Cold Hard Cash

У Барри душа ушла в пятки, пока он ехал в лифте на верхний этаж отеля Уэйн. Девушка за стойкой регистрации скептически его оглядела, когда он попросил доступ к комнате мистера Уинтерса, но передала ему ключ-карту без вопросов. Он с тревогой переступил с ноги на ногу, делая глубокий вдох, когда двери наконец открылись. А там стояли, блокируя коридор, несколько больших крепких мужчин в костюмах, и каждый из них смотрел на него, когда он выходил из лифта. Дружелюбными они не выглядели. Барри запаниковал, пытаясь вернуться в лифт, но двери уже закрылись позади него. Он сглотнул, пытаясь казаться таким маленьким, насколько это возможно, и как можно менее опасным. Он помахал рукой. Казалось, что вся кровь прилила к его голове. — Эм, привет. — Лучше поторопись, — прорычал знакомый голос Мика Рори. — Босс не будет счастлив, если ты опоздаешь. — Дааа, — Барри сглотнул, смело делая несколько шагов вперед. Он не знал, который час, но точно знал, что время поджимает. — Здравствуйте, мистер Рори. Мик вышел из рядов своих единомышленников-гигантов, ухмыляясь самым неестественно дружелюбным образом. Он помахал в ответ, радостно приветствуя: — Рад снова тебя видеть, Тростинка. Скучал по мне? — Да, я всегда рад видеть людей, которые пытались меня сжечь, — пробормотал Барри, тут же сожалея о своих словах. Он попытался мило улыбнуться, надеясь, что у этого гигантского человека есть чувство юмора. К его облегчению, Мик рассмеялся. Барри смеяться не стал. — Эй, ничего личного, — сказал Мик, самодовольно поглядывая. — Только бизнес. — А затем кивнул двум людям, отдавая приказ: — Обыщите его. Барри не возражал, когда его грубо обыскивали. Мик криво ему улыбнулся и произнес: — Осторожность не помешает, Тростинка. — Понимаю. — Обязательно убедись, что босс хорошо провел время, — подразнил его Мик, подмигивая, когда остальные мужчины начали посмеиваться между собой. Лицо Барри вспыхнуло, и он готов был сквозь землю провалиться. Он практически подбежал к двери, используя ключ, чтобы проскользнуть внутрь и быстро закрыть ее за собой. Номер был тускло освещен, воздух здесь был намного прохладнее, чем снаружи в зале, что приятно сказалось на покрасневшем лице парня. Он увидел Холода сидящим за большим столом, и единственный источник света в комнате исходил от лампы за его спиной. На нем был надет серый свитер, красиво сидящий на его широких плечах, облегающий крой которого демонстрировал куда более накаченное телосложение, нежели Барри предполагал. Он также был удивлен, увидев тонкую пару черных очков для чтения на носу Холода, пока он работал над какими-то толстыми книгами, что лежали перед ним. Он выглядел расслабленным и никак не показывал того, что заметил присутствие Барри. — Добрый вечер, — тихо сказал Барри, не зная, что ему делать. — Ванная за углом, — вскоре произнес Холод, не отрывая взгляда от бумаг. — Прими душ и надень халат, который висит на двери. — Я, я сегодня утром принимал душ, — слабо возразил Барри, нервно сглатывая, и затем быстро добавил, — сэр. Холод тихо вздохнул, явно раздраженный. Он снял очки и опустил ручку, наконец, подняв голову, чтобы взглянуть на Барри. Барри застыл под ледяным взглядом, сразу понимая, как босс мафии заработал свое имя. Его глаза были пронзительными, и он был уверен, что они собираются просверлить дыры прямо сквозь него. Он чувствовал себя в ловушке, приклеенным к полу, и даже не мог отвести взгляд. — Позволь мне кое-что тебе объяснить, мистер Аллен, — медленно произнес Холод, говоря так, как будто Барри был ребенком. Он скрестил пальцы, ни на мгновение не отводя своего взгляда от парня. — Я был достаточно любезен, чтобы предложить тебе эту небольшую договоренность, чтобы позаботиться о твоем долге. Я рассчитываю получить свои деньги, и… — Простите, правда, просто у меня есть странные убеждения