Шелкопряд

Равнодушие. Это лучше ненависти или любви? Или других, подобных проявлений чувств? Возможно, иногда. Возможно, когда-то я бы была вполне себе удовлетворена равнодушием, но не сейчас. Не в тот момент, когда я, завтракая, прокручиваю в своей голове события вчерашнего дня и мучаюсь, а он… Заходит, слегка потягиваясь, абсолютно с таким же пустым лицом здороваясь со мной. Конечно, я не подаю виду, что меня это слегка удивляет. Думаю, это отличная школа языка тела — он учит тебя не показывать ничего, когда это требуется, как бы тебе ни хотелось обратного. — Пока вы вчера развлекались, — начинает Даниэль, и я перестаю дышать, молясь, чтобы мои щеки не покраснели, — я усиленно искал какие-то пути решения проблемы. И, думаю, нашел. Он бросает на меня задумчивый взгляд, и мое любопытство зажигается вмиг. — И в чем же этот путь заключается? — Это очень рискованно, — Даниэль нервно постукивает пальцами по столу, — но единственный способ достучаться до него — прийти на его территорию. У меня нет никого из знакомых, кто мог бы вывести его на нейтральный участок или что-то вроде того. Так что, придется нам самим навестить нашего друга. Но в этом плане есть один нюанс. Нужна девушка, достаточно раскрепощённая… — Или умеющая раскрепоститься в тот момент, когда это требуется, — добавляю я, и Сэм хмыкает. «Не думал, что ты настолько не раскрепощённая» — всплывают в моей голове его слова. Я бросаю на него злобный взгляд. — Я смогу сыграть девушку лёгкого поведения. Сапфира улыбается. — Ну, тогда для начала стоит уже начать произносить слово «шлюха». Я закатываю глаза. — У вас есть кандидат получше? Даниэль оглядывает кухню, словно здесь вдруг появится ещё одна девушка, готовая броситься к любому парню в койку. — Думаю, нет. Но, Лира, ты уверена, что сможешь? Просто ты достаточно правильная девушка, и… — Смогу, — твердо говорю я. — Что же, у нас будет всего один дубль. Ты, Лира, придёшь на эту «вечеринку» под видом ещё одной желающей провести ночь с нашим великим и несравненным. Мы повесим тебе микрофон, а насчёт камер… Думаю, можно укрепить их ещё до твоего прихода. Работает там у меня один знакомый, он сам прямо не хочет связываться с этим наркобароном, но косвенно готов помочь. Ты пройдешь к нему, и, желательно, не сразу. Поговори с Шоном, вотрись в доверие. И, конечно, тяни время. В этот момент мы будем готовить своих. То есть, если в клуб зайдёт сразу целая толпа, это будет выглядеть странно. Поэтому мы будем заходить потихоньку. Твоя главная цель — Шон, хотя он и должен казаться прелюдией. Но Шон — глаза и уши своего начальника, а тот даже не пытается сам хоть немного прощупывать почву, полагаясь на своего дружка. Но, знаешь ли, у Шона есть очень большая любовь к девушкам, так что он не должен заметить нас. После этого все просто — ты заходишь к Блэкмену, — Даниэль ухмыляется, — ну и имена он выбирает себе странные. Прямо-таки кричащие «я ненастоящий». Старайся беречь себя, потому что никто из нас так и не узнал, что он делает с девушками в той комнате. У тебя будет оружие. Я киваю. Этой истории пора положить конец. *** — На что только не пойдешь ради дела, — грустно вздыхает она вот уже в сотый раз, — но я не успокоюсь, пока не найду краску точно такого же цвета, как и твои волосы. Не переживай, слышишь? — Сапфира, я уже давно согласилась. Она намазывает каждую прядь моих волос темным цветом. — У меня сейчас кровь из глаз польется. Мне больно смотреть на то, как я своей рукой порчу твои прекраснейшие волосы! — Некоторые девушки красят свои волосы каждую неделю, — пожимаю плечами я. Конечно, мне тоже было жаль перекрашивать мой естественный цвет в темный каштан, но на этой миссии я точно провалюсь, если