Cold Hard Cash

Барри проснулся от теплого и чудесного запаха блинов, переворачиваясь, чтобы увидеть, как Холод впускает Лолу в номер. Она как всегда нервничала, беря поднос с едой со своей тележки. На этот раз Холод заказал только две порции блинов, и Лола с благодарностью улыбнулась Барри. Холод отослал ее и сел на кровать, чтобы позавтракать. Он уже был одет, однако его пиджак висел на спинке стула за столом. Он потянулся к Барри, схватил его за ногу и игриво потянул. — Голоден? — Всегда, — рассмеялся Барри, вылезая из-под одеяла, чтобы присоединиться к нему. Он наклонился, чтобы урвать поцелуй, и промурлыкал: — С днем рождения. — Спасибо, — протянул Холод. — Ммм, у меня такое чувство, что это будет очень интересный день рождения. — По-прежнему не хочешь рассказать мне, что планируешь? — Нет, — сказал Холод, выглядя при этом чересчур самодовольным. Барри закатил глаза, жуя свои блинчики со скорбной миной. — Джерри отвезет тебя повидаться с отцом, — произнес Холод, аккуратно нарезая блинчики. — После он привезет тебя сюда снова, чтобы ты мог переодеться. Детектив Уэст встретит нас в клубе, чтобы установить прослушку перед началом шоу. — Я правда хочу… Холод заставил его замолчать поцелуем, который длился, пока Барри не начал задыхаться и краснеть. — Доверься мне, — нежно промурлыкал он, слегка касаясь шеи парня. Барри вздохнул, чувствуя себя взволнованным. — Слушай, это просто нечестно. Когда ты так делаешь, мой мозг отключается, и все о чем я могу думать — это секс. — Хорошо, — Холод усмехнулся, целуя Барри в висок, прежде чем подняться на ноги. — Сходи повидайся со своим отцом. Я буду ждать тебя в клубе. Тебе нужно быть там к пяти часам, так что следи за временем. Не опаздывай. — Часы посещения же только до двух? — засомневался Барри. — Разве? — таинственно произнес Холод, подмигивая и забирая свой пиджак. — Джерри ждет тебя внизу. Повеселись, Барри. Барри приподнял бровь, задумавшись, что за хренотень имел в виду Холод. Он закончил завтрак, быстро оделся и спустился на лифте вниз, чтобы найти Джерри. Барри прибыл в тюрьму после быстрой поездки на лимузине и подошел, чтобы записаться у дежурного, как всегда. Он был удивлен, когда охранник привел его не в обычную комнату для посещения, а в другую часть тюрьмы, в которой он никогда не был. Его отвели в маленькую комнату, и его челюсть упала, когда он увидел, что его отец сидит перед ним за маленьким столиком. — Папа! — Барри? — Генри рассмеялся, быстро поднявшись на ноги и заключив сына в крепкие объятия. — Боже мой, я должен был догадаться, что это ты! Они сказали, что придет мой адвокат, ничего себе, я не могу в это поверить! Барри заплакал, обрадовавшись, что охранник оставил их наедине, и можно было не таясь рыдать на груди отца. Он не мог вспомнить, когда в последний раз обнимал его. Генри крепко прижал сына к себе, целуя его лоб и волосы. — Эй, эй, все в порядке, чемпион, я здесь. Барри попытался успокоиться, взволнованно рассмеявшись: — Я, я просто... я не могу в это поверить. — Я могу, — усмехнулся Генри. — Полагаю, у твоего нового парня есть хорошие друзья в тюрьме. Барри побледнел и, заикаясь, переспросил: — М-мой парень? Генри многозначительно ухмыльнулся, поддразнивая: — Не потребовалось много времени, чтобы услышать о молодом красивом мальчике Босса Холода. Хм? Еще было сделано необычно крупное пожертвование на мой счет в тюремном магазине, да и вся семья Негодяев здесь стала очень дружелюбной. Барри нервно улыбнулся и тихо пробормотал: — Эээ… сюрприз? Генри крепко обнял Барри, покачав головой. — Господи, сынок, — засмеялся он, — вот почему ты не хотел рассказывать мне о нем на прошлой неделе? — Эээ… да. Генри жестом попросил Барри сесть рядом с ним, приобнимая его за плечи. — Не могу сказать, что полностью это одобряю, — сказал он самым строгим отцовским голосом, — но, похоже, все идет лучше, чем ты ожидал. Лучше скажи мне, сынок, ты счастлив? — Счастлив, — выдохнул Барри. — Вот увидишь, он гораздо больше, чем просто преступник. Он такой добрый, и он так хорошо относится ко мне. Ведь это он устроил все это? Значит, мы действительно можем видеться? — Между нами больше нет ни дюйма стекла, — с теплой улыбкой согласился Генри. — Я определенно ценю это. Все, что он сделал, сделало мою жизнь здесь намного легче. И ты выглядишь очень счастливым, сынок. Я заметил новую одежду, могу догадаться, что она от него. — Он очень заботился обо мне, — сказал Барри, стремясь оставить у отца только хорошее впечатление о Холоде. — Мне позволено быть настороженным, — сказал Генри с ухмылкой. — Я все еще твой отец. — Знаешь, ты на самом деле воспринял это как-то слишком уж хорошо, — скептически сказал Барри. — Барри, — протянул Генри, — я сижу в тюрьме почти двадцать лет с самыми разными людьми. Быть преступником… очень сложно. Люди не