Cold Hard Cash

Каким-то образом Барри удалось найти путь за кулисы, и он присоединился к Циско на сцене, пожимая ему руку с дружелюбной усмешкой. — Мне нравится твоя футболка. — Спасибо! — Циско засиял. — Империя всегда была лучшей, понимаешь? — О! Чертовски верно! — Барри возбужденно зачастил: — Ты уже видел новые части? Скажи, тебе понравилось… — Эй, а ну-ка выключили гиков, — крикнула Лиза, заняв свое место за столом, расположенным ближе всего к центру сцены. — Это все мило, конечно, но мне нужно выяснить, что мы будем с тобой делать, Барри. Если ты умеешь петь, значит, ты в деле. Если нет, мы должны найти что-то другое. — Верно, — сказал Барри с застенчивой улыбкой. — Извини. — Итак, опыт пения есть? — спросил Циско, выстукивая пальцами несколько нот. — Раньше я пел в хоре, в хоровом кружке в старшей школе, — ответил Барри, потирая шею, пока шел к стойке микрофона. — Я люблю мюзиклы и музыкальные шоу, и, ну, это все на самом деле. Циско кивнул, на мгновение пробежав пальцами по клавишам, пытаясь придумать подходящую песню, чтобы проверить талант Барри. Он ухмыльнулся, обе руки переместились на рояль, когда он придумал идеальный вариант. Барри рассмеялся, сразу узнав мелодию, и обернулся к Циско с усмешкой. — Серьезно? — Ну же, чувак, — подразнил Циско. — Покажи своего Бакару Банзая (прим. пер.: главный герой фильма 1984г. «Приключения Бакару Банзая: Через восьмое измерение»)! Барри громко сглотнул, и звук тут же отразился в микрофоне. Он пытался успокоиться, застенчиво улыбаясь Лизе. Он сделал все возможное, чтобы представить «Гонконгских всадников» (название музыкальной группы главного героя фильма) позади него, медленно покачивая бедрами под музыку и начиная петь. — У меня нет ни планов, ни проектов, ни надежд, ни мечтаний. У меня нет ничего… — Барри вздохнул, его голос стал сильнее, когда он запел. — С тех пор, как я лишился тебя. Челюсть Лизы упала. Она опустила взгляд и увидела мурашки на своей коже. Мальчик умел петь. Она с трепетом продолжала смотреть, как поет Барри, широко улыбаясь. — У меня нет больше нежных чувств, и нет тех счастливых часов, — пропел Барри. — У меня нет ничего с тех пор, как я лишился тебя. Барри краснел, стараясь петь от всего сердца, и его рука легко опиралась на микрофон. Теперь он чувствовал себя более свободно и комфортно. — У меня нет любви, чтобы поделиться ею с кем-то, меня никто не любит, — перешел он к финальным строчкам песни. — У меня нет ничего с тех пор, как я лишился тебя! Пальцы Циско пробежались по клавишам для последнего аккорда, и он рассмеялся: — Неплохо для человека, называющего себя посредственностью. Лиза аплодировала стоя. — Черт возьми, Барри! Ты просто невероятен! — она улыбнулась Циско, быстро исправившись. — Вы оба. Придумайте набор из трех песен на сегодня. Ты выступишь в одиннадцать. Я собираюсь убедиться, что Ленни придет сегодня вечером. Он должен услышать, как ты поешь. Барри сглотнул, широко раскрыв глаза. Холод здесь. Слушает, как он поет. Наблюдает за ним на сцене. Ты позволишь мне трахнуть тебя на глазах у всего мира... Барри вздрогнул. Циско шутливо отдал Лизе честь. — Думаю, мы с этим справимся. Она послала Циско воздушный поцелуй и промурлыкала: — Ты чудо, Циско. Спасибо тебе! Запомните, пусть это будет круто, но весело. Я очень хочу сбить этим Ленни с ног. — Ух ты, — Барри подавился воздухом и онемел. Он собирался петь для Босса Холода сегодня вечером. — Но постой, он сказал мне, что я должен вернуться в полночь. — Ты что, чертова тыква? — Лиза усмехнулась, закатывая глаза. — Да ладно тебе. Я уверена, что он придет на шоу и ахуеет настолько, что ему будет насрать, если ты немного опоздаешь на ваши игры. Барри не был так уверен, с тревогой заламывая пальцы. — А теперь, мальчики, хорошо проведите время, — проворковала