на показ ее духов только для того, чтобы проверить, повелись вы или нет. Он щупал почву. Как вы уже поняли, он узнал, что вы не повелись на это и решили узнать получше о нем. И на это у него снова был план, главной ролью в котором была «сводница Эн». Он хотел, чтобы я познакомился с тобой (естественно, выдавая себя за Фара Макума), навёл тебя на другой, ложный след. Но он не подумал, что вы достаточно умны и запросто распознаете ложь. Честно сказать, я особо и не старался. Но, думаю, он все равно не остановится. — Если он не такой умный, то почему все ещё жив? — Он очень жестокий. Этим он и пробился. Он может применять все, что угодно, чтобы добиться своей цели, и люди боятся ему сказать слова лишнего. Из-за этого он почувствовал себя на вершине трона и решил, что может противостоять вам. Глуп и самонадеян. — Но как же его зовут? — Какое бы имя я не назвал, это вам ни о чем не скажет. Серьезно, он прекрасно скрывается. Но я знаю, что он постоянно находится в клубе своего лучшего помощника. Так сказать, правой руки. Этот клуб находится в паре часов езды отсюда, в Цюрихе. Я могу дать вам этот адрес. — Откуда нам знать, что это снова не обман? — Ниоткуда, — парень пожимает плечами, — у меня нет никаких доказательств того, что сейчас я говорю вам настоящую правду. Но вы можете проверить достоверность сказанных мною слов. Его правую руку зовут Шон Фэнтез, и он, хоть и получает огромные деньги благодаря своему начальнику, все равно работает в клубе. Клуб называется «Оттенки Ада», и там эти два очень любят поразвлекаться. Шон… Он не только помогает своему начальнику в рабочих делах. Ещё он подыскивает ему девушек на ночь. Ну, теперь его работа оказалась намного проще, потому что некоторые сумасшедшие, помешанные на начальнике Шона, сами просятся в ту заветную комнату. Понятия не имею, что там происходит, но обычно они выходят наутро в слезах. И даже это никак не влияет на количество добровольцев. Думаю, это одна из главных причин пребывания этих двух в том клубе. Клубу тоже это выгодно, ведь в те частые дни, когда наркобарон и его помощник находятся там, посетителей намного больше. Шон там работает барменом, и у его стойки собирается целая куча поклонниц. Не знаю, поможет ли это вам чем-то, но я рассказал все, что знал. — А почему они выбрали жертвой именно тебя? — Когда-то давно, когда я был глуп и неопытен, я перешёл дорогу Шону. И он пообещал мне, что отомстит. Вот, так сказать, час расплаты настал. — И как тебя зовут на самом деле? — Гарс Балфид. Надеюсь, вы теперь поможете мне с укрытием? Телефон Дэна неожиданно зазвонил. — Да, хорошо. Я понял. Он кладет трубку. — Поможем. Спасибо за правду, Гарс Балфид. *** — Ну, хотя бы в Цюрихе, а не в Берне, — ворчит Мэтт, запихивая очередной кусок печенья себе в рот и запивая чаем. — Чем тебе Берн не угодил, а? Уже декабрь, почти новый год, да и погода лучше становится. Даниэль медленно размешивает сахар в чашке, внимательно следя за паром, исходящим из нее. — В том-то и дело. Новый Год, а тонкого слоя снега совсем недостаточно для специального настроения. Я изгибаю бровь. Настроение? У них? — Может, вернём разговор в рабочее русло? — Лучшая защита — это нападение, — твердо говорит Мэтт, прямо-таки с силой вонзая ложку в сахарницу. — С этим не поспоришь, — ухмыляется Сэм, — атака ещё никогда нас не подводила. — Если мы нанесем визит неожиданно и застанем их враспох, то, считай, нам повезло. Но если нет? Если они готовятся к этому основательно? И с чего вы взяли, что-то, что сказал этот жалкий парнишка — правда? Допустим, он сказал настоящую правду о месте, и это логично. И даже о работе Шона, да. Но он лишь назвал известные факты, так сказать. То есть, возможно, они решили поймать вас прямо на работе, — Сапфира рассуждает весьма здраво, и я невольно киваю. — Да, но они не знают, на что мы способны. Я и сама не знаю, на что они способны, что уж там говорить о каком-то Шоне и его начальнике. — Но мы тоже не знаем о