однозначны, особенно, когда у них есть судимость. — Не волнуйся, — ответил Барри. — Скоро ты сам его узнаешь. — Ох, узнаю? — Генри рассмеялся. — Ты и твой парень-гангстер вытащите меня отсюда? Побег из тюрьмы, да? — Не совсем, — ответил Барри. — Видишь ли, Холод думает, что знает, кто убил маму. Лицо Генри вытянулось, и он медленно заморгал. Он крепко закрыл глаза, спрашивая как можно спокойнее: — Он знает? — Да, — подтвердил Барри. — Джо солгал в этом деле, потому что Сантини угрожали Айрис. Он спрятал улики и… это просто безумие. — Расскажи мне об этом, сынок, — сказал Генри со слабой улыбкой. — У нас есть немного времени. — Да, думаю, что есть, — сказал Барри, широко улыбаясь. В их распоряжении была половина дня, и Барри потратил следующие несколько часов, рассказывая Генри обо всех невероятных приключениях, которые он пережил с Холодом. Он старался рассказывать только те истории, которые подчеркивали доброту его мужчины, а не его темную сторону. Позволил Лизе отвести его по магазинам? Хорошо. Отрезал палец Тоуну? Плохо. Выслушивая все это, Генри выглядел радостным, хотя и тихим. Казалось, он сдерживает осуждение, и Барри был рад этому. Когда обсуждение, наконец, вернулось к делу об убийстве его матери и предательстве Джо, он увидел, как вся радость схлынула с лица его отца. Он постарел на десятилетия в один момент. — Все в порядке, папа, — настаивал Барри, обнимая его. — Мы вытащим тебя отсюда. Джо загнан в угол, он поможет нам, или же Холод убедится, что он окажется здесь с тобой. — Только подумай, — тихо сказал Генри, — все это время Джо, вероятно, боялся за Айрис. — Чего? — Все эти годы, вероятно, он продолжал бояться, что Сантини однажды придут, чтобы довести дело до конца, — продолжал Генри, — и попытаются причинить вред его дочери. Неудивительно, что он отправил ее так далеко в колледж. Он хотел, чтобы она была в безопасности. Барри нахмурился. Он никогда об этом не думал. — Это не делает все это правильным. Тот звонок… — Сынок, я не говорю, что Джо поступил правильно, — успокоил Генри. — Совсем нет. Я зол, очень зол и обижен, что Джо сделал нечто подобное, но… — он поднял руку вверх. — Как отец, который сделал бы все для своего ребенка и позволил бы миру сгореть, чтобы спасти его, я понимаю. Барри смирился с добрым сердцем своего отца, мягко улыбаясь. Его плечи опустились, и он пробормотал: — Думаю, да. — Эй, если у тебя когда-нибудь будут дети, ты поймешь, — тепло усмехнулся Генри. — Я же не говорю, что мы с Джо пойдем выпить по чашечке кофе, если Холод действительно сможет вытащить меня отсюда. Больше шансов, что я двину ему прямо по роже. Но да, я понимаю его. — Я люблю тебя, папа, — вздохнул Барри, обняв его еще раз. Ему все еще было мало. — Ты слишком хорош для этого мира. — И тебя тоже люблю, — ответил Генри, похлопывая его ладонью по спине. — И знаешь, не то чтобы я плохо проводил время, но к какому часу ты должен быть готов? — Я должен быть в клубе к пяти, — Барри посмотрел на часы, застонав, когда увидел, что уже была половина четвертого. — Обалдеть, мы разговариваем уже четыре часа! — Хорошая беседа заставляет время лететь? — Генри рассмеялся, сжимая плечо Барри. — Обязательно передай своему парню спасибо от меня. Нам позволили общаться вот так, безо всякого ограничения по времени. Наверняка он потянул за какие-то ниточки? — Он может быть очень убедительным, — сказал Барри со смущенной улыбкой. Он встал, крепко обняв отца. — Боже, это так здорово. Я так сильно по тебе скучал, пап. — Я тоже скучал по тебе, чемпион, — ответил Генри, с любовью целуя его волосы. — Я очень сильно тебя люблю. И я горжусь тобой, всегда гордился. — Я вытащу тебя, как только смогу, — пообещал Барри, сжимая его крепко. — Люблю тебя, — сказал Генри с грустной улыбкой, наконец отпустив его и постучав в дверь, чтобы охранники поняли, что они закончили. — Люблю тебя тоже, — радостно сияя, ответил Барри в тот момент, когда уже пришел охранник, чтобы увести Генри. Он не понимал, почему его отец выглядел расстроенным, ведь день был фантастическим. Может быть, он не хотел строить иллюзии насчет освобождения, однако Барри просто парил в воздухе. Он был так счастлив, и мечтал сохранить это чувство и держаться за него вечно. У Барри определенно были некоторые идеи, как показать Холоду, насколько он благодарен, но сначала он должен был подготовиться к большой вечеринке. Он нашел Джерри дремлющим за рулем и постучал по стеклу, помахав рукой. Джерри зашевелился, сонно потягиваясь с мягкой улыбкой на губах. — Удачный визит, месье? — Потрясающий визит, — выдохнул Барри. — Слишком потрясающий, потому что теперь я думаю, что мы немного опоздаем. Джерри тут же сел, наклоняясь, чтобы открыть пассажирскую дверь, и строго произнес: — Не в мою смену, месье. Садитесь и пристегнитесь. Барри послушался, и едва он