Лиза, помахав пальчиками на прощание. — Мамочка должна заняться взрослыми делами. Циско позаботится о тебе, Барри. — Понятно, хм… — замялся Барри. — Шкатулка моей мамы. В твоей сумочке? — О, точно! — Лиза кивнула, пообещав: — Я положу ее в сейф в офисе Ленни прямо сейчас, хорошо? — Спасибо, Лиза, — сказал Барри, вздохнув с облегчением. — Увидимся! — Пока, Барри! — ответила она и остановилась, чтобы послать Циско еще одну обворожительную улыбку, промурчав: — Пока, Циско. Циско глупо заулыбался, у него на лице было выражение абсолютной влюбленности, которое Барри слишком хорошо знал. Он помахал Лизе, наблюдая за каждым ее движением, пока она не исчезла из виду. Барри старался не улыбаться, но ничего не мог поделать. Было предельно ясно, что Циско запал на Лизу. — Значит, ты и Босс Холод? — небрежно спросил Циско, поворачиваясь к Барри. Барри застенчиво улыбнулся и кивнул: — Ага. Все сложно. Хм… Так ты и Лиза? — Тоже все сложно, — признался Циско. — Я поклоняюсь ей, но по сути не существую в ее мире. Она принцесса Лея, а я — Момау Надон. — Погоди, кто? — нахмурил брови Барри. — Тот чувак с молотом в «Новой надежде»? — Именно, — грустно сказал Циско. — Далеко не главный герой, ну ты понимаешь? У него даже имени не было, когда его фигурка была выпущена впервые. И это я. К тому же, я немного боюсь Холода. Ему не нравятся все парни Лизы, и оттого никто из них надолго не задерживается. — Например, как Дикки? — осторожно спросил Барри. Лицо Циско потемнело. — Эй, нахуй этого уебка. Я рад, что он мертв. Он получил именно то, что заслужил. — Прости, — быстро сказал Барри, нахмурившись от такого внезапного всплеска яда. — Я не имел в виду… ну, ты понимаешь. — Как долго вы с Холодом встречаетесь? — с любопытством поинтересовался Циско, радуясь, что можно отвлечься от неудобной темы, но все еще оставаясь мрачным. — Вроде… три дня. — Бля, чувак, — засмеялся Циско, покачав головой. — Тебя ждет еще много гребаных сюрпризов, — он ухмыльнулся, потирая руки. — Я-то могу играть практически все, что угодно, но группа действительно знает только золотые хиты. Например, Синатру, Перри Комо и множество других талантливых и давно умерших людей. Классика — жестокая и беспощадная. — Группа? — Ну да, — прямо заявил Циско. — Знаешь, люди с музыкальными инструментами? Барри плюхнулся на задницу прямо на сцене, его разум поплыл. Петь перед Холодом с живой музыкой, когда у него было меньше дня для репетиции. Было слишком много всего, что могло пойти не так. — Это намного сложнее, чем петь в душе, — застонал он. — Эй, эй, — Циско пытался его успокоить. — Чувак. Амиго. Барри. Я здесь для того, чтобы ты выглядел хорошо. Ты выглядишь хорошо, значит, и я выгляжу хорошо, ясно? — Ясно, — ответил Барри, кивая. Он глубоко вздохнул, нервно улыбаясь и обнимая колени. — И вместе мы что? Барри непонимающе посмотрел на него. — Мы будем выглядеть очень хорошо, — самодовольно произнес Циско, имитируя пальцами выстрел из пистолета. — Все, что тебе нужно сделать, это довериться мне, а я поддержу тебя. — Хорошо, — сказал Барри, все еще не до конца понимая, как ему быть дальше. — Итак… Циско лениво постучал по клавишам пианино, вежливо спросив: — Хочешь, чтобы я что-нибудь предложил? — О, Боже, да, пожалуйста, — взмолился Барри. — Начни с Синатры. «Как ты выглядишь сегодня», окей? — предложил Циско. — Пусть это и жуткий штамп, но это разогреет группу для тебя. И, честно говоря, «С тех пор, как я лишился тебя» тоже подойдет. Группа уже играла ее раньше, и плюс, мне не помешает отвлечься от всего этого занудства, ну ты понимаешь? — Хорошо. Только я никогда раньше не пел Синатру, — сказал Барри. — Мы можем порепетировать? — Разумеется! — ответил ему Циско. — Хочешь придумать что-нибудь особенное для последней песни? Лиза сказала, что мы можем немного