Cold Hard Cash

Пришлось приложить усилия, чтобы уговорить Джо принять сделку Холода. Джо упрямился, но Холод не отступал. Барри хотел быть в курсе всего разговора, но вскоре стало так жарко, что Холод попросил Барри выйти из комнаты. Барри надулся, уходя в гостиную в передней части дома подальше от криков. Его раздражало то, что Холод, по-видимому, не доверял ему настолько, чтобы посвятить в свои планы. Он вздохнул и плюхнулся в кресло. Он все еще был шокирован таинственным телефонным звонком, который Джо все это время держал в секрете. Теперь он понял, почему Джо был настолько убежден в виновности Генри. Однако это не поколебало память Барри, он знал, что его отец невиновен. Так о ком говорила его мама? Джо упомянул что-то о клиенте, который преследовал ее в ювелирном магазине, а затем в ту же ночь, когда она была убита, произошло ограбление. Это не может быть совпадением. Барри был расстроен. Похоже, что ответ был прямо перед носом, но он не мог собрать все воедино. Он знал, что это как-то связано с кольцом дона Луиса. Но как? Он вздохнул, раздраженный тем, что никак не мог понять. Имя, что назвал Джо — Харрисон Уэллс — определенно что-то значило для Холода. Как только Джо произнес его, лицо гангстера засветилось, как будто было рождественское утро. Барри считал, что Тоун был их главным подозреваемым, однако теперь он и не знал, что думать. Возможно, этот Харрисон был тем, кто убил его мать. Он готов был молить Холода о любой информации, но понимал, что в ближайшее время ее не получит. — Дерьмо, — пробормотал про себя Барри, мечтая оказаться настоящим детективом, чтобы разгадать эту тайну. Он поднял глаза, когда услышал шаги, чтобы посмотреть, кто это был. Джо шел мимо и остановился, когда заметил Барри. Он словно постарел на десять лет, выглядел уставшим и грустным. — Ну, — мрачно сказал он, — я смотрю, ты неплохо здесь освоился. — Джо, — Барри нахмурился, нервно заламывая руки. — Теперь я понимаю, почему ты думал, что это мой папа, — начал он, медленно приближаясь к нему. — Понимаю. Но должно быть другое объяснение. — Барри, — сказал Джо, поднимая руки, — просто остановись. Сердце Барри замерло. — Я никогда не утверждал, что я — идеальный человек, — вздохнул Джо, — я знаю, что ошибался. Я сделал много плохого, и я, вероятно, должен позволить Холоду сдать меня. Но... если я могу поступить правильно с тобой и Генри... — его глаза начали наливаться слезами. — И Норой. Если я могу поступить правильно для нее, тогда, возможно, Бог простит мне все мои другие грехи. — Джо, — прошептал Барри, желая протянуть руку и обнять его. Однако пропасть между ними была слишком глубокой, и он не мог заставить себя пересечь ее. Было слишком много лет боли и гнева, и все же небольшую улыбку можно было себе позволить. — Значит, ты веришь мне? — Это значит... это значит, что я готов признать, что, возможно, я был неправ, — сказал Джо, его голос был напряжен. — Но Снарт все еще самый худший хуев монстр, которого я когда-либо встречал. И я буду молиться, чтобы однажды ты проснулся и увидел это, пока не стало слишком поздно. Барри прищелкнул языком, пытаясь объяснить: — Но Джо, он действительно не… — Он монстр, — яростно ответил Джо, ткнув в Барри пальцем. — Если ты останешься с ним, ты полный глупец, — он не дал возможности ответить, направляясь к двери. Барри пошел за ним, но застыл на месте, когда заметил, что Марк Мардон и Кайл Нимбус перехватили его. — Привет, Уэст, — сказал Мардон с хмурым видом, его глаза сверкали от ярости несмотря на спокойный тон. Нимбус шел за Джо, молча и внимательно наблюдая за ним. — Эй, Мардон, — сказал Джо, совершенно бесстрашный. — Не хочешь отвалить к херам с моего пути? — Знаешь, однажды я отомщу за своего брата, — предупредил Мардон. — Ну, этот день не сегодня, — ответил Джо с кривой ухмылкой. — Может и нет, — ответил Мардон, оглядываясь через плечо и обмениваясь улыбкой с Нимбусом. — Но