буду в парике. Все должно быть максимально натурально и неузнаваемо. Участок, который сбрили пару месяцев назад, выглядел уже не так ужасно, и, в целом, если не приглядываться, можно и не заметить этой странности. — Ну, зато ты побываешь на предновогодней вечеринке. Можно считать, что ты почти нормально отметишь хотя бы этот праздник. — А вы не отмечаете никакие праздники? Сапфира улыбается. — У нас нет на это времени, поверь. — Совсем недавно было рождество, — грустно говорю я, расстроенная тем, что и сама забыла про этот праздник. — Ну, это у нас, в Канаде, он отмечается 25 декабря, а в разных странах — по-разному. И новый год почти не празднуется, хотя я всегда была за большие и громкие вечеринки. Обещаю, мы отметим какой-нибудь праздник. Я киваю. Проходит несколько часов, после которых я могу посмотреть на себя в готовом виде. Топ, который ничем не отличается от нижнего белья, шорты, под которыми колготки в крупную сетку. Сверху — кожаная куртка, пропитанная табаком. Понятия не имею, откуда у парней она взялась, но неплохо добавляла развратности. Макияж на мне снова такой, что лицо можно с трудом узнать, только теперь уж точно говорит о моем лёгком характере, не скрывая. Темные локоны, сигареты, грубые черные ботинки. Если бы я сказала, что в этом мне хотя бы немного комфортно, я бы, конечно, соврала. Я чувствую себя так, словно голой выхожу в свет. Но я сама на это подписалась. Верчусь у зеркала пару раз и репетирую походку. Такую, чтобы красиво и вульгарно виляла бедрами. Без этой походки все труды Сапфиры, Сэма, Даниэля и Мэтта пойдут к чертям, ведь нельзя судить о человеке только по его внешнему виду. Я прохожусь несколько раз, запоминая и анализируя все в своей голове. Небольшая ухмылка, хищный взгляд, покачивания бедрами и частые жесты типа «поправить волосы», «облизнуть губы» и так далее. И самым последним шагом будут мой голос и слова. Ну, диалоги заранее вызубрить невозможно. Я делаю глубокий вдох и выхожу из комнаты. Все пары глаз в гостиной смотрят на меня. Начинать уже сейчас? Лучше сейчас. Я одариваю всех своей супер-мега-сексуальной улыбкой, которую только могу из себя выдавить и подхожу к дивану. — Ну что, выезжаем? — самое удивительное в том, что мой голос автоматически меняется. Он словно настраивается на нужные волны, и меня это радует. Один пункт, за которым можно не следить. Я встаю в довольно открытую позу, выпятив грудь и попу, и облокотившись на спинку дивана. Мне нужно следить за тем, чтобы не переиграть. — Даа, — протягивает Даниэль, — зря мы в тебе сомневались. — Я не сомневался, — улыбается Мэтт, — может, это ее настоящая сущность, а? — О да, она так хорошо играет, что даже ты, Мэтт, не можешь отличить ее настоящее поведение от постановочного, — подмигивает ему Сапфира. Вдруг Даниэль переводит взгляд на мою шею, и я вспоминаю, что мы не замазали эти следы от поцелуев… Это должно было входить в образ. — Да уж, Сапфира, ты просто мастер своего дела! — Даа, мастер, — протягивает она, хихикая, — мастер своего дела. Я бросаю на нее гневный взгляд и смотрю на Сэма. Тот с полным серьезом смотрит на кровоподтёки, оставленные им же! Его брови слегка приподнимаются в удивлении, но тут же он приобретает равнодушный вид. Когда мы выходим из дома, Сапфира тут же подбегает ко мне. — Ты так и не сказала, мастер ли он своего дела, но, раз это подтвердил Даниэль, думаю, спрашивать не стоит! — игриво шепчет она. — Сапфира! — я шепчу, кажется, чуть громче, чем следовало. Она поднимает руки, мол, сдаюсь, все продолжая улыбаться во весь рот. Только вот мне сейчас совсем не смешно. «Оттенки ада» встречают нас громкой музыкой ещё до того, как мы входим внутрь. Дверь раскрыта настежь, и