Cold Hard Cash

Барри подумал, что ему сейчас станет плохо. В груди болело от тревоги и страха, и он тихо заскулил: — С Леном все будет в порядке? Мик подошел ближе, его большие руки схватили Барри за плечи и сжали. — Доктор уже едет, ясно? Но мы должны подготовиться. Мардон и Хартли приведут босса. Они шли прямо за мной. Ты поможешь мне разобраться со всем этим дерьмом. Барри дрожал, но со слезами на глазах кивнул. — Скажи, просто скажи мне, что делать. — Пойдем, — позвал Мик, показывая, что нужно разобрать постель. Они сняли все постельное белье, Мик бросил сверху пластиковый брезент. Барри даже не понял, откуда он взялся. Просто внезапно Мик бросил одну сторону ему, чтобы накрыть кровать. Они тщательно заправили его вокруг матраса, а Мик убрал одну из тумбочек с дороги. Следом появился Нимбус, его лицо было окровавлено. Тяжело дыша, он нес в руках большую флуоресцентную лампу. — Они не здесь еще? — А похоже, что здесь? — огрызнулся Мик, забирая лампу и устанавливая ее рядом с кроватью. — Иди на хуй! — выплюнул Нимбус. — Ты иди на хуй! — рявкнул Мик в ответ. — Они скоро будут. — Что случилось? — спросил Барри тихим и испуганным голоском, крепко обхватив себя руками. Нимбус взглянул на Мика, прежде чем ответить: — Встреча с Сантини прошла плохо. Очень плохо. У нас в доме крыса. — Имеешь в виду — предатель? — уточнил Барри. — Угу, — Нимбус кивнул. — До последней минуты никто не знал, где будет встреча. И все же, какой-то ублюдок с пистолетом ворвался, целясь в Холода и Маттео Сантини. Маттео не пострадал, но Холод… — Он получил две пули — обе в живот, — мягко произнес Мик, пытаясь успокоить Барри, у которого на лице застыло испуганное выражение. — Он истекает кровью, но он борется. Док Сноу уже в пути, и она самая крутая сучка из всех, что я знаю. — А нельзя просто отвезти его в больницу? — пропищал Барри. — Чтобы его арестовали? Блять, приди в себя, — выругался Мик. — Прямо сейчас копы повсюду. Еще одна большая ебучая проблема. — Чт-что такое? — Барри запинался, пытаясь проследить за мыслью. — Копы уже были в пути, когда стрелок начал стрелять, — объяснил Нимбус. — Мы слышали сирены перед первым выстрелом. — Подстава, — ахнул Барри, спешно потирая ладонями лицо. — Но кем? Сантини? Рискнули бы они убрать своего, чтобы расправиться с Холодом? Нимбус и Мик обменялись обеспокоенными взглядами, как будто они уже сказали слишком много. Прежде чем они смогли решить, на лестнице вновь послышался шум. Сердце Барри подскочило к горлу и прижалось к миндалинам. Это была волна громких голосов, сбитых с толку и надломленных, и громкий стон боли. Холод. Мик и Нимбус тут же бросились вниз, а Барри остался стоять там, чувствуя себя при этом полным дураком. Он не знал, нужна ли его помощь, нужно ли ему что-то делать. Он был напуган и абсолютно бесполезен, раскачиваясь взад-вперед возле кровати. Мик вернулся, неся Босса Холода на своих руках, ослабшего и бледного. — Иди сюда и помоги мне, — заворчал на Барри гигант, кивая, чтобы он помог ему на кровати. — Держи голову. Барри повиновался, укладывая голову Холода, когда Мик опустил его. Холод был потный, почти истощенный потерей крови, он попытался открыть глаза, чтобы увидеть, кто прикасался к нему. Казалось, он расслабился, когда увидел Барри, и тихо застонал. — Привет, Лен, — успокаивал Барри, тихонько засопев и забираясь на кровать, так что брезент под ним затрещал. Он погладил лоб Холода, стараясь игнорировать кровь, пропитавшую его рубашку и брюки. Он заметил, как она просачивается через импровизированную повязку, и требовательно спросил: — Где доктор? — Прямо здесь, — прокричал твердый