чертовски приятно видеть, что Холод сделал тебя своей сучкой. Улыбка Джо пропала. — Хорошего дня, детектив, — весело сказал Нимбус, смеясь, когда Мардон отошел в сторону, чтобы позволить Джо уйти. Джо бросил на Барри последний пристальный взгляд и вышел, громко хлопнув за собой дверью. Барри почувствовал руки на своей талии и подпрыгнул, его сердце начало так жутко колотиться, пока он не услышал знакомое мурчание: — Это всего лишь я. Барри развернулся, чтобы увидеть Холода, и тяжело задышал. — Ненавижу, когда ты так делаешь. — Ммм, запомню на будущее, — пообещал Холод, нежно касаясь щеки Барри. Выражение его лица резко стало суровым, когда он посмотрел на Нимбуса и Мардона. — Ну? — Ничего, — сказал Мардон, почесывая подбородок. — Он слинял. — Стукач в том гастрономе, который ему нравится, говорит, что он все еще приходит к обеду каждый день, — сказал Нимбус. — Он все еще в городе. Хочешь, чтобы мы схватили его сегодня? Вернуть назад этот сандвич с фрикадельками? — Планы изменились, — сказал Холод с ухмылкой. — Тоун еще не знает об этом, но он поможет нам избавиться от Сантини. — О, правда? — Мардон усмехнулся. — Ммм, — протянул Холод, но вдаваться в подробности не стал. Он посмотрел на Барри и сказал: — Я хочу попросить тебя об услуге... — Хм, смотря о чем именно, — медленно сказал Барри. Все эти шпионские игры, конечно, были захватывающими, но он все еще сомневался, когда речь заходила о чем-то незаконном. — Сходи навести этот очаровательный экземпляр, Мори-Рта, — сказал Холод. — Мне нужен специальный приемник. — Приемник для чего? — В пятницу мы будем работать с нашим дорогим другом, детективом Уэстом, — спокойно ответил Холод. — Ты все равно будешь выступать по расписанию, однако на тебе будет прослушка, которую установит Уэст. Мне нужен дополнительный приемник, чтобы слышать передачу, и я не могу позволить Уэсту понять, что именно мы делаем. Ты понимаешь? — Как это поможет вытащить моего отца из тюрьмы? — требовательно спросил Барри, даже не заботясь о том, что он становится наглым перед Нимбусом и Мардоном. Рука Холода мягко двинулась к шее Барри в успокаивающем жесте: — Ты должен мне доверять. Барри закрыл глаза, прислонившись к Холоду. Он хотел спорить, требовать ответов, но он знал, что это не принесет ему никакой пользы. — Хорошо, — проворчал он, — я возьму передатчик. — Хороший мальчик, — промурлыкал Холод, награждая его поцелуем на лоб. — Джерри отвезет тебя. А затем у тебя репетиция. — Да, сэр, — ответил Барри, подчеркивая «сэр» и заставляя Холода усмехнуться. Холод кивнул Мардону и Нимбусу, и Негодяи послушно последовали за ним в заднюю часть дома. Он смотрел, как они уходят, потом тяжело вздохнул и поплелся к кухне, чтобы найти Джерри. Это была относительно тихая поездка в ломбард Мори. Джерри решил остаться в машине вместо того, чтобы пойти вместе с Барри, который вошел через дверь, громко зазвонил колокольчик и крикнул: — Привет, Мори! — Хули надо? — закричал Мори из подсобки, сварливый как всегда. — Это Барри! — отозвался Барри, смеясь. — Разве у тебя сейчас нет телефона? — Мори фыркнул, и его голос становился громче по мере приближения. — Знаешь, ты можешь просто позвонить старому козлу, вместо того чтобы приходить сюда и беспокоить его. — Я тоже скучал по тебе, — поддразнил Барри. Мори подошел к стойке, чтобы обнять Барри, помня о его раненой руке, и засмеялся: — Ага, ага! Как, мать твою, твои дела, парень? — Это пиздец, Мори! Это было полным безумием! — вскрикнул Барри, быстро пересказывая все произошедшие события. Он оставил правду об убийце Дикки при себе, уделяя больше внимания их новой договоренности с Холодом и столкновению с Джо. — Нора звонила ему, и эта чертова крыса ни разу даже не заикнулась об этом, — Мори бушевал, его щеки пошли красными пятнами. — Все это время. Неудивительно, что они, блядь, так быстро осудили Генри, эта свинья скрыла к хуям все доказательства! — Я