щелкнул ремнем безопасности, как Джерри резко тронулся с места с визгом шин. Барри чуть не стошнило раз или два, и он был уверен, что получил травму шеи, когда они остановились перед отелем. — Бегите как ветер, месье! — приказал Джерри, выгоняя Барри из лимузина. Никогда в своей жизни Барри еще не бежал так быстро. Заскочив в лифт, он пытался отдышаться, пока поднимался наверх. Он поспешил в гостиничный номер, раздеваясь и бросаясь к шкафу, чтобы достать свой красный костюм, который, как он знал, так нравился Холоду. Он все еще застегивал рубашку, когда уходил и пытался вызвать лифт, нетерпеливо ударяя по кнопке. Он не мог больше ждать и, застонав, решил спуститься по лестнице. Он пропускал за раз по две ступеньки, и практически не мог дышать, когда плюхнулся на пассажирское сидение рядом с Джерри. Переводя дыхание, он ухмыльнулся и прохрипел: — Ладно, я готов! Должно быть, он выглядел как пугало, потому что Джерри посмотрел на него в недоумении и медленно сказал: — Хорошо, мы позаботимся о вас в клубе. На этот раз он ехал не настолько быстро, чтобы это могло вызвать травму шеи, однако шины снова жалобно завизжали, когда он затормозил у клуба. Он подбежал, чтобы перехватить Барри, когда тот вылез, и приказал ему стоять неподвижно. Барри замер, и Джерри мастерски поправил его пиджак и рубашку, привел в порядок его галстук и волосы. Затем он одобрительно кивнул и сказал с удовлетворенной улыбкой: — Ах, совершенство. А теперь идите! — Спасибо, — рассмеялся Барри. — Большое спасибо! Ты действительно лучший, Джерри! — Эх, я знаю, — Джерри вздохнул, небрежно пожав плечами, следуя за Барри. — Это бремя, которое я должен нести. Клуб был прибран, на каждом столе стояли композиции из лилий и калл. Лиза руководила персоналом, выкрикивая распоряжения, как заправский сержант. — Убедитесь, что все эти цветы идеальны! Я хочу, чтобы передние столы были сдвинуты вместе, вся семья будет сидеть там! — рычала Лиза. — Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, убедитесь, что бутылки шампанского охлаждены и готовы к употреблению, иначе я буду ругаться! — Привет, Лиза, — неуверенно произнес Барри. Лиза обернулась к нему, взглянув на часы, и ухмыльнулась. — Ах, ты вовремя! — Холод здесь? — нервно спросил он. — В офисе с детективом Уэстом, — ответила она, понижая голос, чтобы имитировать тон своего брата, когда она произнесла имя Джо. — Поднимайся, а когда они с тобой закончат, приходи ко мне. Барри быстро отдал честь, прыгая по ступенькам в офис. Прежде чем войти, он по привычке постучал. — Заходи, — раздался знакомый голос Холода. Барри вошел внутрь, обнаружив, что Холод сидит за столом, а Джо стоит перед ним, скрестив руки и буравя его взглядом. — Привет, — пискнул Барри. Напряжение было тяжелым и ощутимым. — Время, — быстро сказал Холод, переходя к делу и кивая Джо. Джо приблизился, коротко поздоровавшись, а потом протянул маленький черный диск. — Вот оно, — сказал он. — Мы просто положим это в карман твоего пиджака, ладно? Я начну слушать примерно через двадцать минут, чтобы вы знали, так что следите за словами. — Х-хорошо, — заикаясь, сказал Барри, когда Джо зафиксировал устройство внутри кармана его пиджака. Оно казалось маленьким и незаметным, хотя на самом деле было таким важным. — Я предлагаю не слушать в течение следующих десяти минут или около того, — усмехнулся Холод, — если вы, конечно, не хотите услышать частное выступление Барри, у него действительно есть голос… Барри покраснел, а Джо уставился на Холода, категорически заявляя: — Я подожду. Удачи. Вам обоим. — Жду не дождусь, — протянул Холод, глядя на Джо с неприятной улыбкой. Он смотрел, как тот покидает офис, не говоря больше ни слова и с заметным облегчением. Потом поднялся, чтобы поздороваться с Барри. Барри улыбнулся, когда Холод притянул его к себе для нежного поцелуя, и все его тело превратилось в пудинг в крепких объятиях мужчины. — Ммм, привет. — Привет, — Холод усмехнулся, прослеживая пальцем линию подбородка Барри. — Надеюсь, ты хорошо провел время с отцом? — Удивительно, спасибо, — искренне ответил Барри. — Это был чудесный сюрприз. Мы отлично провели время. Он был так счастлив, и просил передать тебе спасибо. Спасибо тебе огромное за то, что ты это устроил. Холод равнодушно пожал плечами и сказал: — Это пустяк. Барри ухмыльнулся, наклонившись, чтобы оставить сладкий поцелуй на щеке Холода. — Серьезно, это много значит для меня. Это было так мило. Спасибо тебе. На короткое мгновение Барри мог поклясться, что видел, как Холод краснеет. Гангстер ухмыльнулся и провел пальцами по волосам Барри. — Почти время шоу. — Что мне нужно делать? — нетерпеливо спросил Барри. Теперь, когда на нем была прослушка, он глупо заволновался, когда внезапно оказался в главной роли в криминальной драме. — Все, что тебе нужно — это красиво выступить