Cold Hard Cash

Барри проснулся в объятиях Холода, ярко улыбаясь от того, что его мужчина свернулся вокруг него. За все время, проведенное вместе, это был первый раз, когда он проснулся не один. Он в полной мере воспользовался этим, прижавшись вплотную и уткнувшись головой в плечо Холода. — Ммм, утречка, — пробормотал Холод, приоткрывая один глаз, чтобы посмотреть на Барри. — Доброе утро, — прощебетал он, опуская руку на живот мужчины. — Как ты себя чувствуешь? — Как будто кто-то в меня стрелял, — съязвил Холод в ответ. — Нужно лекарство? — спросил Барри, поглядывая на баночки с таблетками, что оставила на тумбочке доктор Сноу. — Пока нет, — сказал Холод, покачав головой. — Мне нужна ясная голова. — Из-за прошлой ночи? — осторожно спросил Барри. — Нимбус и Мик сказали, что есть крыса? — Совершенно точно есть, — ответил Холод, слегка нахмурившись. — Кто-то очень постарался, чтобы начать новую войну между Негодяями и Сантини. — Я заметил, что Тоуна не было здесь прошлой ночью, — сказал Барри, покусывая нижнюю губу. — Ммм, — протянул Холод, — его преданность в лучшем случае сомнительна. Я давно подозревал, что он что-то замышляет, но мне нужны доказательства. — Зачем? Ты не можешь просто так… — Барри сделал движение пальцами, имитирующее пистолетный выстрел, — ну знаешь, пиф-паф. Холод искренне рассмеялся, и тут же пожалел об этом, когда его тело содрогнулось. — Все несколько сложнее, чем кажется, — ответил он с небольшой улыбкой. — У Тоуна много влиятельных связей в городе, судьи и прочее. Что весьма полезно и не хотелось бы этого лишиться, так что это крайний вариант. Я должен быть абсолютно уверен, прежде чем сделать ход против него. — Ясно. А какие доказательства тебе нужны? — спросил Барри, нахмурившись. — Нечто большее, чем мое чутье. Я доверяю своим инстинктам, — сказал Холод. — И они говорят мне, что это Тоун. Однако мне нужны конкретные доказательства. Слишком много всего произошло, чтобы оказаться простым совпадением. Полиция слишком быстро обнаружила тело Дикки, потом возвращение Сантини в город именно в это время, нападение в клубе и то, как плохо прошла вчерашняя встреча… Тоун знает, что я подозреваю его. — Откуда ты это знаешь? — Потому что как только он увидел, что я не умер, он сбежал, — протянул Холод. — Прежде всего, он трус. Он присоединился к Негодяям только тогда, когда был абсолютно уверен, что Сантини проиграют войну. Однако трусость не делает его виновным. — Но зачем начинать все это дерьмо? — размышлял Барри вслух. — Он пытается вернуться к Сантини? Присоединиться к ним? — Возможно, — подумав, сказал Холод. — Но итальянцы никогда не забудут, что однажды Тоун уже предал их. Они не станут ему доверять. — Не станут, если он не сделает нечто, чтобы оправдать себя, — сказал Барри, его глаза загорелись от всех теорий заговора, бьющихся у него в мозгу. — Например, подставить тебя, чтобы ты взял на себя вину за убийство Дикки. Все думают, что это был ты, верно? Даже твои Негодяи. Если он выяснил, где спрятано тело, то, возможно, мог донести в полицию, чтобы тебя арестовали. Если он пообещал Сантини, что уберет тебя с дороги для них, это чертовски неплохой способ доказать свою преданность. — Посмотри на себя, Нэнси Дрю, — тихо засмеялся Холод. — Ну, я просто рассуждаю, — Барри покраснел. — Итак, — Холод наклонил голову, задумавшись на какое-то время. — Что еще? — Чего? Холод кивнул, говоря: — Продолжай. Тоун сказал Сантини, что может посадить меня в тюрьму. Он рассказывает копам о теле. Но у копов все еще недостаточно улик, чтобы произвести арест, и я все еще здесь. Итак, что дальше? — Ну, ты что-то сказал о том, что Сантини возвращаются в город, — сказал Барри, садясь на постели. — Может быть, они устали ждать от Тоуна результатов и решили сделать ход самостоятельно. Поэтому они вернулись и организовали атаки. Это ведь был не один клуб, верно? Несколько курьеров пострадало? Холод закатил глаза на такое очевидное признание