около клуба нет ни одного свободного места, поэтому некоторые паркуются за клубом и в других всевозможных местах. — Это нам на руку, — улыбается Даниэль, — вечеринка в разгаре. — И всё-таки, должен же быть хоть какой-то контроль? — я внимательно смотрю в окно, стараясь разглядеть как можно больше всего в темноте. — Ну, думаю, если кто-то им не понравится в клубе, то они его оттуда и вышвырнут. Сейчас уже навряд ли будут кого-то выискивать. Из-за такой толпы людей это просто невозможно. — А что, если там будут ещё желающие встретиться с Блэкменом? — Сапфира в волнении грызёт ногти. — Конечно, будут. Но ты, Лира, просто докажи, что больше всего этого достойна. Я едва заметно киваю, стряхивая невидимые пылинки с шорт. Мне немного холодно и странно, потому что ещё ни разу я не надевала шорты зимой, но привыкнуть можно. Разобравшись с парковкой машины, мы по очереди заходим в клуб каждые пять минут. С небольшой образовавшейся кучей людей проходит кто-то один из нас. Сначала заходили парни, чтобы установить камеры в комнате. Блэкмен должен приехать с Шоном примерно через двадцать минут, и за это время нужно успеть все проделать. Парни должны следить за происходящим в одной из комнат для персонала, которая принадлежит их знакомому. Оттуда они и будут все контролировать. На мне уже прикреплен микрофон, и мне даже стыдно говорить, куда я его спрятала. Ну, нижнее белье я снимать не намерена, так что он точно надёжно скрыт. Я захожу предпоследняя. Как бы мне ни хотелось сказать, что это худшее место, где я когда-либо была, я не могу, потому что это будет ложью. Клуб действительно неплох и очень вместителен, учитывая количество машин рядом с ним и толпой внутри. Здесь даже достаточно места, чтобы свободно ходить по нему. И самое главное, что атмосфера тут тоже не давящая несмотря на все жуткие истории с комнатой Блэкмена и его девушками. Я решаю, что пока что мне стоит обойти клуб и рассмотреть его повнимательней. Справа от входа — танцпол, на котором скопилась большая часть людей. Чуть дальше — бар. Туда мне нужно будет прийти с минуты на минуту. Я вижу и дверь справа от барной стойки, и мурашки невольно пробегают по моему телу. Почему-то я уверена на все сто процентов, что это и есть та самая комната. Слева от входа ещё множество дверей. Как я понимаю, это комнаты для персонала. Между этими дверями один большой коридор и лестница. Я чувствую затылком их присутствие. Шон и Блэкмен. Когда они заходят внутрь, такое ощущение, будто все движение клуба поворачивается в другую сторону, и все люди, которые находятся внутри так или иначе располагаются вокруг их в подчинении. Нет, Шон не совсем похож на какого-то властного человека. Он, скорее, просто парень с завышенной самооценкой и любовью к плотским утехам. Но он выглядит гораздо и гораздо лучше Блэкмена. Шон действительно красив. У него высокий, запоминающийся рост и загорелая кожа, покрытая татуировками. Нагловатая ухмылка и походка такая же хищная, чем-то схожая с Сэмом. Слегка взъерошенные светлые волосы, белоснежные зубы и очень выразительные глаза. Эти глаза действительно могут запасть кому-то в душу. Они серебристые, выделяющиеся из общей массы людей. И взгляд буквально раздевает тебя до гола. Я улыбаюсь, замечая реакции девушек на Шона. Да он и сам видит это и лишь пользуется своей красотой. К счастью, меня он не цепляет абсолютно ничем. Но Блэкмен… От него трясутся колени. Его взгляд такой жестокий, что хочется поскорее спрятаться куда-нибудь подальше и больше никогда в жизни не видеть его. У него черные, как смоль, волосы и такие же черные колючие глаза. Немного широкий нос и полные губы. Он ниже Шона, но намного его шире. Меня серьезно удивляет реакция