и встретиться со мной после в твоей гримерной, — твердо сказал Холод. — И это все? — И это все, — подтвердил Холод, ухмыляясь на надутые губы Барри. — Не смотри так разочарованно. — Хорошо, — буркнул Барри. — Думаю, мне нужно подготовиться? Швырнуть пару вещей? Быть дивой? — Если хочешь, — Холод усмехнулся, даря ему еще один поцелуй. — Ммм, пойдем. Он отвел его назад к Лизе, которая продолжала отдавать распоряжения, и она затащила Барри за кулисы, чтобы вновь пробежать по подборке песен. После этого он старался не путаться под ногами, пока все готовились к важной ночи. Наконец клуб открылся, и группа начала играть, когда гости стали прибывать. Барри еще не видел Циско, выглядывая из-за занавеса, чтобы посмотреть, не происходит ли что-нибудь интересное. Было четыре больших стола, сдвинутых вместе прямо перед сценой, все места за которыми были заняты Негодяями с Холодом во главе. Он не мог понять, что происходит у входа в клуб, но насколько он мог догадаться, всех обыскивали. Появилась новая группа мужчин в костюмах, скользких и хищных, их глаза следили за каждым дюймом помещения. Мик провел их внутрь, рассаживая за столы слева от Негодяев. — Сантини, — внезапно прошипел голос Циско рядом с Барри, заставляя его подпрыгнуть. — Твою мать! Полегче, чувак! — Барри нервно рассмеялся. — Где ты был? Подожди, это что, помада на твоей шее? — Вероятно, — ответил Циско, смущенно улыбаясь. — Лизе нужно было расслабиться на несколько минут. — Больше ничего не говори, — усмехнулся Барри, выглядывая в зал. — Серьезно, эти парни там, Сантини? — Ага, — осторожно сказал Циско. — Высокий в синем костюме? Это Маттео Сантини. И посмотри, кто с ними тусуется. Появился кто-то новый, и он подсел к Сантини. Эобард Тоун. — Этот мерзкий предатель. Он действительно работает на Сантини! Что, блять, они здесь делают? — размышлял Барри вслух. — Ха, Холод пригласил их! — Ч-что? Но зачем? — Я не собираюсь пытаться понять работу мозга твоего мужчины, — сказал Циско. — Это мне сказала Лиза. — Вот дерьмо, чувак. — Побеспокоишься об этом позже, — успокоил его Циско, мягко похлопывая Барри по плечу. — Ты готов к шоу? — Готов, — быстро кивнул Барри. Циско занял свое место на сцене, и Барри пошел к микрофону с хитрой улыбкой. Он не беспокоился о гангстерах или убийцах; когда он был на сцене, все, на чем он мог сосредоточиться — это выступление, музыка, песни. Барри сделал глубокий, очищающий вздох, с любовью улыбаясь Холоду, сидящему перед сценой, когда зазвучали первые аплодисменты. Он улыбнулся, и как только Циско заиграл, Барри начал тихо петь: — Однажды, когда у меня будет ужасное настроение, когда мир будет холодным, я почувствую тепло, просто подумав о тебе, и о том, как ты выглядишь сегодня. Он пел восхитительно, двигая телом в такт, когда вел группу через «The Way You Look Tonight» Синатры. Они сошлись на том, что лучше было использовать некоторые песни, которые они уже исполняли раньше. Поэтому следом пошло захватывающее исполнение Холзи «Hold Me Down». Холод был так же очарован, как и раньше, он отвел взгляд всего раз, когда Мик подошел, чтобы шепнуть что-то ему на ухо. Он взглянул на Сантини и кивнул, и его взгляд тут же метнулся обратно на сцену, к Барри. Следующей песней была та, из-за которой Барри немного нервничал, «Crazy» Пэтси Клайн. Он пытался воспроизвести ту же скорбь и пустоту, с которой Сюзанн пела ее, вкладывая душу в каждое слово. Циско подыгрывал ему на рояле во всех песнях, однако здесь был только голос Барри, который звенел как колокольчик, разносясь по всему клубу. Он едва успел пропеть последние несколько слов, как раздался шквал аплодисментов, и он смущенно заулыбался залу и Холоду. Лицо Холода было почти нечитаемым, но Лиза наклонилась и прижалась утешительным поцелуем к его щеке. Он небрежно вытер глаза, нежно отмахиваясь от сестры с легкой улыбкой. Барри был немного горд, что смог настолько растрогать своего ледяного мужчину, и все же был рад, что следующая песня была более нахальной и поднимающей настроение. Он услышал, как ловкие пальцы Циско прошлись по клавишам, и быстро сказал в микрофон: — Эта песня для очень особенного именинника... надеюсь, тебе понравится. Холод моргнул, услышав это непосредственное посвящение, а все Негодяи разразились смехом и аплодисментами в честь своего лидера. Группа вступила, как только песня началась. — Мне нужен гангстер, — игриво, знойно и страстно мурлыкал Барри, — который будет любить меня сильнее, чем все остальные, который всегда будет прощать меня, который будет сражаться рядом до самого конца, — он глубоко вздохнул, начиная петь громче. — Ведь именно так ведут себя гангстеры. Холод на самом деле выглядел смущенным, прижав руку ко лбу и взглянув на Мика и Лизу. Мик аплодировал, а Лиза поднялась на ноги и засвистела, пока Барри тянул ноту, а Циско