знаю, — грустно сказал Барри. — Джо сказал, что сделал это, чтобы защитить меня. — Нахуй его, он сделал это, потому что боялся Сантини! — возразил Мори. — Уебок. — Ты знаешь, кто такой Харрисон Уэллс? — с надеждой протянул Барри. — Мне знакомо это имя, — Мори нахмурил брови. — Э... может, лет пятнадцать-двадцать назад он работал на семью Сантини. Это все, что я знаю. Черт, не слышал о нем ничего, наверное, целую вечность. Барри нахмурился, постукивая пальцами по прилавку. — Значит, ты понятия не имеешь, связан ли он с убийством моей мамы? — Нет, — пожал плечами Мори. — Прости, парень. Я думаю, что он собирал деньги, когда ювелирный еще был прикрытием для их отмывания, но не думаю, что Нора знала его. — Ясно, — замолчал Барри, пытаясь собраться с мыслями. — А ты помнишь что-нибудь об ограблении? О том, что произошло в ювелирном в ночь смерти моей мамы? — Не много, — с сожалением нахмурился Мори. — Ворвались быстро, знали, что искать. Зашли и вышли. Слава Богу, Нора уже уехала домой. — Разве это не случилось после ее смерти? — Нет, это было раньше, — упорно повторил Мори. — У них было время, потому что ебаная сигнализация была связана с телефоном. Телефон сломался, и сигнализация отключилась. — Ты уверен? — Барри моргнул, его сердце начало трепетать. — Более чем. Я знаю, что ограбление было раньше убийства твоей мамы, потому что помню, как подумал, слава Богу, что она в безопасности дома. Это было определенно до ее смерти. — А что было украдено? — сердце Барри начало колотиться быстрее. Это может быть важно. Лицо Мори скривилось, когда он пытался напрячь мозг. — Эхх, черт, парень, — вздохнул он, — не знаю. Я знаю лишь, что пропала всего одна вещь, потому что помню, как владелец разглагольствовал, что придется менять дверь из-за всего этого. Оххх... дерьмо. — Ну же, Мори, — умолял Барри, — это может быть очень важно. — Да блять, парень, я понятия не имею. — Все в порядке, — сказал Барри со слабой улыбкой. — Не думаю, что это имеет большое значение. Просто Холод говорит, что знает, кто это сделал. — Правильно, — весело сказал Мори, — и он надавил на Джо, чтобы освободить твоего старика, верно? — Я до сих пор не понял, как, — признался Барри. — Он заключил какую-то сумасшедшую сделку с Джо, и все это произойдет на его дне рождения в пятницу. Я должен буду надеть прослушку, и о! Это как раз мне напомнило. Холод сказал мне достать приемник. — Для чего? — Чтобы прослушивать… разные вещи, — беспомощно сказал Барри. — Джо даст нам прослушку, но я думаю, что Холод хочет услышать что-то, о чем не знает Джо. — Схуяли прослушка будет на тебе? Разве твоя задница не будет там петь? — Мори моргнул. Барри поднял руки вверх. — Я понятия не имею. Но Джо согласился, поэтому я думаю, что это часть какого-то большого плана, — он нахмурился. — Мне просто хочется, чтобы Холод сказал мне, что задумал. Все Негодяи знают, что происходит, даже Джо! — Может быть, он пытается защитить тебя, — предположил Мори. — Или он не говорит, чтобы ты не испортил все. — Грубо, — фыркнул Барри. — Я имею в виду… — он поерзал, — что хитрость не одно из моих лучших качеств, правда? — Барри, — тяжело вздохнул Мори, — твою мордашку можно читать, как открытую книгу. Например, как одну из тех детских книжек с картинками. Барри показал ему язык в знак протеста, закатывая глаза. — Послушай, — сказал Мори, прислонившись к прилавку, — я все еще в ахуе от того, что Холод предложил вам начать все с чистого листа. Вряд ли это только потому, что ему нравится, как ты сосешь его хуй, ясно? Ты что-то значишь для него. Барри мягко улыбнулся. — Если он не говорит тебе, значит, на это есть веская причина, — продолжал Мори. — Он не сделает ничего, что причинит тебе боль. А если так, то, блять, наступит время морщинистых яиц. Барри застонал, проводя ладонью по лицу, словно это могло стереть ужасный мысленный образ, который вызывали эти слова. — Спасибо, — ласково