повеселиться. Может, что-то сексуальное для твоего мужчины, — Циско поиграл бровями, ухмыляясь. — Марвин Гэй? Может, Принс? — О, я точно знаю, что хочу спеть, — с лукавой улыбкой ответил Барри. Песня пришла ему на ум в тот же миг, и он неуверенно поинтересовался: — Из Холзи знаешь что-нибудь? — Да, — Циско выглядел заинтригованным. — Какая песня? Барри вытащил свой новый телефон, роясь в нем, пока не нашел интернет-браузер. Он вбил название в поиск и показал найденное видео Циско. — О, я определенно смогу сыграть это, — сказал Циско, подняв большие пальцы вверх. — Мне кажется, здесь подойдет минимум музыки. Например, ты поешь, а я подыгрываю тебе на пианино. Может быть, немного струнных, наш скрипач довольно быстро учится. Просто поднимайся на сцену и будешь звучать лучше, чем Мэрайя Кэри. Я знаю, что у тебя отличный диапазон. — Как ты думаешь… ему понравится? — стыдливо спросил Барри. — Холоду, я имею в виду. Циско убрал волосы за уши и пожал плечами. — Полагаю, есть только один способ узнать. Барри нахмурился. Это был не тот ответ, на который он рассчитывал. Он убрал свой телефон с тяжелым вздохом. — Я понятия не имею, что я здесь делаю, — признался он. — Я думал, что буду обслуживать столики или типа того. — Эй, — произнес Циско, пытаясь сдержать улыбку. — Я проработал здесь семь лет. И в общем-то сам начинал, как мальчик на побегушках, пока Холод не услышал, как я играю на рояле в конце своей смены. Ему было насрать, кто я такой, но он заметил мой талант и предложил работу. — В самом деле? — Барри мягко улыбнулся. — Холод видит потенциал в людях, — Циско коротко пожал плечами. — То, о чем ты сам даже не догадывался. Неограненный алмаз. Он хорош в этом: глядя на людей, выяснять, как лучше их использовать. — Использовать? То есть эксплуатировать? — переспросил Барри, наморщившись. — Он ведь не похож на святого, — признал Циско. — Совсем не похож. Он скорее из разряда Империи, без обид. Но это как... — он задумался на мгновение, прежде чем сказать. — Ладно, понимаешь, это как когда твои родители говорят тебе, что ты можешь стать кем угодно, когда вырастешь. Если только будешь сильно стараться. — Кажется, понимаю. — Допустим, ты хочешь стать инженером, но ты полный ноль в математике. Ты бы потратил всю свою жизнь, пытаясь сделать то, что в итоге возненавидишь. Но Холод видит, что ты очень хорош, ну не знаю, в садоводстве или вроде того. Он заставит тебя стать главным ландшафтным дизайнером, и ты сможешь подчинить себе Зеленого вместе с Болотной тварью (персонажи комиксов DC). — Все еще не догоняю. — Никто не является никем, у каждого есть что предложить, — сказал Циско с ухмылкой. — Ты серьезно цитируешь Бакару Банзая? — Барри усмехнулся. — Ага! Только это из DVD-версии! В любом случае, это правда! — заявил Циско. — У каждого есть что предложить, и Холод всегда найдет способ получить это. Он никогда не делает ничего просто так, только с пользой для себя. Но это также приносит пользу и тебе. Лучшая версия тебя — это то, что ему наиболее выгодно, и он будет оберегать это. — Ясно. И к чему ты клонишь? — потребовал Барри, скрестив руки на груди. — К тому, что Холод отправил тебя сюда не без причины, — сказал Циско, протягивая руки, как если бы он просил прощения. — За все время, пока я здесь работаю, из того, что я слышал, ты первый парень, с кем он встречается. Или что вы там делаете. Эта работа определенно не для того, чтобы подставить тебя. — Но он даже не знал, что я умею петь, — запротестовал Барри. — Уверен в этом? Барри вспомнил о серенаде в душе и покраснел. — Ладно, возможно. Но Лиза не знала, пока… — Послушай, с таким голосом? В конце концов, это выплыло бы наружу, — тихо рассмеялся Циско. — Холод — превосходный Наблюдатель (имеется в виду персонаж комиксов Marvel), чувак. Нет ничего такого, о