играл на рояле. Джеймс что-то выкрикивал, а Аксель стучал по столу, словно на барабанах, когда Барри продолжил петь. — Я облажался, — соблазнительно пропел Барри, хватаясь за галстук-бабочку и стягивая ее, при этом продолжая петь, — меня крепко помяли, — он провел рукой по телу, вызывающе улыбаясь. — Но я рожден для этой жестокости. — У меня есть тайны, которых никто не знает, — он вздохнул, его голос стал низким и хриплым, когда он продолжил. — Я так хорош в постели, — он похотливо провел языком по губам. — Я не хочу того, кого могу заполучить, мне нужен кто-то, чьи секреты никому неизвестны. Глаза Холода ни на секунду не отрывались от Барри, и какую бы неловкость он ни испытывал из-за такого щекотливого выбора песни, он явно был поглощен желанием. — Мне нужен гангстер, — пропел Барри, подводя песню ко второму припеву. Он обхватил руками микрофон, продолжая напевать, — который будет любить меня сильнее, чем все остальные, который всегда будет прощать меня, который будет сражаться рядом до самого конца. Ведь именно так ведут себя гангстеры! Барри понизил голос до соблазнительного шепота. — Мое безумие теперь на свободе и… — он игриво подмигнул Холоду, — окружает тебя. Прошу, забери меня туда, где никто не бывал и даже и не слышал о том месте! Пальцы Циско летали по клавишам, саксофон громко ревел, когда группа достигла оглушительного пика, и голос Барри вел их через него. — Ты подсадил меня на эти чувства, — Барри страстно пел, прижимая руку к груди. — От тебя я словно парю под потолком. Я так кайфую, что едва могу дышать, поэтому ни за что не отпускай меня! Лиза свистела и подбадривала, а все Негодяи стояли на ногах и кричали. Холод все еще сидел и не двигался, лишь наклонился вперед, опершись на стол, полностью завороженный. Музыка поднялась на оглушительной волне, и Барри отдал песне все, что у него было. Он вцепился в микрофон, словно это был его любовник, и пропел следующий припев, с обожанием глядя на Холода. — Мне нужен гангстер, который будет любить меня сильнее, чем все остальные, который всегда будет прощать меня, который будет сражаться рядом до самого конца. Ведь именно так ведут себя гангстеры. Музыка стала тише, и голос Барри опустился до сексуального рычания. — Я облажался, меня крепко помяли, — его голос упал еще ниже, он почти шептал, и, указывая прямо на Холода, запел: — Мое безумие теперь на свободе и окружает тебя! Музыка вновь стала громче, когда Барри перешел к последнему припеву. Бросаясь в него с головой и теряя себя, он страстно запел: — Мне нужен гангстер, который будет любить меня сильнее, чем все остальные, который всегда будет прощать меня, который будет сражаться рядом до самого конца. Ведь именно так ведут себя гангстеры! Барри держал последнюю ноту под оглушительные аплодисменты. Он ухмыльнулся, заметив, как Холод поднимается на ноги, чтобы похлопать ему. Он улыбался с такой теплотой и гордостью, как никогда раньше. Барри послал ему воздушные поцелуи и поклонился. Он отступил за занавес, резко выдохнув, когда тот неожиданно закрылся. Потом он с любопытством посмотрел на маленький прибор в кармане, проверяя, не повредился ли он во время выступления. Циско подошел пожать ему руку, подбадривая: — Адское выступление, чувак! — Эй, и ты тоже! — Барри рассмеялся. — Большое спасибо! — он хлопнул Циско по спине, убедившись, что не попал по травмированному плечу, и сказал: — Увидимся позже! Мне нужна небольшая передышка. — Конечно, чувак! Барри вернулся в свою гримерку, как попросил его сделать Холод, и опустился на туалетный столик с широкой улыбкой. Он почти забыл, что враги его любовника были здесь, включая потенциального убийцу его матери, или что где-то снаружи все кишело копами. Пока он пел, были только он и Холод. И это было прекрасно. Реальность была не так хороша. Барри услышал стук в дверь и вежливо позвал: — Входите! Это был Холод. — Ты был великолепен, — промурлыкал он, когда вошел, неся в руках огромный букет красных роз. — О Боже мой, — выдохнул Барри, поднимаясь, чтобы забрать цветы. Он с благодарностью их принял, целуя Холода с широкой улыбкой на губах. Холод удержал его за шею, углубляя поцелуй на долгие мгновения. — Ммм, очень впечатляюще. Петь «Гангстера» для гангстера? Милый выбор. — Спасибо, — вздохнул Барри, на мгновение забыв о мире за пределами этой комнаты. Он крепко прижимал к себе красивый букет, теряясь в страстном поцелуе Холода. Он почти не заметил, как дверь снова открылась, и моргнул, когда услышал странный щелчок. Он отступил от Холода, с трудом задышав, когда увидел, что Эобард Тоун стоит там с пистолетом, направленным прямо на них. Послышавшийся щелчок был звуком взведенного курка. Тоун уставился на них обоих. — Откуда у него пистолет? — испугано прошептал Барри, цепляясь за Холода. — Я видел, как всех обыскивали! — Ммм, у