Шелкопряд

Тусклый свет озаряет небольшой карточный стол. Билли, пригубив виски, довольно улыбается. На него надет весьма приличный костюм. Мужчине по обыкновению носить такое не свойственно. Он криво улыбается и трет свою щетину, предвкушая игру. Табачный дым обволакивает и одурманивает голову мужчины, но всё-таки все его осознание происходящего не изменяется. К нему подсаживается совсем молодой парень, приветственно улыбаясь. Его волосы прилежно зачесаны назад, между пальцами — трубка. Выглядит он как ловкий новичок; такой, что, вроде бы всегда был своим, но никто его до этого вечера не видел. Билл знал, что такое искусство вливаться в атмосферу было достаточно редким, но он не посчитал парня достойным противником. Мужчина хмыкает и зовёт к себе разносчика напитков. — - Ещё виски, — говорит он и щурится, стараясь прочитать имя официанта на бейджике, — Коул. Парень, в глазах которого плескалась какая-то усталость от всего этого, скромно кивает и идёт за напитком. — Пытаешься выглядеть вежливым? — спрашивает недавно подсевший к нему. Билл прищуривается. — Кто ты, парень? Не делай вид, как будто здесь давно. — Отчего же ты так подумал? Я и представляюсь всем как новенький. Мэттью, я от «Шелкопряда». Глаза Билли на мгновение округляются, и тот едва слышно вдыхает и себя воздух, но потом берет себя в руки. — Значит, той нашумевшей компании, которая нигде и никогда не появляется, а только посылает своих рабов? — И снова неверно. Она появляется там, где ей нужно быть, а сюда я пришел по своему желанию. И, что уже удивительно, такой раб как я выглядит намного лучше большинства сидящих здесь. Парень, представившийся Мэттью, улыбается и приподнимает бровь. — Узнаем, что ты из себя представляешь? — Не против. Разносчик приносит виски и собирается уходить, но Билл его останавливает. — Раздай нам карты и стой здесь. Смотри, чтоб играли честно. Парень снова кивает и достает из кармана колоду. — На что будем играть? — говорит Мэтт, улыбаясь. — А вам нужны новые работники? Мэтт прищуривается. — Водитель. Если выигрываешь ты, то я назначаю тебе перевозчиком. Если выигрываю я, то… Ты отдаешь мне пачку. — У меня даже дома нет. Что уж говорить о деньгах! Они проходят партию за партией, и положение Билла ухудшается с каждой игрой. Капелька пота стекает с его виска. Он знает, что предложение зажить богато появляется раз на миллион. И Мэтт видит это отчаяние в его глазах. — У меня есть дочь. Самое дорогое, что есть в этой жизни. Я… Ставлю ее. Если я проиграю, она достанется вам. Если выиграю, я становлюсь вашим работником. И он снова проигрывает. — И кто же твоя дочь? — Лира. У нее нет матери, только я. Нет друзей, насколько я знаю. — И ты собираешься лишить ее всего? — Нет! Дай мне отыграться. — Спокойно, Билл. Ты мне понравился. Я зарекомендую тебя шелкопряду. Твоя дочь нам наверняка не пригодится, так что успокойся. Мэтт поднимается из-за стола, и, смерив внимательным взглядом Коула, выходит из душного помещения. Билл шумно сглатывает и поправляет вдруг неожиданно начавший натирать воротник рубашки. — Чего стоишь, разносчик? Иди вон. Официант — Коул — вздрагивает и отступает. Билл выпивает виски стакан за стаканом. *** Мои лёгкие сжимаются и отказываются впускать в себя воздух. Он продал меня в карты. Так легко. Я смотрю на отца и понимаю, что кровные узы совершенно ничего не решают. Вот он, мой биологический отец, но он готов проиграть меня в любой удобный момент. — Лира? — говорит Сэм едва слышно. — Давай, дорогой, продолжай строить из себя правильного человека. Я хотя бы не скрываюсь. Даниэль хватает отца за плечо и рывком поднимает его на ноги. — Пойдем. Сапфира идёт за Даниэлем, а Сэм подходит ко мне. — Все нормально, Сэм, просто немного неприятно, в целом, это мелочи. Я выдавливаю из себя улыбку. Серьезно, как я могу сказать ему, что у меня один из худших отцов в мире, когда у него была ситуация в разы ужаснее? Сэм изгибает бровь. — Ты же не думаешь, что я поведусь? — Почему ты не сказал мне раньше? — Я не знал всей этой правды. Мэтт просто рекомендовал его, и ни о какой продаже дочери он не зарекался. Позже я узнал