них практически ничего. — А вот это уже неправда, — возражает Даниэль, — с минуты на минуту нам расскажут о них всё. Сапфира пожимает плечами и принимается за ужин, показывая, что далее рассуждать бесполезно. Я кусаю губу и думаю о том, что все ещё не сказала ей ни «нет», ни «да». Она, наверное, ждёт моего ответа, но мне действительно сложно. Готова ли я помочь ей? Конечно. Готова ли я общаться с ней? Не знаю. Но я уже успела привыкнуть к ней, к ее болтовне с грязными словами и открытыми высказываниями, к ее проницательному взгляду и тёплым объятиям. Возможно, она действительно сломлена, не понимает на все сто процентов, что она делает. Вибрирующий телефон прерывает ход моих мыслей, и я вижу, как Дэн радостно и волнительно отвечает. Он включает громкую связь, и я слышу низкий мужской баритон. — Информация о Шоне отправлена на базу, а о Фаре… Его имя на данный момент — Блэкмен Свид, и про все предыдущие имена действительно невозможно ничего найти. Он думает, что тот «актер» навёл вас не на тот след, и у него все идёт по плану. На этой неделе состоится день, а точнее ночь, когда в клуб будут пускать абсолютно всех без какого-то фейс-контроля или других ограничений. Народ будет валить толпами, и очень неплохо получится смешаться среди людей. И, да, в тот день как раз будет смена Шона, а значит, что Блэкмен тоже будет там. Это будет что-то вроде предновогодней вечеринки. 30 декабря. И желательно приехать часов так в 12 ночи, чтоб людей уже собралось много. Есть ещё новогодняя вечеринка 31 числа, но бармен там будет другой, и Блэкмена не будет. Телефон выключается. С минуту мы сидим в молчании, а затем Даниэль произносит: — Не хотите на днях поразвлечься? Я не знаю, какого черта мои ноги несут меня в комнату Сэма. После того вечера он действительно начал отлично питаться и, в целом, мне нравилось думать, что это моя заслуга. Хотя я понятия не имею, что у него в голове и кто на это повлиял, но теперь у меня не было причин просто так заходить в его комнату. Очевидно, я надеюсь на импровизацию, раз так уверенно иду по маршруту. Я стучусь в дверь и открываю ее, уже готовая увидеть Сэма, ссутулившегося у компьютера, но место пустует. Мои брови невольно ползут вверх, и я перевожу взгляд на кровать, что находится в паре метров от рабочего места. Сэм лежит на кровати в наушниках с закрытыми глазами. Я останавливаюсь, закусывая губу. Он, наверное, не услышал, как я вошла. Я собираюсь обернуться и скорее убежать из этой комнаты, считая, что мне несказанно повезло, и я не показалась полной дурой, забегая к нему без повода, но, видимо, судьба всё-таки решила иначе. — Лира. Я останавливаюсь на пол обороте и тихо вздыхаю, мысленно стуча по своей голове. — Да, я подумала, что ты спишь и решила зайти попозже… — Я не спал. Теперь уж я точно это вижу. Его глаза открыты, бровь слегка изогнута, а губы складываются в ухмылке. — Что ты слушаешь? — Всякие песни, — он лениво потягивается. — Ну, не буду мешать… Я молюсь, чтобы он не спросил, зачем я пришла изначально. — И тебе неинтересно, какие именно песни я слушаю? Он улыбается во весь рот. — Ну, судя по твоей улыбке, это что-то весьма и весьма неприличное, так что воздержусь. — Я что, по-твоему, похож на человека, который предлагает послушать… — Не договаривай, — прошу я его и скрещиваю руки, — так что именно ты слушаешь? Он хлопает ладонью по месту рядом с ним, и я, вздыхая, присаживаюсь рядом. Он вручает мне наушник, и в его глазах читается что-то вроде «ничего такого в этом нет, чтобы вместе послушать музыку». И я снова ощущаю эти бабочки внутри живота, которые испытывала при прослушивании его плейлиста. «Baby came home today», — поет чарующий голос под медленный мотив. Я закрываю глаза в блаженстве. Эта песня — лучшее, что я когда-либо слышала. Самое странное для меня то, что я могу понять его чувства, словно он передает их через эти растяжные звуки. Из него сочится какое-то отчаяние. И, тем не менее, эта песня такая медленная