не принимать душ нигде, кроме дома. И… Холод приложил палец к губам, призывая к тишине, его глаза опасно сузились, не предвещая ничего хорошего. Вся его поза изменилась, стала более напряженной, словно он был готов к броску в любой момент. Барри немедленно заткнулся. — Последний шанс, — тихо предупредил Холод. — Следующие семь часов и пятьдесят семь минут ты будешь моим. Твое тело — моя собственность. Ты сделаешь все, о чем я попрошу, без колебаний. Угоди мне, и я попрошу тебя вернуться снова. Но если ты этого не сделаешь и потратишь мое время, я позабочусь, чтобы ты пожалел об этом. Барри поверил ему. — Итак, — Холод вздохнул, пытаясь снова расслабиться, — есть вопросы? Тысяча вопросов тут же всплыли на поверхность, но до губ Барри добрался только один. Запинаясь, он спросил: — В-вы часто так делаете? Ну, знаете, позволяете людям заплатить вам подобным образом? Холод выглядел удивленным, и по его выражению лица Барри понял, что он не часто это показывает. Удивление исчезло так же быстро, как и появилось, и он просто ответил: — Нет. Барри ждал более подробной информации, но когда Холод вновь вернулся к своим бумагам, понял, что ничего больше не будет. Он послушно поспешил в ванную, радуясь, что может закрыть дверь и уединиться. Охренеть. Он был здесь, в отдельном номере Леонарда Снарта, и они собираются делать всякое. Сексуальные штучки. Он понимал, что был еще довольно юным, и вся эта ситуация была безумной, но его воображение прокручивало всевозможные развратные фантазии. Это было бы неправильным, если бы он не ждал этого с нетерпением, — решил он. Он старался извлечь лучшее из того, что с ним случилось. Барри глубоко вздохнул, раздеваясь. Он не хотел заставлять себя ждать. Он быстро принял душ, используя то, что нашлось в ванной, скача туда и обратно так быстро, как только мог. Он натянул халат, радуясь его плотной ткани, и вернулся назад в прохладу комнаты. — Кровать, — произнес Холод, не отрывая ручку от бумаг и не поднимая глаз. — Устраивайся… поудобнее. Барри сделал, как ему сказали, растянувшись на массивной кровати, и счастливо вздохнул. Это была самая удобная кровать, в которой он когда-либо был, обнимаясь с подушками. Теперь он знал: чем что-то говорить, лучше терпеливо дождаться, когда Холод скажет ему, что делать. — Начинай и подготовь себя для меня, — быстро продолжил Холод. — Ты найдешь все, что тебе понадобится, в ящике тумбы. Барри приподнял брови, переваливаясь через кровать, чтобы осмотреть содержимое ящика. Он сразу покраснел, найдя бутылку смазки и несколько фаллоимитаторов. Но был рад видеть, что они, по крайней мере, новые и все еще в упаковке. Это было весьма предусмотрительно со стороны мужчины. Барри нервно схватил смазку и одну из самых небольших игрушек. Взгляд Холода на мгновение метнулся к нему, ухмыльнувшись его выбору. Но говорить он ничего не стал и вернулся к работе. Барри не понимал, что в этом забавного — самая маленькая игрушка была, по меньшей мере, семь дюймов (≈18см). Он отложил игрушку и смазку в сторону и опустился вниз так, чтобы головой лечь на подушки. Он попытался расслабиться, закрыв глаза и переместив руки к груди. Он начал развязывать халат, распахивая его, чтобы обнажить свое худое тело, все еще влажное после душа. Его член начал заинтересовано подниматься, он уже был наполовину твердым, когда руки Барри скользнули вниз по животу. Он начал играть со своими яйцами, пока дрочил себе, чтобы член стал полностью твердым. А поскольку он нервничал, член не желал сотрудничать в полной мере, и оттого начало сводить живот. Он не знал, сможет ли он это сделать. Какого хуя он вообще думал? Все это было ебаной ошибкой. Холод вот-вот взбесится и прикажет Мику Рори сжечь Барри, — он просто это знал. Барри не заметил, что ручка Холода перестала писать, пока не услышал низкое рычание: — Медленнее. Его