некоторых девушек на Блэкмена. Я понимаю, что Шон — сердцеед, красивый и привлекательный парень, но, по-моему, достаточно увидеть взгляд Блэкмена, чтобы понять — у него не все в порядке с головой. Хотя те, кто на него ведутся, наверняка сумасшедшие. Самое ужасное, что мне придется сыграть одну из них. Шон медленно идёт в свою комнату, чтобы переодеться, а Блэкмен проходит в ту, которая находится за барной стойкой. Я шумно сглатываю. К счастью, этого не слышно из-за музыки. У бара начинают собираться девушки, но надолго они не задерживаются. Их кто-то постоянно тянет в танцпол или к лестнице, наверх. Шон в своей форме, которая очень неплохо на нем смотрится, проходит к бару. Девушек тут же становится больше, и все они пытаются соблазнить его. Я жду и анализирую. Шон стоит и запоминает практически всех, он отвечает на все заигрывания таким же способом, но часто его глаза бродят не по формам очередной его девушки, а по залу. Он ищет и проверяет. Я должна сделать так, чтобы он забылся. Какие-то девушки иногда трогают его за руки, пытаясь привлечь внимание, и я запоминаю их действия и жесты. Почему Шон медлит? Почему не переключит своё внимание на кого-нибудь и не отдастся ему полностью? Я вижу, что он начинает отвечать им более отстранённо. Конечно. Он запоминает, выбирает и ждёт. Ему нужны лучшие варианты. Одна девушка пытается его поцеловать, и он отвечает, но их поцелуй длится очень мало и его навряд ли можно назвать существенным. Шон снова оглядывает зал. Он проверяет клуб и одновременно ищет девушку своему начальнику. В тот момент, когда он, кажется, уже начал серьезно анализировать каждого, я понимаю, что наступил мой выход. Пройти к бару не составляет труда. Девушек, конечно, скопилось достаточно много, и я понимаю, что сейчас придётся на ходу заворожить его. Если все они сами лезут к нему, то, очевидно, Шон уже давно посчитал это скучным и обыденным делом. Можно попробовать сделать все наоборот. — Эй, бармен, — зову его я низким голосом, и тот поднимает голову в поисках. Да, именно то, чего я так хотела — смесь удивления и раздражения. Наконец он находит меня и оценивает. — У бармена есть имя. Неужели оно тебе неизвестно? — соблазнительно отвечает он. — Да, это Шон! — кричит какая-то девушка обиженно, как будто я оскорбила чем-то ее. — Заткнись, пожалуйста, — говорю я ей, и бармен улыбается. Он явно доволен моим внешним видом. Что же, несколько часов трудов Сапфиры не прошли даром. — Шон, самый красивый бармен на свете, — он протягивает мне руку для знакомства, и внутренне я морщусь и закатываю глаза. Над его самооценкой точно стоит поработать. — Что же, я очень рада, что ты красивый парень, но мне гораздо важнее работа твоих рук. — Это можно устроить. Он тянется ко мне, и я смеюсь. — Нет-нет, вообще-то я жду от тебя какой-нибудь вкусный коктейль. Черт побери. Второй день подряд заливать в себя всякую гадость? Я говорю ему какое-то название наугад, и обещает мне, что я не пожалею. Пока что у меня получается — Шон ни разу не посмотрел в зал, а если и приглянулся вскользь, то все равно не заметил бы ничего из-за большого количества людей. Он смешивает какие-то жидкости, явно стараясь произвести на меня впечатление, и я должна отметить, что бармен он точно неплохой. — Попробуй, детка, — он ухмыляется. Я понимаю, что если не выпью, то все пойдет к чертям, так что осушаю стакан с ярко-розовой жидкостью до дна. Честно сказать, я поражена. Вкус алкоголя совсем не ощущается. — Это… Неплохо, — выдыхаю я. — Ещё? — Нет, жажду я уже утолила. — Как насчёт голода? Я соблазнительно улыбаюсь, но внутри меня бушует вулкан. Это так мерзко и противно. Все эти фразы с такими плоскими намеками действительно