снова от Мэтта, что он так хотел быть в нашей команде, что даже готов был продать родную дочь, но потом всё-таки отказался. Оказывается, все было совсем не так, но я настолько привык доверять Мэттью, что даже не проверял его. А стоило. Все хорошо, кукла? — Переживём, — я слабо ему улыбаюсь, — давай покончим с этим, и я больше никогда в жизни его не увижу. Мы проходим вглубь, туда, куда ушли Даниэль, Мэтт и Сапфира. — Хорошо, я скажу вам его местоположение! Но обещайте, что отпустите меня. Я переплетаю пальцы с Сэмом. Вот он. Тот, благодаря которому я появилась на свет, но это была первая и последняя его помощь в моей жизни. Он говорит адрес, и парни снова подхватывают его. — Посидишь в нашем месте, пока мы не проверим адрес. Тот хмыкает и плетется за братьями. Он оборачивается и бросает на меня взгляд, и я смотрю на отца с такой желчью и ненавистью, что тот не выдерживает и отворачивается. *** Мужчина, которому хорошо известны слова «деньги» и «пользоваться» накидывает на себя дорогой халатик. Даже только что проснувшимся его волосы выглядят ухоженно и шикарно. Впрочем, ясно, что он ни в чем себе не отказывает, и, наверное, тратит по нескольку флакончиков лака за день. Его разбудил настойчивый звонок в дверь, чему тот был ужасно недоволен. «Опять информацию доносить пришли», — раздраженно шептал он, хотя прекрасно понимал, что сам просил рассказывать все, что угодно в любое время. Поэтому он поворачивает замок в двери и открывает. Ночной воздух тут же пробуждает его окончательно. Мужчина смотрит вниз и видит на крыльце письмо. Перевязано черной шелковой лентой. «Переманивая змей на свою сторону, рискуешь сам оказаться в их логове. P.S. Билл рассказал тебе о нас ровно столько же, сколько и нам о тебе». Мужчина тихо чертыхается и сжигает письмо в огне. *** Я умываюсь и укладываюсь в кровать. Отец больше не причинит мне вреда. Он больше никому не сможет навредить, потому что полностью во власти шелкопряда. Эта мысль не то, чтобы меня радует. Скорее, успокаивает. Он принес слишком много проблем. Дверь в мою спальню открывается. — По пятибалльной шкале на сколько опасно сейчас к тебе подходить? — Десять. Я криво усмехаюсь, замечая Сэма. Даже если я рву и мечу, он в безопасности. Внутри меня кровь словно вспыхивает, превращаясь в огонь, живот тут же наливается сладким желанием. В разы сильнее. Больше. — Я очень рискованный. Он садится на кровать рядом со мной. Ну и как это сдерживать? Он ещё не дотронулся до меня, а я уже хочу его. — Если ты будешь так на меня смотреть, то беречься придется тебе. — Мм, а я хочу беречься? О, ну и что я теперь несу? Он изгибает бровь и пленительно улыбается. — Это что, флирт? — В высших его проявлениях, — улыбаюсь я в ответ, и, о ужас, он смотрит на мои губы. Это удар ниже пояса. Но я тоже умею играть. Закусываю губу и продолжаю улыбаться, и он валит меня на кровать. — В следующий раз отыграюсь. Он целует меня настойчиво, и я кусаю его за нижнюю губу. Он стонет, и я сжимаю его плечи. Конечно, я слышала, что раз занявшись любовью, желание становится сильнее, но не думала, что так. — В прошлый раз на моих плечах не осталось живого места, — он смеется, и я тут же отпускаю его плечи. — Извини. — Я не серьезно, кукла. Мне приятно, что эти следы ОТ ТЕБЯ, — шепчет он, выделяя последние слова. Я краснею, но уже не сдерживаюсь. Он снимает с меня топ и накрывает своими ладонями груди, потом начинает водить круги по коже. Я шумно выдыхаю, и он улыбается сквозь поцелуй. Я на пике. Ещё секунда, и я закатываю глаза от наслаждения. Он говорит, что любит, когда я так делаю. *** Я открываю глаза. Слишком вымотана, но когда чувствую, что практически целиком лежу на нем, то внутри все снова связывается в узел. Он сонно мне улыбается, и я понимаю, что счастлива. Что мне плевать на отца, на всех, кто причинил мне боль. Впрочем, сейчас мне плевать на весь этот мир. Я с ним. Он мой. — Самое доброе утро, — шепчу я, проводя пальцем по его груди. Я замечаю, что у него действительно все плечи в кровоподтёках, причем есть новые «раны». Неужели я на такое способна? — Действительно самое доброе. — Прости