глаза открылись, и, повернув голову, он встретил неумолимый взгляд Холода. Он повиновался, его темп тут же упал. Несмотря на то, что трение уменьшилось, его член теперь был в полной боевой готовности. Было что-то в том рычании и в том, как Холод на него смотрел… — Да, сэр, — ответил Барри, широко расставив ноги. Он погладил себя еще несколько раз, прежде чем потянуться к смазке, выдавливая на пальцы липкую прохладную жидкость. Вспомнив, что не нужно торопиться, он опустил руку между бедер, чтобы подразнить вход. Он вздрогнул, смазка была холодной, и его тело инстинктивно дернулось от этого ощущения. Он продолжил водить пальцами вокруг дырочки, чтобы смазка нагрелась, а затем скользнул кончиком пальца внутрь, тем самым заставляя себя задохнуться. Прошло очень много времени с тех пор, как он занимался сексом, и еще больше с тех пор, как он был с мужчиной. Он все еще наслаждался, ублажая себя так, как ему этого хотелось, и попытался представить, что он дома в своей постели. Не было причин спешить. И никто не говорит тебе, что делать, только он и его пальцы, посылающие волны удовольствия. — Хмм, — простонал Барри, проталкивая палец до конца и медленно начиная им шевелить. Он почти забыл, как хорошо было чувствовать себя таким заполненным, и это был еще далеко не конец. В глубине души он знал, что готовится к члену Холода и тому, что мужчина будет внутри него, и только одному Богу известно, как сильно он этого хотел. — Охх… ммм… — Барри застонал, перекатываясь на бок и подтягивая колено к груди. Он громко хныкал, стараясь скорее добраться через себя, чтобы просунуть два пальца обратно в свою мокрую дырочку. Влажные звуки, которые издавали его пальцы, когда он погружался и выходил из себя, были восхитительно непристойными, хлюпающим эхом разносясь по всей большой комнате. Барри практически распластался на животе, трясь своим членом о матрас. Он сильно извивался, поглощенный своей собственной рукой, и полностью раскрыл себя, когда пытался найти правильный угол, чтобы достичь простаты, все еще потираясь о простыни. Холод молча подошел к изножью кровати и тихо промурлыкал: — Игрушка. Сейчас. Барри задыхался, удивленно взглянув вверх. Он даже не заметил движения Холода, видя перед собой только дилдо. Блять, это было не то, чего он хотел, но он должен был повиноваться. Он схватил его, брызгая смазкой по всей его длине, и нетерпеливо начал просовывать его внутрь. — Медленно, — снова велел Холод. — Но, сэр! — Барри протестовал, отчаянно пытаясь протолкнуть игрушку глубже. — Я могу принять его, я легко могу его принять. — Стоп, — резко приказал Холод. Барри застонал от разочарования, его лицо покраснело и горело. Он неохотно убрал игрушку, перекатываясь на спину и надувая губы. — Иди сюда, на четвереньках, — сказал Холод, указывая на край кровати. Барри хмыкнул, пожав плечами, чтобы скинуть халат, когда полз к Холоду. Он посмотрел на него, облизывая губы в ожидании следующей команды. Он не знал почему, но ему очень это нравилось. Ему нравилось, когда ему говорили, что делать. Ему не нужно было беспокоиться о своем отце, о деньгах, которые он должен, или даже о том, когда он будет есть в следующий раз. Он мог отдаться этому бархатному голосу и слушать. Все его заботы растаяли, и он сосредоточился только на следующей команде. — Повернись, — сказал Холод с легкой улыбкой на губах, при этом сделав характерный жест пальцами. Барри тихонько застонал, его уже покрасневшее лицо стало краснее, когда он повернулся, как его просили. Он был полностью обнажен, и его задница теперь находилась прямо напротив Холода, а голова упиралась в простыни. Ему должно было быть стыдно, но он был взволнован. Он тихо задыхался, пальцы на его ногах поджались, когда адреналин прошелся по всему его телу. Он тихо ахнул, почувствовав, как прохладный палец заскользил между