пробормотал он, покачав головой. — Эй, я люблю тебя, парень, — сказал Мори, пожимая плечами. — Надеюсь, все получится, и я смогу пожать руку твоему старику снова. Очень надеюсь. И ты действительно счастлив со своим Боссом Холодом? — Да, — ответил Барри, не в силах сдержать застенчивую улыбку. — Я счастлив. — Просто избегай неприятностей и держись подальше от его дел, — предупредил Мори. — Однажды мы еще сделаем из тебя адвоката. Барри Аллен — единственный в мире честный адвокат. — Ха, ха, — протянул Барри. — Очень смешно. — Да я тот еще пиздабол, я знаю, — хмыкнул Мори. Он тяжело вздохнул, возвращаясь за стойку. — Подожди, принесу тебе приемник. Барри терпеливо ждал, и удивился, когда Мори принес устройство и поставил его перед ним. — И это все? — Что не так? — Он просто… — Барри поднял его. Приемник был размером примерно с переносное радио. Хотя было больше ручек, а динамик был больше. Он оказался тяжелее, чем выглядел, когда Барри разглядывал его. — Маленький? — Эй, это современная технология, — сказал Мори с ухмылкой. — Все теперь суперкомпактно, и прочая херня. Ты можешь положить эту маленькую Бетти в карман, и никто ничего не узнает. Есть даже штекер для наушников. — Круто, — сказал Барри, засунув его в карман. — Эй, парень, — Мори прочистил горло. — Ты должен заплатить за это. Я здесь не занимаюсь благотворительностью. — И сколько он стоит? — жалобно поинтересовался Барри. Черт, почему он не попросил деньги у Холода? — Больше, чем ты можешь себе позволить, — поддразнил Мори. — Вот что, раз уж мы такие хорошие друзья и все такое, как насчет того, чтобы я заключил с тобой небольшую сделку, раз уж ты так их любишь? — О Боже, какую? — Возьми приемник, а мне оставь все это дерьмо, что ты заложил. Я наконец смогу продать всю эту хуйню, и ты мне не будешь должен ни пенни. — Мори, я знаю, что есть проценты, — удивленно сказал Барри. — Я и так многим тебе обязан. Слишком многим. — Возьми эту херовину, позволь мне сделать нечто хорошее, ладно? Тебе все равно не нужно это старое дерьмо, ведь теперь ты с Боссом Холодом. — Спасибо, Мори, — рассмеялся Барри, радостно сияя. Он застенчиво ухмыльнулся, сказав: — Но возможно, есть одна вещь, которую мне бы хотелось вернуть. — Ты действительно так привязан к своему гребаному тостеру? — Мори фыркнул. — Нет, мои пластинки, — ответил Барри. — Они родителей, и ты знаешь… — Что это единственное дерьмо из всего, что ты закладывал, которое реально может чего-то стоить, — пробормотал Мори. Барри уставился на Мори своими огромными щенячьими глазами, захлопав ресницами и моля: — Ну пожалуйста? — Блять, хуй с тобой, просто перестань делать такое лицо, — Мори быстро скрылся в подсобке, вытащив большой бумажный пакет, заполненный старыми виниловыми пластинками. — Окей. Что-нибудь еще, ваше величество? — Нет, все отлично, — с благодарной улыбкой ответил Барри. — Спасибо, Мори. Слушай, мне нужно на работу, но… — Иди, — грубовато сказал Мори, пренебрежительно махнув рукой. — Просто держи меня в курсе, хорошо? Будь осторожен. Мне не хотелось бы читать о тебе в газете. — О, Айрис на самом деле ничего бы не написала… — Я говорю о некрологах, парень, — серьезно сказал Мори. — Пожалуйста, позаботься о себе, хорошо? — Обязательно, — пообещал Барри, пожимая руку своего друга перед уходом. Джерри был на месте, терпеливо ожидая, чтобы открыть дверь лимузина, и Барри поблагодарил его, прежде чем залезть на заднее сидение. По дороге в La Belle он с большим удовольствием пересматривал пластинки. Он не знал, оценит ли Холод огромное количество AC/DC, но было бы интересно послушать несколько альбомов вместе. Он слегка вздрогнул, когда вспомнил об их последней встрече с участием проигрывателя, и покраснел, когда они уже подъехали к клубу. Он оставил приемник и записи в лимузине, поблагодарив Джерри, когда тот снова открыл перед ним дверь. Он вошел в клуб, заметив, что тот был