и протяжная, что на меня снова накатывают мысли. — Ну как? — Эта песня прекрасна, — рушу я привычный наш разговор, — и она такая медленная. Эта музыка идеально подойдёт для… — Чего? Он соблазнительно улыбается, и я заливаюсь румянцем. Как я могла сказать это вслух? — Договаривай, кукла. — Для…ну, близости. Физической. Он начинает смеяться, ещё больше смущая меня. — Не думал, что ты настолько нераскрепощенная. — Я очень раскрепощённая, — возражаю я, и он изгибает бровь, всё ещё продолжая улыбаться. Песня заканчивается, и начинается другая. Я вслушиваюсь в слова, в голос и мотив, стараясь погрузиться в нее полностью. И у меня получается. Ты — кукла, ты само совершенство, Но я просто не могу ждать, когда любовь разрушит нас, Я просто не могу ждать любви… Единственный недостаток — ты само совершенство, Но я просто не могу ждать, когда любовь разрушит нас, Я просто не могу ждать любви. Я понятия не имею, почему от этих строчек меня бросает в дрожь, и лёгкие сжимаются с такой силой, что мне не хватает воздуха. Мои глаза закрыты, но я чувствую, что он смотрит на меня. — Думаю, хватит с меня музыки на сегодня, — неожиданно для самой себя говорю я и снимаю наушник. Как только я выхожу из его комнаты, то буквально врезаюсь в Сапфиру. Она помогает мне удержать равновесие и грустно улыбается. — Кажется, я многое упустила. Я вздыхаю. Мое сердце разрывается. Если я не поговорю с ней сейчас, то, наверное, умру. — Пойдем в твою комнату? Я киваю, чувствуя, как слезы наворачиваются на мои глаза. Я так скучала по ней, даже в то время, когда она была рядом со мной. Мы садимся на убранную кровать, и я вздыхаю. — Я… Так устала. Понимаешь? Я не знаю. Просто иногда мне кажется, что я делаю все как-то неправильно. У меня столько проблем… Одна из них — меня тянет к Сэму. Мне постоянно хочется узнать как у него дела, помочь ему с его проблемами, хотя бы просто прикоснуться к нему… Но он меня отталкивает. И это совершенно нормально, ведь он не обязан быть со мной только потому, что я этого хочу. Но, тем не менее, мои ноги сами ведут меня к нему. Сапфира сжимает мою ладонь. — Лира, если бы ты ему не нравилась, ты бы это поняла и больше бы к нему не ходила. Но дело в том, что ты нравишься ему. Возможно, даже сильнее, чем тебе он. Просто ему… Нужно помочь, подтолкнуть, возможно, что-то ещё. Мне так жаль смотреть на то, как вы оба здесь мучаетесь. Я отрицательно качаю головой. — Я ему не нравлюсь. Просто он иногда флиртует со мной, потому что, кажется, привык. Он говорил, что со всеми девушками общался именно так, и я не стала исключением. Сапфира хмыкает. — Ты сама-то в это веришь? Похоже на бред сумасшедшего. Хорошо, я вовсе не отрицаю, что с девушками он всегда общался так… Но вы все ещё не переспали. И, если бы ты была его «очередной», поверь мне, это бы произошло. И это случилось бы… Давно. В первые же дни. Я вздыхаю, уже не зная, куда себя деть и как уместить все это в своей голове, и неожиданно для меня она вскакивает с кровати. — Ты устала, и тебе срочно нужно отдохнуть. Я сейчас! Она выбегает из спальни, оставляя меня в полнейшем шоке. Что она задумала? — Одевайся! — кричит она радостно, — мы все едем в одно место, проверенное мной. — Тобой? — Ну, ладно, это мой клуб. Она открывает шкаф и достает оттуда все мои вещи. Они с громким хлопком падают на кровать, накрывая меня полностью. — Хм… В твои вещи, думаю, можно одеть разве что монашку. У тебя где-то здесь скрывается длинная юбка в пол, которую ты всегда носишь, когда я не вижу, да? Я закатываю глаза и отодвигаю от себя одежду. Сапфира снова убегает и приходит с шикарным фиолетовым платьем, так похожим цветом на мой любимый свитер. Оно немного открытое и немного короткое, но я бы сказала, что для клуба это то, что нужно. И самое странное, что это идеальный для меня размер. — Это я покупала для тебя, — объясняет она, протягивая мне платье. Я замечаю два небольших треугольных выреза на животе и недовольно бурчу. — Так