его ягодицами, слегка дразня его отверстие. Он попытался толкнуться бедрами назад, жаждя проникновения. — Мистер Аллен, — мурлыкал Холод, кончик его пальца скользил по краям ануса Барри, не спеша заходить дальше. — Мне кажется, что тебе нужно преподать урок послушания. — Простите, — вскрикнул Барри, цепляясь за простыни под ним. — Мне просто нужно… — Тсс, тише, тише, — голос Холода был почти успокаивающим. Он убрал палец, тихонько посмеиваясь. — Не волнуйся… Ты еще научишься, — он сжал ягодицы Барри, и, внезапно убрав руки, треснул ладонью по его заднице. — Бля! — Барри вскрикнул от боли, место удара сильно жгло. Он едва успел вздохнуть, прежде чем еще один сильный удар опустился на его задницу. — Ох, блять, — всхлипнул он, хватаясь руками за матрас. Он попытался податься вперед, чтобы отсрочить неизбежное, однако Холод задержал его за бедро другой рукой и крепко держал на месте. Снова и снова Холод шлепал его, и Барри был уверен, что завтра вся его задница будет в синяках. Он стиснул зубы, тяжело дыша, когда слезы текли по его лицу. Холод совсем не сдерживался, и было чертовски больно. Холод остановился на несколько мгновений, молча, за исключением его тяжелого дыхания, почти нежно погладил места ударов, прежде чем снова отшлепать Барри. Схема продолжала повторяться, давая Барри всего несколько секунд, чтобы перевести дыхание между хлопками, стонами и извиваниями. — Теперь, когда я что-то требую, это не вопрос — это команда, — отчитал его Холод, награждая его последним шлепком. — Ты сделаешь это… да? — Сделаю, сэр, — прохрипел Барри, его задница пульсировала от жестокого обращения. Он чувствовал эту пульсацию в обеих ягодицах, даже в члене, и жалобно мяукнул: — Клянусь, я все сделаю. — В противном случае ты будешь наказан снова, — мягко предупредил Холод, его рука нежно потирала обмякшую плоть парня. — Ты меня понял? — Да, черт возьми, да, — ответил Барри, вытирая слезы о простыни, а затем обернулся, чтобы посмотреть на Холода. — Я понял, сэр. — Теперь… игрушка. Закончи, что ты начал, и, возможно, я позволю тебе кончить, — насмешливо произнес Холод. Барри вытаращил глаза, его разум был потрясен. Ему никогда не приходило в голову отказываться от оргазма, даже будучи в таком состоянии. Черт возьми, это была пытка. Сладкая, красивая пытка. И он вновь быстро схватил дилдо. Он перевернулся на спину, морщась, когда его нежные ягодицы коснулись матраса. — Хороший мальчик, — Холод вздохнул: хриплый и довольный звук, который заставил Барри задрожать. — Запомни: медленно. Барри кивнул и застонал, когда начал проталкивать игрушку внутрь, на требуемой скорости. Каждый дюйм заставлял его задыхаться и кричать, весь его лоб покрылся испариной. Игрушка ощущалась гораздо толще, чем выглядела сначала, и угол был неудобный. Он не торопился, сумев полностью протолкнуть игрушку и вытащить обратно, трахая себя в довольно медленном темпе. — Так, — похвалил Холод. Он расстегнул штаны и потянулся вниз, чтобы коснуться себя, наблюдая за Барри. — Именно так, мистер Аллен. Барри приподнялся, чтобы взглянуть на Холода, надеясь, что тот вот-вот начнет раздеваться, и он наконец увидит, как тот выглядит голым. Но босс мафии лишь немного больше приспустил свои брюки, и Барри впервые увидел член Холода. — Ох, ебать, — выругался Барри, его глаза широко раскрылись от шока. Теперь он понял, почему все игрушки были такими большими, и все равно ни одна не могла сравниться с тем, что было у Холода. — О, да, — Холод на самом деле ухмылялся, поглаживая свой ствол по всей длине, пока наблюдал, как Барри начал извиваться. Самодовольный ублюдок. — Встань на колени. Сейчас же. Сказать, что Леонард Снарт был не обделен, значит не сказать ничего. Барри все еще не вполне улавливал весь тот ужас, пытаясь осознать, что эта огромная штука должна поместиться внутри его задницы. Барри