за то, что делаю тебе больно. Я… Просто не могу сдержаться. Он урчит и перекатывается на живот. — Ты такая красивая по утрам. Я смущаюсь ещё больше. Он стягивает с меня одеяло, и я тут же хватаю подушку. — Ты с ума сошёл? — Чего ты стесняешься? Он смеется, вгоняя меня в краску окончательно. Затем встаёт и, даже не пытаясь скрыться, идёт в ванную. Я закрываю глаза. О ужас. То, что я только что увидела, определенно мне понравилось, но это же невежливо, ведь так? Он ведь без одежды. Я не должна на него таращиться. Я слышу звуки душа и, накинув халат, иду умываться. В кабинете его не будет видно, я просто быстренько почищу зубы и побегу на кухню, пока снова не сорвалась на нем. Серьезно, чувствую себя сексуальным маньяком. Я захожу внутрь и умываю лицо. Взбодриться — вот, что мне нужно. Чищу зубы, и в этот момент он выходит из кабинки. От него пахнет слишком одурманивающе. Настолько, что голова снова идёт кругом. Он подходит ко мне сзади и приобнимает, и, клянусь, я рада тому, что на мне халат. Но он безжалостно стягивает его с меня. — Сэм… — я оборачиваюсь, — я не сомкнула глаз ночью, может, перерыв? — А ты хочешь? — Да, — отвечаю я не слишком убедительно. — Играешь, — он улыбается и целует меня, ведя в спальню. Но мы не подходим к кровати. Он подходит к окну и раскрывает шторы. — Похоже на свободу. Никто тебя не увидит, но ты словно не стесняешься этого мира. Здесь только ты настоящая и небо. Я улыбаюсь, греясь в лучах солнца. Он подхватывает меня за бедра и кружит по комнате. Это сумасшествие. *** За завтраком я вижу наигранно-хмурое лицо Сапфиры. Мне хочется улыбнуться, но я должна подыграть. — Доброе утро, а что случилось? — Доброе? Я не уснула этой ночью! — она пускает на меня взгляд, который говорит, что не уснула по моей вине… Я краснею, и она начинает смеяться. — Расслабься, я шучу. Ну, почти шучу. Я рада, что у вас все хорошо. Не думала, что малыш Сэм может всю ночь… — Нет! Нет, нет! — я хватаю завтрак и разворачиваюсь, — не будем об этом. — Подожди, не уходи, я не буду, честно! Я замираю и, улыбаясь, возвращаюсь. — Вот и отлично. — Знаешь, для чего мальчики тренируются? Они собираются скоро встретиться с «кукловодом». Думаю, ему конец. — Это же опасно… — Ну, они часто рискуют, — пожимает она плечами, — я надеюсь, все пройдет хорошо. Тем более с такими выносливыми… Она пускает такую пошлую улыбку, что я хныкаю и закрываю лицо руками. — Да брось! Ну, ладно, ладно, молчу. Сапфира приступает к завтраку, и я радуюсь, что ее рот наконец-то закрылся. *** Мужчина надевает дорогой костюм, недавно сшитый на заказ, и довольно смотрит на себя в зеркало. Письма приходить перестали, значит, сбились со следа. Можно прогуляться. Он открывает входную дверь, и его тело тут же немеет. Снова письмо. Мужчина нервно осматривает взглядом округу и берет письмо. «Ты просто бежишь по паутине, заготовленной нами изначально. Все ещё хочешь разорвать нас в клочья? Будет возможность.» Дальше он читать не может, потому что его руки начинают дрожать. Он кидает письмо в камин и достает таблетки. Набирает что-то в телефоне и поднимается наверх. *** Перед этим днём ко мне пришел Сэм. И мы снова не спали. Только на этот раз говорили. Всю ночь. Я рассказывала ему мою скучную жизнь до него в подробностях, и он слушал абсолютно все очень внимательно. Он узнал о Миссис Бэт, и он часто улыбался, когда я с любовью говорила о ней. Он часто в интересе склонял голову набок, иногда тер запястье, и тогда я брала его за руки и просто смотрела на его красивые руки в свете луны. Он почти ничего не говорил, только слушал. Мы поговорили обо всем. О земле, о мире, о моих верах и принципах. Я с замиранием слушала его точку зрения, потому что она была своеобразной практически на все. И я понимала, что он прекрасен. Что он, как бы это странно ни звучало, создан для меня, а я создана для него. Это была необычная ночь, но одна из моих любимых. Утром он проснулся как ни в чем не бывало, однако что-то странное осталось в его взгляде. — Сегодня мы поедем разбираться с этим кукловодом. Покончим с ним раз и навсегда. — Все же будет хорошо, да? Он, улыбаясь, смотрит