в подслушивании. — И курьеры были Тоуна, так что либо он в этом замешан, — продолжал Барри, и шестеренки у него в голове быстро завращались, — либо Сантини специально нацелились на его парней, чтобы доставить сообщение, насколько им недовольны. — Возможно, — согласился Холод. — А нападение прошлой ночью? — Мне нужно знать, о чем говорилось на встрече, — сладко ответил Барри, хлопая ресницами. Холод фыркнул, игриво подталкивая его. — Хм, хорошо, я скажу тебе, что говорил с Маттео Сантини после нападений. Улыбался на его извинения и прочую херню. Пообещал ему вернуть кольцо отца, чтобы мы могли спокойно все обсудить. — Из-за него теперь они наверняка думают, что это ты убил Луиса Сантини. — Ммм, я сказал ему, что это было недавнее приобретение, — задумался Холод. — Ладно, я пока не вполне уверен, — рассмеялся Барри, — но представим, что именно Тоун организовал нападение на встречу. Он хочет убрать тебя с дороги, чтобы Сантини могли вернуться. Но он уже предал их однажды, так что, может, он хочет, чтобы вы все исчезли? И захватить город самому? — Неплохо, — одобрительно кивнул Холод. — Ты мог бы стать неплохим детективом, мистер Аллен, если карьера адвоката не задастся. Барри рассмеялся, покачав головой. — Я, наверное, просто смотрел слишком много фильмов. Если бы я был настоящим детективом, то знал бы, как кольцо Луиса оказалось в шкатулке моей матери. — И действительно, как, — загадочно произнес Холод. — Почему ты не скажешь мне? — Барри надулся. — Потому что я не уверен, что я прав, — честно ответил Холод. — А чтобы помочь тебе и твоему отцу, я должен быть абсолютно уверен. Барри кивнул, но не смог скрыть своего разочарования. Некоторое время он смотрел на Холода, колеблясь. — Я до сих пор думаю о ней, — тихо сказал он. — Ты… ты когда-нибудь думал о своей маме? Холод зашевелился, чувствуя себя некомфортно из-за этого вопроса. — Иногда, — мягко ответил он. — Но трудно думать о ком-то, кого ты никогда не встречал. — Я видел ее фотографии, — ласково сказал Барри. — Она была очень красива, — он улыбнулся, добавив: — Ты так похож на нее. Холод казался довольным. — Ммм, но совершенно точно не унаследовал ее талант, — он наклонил голову и спросил: — Твоя мама пела? — Все время, — сказал Барри с усмешкой. — Боже, она была такой великолепной. Я всегда думал, что она похожа на кинозвезду. — Ммм. — У меня есть фотографии, — сказал Барри, стараясь не казаться слишком нетерпеливым. — Давай посмотрим, — тихо усмехнулся Холод, явно забавляясь волнением Барри. Барри соскочил с кровати, чтобы взять коробку для обуви, довольно улыбаясь и прижимая ее к груди. Он достал шкатулку и бережно поставил ее на тумбочку, прежде чем вернуться под одеяло к Холоду. Он пересматривал фотографии, останавливаясь на снимке, где они с мамой были на пикнике. Он застенчиво передал ее Холоду. — Вот я и моя мама. Холод изогнул бровь, отметив: — Она очень красивая. Барри… это ты рядом с ней? Ты был блондином? — Спасибо, — пробормотал Барри. — И да, мои волосы были очень светлыми, когда я был ребенком, но начали темнеть, кажется, где-то в средних классах. Он продолжил пролистывать фотографии, найдя фото времен, когда он был в Младшей Лиге. — Хм, — произнес Холод, с любопытством разглядывая фотографию. — Ага, видишь мой номер на футболке? — Барри ухмыльнулся. — Девятнадцать. Видишь, это действительно мое счастливое число. У меня было только девятнадцать центов в кармане в день нашей встречи. Я никогда этого не забуду. О, и Лиза стреляла в Дикки девятнадцать раз; ну, я не знаю, считается это или нет, но все равно девятнадцать. У Холода было очень странное выражение на лице, когда он смотрел на фотографию маленького Барри. — Чего? История моего числа недостаточно захватывающая для тебя? — поддразнил Барри. Холод посмотрел на него и медленно сказал: — Барри… — Да? — Я знаю, кто убил твою мать, — твердо ответил Холод. В его глазах не было ни малейшего сомнения. Тем не менее, Барри не