значит, у тебя свой клуб? — Ага, — протягивает она и убирает мои вещи в шкаф. — Ну, я не говорила, что туда пойду. — Хм… Не помню, чтобы спрашивала у тебя согласия. Ты поедешь, потому что тебе это жизненно необходимо. Посмотри на свои большие круги под глазами — ты погрязла в этих делах, а твоей подростковой душе нужно оторваться! — Спасибо за твои приятные комплименты, Сапфира, — сдаюсь я, надевая платье. На самом деле она права. Сейчас мне действительно нужно забыться, хотя бы на ночь, хотя бы на несколько часов. Это будет что-то вроде перезагрузки. Не помню, когда последний раз я была на вечеринке, чтобы там как следует оторваться. Ведь раньше, когда я училась в школе, это был отличный способ отдохнуть от уроков. Возможно, и в этот раз сработает? — Да, грим я всё-таки наложу, не переживай. И парик тоже. Я пополнила свою коллекцию, так что тебе достанется новенький. Сапфира достает платье темно-зеленого цвета, и оно сначала кажется таким лёгким и простым, но выгодно показывает ее достоинства и намекает на хороший вкус владельца. — Этот клуб мой только временно. Когда я перееду из Швейцарии куда-нибудь ещё, то, конечно, продам. Зато представь — сейчас там не будет ни одного наркобарона! Только обычные тусовщики. — Мы поедем на одной из твоих многочисленных машин? — Не-а, — улыбается она загадочно, — на машине Даниэля. Он нас отвезёт. И знаешь, кто ещё поедет? Я замираю. — Сэм. Ну, они должны мне там помочь с управлением, но, знаешь, при желании можно попробовать вытащить их в зал… Или они сами выйдут. — Сапфира! — удивлённо говорю я. — Да не переживай ты, крошка. Она приближается ко мне сзади, и я вижу ее отражение в зеркале. — Все будет хорошо. *** Как только я захожу внутрь, то сразу же чувствую эти знакомые вибрации по полу и по телу от громкой музыки. Когда я была в клубе в прошлый раз, меня почти тошнило от этого, и я, конечно, считала, что просто ненавижу клубы, но тогда мое состояние было достаточно тяжёлое. Наверное, когда тебя тащат силком в какое угодно место, угрожая, ты автоматически начинаешь его ненавидить. Но тот клуб действительно был жутким, с давящей атмосферой, странными людьми и чем-то таким низким, ужасным. Здесь же я наконец-то вижу настоящие лица. Люди танцуют, пьют, ругаются и смеются, и они действительно делают это потому, что чувствуют тоже самое. И я начинаю ощущать какую-то лёгкость от этого места. Наверное, у Сапфиры неплохой вкус на такие места. Я прохожу в зал, и Сапфира тут же следует за мной. — Пока мальчики помогают мне, мы можем оторваться! — смеется она, покачиваясь в такт музыке. Я смеюсь вместе с ней, жадно оглядывая толпы людей, двигающихся вместе с нами. Чувствую, сегодня мне точно будет весело. Мы танцуем песня за песней, и спустя полчаса я ощущаю жажду. Волосы прилипли к шее, и я понимаю, что мне нужна передышка. — Принесешь мне выпить? — кричу я, чтобы Сапфира услышала. Она радостно смеётся и кивает. — Безалкогольное! — добавляю я и отворачиваюсь в поисках места для отдыха. Небольшие диванчики манят меня присесть, и я бегу туда. — Скучаешь? — мужской голос слегка меня пугает, и я поднимаю взгляд. Обычный парень, немного старше меня. Его светлые волосы и черные глаза смотрятся довольно мило, и я улыбаюсь ему. — Нет, отдыхаю. — Не против, если я присоединюсь? — Ну, я жду подругу… — начинаю я. Последнее, что мне нужно — знакомство с каким-то парнем. Его глаза немного жутко загораются, и я не могу понять, отблеск ли это прожектора или мои собственные странные видения. — Как тебя зовут? — Хлоя, — ляпаю я первое попавшееся имя. — Хорошо, Хлоя, я тебя запомнил. Ещё увидимся сегодня. Я ухмыляюсь. Он запомнил не меня, а мою маску. Парень отходит, и я тут же вижу Сапфиру. Она несёт целый поднос со стаканчиками. — Что это? — спрашиваю я, указывая на темную жидкость у ближнего стакана. — Кола, — весело отвечает она и опустошает сразу два стакана. Я пью столько же и почему-то сразу ощущаю тепло, разгорячающее меня. — Принеси