омерзительны. — Думаю, я голодна. — Как тебе такое блюдо — «Шон»? Ещё никто не пожалел. Я задумываюсь. Я ожидала слегка другого ответа, что-то вроде «тогда пойдем в ту комнату», но так даже лучше. Если мы где-то уединимся, я избегу мучения и страха от Блэкмена и заодно вообще уведу Шона из зала, а значит, заберу глаза и уши сына Эн. Тогда у парней не останется никаких препятствий, и все пройдет идеально. — Хм… Можно попробовать. Надеюсь, это будет вкусно. Шон выходит из барной стойки и забегает в одну из комнат. Я стою, игнорируя злобные взгляды девушек и молюсь, чтобы все поскорее закончилось. Из комнаты выходит совершенно другой парень и подбегает к барной стойке, и девушки наконец слегка успокаиваются, переключая своё внимание на другого парня. Шон выходит через секунду и зовёт меня к себе. Я захожу в его личную раздевалку. Немного странно, что здесь так много комнат и все они для отдельного работника. Ну, не считая уборщиц. Всё-таки это действительно здорово — можно расслабиться и отдохнуть в одиночестве. Внутри царит настоящий бардак, на шкафчике навешаны вещи, на диване разбросаны подушки и какие-то пакеты, пол тоже явно стал складом сумок и одежды. — Для начала мне стоит тебя осмотреть, — говорит он и приближается ко мне. Если он собирается меня осматривать, то сможет каким-то образом найти микрофон, а это явно не то, что нам нужно. — Осмотришь по ходу дела, — шепчу я. И когда он, соглашаясь, приближается ко мне, я понимаю — это будет мой первый поцелуй. Если я не отвечу ему, то сразу же выдам себя. Поцелуюсь плохо — выдам себя. Шон прижимается ко мне вплотную, и в голове я уже представляю, как бью его коленом в пах и убегаю. На деле я не двигаюсь, и это очень, очень плохо. Либо я сейчас сделаю это, либо он все поймет. Я обхватываю его шею руками и почему-то думаю, что он пахнет совсем не так, как Сэм. От него пахнет каким-то слишком резким одеколоном, явно очень дорогим, и у меня от него почти слезятся глаза. «Так удобно», — вспоминаю я свои мысли в тот момент, когда была в практически такой же позе с Сэмом. Но с Шоном такое ощущение, как будто он какой-то некомфортный. Я пихаю свои мысли в дальний угол своего разума и целую его. Мне неприятно. Так противно, и я не понимаю, что люди находят в этом. Это не романтично. Это — похоть, инстинкты, что-то такое, что сближает нас с животными, делает почти такими же в эти моменты. Я не чувствую ничего, кроме отвращения, но зато Шон, кажется, уже на исходе. Он обхватывает мою талию руками и углубляет свой поцелуй, а я все больше ощущаю этот резкий запах одеколона и думаю о чем-то другом. Я, черт возьми, должна сосредоточиться. — Ну что же ты, малышка, идём на диван? — шепчет он, и я улыбаюсь ему, кивая. Он подхватывает меня за бедра и несёт на диван, попутно скидывая пакеты. Где парни? Как скоро они сделают свои дела, как скоро я смогу отлепить это тело от себя? Он кидает меня на диван, отчего тот возмущённо скрипит. Я вздыхаю. Шон тянется к моему топу, но я нежно беру его за руки. — Нет, дорогой. Сначала ты, — улыбаюсь я, прикусив губу. Внутри меня просто трясет от волнения. — Ну, хорошо. Он улыбается, ожидая, видимо, того, что я сниму с него одежду. Я рада, потому что это можно делать максимально медленно. Мои руки тянутся к его футболке, и я осторожно стягиваю ее. Попутно мне открывается другая часть татуировки. На его торсе — орёл с раскрытыми крыльями, с грозным взглядом, явно подыскивающим себе добычу. Под ним — оскаленный пёс. Он сделан так реалистично, что я немного вздрагиваю. Из пасти течете слюна, а глаза прищурены. — Что это означает? — говорю я, проводя рукой по тату. — Скажем, я ощущаю себя этими животными. Нравится? — говорит он вкрадчиво. Конечно, он