поверил. — Да ладно. Холод ничего не сказал. — Ты серьезно? — потребовал Барри. — Кто же? Холод закрыл глаза, глубоко вдохнув, и нежно взял Барри за руку. — Я не могу тебе сказать. — Какого черта, Лен? — Барри отдернул руку, ощущая себя задетым и сбитым с толку. — Ты внезапно каким-то волшебным образом выяснил, кто убил мою мать, и не хочешь мне говорить? Холод снова потянулся к руке Барри, его голос был спокоен, когда он попытался объяснить: — Барри, ты хочешь вытащить своего отца из тюрьмы? — Разумеется, хочу, — возмутился Барри, отчаянно пытаясь понять. — Но какое отношение это имеет к… — Прямое, — быстро ответил Холод. В его глазах была мольба, которую Барри никогда раньше в нем не видел. — Я ничего не понимаю, — его желудок завязался в несколько узлов, и он нахмурился, ощущая, как все внутри него переворачивается. — Мне нужно, чтобы ты мне доверял, — тихо сказал Холод. — И я собираюсь пригласить детектива Уэста как можно скорее. — Ты что, блять, издеваешься? — Барри огрызнулся, и его голос прозвучал визгливо. — Да, — упрямо продолжал Холод, — у него есть своя роль во всем этом. Если мы хотим добиться справедливости для твоей матери и твоего отца, нам нужна помощь детектива Уэста. Нам нужны доказательства. — Он не поможет, — усмехнулся Барри. Холод рассмеялся и лукаво улыбнулся. Ах, это был тот очаровательный гангстер, которого так любил Барри. — Ох, нет, он поможет, — самодовольно сказал Холод. — Я сделаю ему предложение, от которого он не сможет отказаться. — Слишком рано, чтобы цитировать «Крестного отца», — раздалось громкое ворчание по ту сторону двери, которое заставило их обоих рассмеяться. — Доброе утро, Мик, — Холод усмехнулся. Мик толкнул незапертую дверь и вошел, немного опухший ото сна. Он сменил свою окровавленную одежду на майку, растянутую на его широкой груди и влажную от пота. Барри изо всех сил старался не смотреть на ожоги, которые пестрели на открытых участках кожи, и дружелюбно улыбался. — Что? Никакого завтрака в постель для больного? — Холод надулся на друга. — Иди на хуй. Ты вполне справишься сам. Я знаю, что ты прекрасно себя чувствуешь, потому что мне, блять, пришлось лежать там и слушать, как ты засаживаешь Тростинке прошлой ночью, — сухо сказал Мик, закатывая глаза на Барри. Лицо Барри окрасилось впечатляющим оттенком красного. Заикаясь, он произнес: — Подожди, ты... ты был там? В кабинете? — Я говорил, что завалюсь спать на диване, — ответил Мик. — О каком другом хреновом диване ты подумал? — Не об этом! — Барри застонал. Холод усмехнулся так тепло, как Барри еще не видел, тихонько про себя посмеиваясь. — Итак, что скажешь, босс? — спросил Мик, быстро переходя к делу. На них только что напали во второй раз. Они должны были сделать ход. Гигант явно был обеспокоен их дальнейшими действиями. — Найди Нимбуса и Мардона, посмотрим, смогут ли они отыскать нашего хорошего друга Тоуна, — Холод строго отдавал приказы, и этот командный голос заставлял Барри дрожать. — Детектив Уэст собирается навестить нас сегодня. Если я прав, у нас есть прекрасная возможность прекратить войну и вынести мусор одновременно. — Думаешь, Тоун предатель? — прямо спросил Мик. Холод взглянул на Барри, и его взгляд вновь вернулся к Мику. Он осторожно ответил: — Я думаю, можно с уверенностью сказать, что он больше не наш друг. — Понял, — прорычал Мик. — Что ты хочешь, чтобы я сделал? — Успокаивай всех, — приказал Холод. — У меня есть план. Скажи остальным, что все закончится к пятнице. Кольцо все еще у меня, и я уверен, что Маттео Сантини согласится еще на одну встречу. Если Нимбус и Мардон не смогут найти Тоуна, скажи им, чтобы не волновались. Думаю, мы в любом случае скоро с ним увидимся. — Понял, босс, — кивнул Мик, мягко ухмыляясь. — Не проеби все дело, пока трахаешься тут, хорошо? Щеки Барри вновь вспыхнули, а Холод только фыркнул в ответ: — Все будет хорошо. Больше волнуйся о нашей команде и меньше — о моем члене. Мик что-то проворчал