ещё, — твердо отвечаю я. Эта кола оставляет немного странное послевкусие, но я не обращаю внимания. Она прибегает почти сразу же, и дальше я помню все смутно — мы пьем, смеемся и качаем руками и головой. Понятия не имею, почему мне становится настолько весело и легко, я готова расцеловать каждого человека в этом зале. Я тяну Сапфиру за руку, и мы идём на танцпол. — Я обещала Даниэлю вернуться, — говорит она как-то растяжно, слегка покачиваясь. — Ха-ха, ну и иди отсюда! — смеюсь я. Она толкает меня в бок и смеётся вместе со мной. Я удивлённо оглядываю толпу. Никто не замечает, что земля движется быстрее? Или это клуб раскачивается туда-сюда? — Сапфира, ты что, клуб купила на корабле? — Ага, и сейчас будет цунами, — хихикает она и присаживается, накрывая голову руками. Я фыркаю и делаю тоже самое. Но я чувствую на себе чей-то пристальный взгляд, поэтому начинаю судорожно обшаривать глазами зал. Сэм. Он сидит на диванчике и смотрит на меня слегка удивлённо. Я приподнимаюсь и бегу к нему. — Сэм! — смеюсь я, — пошли танцевать! — Ты что, пьяна? — он приподнимает брови и оглядывает меня с ног до головы. — Нет! — я топаю ногой. Сапфира принесла мне безалкогольное, как я и просила. — Лира, мне не хочется тебя огорчать, но… — Так не огорчай! И я не Лира, я Хлоя. — Хлоя? — он ухмыляется. — Да, и Хлоя официально приглашает Вас пойти и потанцевать. Я беру его за руку и тащу, но он слишком тяжёлый и не поднимается! — Ну, и когда ты успел стать таким неподъемным?! — я набираю в грудь побольше воздуха и тащу его со всей силы, и мои ноги предательски подгинаются. Черт побери, когда я перестала так отчётливо управлять своим телом?! Он ловит меня в тот момент, когда я почти упала. Но, к счастью, я оказываюсь прижатой к его твердому, но тёплому телу. Мм… Он пахнет так прекрасно и пленительно, и я обхватываю его шею руками. Так удобно. И можно расслабиться. — Лира, что ты… — Потанцуй со мной. Пожалуйста, — шепчу я, вдыхая запах Сэма. У шеи от него пахнет ещё сильнее, и я прижимаюсь к нему полностью. Он стонет и ставит меня на пол, а затем что-то ищет в моем взгляде. Я улыбаюсь ему, замечая, какой он красивый, когда такой серьезный, а ещё очень и очень смешной. Я снова обнимаю ему. Мне так приятно, почему я раньше этого не делала? Он снова стонет и пытается меня отодвинуть, но я не позволяю. Ничего не получится, пока мы не потанцуем. Наверное, он это понял, потому что повел меня на танцпол. Я не совсем разбираю, что за песня сейчас играет, но мне все равно. Я обхватываю Сэма за шею, а он обвивает руками мою талию. У меня что-то тянет внизу живота, это, наверное, все из-за его вкусного запаха. — Ты ооочень высокий, — замечаю я. Конечно, мой рост оставляет желать лучшего, но я ведь едва достаю лицом до его шеи! То есть, мне нужно будет очень сильно протянуться, чтобы увидеть его лицо. — Нет, это просто ты маленькая, кукла, — он улыбается мне, и я раскрываю рот от удивления. Кажется, я застала величайший момент во вселенной! Он улыбнулся не мрачно и не грустно, а как-то… Нежно? Ему так сильно это идёт! — Чему ты удивлена? — спрашивает он. — Ну, ты, оказывается, здорово улыбаешься. — И ты думаешь, что сказала бы мне все это в трезвом уме? Я пожимаю плечами. — Ты никогда не пила? — Нет. Ты же знаешь, мой папаша алкоголик и все такое, меня от этого воротит. — Алкоголик? — Сэм изгибает бровь, — это не так. — Нет, это так. Он всегда приходит ко мне в таком виде. — И что же ты, по-твоему, пила? — Кооолу, — распеваю я. — О, ну, у этой колы есть ещё целая куча примесей, о которых тебе лучше не знать. И ты что, ничего не почувствовала? Я прищуриваюсь и смотрю на него. Вдруг меня кто-то хватает за руку, и я вижу Сапфиру. — Сапфира! Ты же дала мне безалкогольную колу, верно? Она икает и качает головой. — Вообще-то, она была алкогольной. Я останавливаюсь. — То есть, по-твоему, я напилась? — И не только ты, моя дорогая, — Сапфира снова икает. Я чувствую себя так, словно меня облили