и размеренный голос, и каблуки громко застучали по полу, когда она подошла. Это была высокая и стройная женщина с обесцвеченными перекисью волосами. Она показалась ему хрупкой, однако выражение ее лица говорило об обратном. Несмотря на миниатюрность, ее энергия кричала об опасности и силе. Она быстро натянула перчатки и села на кровать рядом с Холодом. Молодая женщина, сопровождающая ее, яркая и быстрая, начала вытаскивать множество хирургических инструментов из большой сумки. — Шона, — приказала доктор, — начни с двух капельниц. Мне нужна капельница с физраствором, и начинай вводить морфий. Мистеру Снарту не понравится то, что мы собираемся сделать. И принеси еще пакет с кровью, он потерял слишком много. Барри был встревожен, наблюдая, как доктор надрезала рубашку и пиджак Холода, разрывая ткань, пока весь его торс не оголился. Боже, он старался не смотреть, очень старался, но ему было очень любопытно увидеть тело Холода. Он был менее накаченным, чем Барри себе представлял, но все же мышцы были твердыми, несмотря на отсутствие рельефа, о котором он всегда мечтал. На его груди были легкие завитки волос, и более жесткие — ниже, заметил Барри, скользя взглядом по его животу. Даже там был слабый намек на серебро. И будь обстоятельства иными, Барри потратил бы время на обдумывание, насколько сексуально это выглядело. Но шрамы — гобелен агонии, сотканный из целой жизни жесткого обращения, — они казались более ужасающими, чем два пулевых ранения, из которых продолжала вытекать кровь. Десятки шрамов, разных форм и размеров, их было слишком много, однако некоторые особенно привлекали внимание. Самым заметным был тот, что Барри видел раньше — рваный кусок ткани на месте правого соска. Был еще один кошмарный, мраморный и темный, на несколько дюймов простирающейся по левой стороне его живота. Несмотря на все ранения, Барри все еще думал, что Холод потрясающий. — Я доктор Кейтлин Сноу. Кто ты? — спросила быстро доктор, глядя на Барри. — Барри, — прохрипел он в ответ, все еще поглаживая лоб Холода. — Он с Холодом, — проворчал Мик, словно поручившись за его присутствие. Доктора Сноу это мало впечатлило, и она коротко произнесла: — Просто будь там и не мешай мне работать, и тогда сможешь остаться. Начнешь вмешиваться, и я сама тебя выброшу отсюда. Понял? — Понял, — тихо ответил Барри. Ее пальцы в перчатках прижимались к ранам, заставляя Холода тихо задыхаться и стонать. — Обе пули прошли навылет; повезло, всего дюйм правее, и пробили бы печень, — рассуждала она. — Нужно остановить кровотечение. Всего лишь на дюйм, сказала она, эти слова словно ударили Барри в живот. Это были слова, которые его отец всегда говорил, чтобы утешить его, и он даже не представлял, что однажды они столько будут значить. Холод мог умереть. После всего, что они построили вместе, всего один дюйм закончил бы это. Шона уже установила две капельницы: одну в вену, которая находится с внутренней стороны сгиба руки в локте, а другую — на тыльную сторону ладони. Кровь и прозрачная жидкость полились, и она начала готовить шприц с лекарством, чтобы ввести его в трубку капельницы. — Готово, доктор, — сказала она напряженно. — Коли, прямо сейчас, — рявкнула нетерпеливо Сноу. — И дай мне два зажима и нить. У нас заканчивается время. Шона бросилась передавать требуемые инструменты, и Барри пришлось отвести взгляд, пока доктор работала. Он сосредоточился на лице Холода, наблюдая, как он то приходит в сознание, то теряет его, вскрикивая от боли, пока Сноу зашивала его раны. Барри продолжал вытирать пот со лба Холода, стараясь оставаться сильным, стараясь не плакать, когда тот