меня есть свои пути. А теперь я заберу кольцо, спасибо, — строго сказал Тоун, широко улыбаясь. Холод был до ужаса спокоен, выходя вперед перед Тоуном и пряча Барри позади себя, холодно при этом отвечая: — Имеешь в виду то кольцо, которое ты забрал у Луиса Сантини, после того как убил его? — Именно то, — фыркнул Тоун. — Ты всегда был слишком умен, Холод. Я долго искал свой маленький трофей, и я хотел бы наконец вернуть его, пожалуйста. Глаза Барри расширились от этого признания, и части головоломки начали вставать на свои места. Отодвинув Холода, он вышел вперед и закричал: — Ты! Это ты, ты убил мою мать! Холод отдернул его назад, но Тоун теперь держал Барри на прицеле. — Все, что она должна была сделать, это отдать мне кольцо, — вздохнул Тоун, его губы скривились в раздражении. — Но она просто не переставала кричать. Барри подумал, что его сейчас вырвет, его взгляд затуманился от подступающей паники. Он сражался с ней, продолжая напирать на Тоуна. Он знал, что Джо слушает, и у кого-то еще был второй приемник. — Ты убил дона, а потом мою мать? Но почему? Зачем убивать ее? Она не сделала ничего плохого! — О да, она сделала, — прошипел Тоун. — Она узнала кольцо, когда я принес его в гребаный ювелирный магазин, чтобы изменить его размер. Она знала, что оно дона Сантини. Видимо, это она делала гравировку. Забавно, правда? Она угрожала вызвать копов, так что я ушел. — Но ты вернулся, — медленно сказал Барри. Еще больше частей головоломки вставало на свои места. — Ты тот, кто вломился в магазин, ища кольцо. — Это, должно быть, тот самый пропавший предмет с ночи ограбления, однако, когда пришел Тоун, его уже там не было. — Мама знала, что ты вернешься за ним, поэтому забрала. — Хорошо, что ее домашний адрес был в ее файле в магазине, — закатывая глаза, произнес Тоун. — Было слишком легко найти ее. Жаль, что твой отец и копы нагрянули так быстро. Не было возможности добраться до кольца… или тебя. — Зачем было убивать ее из-за ебаного украшения? — страстно воскликнул Барри. Он всю жизнь ждал этого противостояния, ответов, слез, бегущих по его щекам. Он кричал: — Она была красивой и доброй женщиной, матерью, женой! Зачем? Зачем ты это сделал? — Это не просто кольцо, недоумок, — насмехался Тоун. — Это символ. Как ты думаешь, почему я собирался изменить его размер? Я собирался, блядь, носить его и тыкать им в их хреновы лица. Барри не мог остановить слезы, его рот скривился от боли. Какое-то паршивое кольцо на пальце стоило его матери жизни. Она пыталась поступить правильно и умерла за это. Она, должно быть, понимала, что у Тоуна нет веских оснований владеть им, и она позвонила Джо, чтобы рассказать о своих подозрениях. Она понятия не имела, что Тоун появится у их двери. Она понятия не имела, что Барри увидит желтый пиджак и подумает, что это плащ его отца. Блять. Нахуй все это. Этот крошечный кусок металла и камня украл у него мать. Барри хотел выбросить его, уничтожить, расплавить в ничто. Засунуть его в глотку Тоуну и смотреть, как он давится. Нет, пришлось позволить ему продолжать говорить. Джо слушал. Они должны были продолжать говорить с Тоуном, несмотря ни на что. Это должно было быть частью плана Холода. Это просто должно было им быть. Это то, что освободит его отца. — Я провел годы, служа итальянцам и целуя эту чертову вещь, — Тоун все еще разглагольствовал. — Оно наконец будет моим, все, блять, будет моим, вместе с королевством Централ-Сити. И это будет, как… — Ты убил дона, чтобы начать войну, — огрызнулся Барри. Даже будучи расстроенным, он понимал, что ему нужно знать больше. Нельзя было останавливаться. — Ты знал, что его сыновья будут бороться за власть! Так же, как и сейчас ты пытаешься начать войну между Негодяями и Сантини… — Заткнись, хренов Скуби-Ду, — прорычал Тоун. — Думаешь, такой умный, собрал все факты вместе? Ха! Я только посмеюсь над тобой! Над вами обоими! Особенно над тобой, Холод, ты, хуев мудозвон. — О, слова, прозвучавшие от девятипалой пизды, действительно ранят мои чувства, — плавно произнес Холод. — Пошел на хуй, — выплюнул Тоун, переводя прицел на Холода. — Я потратил месяцы, планируя это. За мной по-прежнему стоят Сантини… они буквально едят с моих рук. Как думаешь, кто дал мне пистолет? А? — Сантини, которые еще не знают, что ты убил их отца, — пробормотал Барри, цепляясь за руку Холода. — Знаешь, — сказал Тоун с томным вздохом, пока его глаза жадно осматривали каждый дюйм тела Барри, — я здорово повеселился, втыкая нож в твою мамочку тогда, много лет назад… Хотелось бы знать, каково это — воткнуть что-нибудь и в тебя. Испортить это милое личико... Холод рванулся вперед, пока ствол пистолета не уперся ему в грудь, оскалил зубы и зарычал: — Ты не тронешь его. — Крутые заявления, исходящие от мертвеца, — усмехнулся Тоун, дико ухмыляясь. — Я ждал этого... так