холодной водой. — Ты знаешь, что мой отец постоянно выпивал? И, когда он вваливался в мой дом, последнее, чего я хотела — быть хоть чем-то похожей на него. Я останавливаюсь, чтобы удержать равновесие. Моя опора — Сэм — уже куда-то пропал, и теперь мне требовались силы, чтобы устоять на ногах. — И теперь я оказываюсь пьяной, даже не понимая этого. Я чувствую, как слезы накатывают на мои глаза. Это все из-за алкоголя. — Лира, клянусь, я не знала! Прости меня, пожалуйста, я хотела, чтобы мы развлеклись… — Я не виню тебя, — я усаживаю Сапфиру на диванчик, — потому что я сама должна была понять это. Но я просто глупая. Я шмыгаю носом. — Мне нужно протрезветь. Я, покачиваясь, бреду на веранду или просто на какой-нибудь выход, чтобы подышать морозным зимним воздухом и немного прояснить мозги. Завтра мне будет плохо, очень плохо, но сейчас я ещё до конца не понимаю того, что натворила. Я иду в какой-то узенький коридорчик с весьма плохим освещением, а за ним — на выход. Я благодарю небо за то, что мне действительно становится легче и проще думать. Мне совсем не холодно без куртки, даже хорошо. Я вдыхаю холодный воздух, и моя кожа покрывается мурашками. Откуда-то веет спиртом и сигаретами, запахом смешанных духов и поцелуев, и я грустно вздыхаю. — Хлоя, вот ты где. А ты уже готова. Я медленно оборачиваюсь. Снова тот парень… Что ему нужно от меня? — Готова для чего? — Для меня. Он улыбается грубо и как-то презрительно, и теперь я отчётливо вижу в его глазах этот нездоровый блеск. — Теперь ты выпила, и ты достаточно слаба, так что можешь не двигаться и просто расслабиться. Он подходит ко мне, и я пячусь назад, но мои ноги скользят на слое льда, и я падаю на колени. Из них сочится кровь, и я закусываю губу. Да, это немного больно. Он рывком поднимает мое безвольное тело на ноги, и я пытаюсь ударить его, но мои ноги вновь подкашиваются. Парень смеётся над моими глупыми попытками сбежать, и он прижимает меня к стене. Я начинаю кричать, и он тут же закрывает мне рот. — Веди себя тихо, поняла? Скоро приедет машина. А там такая громкая музыка, что никто не услышит. Я чувствую, что слезы начинают течь у меня из глаз. Он хватает меня за горло и начинает сильнее надавливать, закрывая моим лёгким проход к кислороду. Голова тут же начинает дико кружиться, словно приплясывая в вальсе, но я отчётливо вижу его безумные глаза. "Вот и закончилась твоя жизнь, Лира", - проносится мысль, полностью выбивая из меня трезвость ума. Внезапно он падает на лёд, и я чуть ли не сваливаюсь прямо на него, но чья-то рука бережно подхватывает меня и ставит у стены. Среди невнятных силуэтов я успеваю заметить разъяренное лицо Сэма. Он избивает парня, и тот даже не пытается защититься. Я кричу от страха и подбегаю к ним. Сэм ударяет его снова и снова, и тот парень теряет сознание. Я хватаю Сэма за спину, тяну его на себя, и тот неохотно отходит. Он вытирает лицо тыльной стороной ладони, и я вижу, что его костяшки в крови. — Он что-то успел тебе сделать? — спрашивает Сэм, обеспокоенно глядя на меня, и я отрицательно мотаю головой. Сэм смотрит на мои колени и подходит ко мне, снимая свою куртку и одевая ее на меня. — Сильно болят? — Все хорошо, — мой подбородок предательски дрожит. Сэм вздыхает и вытирает мои слезы. — Я отвезу тебя домой. У Даниэля здесь ещё дела. Сапфиру тоже нужно забрать. — Я подожду тебя здесь, — говорю я тихо. — Ни за что. Он берет меня за руку, и я, хоть и пьяная, все равно чувствую это. Черт побери, в каком состоянии я смогу избежать этой мучительной сладкой истомы внутри? Пока он держит меня за руку и спрашивает о моем состоянии, со мной при любом раскладе не может быть все плохо. Сэм находит Сапфиру, и та, икая, тащится за нами. — Почему ты надела его куртку? Она тебе велика, Лира. У тебя есть своя. Я вздыхаю и ничего ей не говорю. Его куртка пахнет мятой. И лучше бы я носила такую, большую мне одежду, чем свою, которая пахнет совсем не так. Мы забираем наши вещи и идём в