наконец отключился. Негодяи все были здесь, толпясь в дверном проеме, как скорбящие на похоронах. Все молча наблюдали, как Сноу работала, чтобы спасти их лидера. Лиза тихо плакала, и сильные руки Мика поддерживали ее, пока он шептал что-то успокаивающее ей на ухо. Мардон выглядел мрачным, и Нимбус обнял его. Хартли продолжал вытирать глаза и поправлять очки, побуждая Акселя ласково склониться к его плечу. Джеймс не мог стоять и плюхнулся на пол, спрятав лицо в ладонях. В воздухе повис такой густой страх, что стало тяжело дышать. Барри не мог больше терпеть, наконец-то позволив себе заплакать. Он наклонился и прошептал на ухо Холода: — Ты не можешь уйти. Не можешь. Ты нужен им всем. Ты нужен мне… пожалуйста. Ты так сильно мне нужен. Я люблю тебя, Лен. — Барри, правильно? — спросила Сноу быстро. — Да. — Будь добр, прямо сейчас держи свои сладкие признания в любви при себе, — вздохнула она раздраженно. — Мне нужно сосредоточиться. — Простите, — чуть скривившись, ответил Барри и замолчал. Казалось, что прошли часы, когда Сноу закончила свою работу и наложила последний шов на раны Лена. Шона помогла ей перевернуть Холода, чтобы смыть оставшуюся кровь и наложить плотную повязку. Она сняла свои окровавленные перчатки, передав их Шоне, чтобы та избавилась от них вместе с перепачканными инструментами. Она помахала Барри и приказала: — Давай, Казанова, сделай что-нибудь полезное. Барри осторожно соскользнул с кровати, помогая Сноу накрыть Холода простыней. Она сняла с мужчины оставшуюся одежду, оставив его обнаженным под простыней, и передала ее Шоне, которая быстро заставила все это исчезнуть. Шона убрала капельницы и наложила повязки на поврежденные участки, а Сноу внимательно за ней наблюдала. — Хочешь бесплатный совет, любовничек? — спросила Сноу, оторвавшись от работы Шоны и вопросительно приподняв брови. — Какой? — тихо спросил Барри. — Все это любовное дерьмо на смертном одре, — быстро ответила Сноу. — Это было достаточно важно для тебя тогда, так что убедись, что не забудешь сказать об этом, когда он сможет тебя услышать. Барри сглотнул. Он сказал Лену, что любит его. Он так сильно его любил. Он слабо улыбнулся и сказал: — Спасибо. Я не забуду. Сноу повернулась к остальным Негодяям и произнесла: — Он будет в порядке. Он будет слабым от потери крови, но он поправится. Я дала ему антибиотики, чтобы предотвратить любую возможную инфекцию, и оставила достаточно обезболивающих, чтобы свалить с ног пару лошадей. — Она оглянулась на Барри. — Держи рану в чистоте, проверяй на наличие какой-либо инфекции и следи за строгим постельным режимом. Ну, или хотя бы просто постельным. — Понял, — с готовностью отозвался Барри, вытирая от слез глаза. — Звоните, если понадоблюсь, — коротко сказала она и, посмотрев прямо на Мика, добавила. — Я ожидаю свой обычный гонорар за вызов на дом. — Сделано и сделано, Док, — ухмыльнулся Мик. Барри вернулся на кровать, ненавидя, как трещит брезент под ним, но он отчаянно хотел быть рядом с Холодом. Он наблюдал, как все Негодяи подходили, чтобы отдать дань уважения: легкий наклон головы или тихое бормотание. Никто из них не прикасался к нему, кроме Лизы, которая наклонилась, чтобы поцеловать брата в лоб, и обратилась к Барри: — Позаботься о нем, хорошо? Моя комната прямо по коридору, если понадоблюсь. Позже я вернусь, чтобы проведать вас обоих. Барри взял ее руку и сжал, слабо улыбаясь. — Не волнуйся, я справлюсь. Обещаю. Лиза попыталась улыбнуться, но не смогла сдержать слезы и быстро ушла. Хартли мягко предложил ей руку, чтобы помочь идти. Следом ушли Мардон и Нимбус, Аксель и Джеймс. Мик помогал Шоне