чем бы он не знал. Мышь не проскочит без его ведома, но… — он провел пальцами по клавишам, хитрая улыбка осветила его лицо. — Возможно, лишь возможно, нам удастся устроить ему сюрприз сегодня вечером. — Да? — Барри потер ладони, вновь ухмыляясь. Он поднялся на ноги, показывая руками пистолеты и заулыбался. — Черт, давай сделаем это! — Полегче, Бриско (герой телевестерна), — фыркнул Циско. — Убери эти штуки, пока не сразишь его наповал. — Понял, извини, — застенчиво усмехнулся Барри. — Готов? — Готов. У них было около шести часов, чтобы репетировать до открытия клуба, а еще два — до того, как Барри выйдет на сцену. Они прогнали песни десятки раз, и уделили больше внимания непривычному для Барри Синатре. Когда Циско начал прогон песен заново в миллионный раз, Барри задумался о том, что они обсуждали раньше. В день, когда он встретил Холода, тот обхватил его руками за шею, и это разбудило что-то внутри него, что-то, о чем он попросту не знал. Он не знал, был ли этот покорный нрав его лучшей версией, но в каком-то смысле… так и было. Прежде он никогда не пытался так сильно угодить кому-то, толкая свой разум и свое тело за пределы того, что он когда-то считал возможным. Он получал удовольствие, открывая себя заново, и Холод всегда заставлял его хотеть ещё больше. Самое главное, он никогда не был ни с кем так счастлив, как с Холодом. Теперь же он был здесь, всего в паре часов от выступления перед живой аудиторией. Никто никогда не верил в него так сильно, как гангстер, и Барри не хотел его подводить. Группа прибыла незадолго до открытия, и Барри был в восторге от репетиции с такими талантливыми музыкантами. У них было достаточно времени для нескольких коротких репетиций, но Барри уже чувствовал себя уверенней. Лиза вернулась, застав последнюю песню, песню Холзи, и взволнованно взвизгнула. Она выскочила на сцену, чтобы обнять Барри, и засмеялась. — Боже мой! Да Ленни же, блять, из собственных штанов выскочит! Барри неловко похлопал ее по плечу, чувствуя, как глаза Циско сверлят в его спине дыры. — О, на самом деле тебе за это следует благодарить Циско, — возразил Барри. — Я к тому, что я бы без него не справился. — Эй, Циски! — Лиза отпустила Барри, чтобы тут же схватить Циско. Она поцеловала его в щеку и обняла. — Огромное тебе спасибо. Ухх, это так здорово! Циско был в полной эйфории. Он улыбнулся Барри, безмолвно произнес «Люблю тебя» и обнял Лизу в ответ. — Для тебя все что угодно, — сказал он искренне, застенчиво сияя. Лиза легонько потрепала Циско по волосам и вновь обратила свое внимание на Барри, щелкнув пальцами. — Отлично. Я взяла на себя смелость купить тебе смокинг, потому я — что? потрясающая! — она хихикнула. — Пойдем, я покажу тебе твою гримерку. Барри последовал за Лизой за кулисы, сумев поймать полный блаженства взгляд Циско и отмечая его покрасневшее лицо. Он задался вопросом, похоже ли это на то, как он сам выглядит рядом с Холодом? Но тут же отмахнулся от этой мысли, как только Лиза привела его в скромных размеров гримерную. Кажется, раньше это помещение использовали для хранения вещей. Несколько коробок и еще какой-то хлам все еще лежали у дальней стены. На платяном шкафу висел пластиковый пакет для одежды. Лиза купила средства для укладки волос и одеколон, и выставила это все на небольшом туалетном столике. — Располагайся, — промурлыкала она. — Подготовься и найди меня в баре. Подзаправим тебя едой и алкоголем для храбрости, хорошо? — Подожди! — Барри быстро огляделся, нахмурившись. — Ты принесла мне другую обувь? — Надень кеды, — протянула Лиза, положив руку на бедро. — Они черные. Поверь мне, это будет выглядеть замечательно. Лиза ушла, оставив Барри переодеваться в одиночестве. Он прибрал волосы, побрызгался одеколоном и осмотрел себя в зеркале. Лиза была права, кеды прекрасно