машину. Как только мы заходим в дом, Сэм тащит Сапфиру в ее комнату, а я остаюсь сидеть в гостиной. Чувствую себя так, словно из меня выжали все соки, а ещё меня немного тошнит и очень сильно клонит в сон. Я едва могу разлепить свои уставшие глаза, и, к счастью, ощущаю себя в более ясном уме. Наверное, все произошедшее помогло мне протрезветь. Я слышу шаги сзади и оборачиваюсь. Сэм, вздыхая, бредёт на кухню и открывает шкафчики, достает оттуда повязки и всякие жидкости для обработки ран. Я встаю и иду на кухню. — Решил обработать твои костяшки? — я прочищаю горло. Он изгибает бровь. — Нет, твои замечательные ножки. Я слегка покачиваюсь и качаю головой. — Ты не обязан за мной ухаживать. Честно, я натворила столько дел и… Он подхватывает меня на руки и сажает на кухонную тумбу, отчего я мгновенно замолкаю. Теперь наши лица находятся на одном уровне, и я заливаюсь краской, представляя не совсем приличные картины. Он ухмыляется и приближается ко мне, и я толкаю его рукой в грудь, но получается как-то вяло и наигранно. — Это что-то вроде твоего личного фетиша — издеваться над пьяной девушкой? Он смеется, и от его дыхания у меня идут мурашки. — Больше люблю доставлять удовольствие. Но ты вроде как уже не такая и пьяная, кукла. И в тот момент, когда я думаю, что он меня поцелует, Сэм нагинается и смачивает ватные диски в жидкостях. Когда он обрабатывает мои ноги, мне открывается прекрасный вид на его волосы и руки, в то время как все, что может увидеть он — разодранные колени. Жидкость громко шипит на моих ногах, и я вздрагиваю. Сэм поднимает взгляд. — Очень больно? — Скорее, неожиданно. Он аккуратно проводит диском по всем моим ранам, затем наносит какую-то мазь, от которой я чувствую приятный холодок. — Сэм, а ты когда-нибудь пробовал наркотики? — я закусываю губу. Странно, что мне приходят такие мысли в такие неподходящие моменты. — Однажды. Мне не понравилось. — А я никогда… — задумчиво протягиваю я. — И даже не пробуй. Это того не стоит, поверь. Я хмыкаю. Забавно слышать такие нравоучения от того, кто их продает. — Ну, а как вы тогда развлекаетесь? — Так, как сегодня. Только лет в 16 мы делали это каждый день, сейчас на это просто нет времени. Ну, я, кажется, все. Он собирает все мази и жидкости, но я его останавливаю. — Нет, подожди. Я… Хочу сказать, что очень тебе благодарна за то, что ты меня спас. Он улыбается. — Хорошо, если тебе так легче, я очень рад. Теперь я могу идти? — Нееет, — протягиваю я, — позволь мне обработать твои руки. Это будет хоть какая-то компенсация. Он слишком хитро улыбается и протягивает мне руки. Я достаю чистую тряпку, чтобы смыть с его рук уже запекшуюся кровь. Смачиваю водой и подношу к его рукам, но в этот момент он хватает мои запястья и притягивает меня к себе. — Надеюсь, завтра ты этого не вспомнишь, — тихо говорит он мне на ухо, и от удовольствия я блаженно выдыхаю. Он дышит так глубоко и прерывисто, что я понимаю — этого не избежать. Этот шар напряжения между нами, который возрастал, наконец-то лопается. Сэм как-то низко урчит и снова сажает меня на тумбу. Его руки сжимают мои бедра, и я тихо постанываю. Он начинает медленно целовать мою ключицу, двигаясь все выше и выше по шее, а я тяну его за волосы. Сэм уже наваливается на меня так, что я оказываюсь прижатой к стене, и единственное, что не даёт мне зажечься сейчас, как спичка — холод, исходящий от стенки. Он доходит до моей щеки, и я обхватываю его бедра своими ногами. Во мне все переворачивается вверх дном, дрожит до лихорадки и улетает куда-то далеко. Я жду, когда он поцелует меня по-настоящему. И вот он поднимает свой темный, сексуальный взгляд на меня и снова мрачно ухмыляется. От такого у меня сводит все тело, и я уже не чувствую саму себя. — Пьяные поцелуи? Я кусаю губу, стараясь перевести дух. — Нет, кукла, мне не доставляет удовольствия целовать тебя в таком виде, ведь ты можешь на самом деле не хотеть этого… И это все действие алкоголя. Я закрываю глаза. — Я