подозрительно пуст. Лиза должна быть здесь, подумал он, оглядываясь вокруг. Он подумал, что она могла быть в офисе, и поднялся по лестнице. Он остановился, услышав что-то. Лиза плакала. Барри тихо вздохнул, поспешив к двери, его грудь тяжело вздымалась. Он не хотел повторения того раза, когда он нашел ее в этом офисе, и он искренне надеялся, что его подруга чувствует себя лучше после того, как они поговорили. — Лиза, ты...? — начал Барри, когда вошел внутрь, тут же замирая на месте, тупо глядя на невероятное зрелище перед ним. Лиза определенно хныкала, однако это было от удовольствия. Она растянулась на столе, ее юбка была задрана. Никто иной, как Циско Рамон стоял на коленях между ее бедер, работая в поте лица. — Барри? — Лиза застонала, поднимая голову, чтобы посмотреть на него. Она махнула рукой и яростно прорычала: — Проваливай! Мы спустимся через минуту! — Боже! Простите, извините! Я ничего не видел, голова Циско все загородила! Привет, Циско, рад тебя видеть! Ладно, пока! — Барри болтал как заведенный, пытаясь как можно быстрее убраться оттуда и захлопнуть за собой дверь. Он поспешил вниз, найдя Джерри в баре, и кинул в него страдальческий взгляд под впечатлением от только что увиденного. Он покачал головой и настоятельно сказал: — Не поднимайся туда. Джерри не стал спрашивать подробности, только тихонько хихикнул про себя. — Еще слишком рано для выпивки? — спросил Барри, застенчиво смеясь. — Никогда, месье, — заверил его Джерри, быстро смешав порцию яблочного мартини. — Ты удивительный, Джерри, — радостно сказал Барри, делая длинный глоток. — Откуда ты узнал? Это мой любимый коктейль. — Это моя работа — знать, — таинственно сказал Джерри, лукаво подмигивая и добавляя: — И мадемуазель Снарт сказала мне. — За мисс Снарт, — рассмеялся Барри, делая тост и поднимая бокал. Он допил свой напиток и начал второй, когда Лиза и Циско наконец спустились вниз. Правая рука Циско была в перевязи, и он выглядел так, будто только что пережил торнадо, однако у него на лице было самое блаженное выражение. Он помахал Барри. — Привет, чувак! Помада Лизы даже не размазалась. Она сладко улыбнулась Барри и поддразнила: — Привет, милый. Ммм, прости насчет этого. — Да, прости, — сказал Циско со смущенной улыбкой. — Мы просто, ну ты знаешь, разговаривали, а затем мы… перестали разговаривать. Барри был так счастлив за них. Он обратился к Лизе: — Я так понимаю, ты, гм, рассказала ему? — Я рассказала ему все, — сказала Лиза с широкой улыбкой, моргнув глазами на Циско. — Он сказал, что я похожа на Зену — королеву воинов, убирающую всякий мусор. — Как будто я перестану обожать эту женщину за то, что она сделала нечто подобное, — мечтательно произнес Циско. — Я имею в виду, да ладно. Она же просто богиня. Лиза хихикнула, сладко целуя Циско в щеку. — Я так понимаю, плечо чувствует себя лучше? — самодовольно спросил Барри. — Все к тому идет, — засмеялся Циско, шевеля пальцами правой руки. — К счастью, никакой операции, просто много физиотерапии. Я все равно смогу играть. У нас есть еще несколько дней до большой вечеринки, чтобы избавиться от этого дерьма. — Это будет адская вечеринка, — сказала Лиза, поигрывая бровями. — Ты знаешь, не так ли? — обвинительно спросил Барри. — Что твой брат планирует. Лиза невинно улыбнулась, моргнув глазами. — Ммм, я не понимаю, о чем ты говоришь. — Скажи мне, — Барри умолял. — Я действительно… — Барри, — твердо произнесла Лиза, потянувшись и взяв Барри за руку. — Доверься моему брату. Все будет в порядке. Твой отец, Сантини, все это. Все получится, я обещаю. — И эй, тем временем, — подхватил Циско, весело улыбаясь. — Нам нужно подготовиться к шоу! Барри послушно отдал честь, приободряясь. — Понял! Давайте сделаем это! Барри и Циско репетировали под пристальным взглядом Лизы, делая небольшие перерывы для Лизы и Циско, чтобы они могли страстно поцеловаться, и иногда — чтобы обсудить корректировку