на меня. — Конечно. Сэм надевает футболку и джинсы. Подходит ко мне. — Ты будешь моей любимой куклой. Всегда. — А ты всегда будешь моим. Только мой. Всегда. Я люблю тебя, Сэм. Он целует меня. — Помнишь, я говорил тебе верить в то, что я скажу, даже если остальные будут говорить обратное? Я киваю. — Все будет хорошо, Лира. Не так, что «более-менее», или «лучше, чем нормально». Все будет хорошо по-настоящему. Только нужно подождать. Я прищуриваюсь. — О чем это ты? Он улыбается. — Я люблю тебя, Лира. У меня кружится голова. Он только что сказал, что любит меня. Это мне не привиделось. Я сдерживаю слезы. Он смог это сказать. Он открыл мне все, что только смог. — И я люблю тебя, Сэм. Дверь в спальню открывается, и я тут же пытаюсь отойти от него, но он лишь крепче прижимает меня к себе. — Пора, брат. Сэм переплетает наши пальцы, а затем, улыбнувшись, отходит. — Не забывай, — говорит он и выходит из спальни. Даниэль, пожав плечами, машет мне рукой и закрывает дверь. И я остаюсь одна. Но это ведь ненадолго, так? Когда сумерки сгущаются над небольшим островком, мы с Сапфирой начинаем волноваться. Что с ними? Где они все? Эти вопросы вертятся в голове, вызывая жгучую боль, но невозможно вырвать их и избавить себя от мучений. Сапфира нервно постукивает пальцами по столу, а затем вздрагивает. — Они же нашли его фото! — кричит она, как будто эта мысль сразу же вернёт парней обратно. — И? — Пойду, пожалуй, проверю его базы данных и рассмотрю это лицо получше, иначе с ума сойду. Она встаёт и направляется в кабинет, а я бреду за ней, потому что тоже чувствую себя на пределе. Сапфира открывает вкладку с именем кукловода и тут же отдергивает руку. Затем сидит несколько секунд молча, вглядываясь в лицо. — Я полагаю, он тебе уже знаком? — говорю я настороженно. — Более чем, — шепчет Сапфира, — это он. Мой отец. — Отец?! — хотелось бы мне верить, что она шутит. Но по ее лицу видно, что это чистейшая правда. — Да он же псих! Он… Пойдет на все. На любые меры… Нет, нет, нет! Она издает всхлипы и неразборчивую речь, а я достаю мобильник. Нужно срочно позвонить Мэтту и сказать, чтобы забрал их. Но я не успеваю. Когда мы слышим, как дверь открывается, то вмиг оказываемся у порога. И я чувствую этот запах. Он говорит о том, что не все в порядке. Я отшатываюсь прежде, чем Дэн заходит внутрь. — Что случилось? — выдавливает Сапфира. Я не в силах ничего сказать. — Сэм. — Что с ним? Даниэль закрывает глаза и сползает на пол. — Что с ним, Даниэль?! — Сапфира трясет его за плечи, и он просто начинает плакать. — Он… Он… Умер. — шепчет Даниэль и не шевелится. Умер? Я Не могу Поверить. Нет. Этого не могло произойти. Сэм не мог умереть. — Мы… Мы должны были разделиться, чтобы найти кукловода побыстрее. Я, я пошел не в ту сторону, а Сэм нашел его. Когда я прибежал на шум, было слишком поздно. Их обоих не было. Они были на выступе, а внизу — река. Я посмотрел вниз, и… Там была кровь. Я видел клочки их одежды. Они оба умерли, и к тому времени, когда я прибежал, их уже унесло течением. Я чувствую острую боль в сердце, и в мгновение перед глазами выходит белая пелена. Мошки, какие-то кляксы… Происходящее расплываются. Я слышу крик Сапфиры где-то далеко. Она, кажется, кричит что-то о «скорой». Сэм. Я вспоминаю о том, как он впервые меня заворожил. Конечно, я тогда ещё и не подозревала, что это была влюбленность. Я не понимала, что происходит, но он поразил меня сразу. Он всегда такой красивый. Зелёные глаза, такие шелковые волосы. Его прикосновения, они заставляют меня забыть о том, что существует ещё что-то помимо его рук. Его улыбка, сексуальная ухмылка. Она действует на меня мгновенно. Я готова взорваться, когда слышу его приятный голос. Его слова. Он всегда говорит что-то такое, что я не могу быть равнодушна. Либо он успокаивает бурю во мне, либо наоборот ее будит. Он вгоняет меня в краску, он заставляет меня кричать от удовольствия, заставляет визжать от злости или смущения. Он может убить меня словом, а может сделать живой. Он говорил мне, что любит меня. Он не мог меня оставить одну. Я никогда, никогда не поверю, что Его Больше Нет.