убрать свет и прибраться под контролем Сноу. И в этот самый момент Барри понял, что один Негодяй пропал. Тоуна не было здесь. Не то чтобы Барри был недоволен этим. Но из всех Негодяев Тоун беспокоил его больше всего. От одной мысли, как он смотрел на него в ту ночь в клубе, по его коже начинали бежать мурашки. — Хорошая работа, Док, — прогремел Мик, когда последний предмет из импровизированной операционной был упакован. — Мы ценим это. Холод очень важен для нас. — Поверь мне, он будет в порядке, — сказала Сноу с теплой улыбкой, которая выглядела непривычной для нее, учитывая ее холодную манеру ухода за больным. Может быть, это была особая улыбка, подумал Барри, только для Мика: учитывая, что он заставил ее усмехаться, как школьницу. Мик прижался нежным поцелуем к ее руке и произнес: — Ты чертовски шикарная женщина, Док. Сноу покраснела, на самом деле покраснела, и тихо засмеялась. — Спасибо, мистер Рори. — Когда ты уже позволишь пригласить тебя на свидание? — спросил Мик, не отпуская ее руки. — Позволь отблагодарить тебя за все. — О, никогда, — тихо поддразнила она. — Я не встречаюсь со своими пациентами. — Ты не лечишь меня сейчас, — возразил Мик с очаровательной улыбкой. — Но мы могли бы поиграть в доктора позже, если хочешь. — На первом свидании? — Сноу притворилась возмущенной. — За какую девушку ты меня принимаешь? — За ту, которой похуй, что о ней думают другие, — честно ответил Мик. — Которая может быть заинтересована, чтобы хорошо провести время со мной. — Кто-то чересчур уверен в себе, — смущенно поддразнила Сноу. — Откуда ты знаешь наверняка, что я хорошо проведу время? — У меня свои способы, — пообещал Мик с хитрой ухмылкой. — Хм, думаю, мы никогда не узнаем, — резко выдохнула Сноу. — Ну чего ты, — сказал Мик, прижимаясь к ее руке. — Не ломайся, Док. Одно свидание. И я докажу тебе. — Посмотрим правде в глаза, мистер Рори, — ответила Сноу с озорной улыбкой. — Я заскучаю, а ты влюбишься. Мик не знал, что ответить на это, так что он просто отпустил ее руку и проворчал что-то, принимая поражение. Барри начал думать, что Мику уже нельзя помочь. Сноу привстала на носки, целуя его в щеку. — Береги себя, мистер Рори. — Пока, Док, — с тоской вздохнул Мик, наблюдая за ней и Шоной. Он покачал головой, бормоча про себя. — Черт, до чего же охуенная женщина. Барри попытался сесть в более удобное положение, но с гребаным брезентом это невозможно было сделать тихо. Мик оживился, когда услышал, как Барри ерзает, и подошел к кровати, чтобы проверить Холода. Он посмотрел на Барри и пробормотал: — Ты позаботишься о нем, слышишь? — Конечно, — пообещал Барри. — Я буду здесь, — сказал Мик. — Прилягу на диване. Если понадоблюсь — кричи. — Хорошо, — заверил его Барри. Он наблюдал, как Мик погасил весь свет и осторожно закрыл дверь спальни. Он вытянулся рядом с Холодом так близко, как только осмелился, закрывая глаза и пытаясь отдохнуть. Он слушал мягкие звуки дыхания Холода, погружаясь в беспокойный сон. На улице было еще темно, когда он проснулся, и Холод держался за него, с трудом дыша. Барри пошевелился, включая небольшую лампу у кровати. — Лен? Ты как? — Барри? — Голос Холода был хриплым, но его глаза были ясны, когда он открыл их, осматривая комнату, прежде чем остановиться на нем. — Я здесь, Лен, — сказал Барри, осторожно взяв его руку и нежно поцеловав ее. — Ммм, придвинься ближе, — приказал Холод, теперь его голос стал сильнее, и он втянул Барри в удивительно страстный поцелуй. — Ммм, Лен, — пробормотал Барри, краснея, когда язык Холода скользнул в его рот. Он попытался высвободиться, чтобы перевести дыхание, но Холод не давал ему