песен. Барри был счастлив за них, вежливо отворачивая голову, когда становилось слишком горячо. Репетиция закончилась рано, чему он ни капли не удивился. Он пожал руку Циско, дразня: — Постарайся не переусердствовать, хорошо? — Не могу обещать, — серьезно ответил Циско. — Я делаю все, что говорит мне эта женщина. — Хорошо, повеселись. И эй, спасибо, — сказал Барри, тепло обнимая своего друга. — За все. — Эй, тебе спасибо, — прошептал Циско. — Лиза сказала мне, что вы, ребята, хорошо поговорили... Я буду счастлив получить пулю в любое время, если это означает получить эту женщину, ясно? Она стоит того, чтобы меня подстрелили сотню раз. Барри не мог с этим поспорить, наблюдая, как эти двое спешат наверх в офис, хихикая и улыбаясь, как дети. Они были очаровательны вместе, и только тогда Барри понял, что он не видел, чтобы Лиза пила. Он улыбался, радуясь за своих друзей. Джерри отвез его обратно в особняк, и Барри выглянул в окно, когда они остановились. Он увидел одного из патрулирующих людей со своей собакой, когда Джерри припарковался у входа. Это было настолько нереально, что это место теперь будет его домом. Холод был благодарен за приемник и пришел в восторг от записей. Он был более чем счастлив добавить их в свою коллекцию. Барри нравилось, как их жизнь медленно сливалась воедино. В ту ночь он снова ложился спать в объятиях Холода, и хотя он проснулся один, как и много раз раньше, он все равно был доволен. Следующие несколько дней перед вечеринкой были странно спокойными. Барри репетировал в клубе с Циско, и теперь всегда помнил, что нужно постучать, прежде чем войти в офис. Холод назначал частные встречи и делал много телефонных звонков. Он все еще ничего не говорил о своих планах, успокаивая беспокойство Барри каждый вечер, прежде чем они ложились спать. Все будет хорошо, верь мне, говорил он. Барри, конечно, пытался, но не мог не чувствовать легкое покалывание паники у себя в животе. Настал четверг. И Холод удивил Барри, когда поздно вечером отвез его в отель, в котором они впервые были вместе. Он не знал, зачем им нужно было приезжать сюда сегодня ночью, но ощутил странное чувство комфорта, возвращаясь в это знакомое место. Он плюхнулся на кровать, как только они приехали, растянувшись на ней с веселой усмешкой. — Дом, милый дом, — вздохнул Барри. Холод фыркнул, повесив несколько вещей в шкаф и бросив на пол небольшую сумку, которую собрал для них. — Скучал по этому, не так ли? — Это немного романтично, — поддразнил Барри. — Здесь мы провели нашу первую ночь вместе. — Это для нашей защиты, — сухо сказал Холод. — Мы вернемся домой завтра. — Защита от чего? — Барри перевернулся на живот, отслеживая движения Холода глазами, когда он двигался по комнате. Холод не ответил, говоря вместо этого: — Я захватил для тебя твой красный костюм. Я хочу, чтобы ты надел его завтра на вечеринке. — Защита от чего, Лен? — повторил Барри с нажимом. — Я полагаю, что завтра утром ты захочешь навестить своего отца перед репетицией, — продолжал Холод, как будто у них был совершенно другой разговор. Он сел за стол, как и все предыдущие ночи, откинувшись на спинку стула. Барри громко застонал, бормоча: — Да, я бы хотел. А еще я бы хотел, чтобы ты рассказал мне, что происходит. — Нет, — последовал короткий ответ Холода. Он принес кейс и достал свои гроссбухи. Барри ощутил самое странное чувство дежавю, наблюдая, как он надевает очки и начинает писать. Они зашли так далеко за такой короткий промежуток времени, их отношения были такими интенсивными и страстными сейчас. Он никогда не смог бы себе представить, где они в конце концов окажутся, когда пришел сюда впервые. Теперь он знал, что человек, сидящий там, был не просто бессердечным гангстером. Он был добрым, щедрым и преданным. Он мог быть нежным, а также безжалостным, жестоким и обожающим, и Барри любил его всего без остатка. Даже когда он был упрямым. Барри знал, что