подошли. Он нашел Лизу в баре, сразу же получив ее одобрение и Лонг Айленд в придачу. Время шло, и клуб быстро заполнялся. Циско был во главе группы весь вечер, его пианино всегда исполняло лидирующую партию. Барри был потрясен, Циско и в самом деле был невероятен. Но как бы он ни наслаждался музыкой, Холод все еще не появился. — Ты уверена, что он придет? — спросил Барри напряженным от беспокойства голосом. Лиза закатила глаза, сжимая плечи Барри. — Да, я сказала ему, в какое время ты выступаешь, и он накричал на меня из-за того, что я нарушила ваш график, и бла-бла-бла, — она помахала руками, имитируя болтовню. — Не волнуйся, все будет хорошо. Барри это совсем не успокоило. — Просто следи за этой ложей, — сказала Лиза, поглаживая его по волосам и кивая на частную ложу с видом на сцену. — Он будет там. А теперь заканчивай пить и тащи свою милую задницу за кулисы. Уже почти время! Барри допил свой напиток и направился к сцене, шутливо отдавая Лизе честь. Группа сделала небольшой перерыв, и он увидел, что Циско спешит к нему. Он тоже переоделся в смокинг, золотой с черным, а еще на нем также оказались надеты кеды. — Классные кеды! — рассмеялся Циско, дав Барри пять сверху. — Ага, и твои тоже! — сказал Барри, нервно улыбаясь. — Помни, заставь меня выглядеть хорошо, — усмехнулся Циско. — У тебя получится. Барри наблюдал, как Циско спешит за занавес, чтобы занять место за роялем, и ждал, когда для него прозвучит сигнал. Он услышал первые несколько нот «Как ты выглядишь сегодня», сделал глубокий вдох и вышел на сцену, широко улыбаясь зрителям, хотя его сердце и находилось где-то в районе пяток. Ахуеть, как много людей. Даже в свете софитов он все равно мог разглядеть толпу в зале. Он взглянул на частную ложу с видом на сцену. Все еще пусто. Когда Барри подошел к микрофону, раздались редкие аплодисменты. Он обернулся, чтобы кивнуть Циско, и его новый друг подмигнул ему в ответ. Барри судорожно улыбнулся и запел: — Однажды, когда у меня будет ужасное настроение, когда мир будет холодным, я почувствую тепло, просто подумав о тебе, и о том, как ты выглядишь сегодня… Барри позволил своему телу раскачиваться в ритм, а его взгляд блуждал по залу. Он особо не заострял ни на ком внимание, позволяя своему голосу проноситься по всему театру и полностью отдаваясь мелодии. Когда песня начала приближаться к концу, он почувствовал, что кто-то смотрит на него. Это было сильное ощущение, от которого его бросило в дрожь, а волосы на затылке зашевелились. Барри посмотрел вверх, как только закончил, ярко улыбаясь, заметив, что частная ложа теперь занята Боссом Холодом и Миком Рори. Его сердце перевернулось, когда он понял, что они разговаривают друг с другом. Холод, похоже, не обращал на него особого внимания. Он нервно сглотнул, едва не смазав начало «С тех пор, как я лишился тебя». Он пел ее безупречно, с полной поддержкой группы позади него, и никогда еще он так не гордился собой. И все же Холод по-прежнему разговаривал с Миком. Барри вздохнул, когда огни на сцене погасли, и единственный луч света был направлен на него и Циско. Пальцы Циско застучали по клавишам, и Барри мог поклясться, что они стучат в такт с тревожным биением его сердца. Если Циско был прав, Холод заранее спланировал это всё, этот выход Барри на сцену и выступление. Барри думал, что у него хорошо получается, однако в душе он знал, что может лучше. Он не хотел разочаровывать Холода, решив отдать этой песне все, что у него было. Сейчас или никогда. — Мои демоны, — Барри мягко пропел в микрофон, страстно и уверенно, — умоляют меня открыть рот… Я хочу, чтобы они заставляли слова вырываться наружу. Холод повернулся в кресле, чтобы посмотреть на Барри. — Они борются со мной, энергично и зло. Смотри, как они нападают, — пел Барри, взглянув наверх, когда