сдвинуться с места, целуя его еще глубже. Хватка Холода была крепкой, он дернул Барри прямо на себя и сбросил халат с его плеч. Барри пытался помнить о большой повязке на боку мужчины, однако было тяжело соображать, ощущая, как горячая плоть прижимается к нему. Между ними не было никаких преград, и Холод прекрасно это чувствовал. Его кожа была нежной, а волосы на груди немного щекотали, когда их животы прижались друг к другу. Барри был так счастлив, что Холод наконец доверился ему настолько, чтобы быть с ним таким уязвимым. Вполне возможно, что это было из-за лекарств, но Барри не собирался упускать этот шанс. Руки Холода были повсюду на нем: царапали, сжимали, проверяли каждый дюйм, чтобы убедиться, что все было так же, как он оставил. Барри терпеливо прижимал руки к плечам Холода, но еще не касался. Он знал, что ему нужно подождать. Он не хотел слишком сильно давить на Холода после всего, через что они прошли. Барри почувствовал, как член Холода напрягся и настойчиво уперся в него. Удивительно, как он мог поддерживать такую страсть, когда был ранен. Но ведь на самом деле он не станет заниматься сексом, правда? — смущенно подумал Барри. — Лен, — ахнул Барри, когда своими длинными пальцами Холод начал раздвигать его ягодицы и заскользил по его дырочке к яйцам. Что ж, ладно, Холод определенно этого хотел. — Ты ранен. Холод тихо зарычал в ответ, хватая руку Барри и крепко прижимая ее к своей груди. В его глазах было желание, и он умолял Барри, вздыхая: — Прикоснись ко мне. Барри громко застонал от этой команды, желая подчиниться. Он прижался к коже Холода, проведя по волосам на груди и наслаждаясь царапинами, которые он оставил. Он мог чувствовать каждую твердую мышцу под ладонями, сжимая их и ощущая себя совершенно счастливым. Получить позволение так открыто касаться, видеть слабую улыбку на губах Холода — это был абсолютный рай. Он должен был поцеловать эту улыбку, попробовать ее на вкус. Их языки томно заскользили вместе, когда он продолжил исследование. Он трогал, гладил и стонал, когда пальцы Холода начали входить в него. — Лен, — тихо прохныкал он, — мы не должны... — Барри, — Холод захныкал в ответ, передразнивая обеспокоенный тон парня, а затем перешел на собственный — протяжный и соблазнительный. — Ты будешь скакать на моем члене, красиво и медленно, пока я не кончу в тебя, и если я буду удовлетворен, я позволю кончить и тебе тоже. — Ебать, — задыхался Барри. — Ммм, — мурлыкал Холод, кивая в сторону ящика прикроватного столика. — Подготовь себя. Барри склонился над ним, пытаясь нащупать смазку. Его руки дрожали, он тихонько стонал, пока смазывал себя, быстро трахая себя пальцами. Холод пристально наблюдал за его лицом, его рука легла на двигающиеся пальцы парня, проверяя, что он делает. Его язык жадно, но терпеливо пробежал по губам, и он промурлыкал: — Хороший мальчик. Барри засиял от похвалы, его голова откинулась назад, когда он раскрылся и застонал, выбрав правильный угол, от чего его бедра задрожали. — Просто подожди, пока мои раны полностью заживут, — дразнил его Холод. — Я разберу тебя на части, кусочек за кусочком. Снова привяжу тебя к кровати, чтобы несколько часов подряд растягивать тебя… Тебе бы это понравилось, Барри? — Боже, да, сэр, — с готовностью застонал Барри. Совсем скоро Барри захныкал, он хотел большего, чем просто пальцы. Приподняв бедра, когда Холод оттянул свой член, Барри медленно опустился вниз, со стонами и вздохами, пока его тело растягивалось, принимая каждый дюйм. Угол, под которым входил огромный стояк Холода, был почти невозможным, и Барри качнул бедрами несколько раз, чтобы насадиться