про себя, когда уходил, захлопывая за собой двери. Холод вытянул ноги и скривился, глядя на Барри с игривой улыбкой. — Ну, мне нужно принять душ... Барри посторонился, с надеждой моргая, когда взгляд Холода задержался на нем. — Присоединишься ко мне? — спросил Холод, осматривая Барри с распутной улыбкой. — О Боже, да. Душевая кабинка была достаточно просторной, чтобы вместить двух взрослых мужчин. Было так замечательно разделить настолько интимный ритуал вместе с Холодом. Намыливание друг друга быстро превратилось в горячие поцелуи, их пальцы переплелись, когда Холод прижал парня к стенке. Это было медленно, страстно, и Барри никогда не хотел покидать ванную. Когда они наконец закончили, Барри помог Холоду вытереться и сменил его повязки. Холод поменял повязку на руке Барри, когда тот внезапно рассмеялся. — Посмотри на нас и наши гармонирующие ранения. Холод закатил глаза и сцеловал все хихиканье с губ Барри. Они оделись; Холод не торопился и настаивал, что помощь ему не нужна. Барри наконец спросил, какую сторону шкафа он может занять своими вещами, и Холод фыркнул, указывая на другую дверь. Барри всегда думал, что она вела в кабинет, и обрадовался, когда увидел, что это был еще один огромный гардероб, совершенно пустой и только для него. Они съели поздний завтрак, развлекаемые Миком и Джерри, которые кричали друг на друга на ломаной смеси английского и французского языков. Мик продолжал воровать еду, и насколько Барри мог разобрать, Джерри угрожал засунуть свою лопатку туда, где ей определенно не место. Лиза присоединилась к ним, чуть не задушив своего брата поцелуями и слезливыми объятиями, подхватив угрозы насчет лопатки, если Холод когда-либо заставит ее снова так беспокоиться. Мик и Холод некоторое время разговаривали между собой, а Лиза готовилась уходить в клуб. Холод сделал несколько телефонных звонков, и когда он закончил, а Мик ушел, присоединился к Барри за столом. — Детектив Уэст в пути, — сообщил ему Холод. Он стал более жестким и начал отдаляться. — Тебе не обязательно быть рядом, когда я буду с ним говорить. — Но я хочу, — упрямо сказал Барри. — Особенно, если это связано с моей мамой. Я заслуживаю знать. — Как хочешь, — Холод пожал плечами в ответ. Он прижался целомудренным поцелуем ко лбу Барри, напоминая ему: — Тебе может не понравиться то, что я буду ему говорить, или он мне. Помни, для кого это все. — Для тебя? — сухо ответил Барри. — Я знаю, ты хочешь, чтобы Джо оставил тебя в покое… — И я хочу помочь твоему отцу, для тебя, — прервал его Холод. — Это для нас обоих. Барри кивнул, начиная волноваться, когда Холод привел его в гостиную. Он ненадолго ушел, чтобы принести большую коробку и поставить ее рядом с журнальным столиком. Потом он сел в роскошное кресло, аккуратно закинув ногу на ногу и неспешно откидываясь назад. Он выглядел как король, готовящийся провести суд. Барри неуклюже плюхнулся на диван рядом с ним. На удивление, он нервничал. Они с Джо расстались не на самой дружеской ноте, и хотя он знал, что у Холода есть особые способы быть убедительным, он все же не думал, что ему удастся убедить Джо. Им пришлось подождать еще несколько минут, прежде чем Джо прибыл, оглядывая комнату с насмешкой. Он не хотел ни к чему прикасаться, как будто вся мебель была покрыта тонким слоем слизи. Глядя куда-то между Холодом и Барри, он произнес: — Ну вот, я здесь. — Спасибо, что пришел, — любезно произнес Холод, жестом показывая, чтобы Джо присаживался напротив него. — Ты сказал, что Барри нужна помощь, — коротко ответил Джо, переходя к сути. Он недолго поколебался, но все же сел. — Это единственная причина, по которой я здесь. — Я хотел бы заключить сделку, детектив, — сказал Холод, лукаво улыбаясь. Джо усмехнулся. — Ха, вроде той, что у тебя с Барри? Холод приподнял бровь, задумчиво наклоняя голову. — Хмм, ты знаешь об этом? — Да, Айрис рассказала мне все о вашем ненормальном маленьком соглашении, — сказал Джо, его голос