долго. — Неблагодарный кусок дерьма, — протянул Холод с отвращением, его ледяные глаза сверкали яростью. — Я был добр к тебе, я принял тебя, заботился о тебе. Я сделал тебя Негодяем. — Ты обращался со мной, как с ебаным ребенком! — прорычал Тоун в ответ, ткнув пистолетом в грудь Холода. — Ты меня заебал! С меня хватит твоей снисходительной херни! Я, блять, умнее тебя, и я наконец-то выиграл! — Ну, — спокойно протянул Холод, — думаю, это означает, что ты выходишь из игры. А когда ты выходишь — ты выходишь… — он поднял руку, сложив указательный и большой палец в имитации пистолета, направляя их прямо ему в голову. — Бах. Тоун выглядел сбитым с толку и злым, прорычав: — Сгори в аду, Снарт. — Ты первый, — дерзко промурлыкал Холод. Тоун нажал на спусковой крючок. Грудь Барри сильно содрогнулась, когда он закричал: — Нет! Ничего не случилось. Пистолет не выстрелил. Глаза Тоуна выскочили из орбит, Барри подумал, что он упадет в обморок, а Холод лишь ухмыльнулся. Колени Барри превратились в желе, и он осел на туалетный столик, когда Холод бросился вперед, чтобы забрать пистолет. Он ударил рукоятью по лицу Тоуна, наблюдая с необузданным удовлетворением, как он скрючился на полу. — Пистолет... — Барри ахнул, дрожа всем телом. — Забавная вещь — насчет оружия, — сказал Холод, ухмыляясь самодовольно и надавливая каблуком своего ботинка на горло Тоуна. — Если хочешь кого-то убить... — он вытащил обойму, лукаво ухмыляясь. Она была пуста. — Это требует боеприпасов. Из носа Тоуна текла кровь, он булькал и бросался на Холода, пытаясь оттолкнуть его ногу, когда тот швырнул пистолет рядом с ним, но все было бесполезно. — Как, черт возьми?! Дверь гримерной внезапно открылась, и вошел Маттео Сантини. В одной руке у него был приемник из ломбарда Мори, в другой — пистолет. Барри был уверен, что этот заряжен. — Кольцо, — сказал Холод, оборачиваясь к Барри. Руки Барри тряслись слишком сильно, он выругался: — Блять. Холод потянулся к Барри, обхватывая его руку и осторожно забирая кольцо из его дрожащих пальцев, продолжая держать ногу на шее Тоуна. — Маттео, — ахнул Тоун, — я этого не делал… — Заткнись, Тоун, — огрызнулся Маттео, — я все слышал. Холод протянул ему кольцо, ухмыляясь Тоуну. — Не повезло. Маттео протянул приемник Холоду в ответ, забирая кольцо и улыбаясь ему. Было очевидно, что это много для него значит. Он кивнул Холоду и сказал: — Спасибо за это, — он с отвращением посмотрел на Тоуна, смеясь. — Ты такой высокомерный дурак. Даже не подумал проверить оружие, что я тебе дал, чтобы убедиться, что оно заряжено. Холод убрал ногу с горла Тоуна, засовывая приемник в карман. Он притянул Барри к себе, крепко держа его за шею и спину. — Это еще, блять, не конец! — взревел Тоун, его глаза были дикими и яростными. — Маттео, пожалуйста, послушай меня… — Больше нет, — Маттео прервал его. — Больше ни единого слова из твоего поганого рта. Это за моего отца, ты, хренов кусок дерьма! — он нацелил свой пистолет. Барри не мог оторвать глаз, наблюдая, как Маттео целится прямо в лицо Тоуна. Холод обхватил Барри крепче, прижимая его лицом к своей груди, и быстро прошипел: — Не смотри. Барри закрыл глаза. Маттео выстрелил, и выстрел зазвенел в ушах Барри. Он не мог слышать, все было запутанно и странно. Пистолет продолжал стрелять, и Холод утянул его из гримерной, уводя подальше. Барри не оглядывался назад, он не видел мертвое тело Тоуна. Ему не нужно было. Холод тащил его по узкому коридору, который вел к выходу из клуба. Ноги Барри были ватными, он сильно опирался на Холода. Тот провел его через дверь, едва не столкнувшись с Джо и несколькими патрульными машинами. Барри начал плакать, адреналин заставлял каждый дюйм его тела дрожать. Все закончилось. Тоун был мертв. — Получил все, что нужно? — быстро спросил Холод, глядя прямо на Джо. Джо выглядел так, будто увидел призрака, но кивнул. Он осторожно снял прослушку с пиджака Барри и сказал: — Мы все слышали. Мы свяжемся с прокурором сегодня вечером. Генри Аллен невиновен, и мы вытащим его, как только сможем. Я прослежу, чтобы суды не затягивались. Барри зарыдал сильнее, крепко цепляясь за Холода. Его отец скоро будет свободен. После семнадцати лет за решеткой он наконец-то будет свободен. — А Маттео Сантини? — продолжал Холод. Джо повернулся к офицерам позади него, все были в полной боевой готовности. И он поднял палец вверх. Они начали заходить через черный ход, когда Джо произнес: — О, он будет арестован за убийство Эобарда Тоуна. Я полагаю, ты не собираешься объяснять, как Маттео услышал все? Холод пожал плечами, невинно отвечая: — Возможно, он прижал ухо к двери, — он слегка повернул голову, когда послышался шквал выстрелов вдали. Он ухмыльнулся и со знанием дела сказал: — Думаю, мы никогда не узнаем. Из рации Джо донеслись помехи, и дребезжащий голос произнес: — Цель