почувствовал, что Холод снова за ним наблюдает. — Они поджигают меня и слизывают пламя. Их глаза встретились, и вмиг в театре больше никого не стало. Барри все еще мог слышать рояль позади него, но все остальное исчезло. Театр был пуст, за исключением их двоих. — Я продал свою душу тому, кто ее недостоин, — Барри пел во все горло, ухватив микрофон и указывая прямо на Холода. Он лукаво улыбнулся и продолжил проникновенно мурлыкать. — И он сказал, что я — святой. Он поставил меня на колени, — он протянул ноту под несколько восхищенных возгласов из зала, а Циско выдержал паузу, чтобы Барри по-настоящему смог продемонстрировать свой голос. Холод наклонился вперед, полностью завороженный, его рука сжимала перила перед ним. — Но это сам дьявол пытается… — Барри громко протянул, пальцы Циско ударили по клавишам, и музыка и вокал Барри сплелись в припеве. Удержать меня, удержать меня, а я пытаюсь бесшумно выбраться через заднюю дверь. Они сбивают меня с ног, а я говорю, что хочу больше, это то, для чего я живу. Удержать меня, удержать меня, бросить меня в омут, смотреть, как я буду тонуть, сбить меня с ног, а я говорю, что хочу больше, это то, для чего я живу. Барри провел ладонью по волосам, его голос опустился соблазнительно низко, когда он начал следующий куплет. — Я эгоист: беру все, что хочу, и говорю, что это мое. Я безнадежен, цепляюсь за последнюю надежду. Они подгоняют меня, говорят, что времени уже нет. Позади него загорелся еще один прожектор, это вступил в песню скрипач. — Они заставляют меня замолчать, — промурлыкал Барри, прижимая палец к губам, оттягивая нижнюю губу вниз, пока его глаза жадно смотрели на Холода. — Ведут по узкой тропе. Обе руки Холода теперь держались за перила, его ледяные глаза возбужденно загорелись, когда он посмотрел на Барри. Его губы были благоговейно приоткрыты, как будто он был свидетелем чего-то божественного, и это придало Барри уверенности закончить выступление на высокой ноте. — Я продал свою душу тому, кто ее недостоин. И он сказал, что я — святой, — страстно пел Барри, его душа угрожала покинуть тело, поскольку эмоции сделали его голос громче и сильнее, чем когда-либо. — Он поставил меня на колени, но это сам дьявол пытается… Скрипач вступил тогда, когда Циско заиграл фантастическую и мощную кульминацию, а Барри продолжал брать высокие ноты, когда они вновь все слились вместе. — Удержать меня сейчас, — пропел он мягко, делая глубокий вдох, чтобы вложить как можно больше сил в свой голос для заключительного перехода песни, ведомый только скрипкой и достающий голосом до самых небес. — Удержать меня сейчас, удержать меня, — он держал последнюю ноту столько, сколько мог, а свист и вздохи из зала говорили о его невероятном таланте. Но Барри не слышал ни одного из них. Здесь был только он и Холод. Гангстер, полностью завороженный его красивым голосом. В этот момент казалось, что между ними всего лишь дюйм пространства, и Барри мог поклясться, что ощущает запах его одеколона и его горячее дыхание на своей шее. Рояль Циско вновь заиграл, и Барри пришлось отпустить ноту, сливаясь вместе в последний раз. — Удержать меня, удержать меня, бросить меня в омут, смотреть, как я буду тонуть, сбить меня с ног, — продолжал Барри, откидывая голову назад и двигая своим телом, когда пел. Он обхватил микрофон ладонями, вложив все свое сердце в последние несколько строк. — А я говорю, что хочу больше, это то, для чего я живу. Зал взорвался бурными аплодисментами в момент, когда Циско отыграл финальный аккорд. Барри оглядел толпу и заставил себя вернуться к реальности. Он быстро посмотрел на Холода, ухмыляясь, как дурак. Холод и в самом деле был на ногах и аплодировал. Его лицо было спокойным, как всегда, но в его глазах промелькнул огонек, когда он посмотрел на Барри. Барри с изумлением