сочился отвращением. — Ты сделал это с Барри, потому что хотел, чтобы я прекратил расследование? — Ммм, так она в курсе, — фыркнул Холод, впиваясь взглядом в Барри. Ладно, может ему и не стоило рассказывать это Айрис, признал вину Барри, поморщившись. Он должен был догадаться, что она перескажет их разговор Джо. Ему хотелось объяснить, что больше никакой сделки не существует и они с Холодом на самом деле вместе, но держал язык за зубами. — Ага, — гневно сплюнул Джо. — И знаешь что? У меня тоже есть сделка для тебя. Отпусти Барри, позволь ему уйти, и я не стану выдвигать против тебя обвинение в принуждении занятием проституцией. Что скажешь? Холод выглядел задумчивым, его губы скривились и слегка надулись. Раздвинув ноги, он наклонился вперед. Улыбнувшись, он тихо ответил: — Нет. — Нет? — Джо усмехнулся. — У меня есть идея получше, — сказал Холод. — Как насчет того, что ты прекратишь свое маленькое расследование убийства, и Барри останется со мной, и я буду делать с ним все, что захочу. В обмен я не сдам тебя властям за фальсификацию улик. Думаю, это было бы намного полезнее для Барри, плюс, ты сможешь избежать парочки уголовных обвинений. — Что насчет доказательств? — потребовал Джо. Его глаза широко раскрылись, и Барри мог видеть в них промелькнувший страх. — Прежде чем я встретил Барри, я потратил время на то, чтобы провести собственное расследование, — осторожно сказал Холод. — Я никогда ничего не делаю, не будучи полностью подготовленным. Проверка данных, известные партнеры, дела. Я также прочел файл дела, который в настоящий момент в полиции официально заведен на убийство Норы Аллен. Вчитывался в каждую деталь. Однако, забавно. Согласно текущей версии отчета, Барри спал во время убийства своей матери. Представь мое удивление, когда он сказал мне, что все это видел. Как любопытно. Пот начал скатываться по лбу Джо, но он ничего не сказал, поэтому Холод продолжил. — Я уверен, что ты слышал о Бабуле, — протянул Холод. — Очень милая дама и потрясающий пекарь. Ты знал, что она делала копии всех дел, которые заполняла, пока работала в полиции? Было не трудно получить копию оригинального отчета. Того самого, написанного твоим почерком, который включает в себя первоначальные показания Барри и показания очевидцев трагической смерти его матери. Челюсть Джо сжалась, он медленно облизал губы. — И все же, — выдохнул Холод, прищелкнув языком и бросая файл на столик между ними. — Ты пошел и подал отчет во второй раз, но на этот раз твоя история изменилась. Все следы Барри как свидетеля преступления были удалены. — Я пытался защитить Барри, — тихо сказал Джо, резко глядя на Холода. — О, секундочку, — сказал Холод, потянувшись за коробкой рядом с ним. — Видишь ли, я подумал, что ты можешь так сказать, — он вытащил стопку файлов, по крайней мере дюжину, бросив их на стол с громким хлопком. — Когда ты изменял эти отчеты, ты тоже пытался защитить Барри? Джо откинулся на спинку кресла и зашипел: — Ты ублюдок… Холод выглядел триумфально, сладко говоря: — Я решил остановиться на девятнадцати, это показалось мне неплохой цифрой, — он улыбнулся Барри, прежде чем вновь обратить свой ледяной взгляд на Джо. — По крайней мере в девятнадцати случаях я могу доказать, что ты подделал улики, чтобы произвести арест. — Каждый из этих людей был виновен, — страстно бросил Джо с вызовом. — Они все были подонками, подобными тебе, которым удавалось нагибать систему вновь и вновь. Все, что я делал, было для того, чтобы правосудие восторжествовало. — А Генри Аллен? Он был еще одним подонком? И ты просто должен был убедиться, что справедливость восторжествует? — давил Холод. — Или у тебя была иная мотивация? — На что ты намекаешь? — огрызнулся Джо. — Еще в те дни, когда я был Капитаном Холодом, семья Сантини сделала несколько, хммм, взносов в департамент полиции Централ-Сити, — Холод ласково ухмыльнулся. — Некоторые из имен в этих файлах выглядели ужасно знакомыми мне. Я начал