ощущает себя этими животными, потому что он, по сути, делает тоже самое, что и они для своего хозяина. — О да. Мне нравятся парни с тату, — одобрительно говорю я и стягиваю его футболку окончательно. — А ты любишь медлить, — говорит он. — Я люблю растягивать удовольствие, — уклончиво отвечаю я. Шон снова целует меня, так глубоко и противно, что я снова начинаю молиться, чтобы это поскорее закончилось. Но он начинает снимать с меня топ, и я тут же толкаю его, толком не сообразив, что делаю. Вдруг мы оба вздрагиваем от оглушительного хлопка. Кто-то со всей силы настежь открыл дверь. Шон тут же отстраняется от меня и раздражённо оборачивается. Я вижу запыхавшееся, взволнованное лицо Даниэля и готовлюсь к худшему. — Его похитили, — говорит он, и весь воздух выходит из моих лёгких. *** Незадолго до этого. — Ну как, работают? — Сапфира забегает в комнату с румянцем на щеках и подбадривающей улыбкой, словно сама ни капли не переживает ни о чем. — Все отлично, — отвечает Мэтт, забирая у нее жучков. — Значит, можно прикреплять, — говорит она и подмигивает, — а вы что, ребята? Как Лира? Справляется? — У нее все здорово получается, — говорит Даниэль. Они с Сэмом неотрывно смотрят в экран монитора, в их ушах — наушники. — Она отлично играет. Как будто ей серьезно понравился Шон, — говорил Сэм мрачно. — Может, он правда ей понравился, — издает смешок Даниэль, — так сказать, совмещает приятное с полезным. Сэм поднимает на Дэна глаза, и тот сразу же умолкает. — Я шучу, Сэм. Конечно, он ей не понравился. Сапфира внутренне ликует, предвкушая то, с какой эмоциональностью будет все это рассказывать Лире. — Ого, — протягивает Даниэль, — все проходит даже лучше, чем нужно! Она уводит Шона… Точнее, Шон ее, но это уже не так важно. — После такого Лире обязательно нужна премия. Вы хоть понимаете, на что она идёт? — Сапфира смотрит в экран монитора, хотя все, что она видит — размытые фигуры. — Теперь мы не сможем видеть их, но это не страшно, ведь мы по-прежнему их слышим. — Как только они уединятся, мы выйдем. — А наши люди? — На соседнем переулке, — говорит Мэтт, — надеюсь, они нам не понадобятся, потому что встали они крайне неудобно. Даниэль закрывает глаза и вздыхает. Внезапно он смущённо трёт переносицу. — Такое ощущение, как будто я нашел чей-то диск с эротикой и слушаю все, спрятавшись от взрослых. Сапфира хихикает. — Все, пора, — говорит Сэм и снимает наушники, Даниэль встаёт за ним. — Сидите здесь и следите за всем, — наставляет их Дэн, попутно надевая жучок. Сэм проделывает тоже самое, и они выходят. — Ну что, идем? Проведём с Блэкменом веселую ночку? — Даниэль усмехается и открывает дверь. Внутри — светло, что немного странно. Комната большая и ярко освещённая, с минимумом мебели и стильным дизайном. Блэкмен сидит на большой кровати, ожидая, видимо, прихода девушки. Все говорит об этом — вино и фрукты, тихая музыка. — Привет, красавчик, проведешь со мной незабываемый вечер? — злобно говорит Даниэль, проходя вперёд. — Как вы здесь оказались?! — Блэкмен подскакивает и тянется назад. Он уже понял, кто решил его навестить. — Хотели устроить тебе весёлый сюрприз. Сэм проходит вперёд и осматривает комнату. Блэкмен часто дышит и продолжает пятиться. — У Шона есть кое-что, что вам не понравится, — говорит Блэкмен. Сэм замечает в его руке нож. — И что же это? — Даниэль делает шаг вперёд. — Одна кнопка, один звонок. И вы уже мертвы. Сэм ухмыляется. — Как банально. И ты думаешь, что сможешь заработать на нас? Тебе никогда не доводилось слышать о миллионе неудачных попыток, Блэкмен? Никогда не слышал, к чему это приводит? — Это все настоящий бред и сплетни. Сильная кампания не может обходиться без убийств тех, кто