наблюдал, как остальные зрители встали, побуждая его поклониться. Он глупо улыбнулся Холоду, и приятное ощущение тепла накрыло его с головой, когда гангстер подмигнул ему. Барри еще несколько раз поклонился, практически убегая со сцены под звуки громких и бурных аплодисментов. У группы было еще выступление, но Лиза встретила его в ту же секунду, как он сошел со сцены. Она взволнованно закричала: — Боже мой! Да он, блять, определенно из штанов выпрыгнул! Ахуеть! Барри весь покраснел, его чувства обострились от адреналина и острых ощущений после выступления. — Ахуеть, я сделал это, сделал! — Черт, да! — Лиза ликовала. — Пойдем выпьем! Один напиток превратился в несколько. Барри был ошеломлен тем, как много людей подошло к нему, чтобы поздравить с удачным выступлением. Он продолжал высматривать Холода, но не видел его с окончания последней песни. Он исчез, оставив Барри жаждать его компании больше, чем когда-либо. Циско подошел поздравить его и с тоской посмотрел на Лизу, когда они прикончили еще один круг выпивки. Посетители стали расходиться, когда клуб начал готовиться к закрытию, а музыканты стали убирать инструменты. Барри был слегка навеселе, его щеки раскраснелись, а галстук-бабочка перекосился. Сегодня был фантастический вечер. Последний сотрудник собирался уходить, и практически все огни уже были погашены, за исключением подсветки сцены и неонового освещения бара. Циско тоже ушел, оставляя Лизу и Барри наедине, когда понял, что они пока не собираются заканчивать. — Как думаешь, сможешь выступать здесь три раза в неделю? — Лиза захихикала. — Потому что это было ахуенно, милый. Я никогда не видела, чтобы аплодировали стоя. Никогда. — Я могу попробовать, — захихикал Барри в ответ. — Для начала я должен спросить твоего брата, убедиться, что все в порядке. Ебать! Твой брат. Уже давно за полночь. Сейчас три часа ночи. Пиздец. Ты знаешь, где он? И мне все еще нужно забрать мамины вещи. Он вернулся домой? Лиза оскалилась, словно кошечка, что-то набирая в своем телефоне. Усмехнувшись, глядя на сообщение, она вновь посмотрела на Барри. — О-о, он рядом, — невинно сказала она. — Просто нужно было кое о чем позаботиться... Но он вернулся. — Вернулся? Где он? Лиза прокашлялась, кивнув головой в сторону сцены. Барри вздрогнул, ощутив, что задыхается, когда увидел Босса Холода, стоящего рядом с роялем Циско и держащего в руках бутылку шампанского и два бокала. Как всегда, на нем была тройка насыщенного черного оттенка в тонкую белую полоску. От этого вида у Барри начали подгибаться колени. Мужчина усмехнулся, поставил шампанское и поманил Барри пальцем. Лиза что-то громко напевала, весьма довольная собой, а потом пробормотала: — Ммм, ну, я надеюсь, что вы, мальчики, замечательно проведете время! Уверена, что мы скоро увидимся, — она крепко обняла Барри, целуя его в щеку, и прошептала: — Ты прекрасно справился, милый. Спокойной ночи! — Спокойной ночи, — ответил ей Барри, его взгляд вновь вернулся к Холоду, терпеливо ожидающему его на сцене. Он поспешил обратно за занавес, быстро и нетерпеливо, и вдруг ощутил себя неловко, оказавшись снова лицом к лицу с мужчиной. Петь для Холода было так интимно, почти духовно. Воздух между ними, казалось, был наэлектризован сильнее обычного. Он сладко улыбнулся гангстеру, указывая на шампанское. — Мы... празднуем? — О, нам есть что отпраздновать, — протянул Холод, поставив бокалы рядом с шампанским. Он хитро изогнул бровь, его взгляд потемнел от вожделения, и он замурлыкал: — И конечно же, мы должны обсудить твое наказание. — Наказание, — улыбка Барри пропала. — Да, мистер Аллен, — ответил Холод, неторопливо садясь за рояль. — Тебе было приказано вернуться ко мне к полуночи… И это время давно прошло. Возможно, тебе нужен еще один урок, хм? Барри сглотнул. Ну заебись.