бы не пожалела. *** Вдох. Выдох. Все, о чем ты помнишь — приснилось или нет? Все эти обрывочные (а где-то и такие насыщенные, полные) воспоминания — это все один большой сон? Я устало открываю глаза. Тело ноет при малейшем движении, и это приятная боль. Такая знакомая мне. Она всегда бывала после моих вечеринок. Это не сон. Я приподнимаюсь на кровати. Если это не сон, то, возможно, продолжение… Это же точно не может быть правдой, верно? Я подхожу к зеркалу и присвистываю. Продолжение тоже правда. Конечно, если я сама себя не щупала и не целовала ночью. В отражении я вижу своё странное перекосившееся от удивления лицо. И шею, на которой едва заметны маленькие синячки. И ноги в едва заживших ссадинах. Я верчусь во все стороны, готовая увидеть ещё один очередной «сюрприз», но облегчённо выдыхаю, ничего не найдя сзади. *** Ещё один способ помочь человеку — добавить новые, яркие воспоминания, которые точно и наверняка оставят след в памяти и заглушат боль о других, менее приятных воспоминаниях. Сэм ухмыляется. Вчерашняя сцена уж точно должна была произвести на нее впечатление, сбить ее с толку. Это должно было помочь ей забыть об отце, заглушить боль того, что она была пьяна. Он видел ее болезненный взгляд, когда она говорила это, хоть и старалась скрыть за пеленой опьянения. Сэм поднимается с кровати, и одеяло сначала тянется за ним, а затем и вовсе спадает на пол. Он не торопится его поднимать. Вместо этого парень делает себе кофе и отпивает глоток. Да, возможно, этот способ действительно помог Лире, но кто теперь поможет ему самому? Ведь на него это произвело точно такое же впечатление, хотя он и надеялся, что все будет точно также. Знакомое желание, знакомые одобрительные стоны девушек. Но все снова оказалось совсем по-другому. В Лире не было ни капли чего-то похожего на остальных. И как теперь ему выбраться из этого дерьма? *** Я, все ещё немного поражённая, надеваю футболку и джинсы, переживая о том, что кто-то может наведаться слишком рано… Да почему кто-то? Сэм. Он, наверное, скажет, что все это было ошибкой, что лучше бы обо всём я забыла и ещё куча такой чепухи. Неужели я могу забыть…это?! Да мои щеки наливаются краской, когда я вспоминаю хотя бы его привлекательные взгляды, а что говорить о… Я потираю кровоподтёки на шее, закусывая губу. И у меня даже, черт побери, нет тоналки. В дверь кто-то начинает яростно стучать, и я вздыхаю. Сейчас начнется. Я распахиваю ее, но вижу перед собой не Сэма, а Сапфиру. Она внимательно смотрит на меня, прищурившись, а затем закрывает дверь и проходит в комнату. — Что я натворила? — произносит она тихо, оглядывая спальню, будто та сможет дать ей хоть какую-то зацепку. — Напилась, — хмыкаю я. Что же, она совсем ничего не помнит? — Это я уже поняла из-за жутких провалов в памяти. Но что я сделала тебе, Лира? Я чувствую такую сильную вину. Я проснулась с этим чувством ещё до рассвета и больше не могу ждать! Что я опять натворила, скажи? Я уже не могу это терпеть, черт возьми. — Ну, ты ещё и меня напоила. Она оборачивается и смотрит на меня. — Ну, я хотела стаканчик, — она виновато улыбается, — ну, а дальше? — Что дальше? Мы просто напились и творили всякий глупый бред. — Ты ничего от меня не скрываешь? Я просто дала тебе чуть больше стаканчиков, чем нужно было, и все? — Да, — твердо говорю я. По сути, так все и было. Я не хочу расстраивать ее, потому что вижу, что она сильно раскаивается, хотя сама даже не знает перед чем. — В любом случае, прости меня. Она вдруг замирает. — Погоди, а что это у тебя на шее? — она шумно вдыхает, — только не говори, что ты с кем-то переспала! — Нет, ты чего, — тут же отвечаю я. — Это сделал… Сэм? — она шепчет. — Ну… Да. Я хотела узнать, нет ли у тебя тоналки? — Тоналки?! Ты… Смеёшься? Вы переспали? Как он тебе? — Эй, мы не спали, честно. И мы не целовались… Кхм… В губы. — Скорее везде, кроме губ, да? — она подмигивает мне, — я скоро приду! И через секунду Сапфиры нет в этой комнате.