ниже. — Поверь мне, мы не убиваем, но то, что мы делаем в большинстве случаев приводит к смерти не от наших рук. Блэкмен подскакивает и пытается пырнуть Даниэля ножом, но всем ясно, что это — дохлый номер. Даниэль выхватывает нож и с улыбкой ожидает его дальнейших действий. — И что же вы сделаете мне? Все боятся меня, поверьте. — Блэкмен, кажется, пытается заговорить им зубы, тянуть время. — Ну, тогда все просто перестанут тебя бояться. И отомстят за все твои страшные дела. Каждая девушка, над которой ты тут издевался. Каждый человек, которого ты убил просто так. Слухи о том, что мы посетили тебя и пощадили сделают тебя лишь жалким подобием, неспособным на отпор. А то, что мы оборвем все твои связи… Это сделает тебя по-настоящему беспомощным. Посмотрим, есть ли у тебя друзья, готовые помочь. Блэкмен молчит, и на лбу у него выступают капельки пота. — Когда придут они, они меня спасут, и вы будете мертвы. Не сомневайтесь в этом. Как по совпадению дверь в комнату распахивается и внутрь входят ещё несколько человек. — Зови подмогу, — тихо говорит Сэм. Он хватает одного ударяет его о стену, тот сразу же падает, и Сэм продолжает наносить удары до тех пор, пока тот не теряет сознание. Даниэль расправляется с другим, но людей Блэкмена намного больше, и они хватают его, перекрывая возможность шевелиться. Сэма тоже схватывают, и он ударяет сначала одного, затем второго, но этого не достаточно. — Лучше не сопротивляйся, и ты умрёшь быстрее, — говорит Блэкмен. Сэм мрачно и равнодушно ухмыляется. — Чего же ты ждёшь? Давай. Убей меня. Лицо Блэкмена искажается. Он немного удивляется тому, с каким хладнокровием говорит с ним Сэм, но тут же заставляет себя забыть об этом. — Раз ты того хочешь, — говорит Блэкмен и проходит за своим ножом. Он не хочет убивать Сэма сейчас. Он хочет вдоволь над ним поиздеваться, но сейчас он не успокоится, пока не увидит в глазах парня хотя бы намек на страх. Блэкмен подходит к Сэму и проводит ножом по его щеке, двигаясь все ниже и ниже, и Сэм даже не вздрагивает. — Какой же ты жалкий, — выплевывает тот, и Блэкмен скалится. Почему он говорит это таким тоном, как будто это Сэм выбирает, жить ему или нет? Страх медленно прокрадывается внутрь него самого, но лицо парня, который вот-вот умрет, все такое же ровное. Сэм мрачно улыбается, и от таких улыбок становится жутко. Всем, кроме Блэкмена, конечно. В комнату врываются люди Сэма и Даниэля, и они смешиваются в борьбе. Сначала освобождают Даниэля, и Блэкмен яростно кричит на своих. Они стараются изо всех сил, но люди «шелкопряда» явно настроены на победу. Когда они добираются до Сэма, Блэкмен не выдерживает и приказывает своим поскорее увезти Самуила в «их место», пока его не освободили. Даниэль вырывает нож из рук Фары Макума и направляет на него самого, и в этот момент люди Блэкмена выводят Сэма из комнаты. Даниэль бросает нож. — Быстрее, за ними! — говорит он своим людям и сам старается выбежать, но толпа веселящихся в зале затрудняют его движения. Он понимает, что не успеет. А Лира все ещё с Шоном. Даниэль обречённо стонет. Если даже он сейчас и попытается побежать за Сэмом, какой от него толк? Его люди все равно уже взяли это дело на себя. А Блэкмен сейчас может попытаться связаться с Шоном, ведь тот ещё не знает, что Мэтт и Сапфира уже оборвали все его связи, сидя в одной из комнат персонала. Хотя, учитывая, что часть его людей остались с Блэкменом… Даниэль бежит в комнату Шона, толкая людей и пробиваясь сквозь толпу в нужное место. Он ударяет чёртову дверь со всех сил и понимает, что успел в нужный момент. Шон уже навалился на нее, явно ожидая, когда она разденется. Лира выглядывает из-за Шона и внезапно взгляд ее становится