застонал, когда игрушка выскользнула из него, он попытался встать в нужную позу, но скатился вниз, пока не почувствовал, как рука Холода остановила его и заскользила по позвоночнику, опуская его голову ниже. Ощутив, как теплая головка члена Холода прижимается к его бедру, он закрыл глаза и сделал длинный глубокий вдох. Он услышал шуршание обертки презерватива, а затем длинные пальцы Холода начали ощупывать его дырочку. — Хмм, все еще слишком узко, — усмехнулся Холод. — Может быть, в следующий раз ты подготовишься лучше. Барри тихонько вздохнул и простонал, когда пальцы Холода проникли в него. В следующий раз, Холод только что сказал, что будет следующий раз. Это означало, что все шло хорошо, несмотря на его ранние промахи. Он попытался расслабиться, так как Холод довольно грубо двигал в нем пальцами, и пытался напомнить себе, что именно привело его сюда. Холод продолжал дразнить и растягивать отверстие Барри, надавливая на все пятна, оставшиеся от его прошлых усилий. Наконец он, казалось, был удовлетворен тем, как был подготовлен Барри, и головка его члена оказалась у дырочки парня, вместо пальцев, без предупреждения. Первая боль проникновения перехватила дыхание Барри, он пытался дышать через нос и не кричать. Холод давил и давил, заставляя тело парня раскрыться. Он не мог больше сдерживаться и закричал, когда Холод протолкнул последние несколько дюймов своего толстого члена внутрь него. — О, Боже, ебать, ебать, ебать! — Барри закричал, поднявшись на локти, пытаясь найти способ облегчить сильное давление. — Вот и все, — тихонько мурлыкнул Холод, уже начиная двигаться вперед, глубоко вонзаясь в тугую дырочку Барри. — Именно так, мистер Аллен… Барри не мог найти никакого облегчения, руки Холода держали его бедра на месте, натягивая его на себя всякий раз после дикого шлепка. Он хныкал и стонал, опасаясь, что его разорвут пополам. Боль была сильной, однако язычки удовольствия начали пробираться по его позвоночнику, посылая все нужные сигналы в его мозг, чтобы заставить его член возбудиться. Пиздец, он начинал понемногу чувствовать себя хорошо. Действительно хорошо. Барри еще никогда не ощущал себя таким заполненным, его тело было предельно растянуто, и практически в полном экстазе упиралось в матрас. Сначала он не понимал этого, но Холод сдерживался. Его толчки были глубокими и злыми, но между ними было несколько драгоценных секунд, чтобы позволить Барри подготовиться к следующему. Барри сам толкнул себя в руки Холода, чтобы самостоятельно насаживаться на его член, постанывая от удовольствия. Холод тихонько застонал, он явно был доволен, зарычав: — Да… продолжай… ты выглядишь таким красивым, когда насаживаешься на мой член. Барри заскулил и покраснел от непристойного комплимента, продолжая подаваться бедрами назад. Красивый, Холод назвал его красивым. Он быстро понял, что Холод больше не двигался. Он позволил Барри контролировать темп. Стремясь угодить, Барри отдавался полностью каждому толчку, принимая каждый дюйм, откидываясь назад так сильно, как только мог. Холод позволил этому продолжаться в течение нескольких долгих минут, его руки сжимали бедра Барри и мягко ласкали его покрасневшие ягодицы. Но вскоре ему стало скучно, и именно тогда он наконец показал Барри, как сильно себя сдерживал. Холод резко подался бедрами вперед, мгновенно ускорив темп, что заставило бедра Барри полностью прижаться к кровати. Парень закричал, задыхаясь, когда Холод надавил на него сверху, заставляя его раздвинуть ноги, когда входил в него. Барри мог только стонать и рыдать, беспомощно защищаясь от такого грубого обращения. Никто никогда не трахал Барри так сильно. Холод использовал свое тело только для собственного удовольствия — рычал, когда брал все, что хотел от него, без всякой пощады. Боль ослабевала, смешиваясь со значительным количеством