замечать довольно отчетливую закономерность. — Пошел ты на хуй, Снарт. — Я-то пойду, но как насчет того, чтобы рассказать мне о Норе Аллен? Ты получил или нет компенсацию за вмешательство в расследование? — Даже если бы я это сделал, — бушевал Джо, — это не изменило бы тот факт, что Генри убил свою жену. Я знаю это. Барри поежился. Гнев Джо буквально пульсировал в воздухе. — Как ты можешь быть уверен? — надавил Холод, даже не вздрогнув. — Потому что Нора звонила мне в ночь своей смерти, — ответил Джо с мрачным выражением на лице. Казалось, что из комнаты откачали весь кислород. Барри задыхался, уставившись на Джо. — Она… она звонила тебе? Ни разу за все эти годы Джо не упоминал, что его мать звонила ему. Его глаза защипало от слез, в них отразилась боль, когда он выдохнул: — Она звонила тебе! Она звонила тебе, а ты никогда мне не говорил? — Тебе не нужно было знать, — твердо сказал Джо, когда его губа начала дрожать, и слезы затуманили его взгляд. — О, а я думаю, что нужно, — прорычал Холод. — Если ты не расскажешь все прямо сейчас, я отнесу эту прекрасную кучу доказательств на ближайший новостной телеканал. Я даже буду достаточно любезен, чтобы отнести это туда, где работает твоя дочь. Уверен, ей это понравится. Джо потряс головой, смаргивая слезы. — Хм, «Детектив берет деньги мафии, чтобы совершать незаконные аресты», — предложил Холод. — Мне кажется, неплохой заголовок, не так ли? Хотя, полагаю, стоит позволить твоей дорогой дочери самой придумать его. — Хорошо, — прошипел Джо. Он был пойман в ловушку, говорил медленно и проговаривал каждый слог, вороша старые воспоминания. — Она позвонила мне из дома. Телефон в ювелирном магазине снова сломался. Она жаловалась на клиента, который доставлял ей неприятности… — Я видел файлы. В ту же ночь, когда она была убита, произошло ограбление, — резко прервал Холод. — Это был… — Нет, это произошло после того, как Нора была убита, и была похищена только одна вещь, — усмехнулся Джо, раздраженный тем, что его прервали. Холод нахмурился, щелкнув пальцами, чтобы Джо продолжал. — Она позвонила мне, потому что какой-то клиент был мудаком, и я слышал голос Барри на заднем плане, — продолжал Джо, и его глаза сместились к парню, горестные и печальные. — Я слышал, как Барри был взволнован и кричал: «Папа дома! Эй, папочка здесь!» И… и затем Нора начала кричать, — он закрыл глаза, и слезы свободно скатывались по его лицу. Сердце Барри завязалось в узел, болезненно сжимаясь от каждого слова Джо. Здесь что-то не так. Он не помнил, чтобы его отец возвращался домой до того, как его мама была убита. Это произошло только после того, как было уже слишком поздно. — Нора начала кричать: «Это он, Джо! Это он!», а Барри так сильно плакал, — Джо глубоко вздохнул, его плечи дрожали, когда десятилетиями сдерживаемый груз наконец свалился. — Барри продолжал плакать: «Нет, папочка! Нет!». Нора кричала, чтобы Барри бежал. И линия прервалась. Это был последний раз, когда я слышал ее голос. Барри застыл, он не мог дышать. Это не может быть правдой. Все произошло не так. Генри там не было. Не было. Он тяжело задышал, и его пальцы вцепились в подлокотник. Та ночь вновь начала прокручиваться в его голове. Он не мог перевести дух, и его пробрало дрожью до самых костей, когда его воспоминания начали воспроизводить те ужасающие события. Он видел, как его мать пырнули несколько раз, он видел человека в желтом плаще, стоящего над ней с ножом. Он знал, что это был не Генри. Он не мог видеть лицо этого человека, но глубоко в душе он знал, что это не его отец. — Когда я увидел Генри, на нем был дождевик. Желтый плащ, — продолжал Джо, его голос дрожал. — Барри все еще кричал о мужчине в желтом плаще, когда я приехал… он был сбит с толку. Он видел, как Генри убил его мать, и я не думаю, что его разум смог с этим справиться. — Нет, — закричал Барри, дико качая головой. — Барри, — начал Холод, пытаясь утешить и успокоить его. — Нет! Все