грустным. Она уже поняла, что что-то не так. — Его похитили, — единственное, что может выдать Даниэль сейчас. Шону требуется несколько секунд, чтобы понять все. — Шлюха! — бросает он Лире. — Можешь не стараться. Твой начальник уже не начальник. Ты на него не работаешь. — В какой момент твоя голова решила, что это именно то, что нужно сморозить? — Шон вздыхает и поднимается. Его ноздри расширяются, и желваки напрягаются. — У Блэкмена больше нет власти. Значит, ты тоже её лишаешься. — Так вы из «шелкопряда»? Даниэль хватает Лиру за руку. — Да. И, кстати, часть моих людей всё ещё в комнате Блэкмена. Думаю, они его проучат. Ты можешь попытаться спасти своего бывшего начальника или помочь моим ребятам. — Черта с два я вам помогу, — огрызается Шон. Он обиженно смотрит на Лиру, — ты так красиво мне врала. Она даже не обращает на него внимания. Ее взгляд кажется прозрачным, означая, что мысли витают уже где-то далеко. Даниэль берет девушку за руку, и они выходят. — Как это получилось? Что произошло? — она, кажется, на гране паники. — Лира, успокойся. Таких случаев, когда кого-то из нас похищали, было больше чем сотню раз. Мы найдем его в течение 24 часов, не больше. Лира останавливается и прожигает Даниэля таким взглядом, что тот хочет отвернуться. — То есть, сейчас ты предлагаешь нам пойти, отдохнуть и поспать, а наутро с новыми силами начать свои поиски, пока Сэма везут черт пойми где и делают с ним неизвестно что? За эти двадцать четыре часа можно умереть сотню раз. Он не бессмертный, Дэн. — Ну, я просто пытался тебя успокоить. Видимо, не вышло. За теми, кто забрал Сэма, уже вышли люди. Даниэль заходит в первую попавшуюся комнату для персонала и набирает номер. Судя по тому, как искривляется его лицо, можно понять, что дела плохи. — Спасибо, что попытались. До связи. Лира делает глубокий вздох и выходит из комнаты. — Куда ты? Подожди! — кричит Даниэль. — К Блэкмену. Нужно узнать у него адрес, разве это не будет самым быстрым способом? Дэн, вздыхая, спешит за ней. Это действительно неплохой вариант. Они заходят в комнату, и первое, что видит Даниэль — мать Блэкмена. — Лира, какая приятная встреча, — говорит она, приветливо ей улыбаясь. — Где он? Куда его отвезли? Даниэль наконец находит Блэкмена. Тот лежит на полу без сознания. Из щеки его идёт кровь, все тело покрыто ссадинами и порезами, а кожа пожелтела. — Оу, вы пришли не в самый подходящий момент, но я хочу сказать вам спасибо. Не хотелось проделывать всю грязную работу по воспитании своего сына самой, а вы отлично с этим справились. Мой сынок, как бы грустно это ни было, так и не поумнел. Какая ужасная ошибка — пытаться взять под свой контроль собственную мать. Уж я-то знаю его лучше, чем он сам себя, — Эн тихо хихикает и смотрит на нас, — так зачем вы ещё пришли, мои дорогие? — У него есть какое-то место, куда сейчас везут одного из наших. Где оно? — К сожалению, я ничем не могу помочь. Понятия не имею, где мой сыночек решил устраивать пытки или ещё какие-то глупые дела, он меня в подобное и не посвещал. Ну, а его самого сейчас спрашивать бесполезно… Видите ли, он немного не в том состоянии, чтобы говорить. — Надо его разбудить! — Лира с ненавистью смотрит на Блэкмена. — Дорогая, он в глубоком сне. И пробудет в нем ещё какое-то время. Я хочу сказать, что он вас больше никогда не потревожит, потому что теперь управлять буду я, а вы мне совсем не нужны. Но, когда мой сын проснется, я обязательно все у него расспрошу. Только из большой симпатии к Лире и прекрасному флакончику духов. Можете приехать сюда или позвонить на этот номер. Женщина протягивает Лире листок с номером, подбадривающе похлопывая ее по плечу. — Малышка, ты привыкнешь к этому миру. ***