экстаза, которого Барри никогда раньше не испытывал. Он подчинился члену Холода, вколачивающемуся в него, и стонал так, как если бы отдался ему полностью. Холод был тихим любовником. Он кряхтел, рычал, возможно, мягко стонал здесь и тут, но он не показывал никаких признаков, что наслаждается этим. Только когда он приблизился к разрядке, его дыхание стало затруднено, и он стал громче. Он ругался, его рычание становилось больше похожим на рев, и он вновь поднял руку, чтобы шлепнуть Барри по чувствительной заднице. — Да блять! — запричитал Барри, весь в слезах и полностью измученный. Он не знал, сколько еще сможет выдержать, а Холод, казалось, был неумолим. Барри уже хотел начать умолять о снисхождении, как Холод вытащил член, оставляя его дырочку покрасневшей и влажной, а его самого жалобно скулящим. — Перевернись, — прохрипел Холод, срывая презерватив и яростно себе надрачивая. Барри захныкал, изо всех сил стараясь подчиниться, плюхаясь на спину. — Закончи сам, сейчас, — приказал Холод. Барри растерялся от сурового голоса мужчины и его пристального взгляда, но немедленно потянулся вниз, чтобы коснуться своего ноющего члена. Все это время его член терся о простыни, и он чуть скривился, когда понял, что влажное место, которое он чувствовал спиной, возникло от его сочащегося пениса. Он сделал несколько глубоких вздохов, ощутив свои слезы, и обхватил себя пальцами. Ему потребовалось всего несколько движений, чтобы, вскрикнув и дернувшись, кончить, забрызгивая спермой свой живот. Он кончил так сильно, что в голове запульсировало, и он мог только стонать: — Черт… ахуеть! Холод двигался прямо над ним, Барри все еще не пришел в себя, когда понял, что тот делает. Холод собрался кончить прямо на него, он собирался кончить на его тело. Барри не мог отвести взгляд от его руки и его сочащегося члена, умоляя: — Пожалуйста, кончай, пожалуйста, сделай это! Глаза Холода слегка расширились, лоб нахмурился от напряжения. Он издал один великолепный стон, громкий и довольный, его член выстрелил длинными струями по всей груди и животу Барри. Было жарко и липко, и Барри чувствовал себя абсолютно грязным. Ему понравилось. Барри тихо застонал, его тело все еще дрожало от сильного оргазма, и он тупо улыбался Холоду. Это был тот момент, когда он понял, что до сих пор понятия не имеет, как этот человек выглядит голым. Они еще даже не поцеловались, его глаза уставились на эти красивые губы, ему хотелось узнать, каковы они на вкус. Холод, казалось, чувствовал желание Барри, слегка ухмыляясь, когда отошел от кровати, прежде чем тот смог это выяснить. Он аккуратно убрал свой член, громко вздохнув от удовольствия. Барри обхватил свое лицо ладонями. Боже, это было впечатляюще. Весьма впечатляюще. У него болело все тело, особенно бедные ягодицы, и он осторожно растянулся через всю кровать. Он все еще не мог поверить, что они ни разу не поцеловались, делая себе мысленную заметку исправить это на следующей встрече. Барри услышал щелчок резинки, приподнялся слегка, чтобы увидеть, как Холод стоит над ним с кучей денег. Он скривился, когда Холод начал отсчитывать банкноты, позволяя им упасть на его обнаженное и липкое тело. Это были стодолларовые купюры, понял он, обезумевшая часть его мозга хотела схватить их немедленно, но он ждал. Ему пришлось подождать, пока Холод не скажет, что можно двигаться. — Можешь считать это… чаевыми, — сказал Холод, ухмыляясь и пожав плечами. — Я решил официально заключить сделку. Завтра вечером ты должен быть здесь снова. В девять часов. Барри не двигался, но, бросив быстрый взгляд на наличные деньги, разбросанные по нему, он понял, что они определенно не были похожи на согласованную сумму. — Это не… десять тысяч? — Конечно нет, — фыркнул Холод, удивленно приподняв брови. — Это был просто тестовый прогон, помнишь? Думай об этом как об