до конца. Когда Холод наконец был полностью обхвачен телом Барри, они вцепились друг в друга, наслаждаясь этой связью и тихо задыхаясь. Барри нежно поцеловал мужчину, их тела прижались друг к другу и медленно начали двигаться. — Так, — Холод вздохнул с чувством облегчения и удовлетворения. — Вот так… именно так. Барри был осторожен. Каждый толчок грозился заставить его кричать от сильнейшего удовольствия. Рука Холода лежала на его бедре, направляя их ритм, сохраняя его медленным и страстным. Внезапно он потянул Барри на себя для нового поцелуя. Барри совершенно не хотелось прекращать его целовать, он упивался этим вкусом, и его губы вскоре пересохли от сладкого трения. Он продолжал насаживаться под твердым руководством Холода, а его руки прохаживались по его груди, животу. Становилось все труднее не желать большего, хотелось более сильных ощущений, однако он оставался послушным. Холод, казалось, чувствовал то же самое, выгибая спину и взбрыкивая бедрами, чтобы Барри мог глубже принять его член. — Да, — прошипел он, борясь с болью, чтобы начать толкаться в него. — Блять… Барри склонился вперед, прижимаясь к груди Холода, чтобы удержать его на месте. — Лен… давай я. Позволь мне позаботиться о тебе. — Барри, — проворчал Холод, предупреждая. — Я помогу тебе, — пообещал Барри, раскачиваясь с большей силой. Он сидел практически прямо, балансируя на члене Холода. Слишком тяжело было оставаться в таком положении, его голова откинулась назад, он застонал, но был полон решимости закончить это. Барри страстно вскрикивал на каждое движение своего тела. Он позволил своим бедрам делать всю работу, сильно опускаясь на член Холода, водя пальцами по его животу и отдавая ему все, что у него есть. Холод схватил Барри за руку, переплетая их пальцы и глядя на него с благоговением. Барри никогда не чувствовал себя таким красивым, как в этот момент, когда он был единственным объектом трепетного взгляда Холода. — Почти, — выдохнул Холод, задыхаясь сильнее и громче, чем когда-либо прежде. Он вспотел и захрипел, когда Барри начал скакать на его члене еще сильнее. — Ну же, — умолял Барри, — я хочу, чтобы ты кончил, пожалуйста. Холод рычал, его тело напрягалось под Барри. — Блять, — прошипел он, хватаясь за член Барри и торопливо поглаживая его. — Ты был так хорош. Кончай со мной, сейчас. Барри хныкал, толкаясь в руку Холода, отчаянно стараясь довести их обоих до грани. Когда он кончил, это не было внезапным падением. Это была теплая и успокаивающая волна удовольствия, ощущение Холода, пульсирующего глубоко внутри него, когда он сам излился в ладонь, стонал и дрожал вместе с ним. Он чувствовал покалывание экстаза в каждом нерве своего тела, изо всех сил стараясь задержать это ощущение. Сердце Барри еще никогда не было таким переполненным, его глаза были мокрыми от слез, и он осознавал, что сегодня он мог потерять Холода навсегда. Всего лишь дюйм, сказала Сноу. Когда последняя волна дрожи прошла, он посмотрел на Холода, и ему пришлось отпустить на волю эмоции, угрожающие задушить его. Он подавил рыдания, страстно задыхаясь. — Я люблю тебя. Холод выглядел испуганным, пойманным в ловушку этими сильными словами, не имея возможности ответить. Ему пришлось притянуть Барри к себе, выцеловывать его рыдания, прижать его так близко, что это почти причиняло боль. — Ох, Барри, — вздохнул он, — я знаю... черт возьми, я знаю. Барри крепко прижался к нему, всхлипывая на его груди, отпуская все накопившееся. — Я так сильно люблю тебя, Лен. — Я знаю, — успокаивал Холод, нежно поглаживая спину Барри, покрывая его лицо легкими поцелуями. Он держал Барри так, как будто