настаивать на ответе было бессмысленно, поэтому он вздыхал и вертелся с боку на бок на кровати, повторяя себе, что он сможет игнорировать Холода весь остаток вечера. Но он не смог высидеть на месте и нескольких минут, а потом он вспомнил нечто о том времени, когда они в последний раз останавливались тут. — Эй, я люблю завтракать, действительно люблю, — быстро сказал Барри. — Но если ты будешь заказывать обслуживание в номер, я хочу только блины. Холод засмеялся, фыркая: — Тебе не понравился твой шведский стол? — Лола, милая дама, которая приносит еду, всегда была напугана, пытаясь вовремя доставить сюда еду, потому что ты заказывал все меню, — Барри усмехнулся. — Почему ты это делал? — Потому что я не знал, что ты хочешь, — ответил Холод с улыбкой, закрывая гроссбухи и вставая, чтобы потянуться. Барри улыбнулся в ответ, взглянув на часы. Время перешло за полночь. Широко ухмыляясь, он вскочил на ноги и подошел к столу, чтобы бросится на Холода. Холод моргнул от удивления, но позволил Барри обнять себя за шею, нежно положив руки ему на талию. — С Днем Рождения тебя, — запел Барри, целуя Холода в щеку. — С Днем Рождения тебя! — поцеловал вторую. — С Днем Рождения, дорогой Лен... С Днем Рождения тебя! Холод, выглядя слегка удивленным, поддразнил: — Ты закончил? Барри надулся, потом ухмыльнулся и засмеялся: — Просто дождись шоу. Тебе определенно понравится то, что я буду петь для тебя. — Только если это будет нечто получше, чем то, что ты спел только что, — сухо фыркнул Холод. — Грубиян! — Барри усмехнулся, игриво ударяя Холода в плечо. Холод рассмеялся и улыбнулся, чистая и искренняя улыбка осветила все его лицо и словно заставила все годы исчезнуть. — Ты такой красивый, — не мог не сказать Барри, ощутив напряжение мужчины. Верхняя губа Холода скривилась, он тяжело вздохнул на комплимент. — Почему ты всегда делаешь такое лицо, когда я говорю тебе это? — тихо спросил Барри. — Потому что это не то, что я чувствую, — задумчиво ответил Холод. — Это не то, что люди думают, когда видят меня, когда видят мое тело. Даже ты. — Лен, — возразил Барри, — я всегда думал… — Помнишь ночь, когда ты встретил мою сестру здесь? — Холод спросил внезапно. — Да? — Барри нахмурился, не представляя, к чему ведет Холод. — Выражение твоего лица, когда ты впервые увидел шрамы Лизы, — мягко сказал Холод. — Я не хотел, чтобы ты смотрел на меня так же. — Лен, — пробормотал Барри, — мне очень жаль. Я не хочу, чтобы ты думал… Честно. Видеть ее шрамы и твои... они не уродливы. Уродливо то, что нанесло их. Губы Холода дрогнули. — Когда я впервые увидел их, я был так шокирован, потому что... потому что я не мог представить себе такую боль, которая вызвала такие шрамы, — сказал Барри, медленно потянувшись руками к пуговицам на рубашке Холода. Он начал вдумчиво расстегивать каждую, наблюдая за лицом мужчины, за любыми признаками, которые сказали бы о том, что он должен остановиться. Он еще ничего не увидел, но все же колебался идти дальше, и тихо спросил: — Могу я дотронуться до тебя? Пожалуйста, позволь мне показать, насколько ты прекрасен. Глаза Холода потемнели, он кивнул, уставившись на губы Барри. Его рука обернулась вокруг шеи парня, нежно сжимая, и он позволил распахнуть ему рубашку. Барри провел пальцами по поврежденной коже Холода, безумно благодарный за такую привилегию. Он преклонялся перед каждым шрамом, перед каждой раной, старой и новой, наклоняясь вперед, чтобы поцеловать их все. Он ахнул, когда внезапно пальцы Холода запутались у него в волосах и напряглись. Барри чувствовал, как все внутри него задрожало, а вся кровь хлынула ему между ног. Холод ухмыльнулся; эта проклятая красивая ухмылка. Он толкнул Барри на колени, начав расстегивать свои брюки, и промурлыкал: — Ну... это мой день рождения, не так ли? Иди и покажи мне, мистер Аллен. Барри придвинулся к нему, облизывая губы с нетерпением и с радостью отвечая: — Да, сэр.