было совершенно не так! — Барри кричал, пытаясь встать, но мир пошатнулся под его ногами. Все, что он мог слышать, было его собственное дрожащее дыхание, и его пульс стучал все громче и громче, заглушая все остальное, пока его зрение не померкло. Он увидел что-то, что-то новое. Что-то блестящее и мерцающее перед ним. Дверь. Он знал, что это воспоминание из детства, потому что дверная ручка была неправильной высоты. Высоко, слишком высоко. Через дверное стекло он мог видеть бледную и размытую вспышку ярко-желтого цвета. Папочка! Это был папочка! Маленький Барри ликовал и смеялся, потянувшись к замку. Нет. Нет, нет, нет. — Стекло было размыто, — пробормотал Барри, его грудь содрогалась, когда он внезапно четко осознал, что случилось. — Я думал, что это мой папа. Но... но это было не так! Я позволил... о Боже, я впустил его. Я впустил его. — Ты впустил Генри, — сказал Джо, напряженный и неуверенный. — Нет, — настаивал Барри. Воспоминания ярко мелькали перед его глазами. Он даже не понял этого, но Холод внезапно оказался рядом с ним, накрывая его руки своими. — Я думал, что это был он. Вот почему я открыл дверь. Но я ошибся, Боже, как же сильно я ошибся. Память продолжала подбрасывать новые детали. Мужчина в желтом плаще отряхнул его и начал двигаться прямо к его матери. Они спорили. Нож, откуда он взял этот нож? Сначала он ударил ее в живот, и тогда Барри начал рыдать. Не папочка. Совсем не папочка. Это был не Генри, но почему он не мог разглядеть лицо? Почему он не мог понять, кто причиняет боль его маме? Он впустил его. Он позволил ему войти. Барри рухнул в сильные руки Холода, истерично рыдая: — Это моя вина... человек в желтом... Я впустил его в дом. Я думал, это был Генри. Но это не так. Это был не он! У Джо хватило порядочности, чтобы выглядеть расстроенным, однако это его не убедило. — Дыши, Барри, — приказал Холод, его тон был твердым и успокаивающим. — Это не твоя вина. Барри тихонько застонал, заплакал сильнее и задрожал. Может, Джо был прав... может, Генри... Нет! Барри заставил себя вновь окунуться в память, как бы болезненно это ни было, вглядываясь в желтый плащ на человеке, убившем его мать. Это был не дождевик, нет, это была желтая куртка. Память была шаткой, но он мог вспомнить, как Генри вернулся домой и нашел его и его маму. Да, он тоже был одет в желтый плащ, но это был гладкий винил, еще влажный от дождя. Барри мог вспомнить сырое и влажное ощущение на лице, когда Генри крепко обнял его, такое же, как он чувствовал сейчас на своей щеке от рыданий. Барри начал медленно успокаиваться, делая глубокие вдохи. Ему было все равно, что сказал Джо. Генри не убивал Нору. В ту ночь там был еще один человек. Холод крепко прижимал его к себе, нежно поглаживая по спине и не заботясь о слезах, которые тот оставлял на его рубашке. Он выжидающе посмотрел на Джо, кивнув, чтобы он продолжал рассказывать. — Когда Сантини связались со мной, чтобы дело против Генри гарантировано было заведено, я даже не спрашивал, почему, — вздохнул Джо, протягивая руки и глядя на Барри без особого сожаления. — Это не первый раз, когда они попросили меня сделать что-то подобное... и все, что я делал, помогало сажать виновных за решетку. — Все люди, которые также оказывались врагами семьи Сантини, — сухо сказал Холод. — Кроме Генри Аллена. Тебе не показалось это странным? — Если я начинал задавать вопросы, они начинали спрашивать, в какую школу ходит Айрис, — тихо сказал Джо. — Я делал то, что должен, и я сажал плохих людей в тюрьму. Когда ты пришел к власти, все это прекратилось. Я больше никогда не слышал о Сантини. — Кто из семьи Сантини связывался с тобой? — потребовал Холод. — Мне нужно имя, детектив. — Харрисон Уэллс, — ответил Джо, чувствуя себя побежденным. Челюсть Холода дернулась. Он знал это имя. Его губы растянулись в безмятежной улыбке, когда он застенчиво спросил: — Скажи мне, детектив Уэст, как ты смотришь на то, чтобы помочь мне поймать убийцу?