боялся, что он может исчезнуть, держал его и не отпускал даже после того, как его член выскользнул, оставляя между ними холодный, липкий беспорядок. Холоду не нужно было отвечать. Барри почувствовал это в его нежных поцелуях, в том, как он гладил его спину. Он знал, что Холод тоже его любит. Когда Холод отпустил его, Барри схватил мокрую губку, чтобы очистить их тела, и услышал слабый протест: — Это должна быть моя работа. — Иногда и я могу позаботиться о тебе, — с любящей улыбкой произнес Барри, ложась обратно на кровать рядом с ним и прижимаясь к его неповрежденному боку. Холод хмыкнул, лениво обнимая парня. Он закрыл глаза, глубоко вдохнув. — Хммм. Посмотрим, что из этого выйдет. Барри мягко улыбнулся, его рука нежно блуждала по груди Холода. Он нашел особенно замысловатый шрам, похожий на зазубренную молнию, прослеживая его кончиком пальца. — Бутылка из-под пива, — тихо сказал Лен. — Двенадцать. — Тебе было двенадцать? — повторил Барри. — Ммм. Пальцы Барри приблизились к большому шраму, который пересекал всю правую сторону груди Холода. — Ах, решил быть смелым и проколол правый сосок, когда мне было семнадцать, — фыркнул Лен. — Льюис вырвал его. Подцепил инфекцию, и он так и не зарос правильно. Барри поморщился, двигая рукой вниз, чтобы коснуться других крупных рубцов, пересекающих бок Холода. — Первый раз, когда Марко Сантини сказал мне использовать мой рот, и я отказался, — сказал Холод, и его глаза закрылись. Барри застыл, его внутренности сжались в сочувствии. — Ирония в том, что Сантини, — протянул Холод с горечью, — обычно просто избивали кого-то за то, что он гей, однако сами были не слишком разборчивы в том, куда совать свои члены, пока думали, что об этом никто не узнает. — Мне очень жаль, Лен, — тихо сказал Барри. Это «жаль» не казалось правильными. Это казалось не достаточно сильным, чтобы передать, как сильно болело его сердце, когда он осознавал, как страдал Холод. Холод пожал плечами, вздохнув: — Мне жаль, что я не сделал этого раньше. — Сколько лет? — Боже, он не должен был спрашивать. — В шестнадцать был последний раз, — ответил Холод. — В десять — первый. — Господи, — пробормотал Барри, прижимаясь ближе, как будто он мог вытеснить все плохие воспоминания своими объятиями. Осознание наконец настигло его, и он воскликнул: — Твою мать, каким же я был мудачиной. — Хм? — После всего, через что ты прошел, я так сильно давил на тебя, — пояснил Барри, вглядываясь в Холода. — Ну, эти мои требования насчет физического контакта. Я должен был догадаться. Я имею в виду, что должен был проявить больше уважения. И я не имел права целовать… — Хотя я ценю это и надеюсь, что эти новые знания позволят тебе принимать более уважительные решения в будущем, — быстро сказал Холод, — мне не нужна твоя жалость. Все это было очень давно, — его глаза вспыхнули, чтобы оценить Барри с самодовольной улыбкой. — Ты еще даже не родился. — Тем не менее, мне очень жаль, — Барри закатил глаза, усмехаясь. — И да ладно, ты не такой старый. — Сколько, по-твоему, мне лет, Барри? — забавляясь, спросил Холод. — Эм… тридцать с чем-то? — Льстец, — фыркнул Холод. — В пятницу мне будет сорок пять. — Сорок… вау, — ахнул Барри, весьма удивленный. Он быстро подсчитал, ухмыляясь. — Ты на девятнадцать лет старше меня. — Ммм. Почему ты так улыбаешься? — Дело в этой чертовой цифре, — рассмеялся Барри. — Клянусь, она преследует меня. Просто она очень кстати. — Хм? — Так вселенная говорит мне, что я нахожусь именно там, где и должен быть. Холод улыбнулся, целуя Барри в лоб. — Ммм, может и так. — Да? — Или, может быть, ты просто сумасшедший. — И это тоже.