интервью, которое прошло исключительно хорошо. Я не собирался соглашаться покупать корову, не попробовав сначала молоко, мистер Аллен. Барри покраснел и откинул голову на подушки. Он честно забыл, что сегодня не было официального начала их соглашения. Вот дерьмо. — Кроме того, когда и если ты заработаешь свои десять тысяч долларов за хорошую ночную работу, ты действительно думаешь, что я просто отдам тебе наличные? — Холод поджал губы, видимо, эта идея забавляла его. — Ну… да? — Наличные деньги, которые ты бы тут же вернул, заплатив мне? — Холод коротко рассмеялся. — Когда вы так сказали, хорошо, это было бы… — Барри закрыл глаза, разочарованно вздыхая. — Правильно. Понял. — Полагаю, твоя кредитная история доказывает, что ты не несешь финансовой ответственности, — сказал Холод, в последний раз оправив свитер, прежде чем вернуться за стол. — Я не доверил бы тебе деньги, чтобы ты потратил их впустую, как сделал с деньгами, которые ты должен мне. — Я не тратил их впустую, — тихо запротестовал Барри. Холод помолчал, недоверчиво вздыхая: — Я видел твою квартиру, мистер Аллен. На что бы ты ни потратил эти деньги, это определенно пустая трата, потому что тебе нечего показать. Эти слова ударили гораздо больнее, чем Холод мог подумать, и глаза Барри мгновенно наполнились слезами. Преступник был прав. Тысячи и тысячи долларов были потрачены, а его отец все еще находился в тюрьме. Он тихонько засопел, перекатываясь на бок, новенькие купюры тихо хрустели, когда он двигался. — Теперь я могу идти, сэр? — Барри спросил, изо всех сил стараясь, чтобы его голос не дрожал. — Сейчас пять часов? — строго спросил Холод. — Нет… — Вот и твой ответ, — ответил Холод, присаживаясь обратно за стол. — Вставай. Прими душ. Возможно, мне снова захочется тебя трахнуть, прежде чем ты уйдешь. Барри пришлось заставить себя двигаться, хватая халат и собирая все липкие купюры. Он побросал их в кучу, чтобы взять с собой в ванную, засунул их в карман халата, чтобы потом сосчитать. Он закрыл дверь и включил воду, прижимая ладони к лицу, когда тихо зарыдал, рухнув на пол у ванны, стараясь, чтобы его страдания звучали как можно более сдержаннее. Его отец все еще гнил в тюрьме за преступление, которого он не совершал — факт, который Холод любезно решил напомнить. Он знал, что Холод имел в виду совсем не это, но большим неудачником, чем в тот момент, Барри себя еще не чувствовал. Он был далек от освобождения своего отца, несмотря на все долги, которые понес, он не мог сохранить работу более нескольких месяцев, его банковские счета были отрицательными, кредитные карты на нуле, а единственный друг — бесчестный старый кредитный делец. Он буквально только что занимался сексом за деньги с безжалостным преступником, а его чувства еще больше противоречили тому, что он сделал, потому что, пока он чувствовал себя полностью грязным, он наслаждался этим. Каждой секундой. И он уже знал, что собирается сделать это снова. Снова и снова. Потому что сейчас Леонард Снарт был единственной надеждой повернуть свою жизнь в нужное русло. Ирония в том, что он был и тем, кто угрожал жизни Барри, если он не заплатит. Барри тяжело вздохнул, наконец потянувшись в карман, чтобы вытащить наличку. Невесело шмыгая носом, он пересчитал банкноты. И нахмурился, закончив. Это не может быть правдой. Он пересчитал деньги снова. — Твою ж мать, — взволнованно вздохнул он. Это было шестнадцать сотен долларов. Холод дал ему шестнадцать сотен долбаных долларов. У Барри закружилась голова. Он начал смеяться, крепко прижимая деньги к груди. Он мог купить продукты, настоящие продукты. Он мог купить фрукты и овощи, он мог поесть настоящую еду. Наконец-то он мог заплатить за квартиру, чтобы его не вышвырнули вон. И это выглядит уже гораздо лучше, чем восемьдесят шесть долларов и девятнадцать центов, с которыми он начал день.