была враждебной и вооруженной, капитан. Цель поражена, территория под охраной. — Вас понял, — отозвался Джо. Барри крепко сжал зубы, его глаза расширились от шока. Он был совершенно поражен. Он знал, что Холод был умным, но это было невероятно. Холод спланировал все это. Все до последнего шага. Тоун был мертв, Маттео мертв, и у них были все доказательства, чтобы освободить его отца из тюрьмы. — Если вы нас извините, детектив, — промурлыкал Холод, прижимая Барри к себе, — я хотел бы закончить празднование моего дня рождения. Джо настороженно взглянул на них, кивнув. — Я буду на связи, — он посмотрел на Барри, выражение его лица было мрачным, когда он тихо сказал. — Барри… — он явно изо всех сил пытался найти правильные слова. Барри улыбнулся сквозь слезы и пробормотал: — Все в порядке, Джо... Просто... помоги моему отцу, хорошо? — Помогу, — твердо ответил Джо. — Клянусь. Барри шагнул вперед, глубоко вздохнув и крепко обняв Джо. Он вспомнил все, о чем они с Генри говорили сегодня, и он знал, что Джо тоже слишком много страдал. Он почувствовал, как руки Джо неловко обхватили его в ответ, прежде чем сжаться и крепко его обнять. — Спасибо, Джо. — Спасибо, Барри, — мягко сказал Джо, его голос надломился, звуча неуверенно. — Я... Мне очень жаль. — Я прощаю тебя, — сразу же сказал Барри, крепко обнимая его. Он рассмеялся, ярко улыбаясь, и повторил: — Все в порядке, я прощаю тебя. В переулке появился очень знакомый лимузин, и Холод слегка потянул Барри. — Доброй ночи, детектив, — сказал Холод, уводя Барри к машине. — Постарайтесь не устраивать беспорядок, когда совершите налет на остальную часть моего клуба. Он усадил Барри на заднее сидение лимузина, держа его близко к себе. Ему пришлось ненадолго оторваться, чтобы взять трубку и дать короткие указания: — Все в порядке. Отвези нас домой, Джерри. Мерси. — Это был твой план, — тихо сказал Барри, вытирая лицо. — Ты подставил Маттео... ты знал, что Тоун был убийцей. Но это имя, Харрисон Уэллс... — Харрисон Уэллс — это Эобард Тоун, — объяснил Холод, целуя Барри в лоб. — Псевдоним. — Разве Сантини не будут злиться, что ты убил Маттео? — Почему? Тоун, очевидно, работал с полицией и предал нас всех. Он был тем, кто носил прослушку, — категорично заявил Холод. — Но он не… ох . — Дошло, — усмехнулся Холод. — Как ты мог быть уверен, что Маттео даст ему разряженный пистолет? — спросил Барри спокойно. — Что, если бы он попытался предать тебя? — Мик дал Маттео оружие, — фыркнул Холод. — Первый, разряженный, он положил ему в пиджак, когда обыскивал его. Второй, в котором были патроны, Мик не отдавал ему до тех пор, пока я не ушел за кулисы, чтобы найти тебя. — Ты действительно все продумал, — сказал Барри с напряженной улыбкой. — Прости, что я не мог тебе сказать, — сказал Холод, и его голос смягчился. — Я не мог позволить Тоуну узнать, что я планирую. Он не должен был подозревать, что это ловушка. Нужно было, чтобы твоя реакция была естественной. Барри нахмурился на весь этот обман, однако кивнул и тихо спросил: — Теперь все действительно закончилось? — Да, — пообещал Холод, сладко целуя его в лоб. — И мой папа на самом деле выйдет из тюрьмы, — сказал Барри. — Да. — Спасибо, — с любовью выдохнул Барри. — Спасибо за все. Я... Мне кажется, я в шоке. Я просто не могу в это поверить. Это реально. Это действительно происходит. — Ммм, уж поверь, — мурлыкнул Холод, лукаво улыбаясь. Барри закрыл глаза, позволяя себе расслабиться рядом с Холодом. Его сердце было переполнено, он был измотан, и он никогда не был счастливее. Он потянулся к руке Холода, переплетая их пальцы. Холод мягко сжал ладонь Барри, прислонившись щекой к его волосам. — Я люблю тебя, — тихо прошептал Барри. Холод наклонил голову, его ледяные глаза горели прямо напротив лица Барри, пока он задумчиво переваривал эти слова. Он ничего не сказал, но тепло и мило улыбнулся. Потом наклонился, чтобы нежно поцеловать Барри, крепко прижимая его к себе. Барри таял рядом с Холодом, счастливо вздыхая: — Знаешь… технически это все еще твой день рождения, — пробормотал он прямо в губы Холода. — Так, к слову. — Ммм, — Холод задумался, — полагаю, есть последний подарок, который я хотел бы открыть… — Я весь твой, — прошептал Барри, ярко улыбаясь. — А это, — мягко сказал Холод, поднося руку Барри к своей груди, напротив его сердца. — Это твое, Барри Аллен. Барри уже был настолько эмоционально разрушен, что одного неожиданного заявления Холода было достаточно, чтобы сломать его. Он моментально заплакал, целуя Холода, гладя его руками, и задыхаясь: — Я, черт возьми, беру. Холод легко перехватил контроль над поцелуем, заставляя Барри притормозить и не торопиться. Он целовал его страстно, сладко, удовлетворенно мурча. — Ммм, подумал, что тебе это будет интересно. Довольно справедливая сделка. Барри на самом деле рассмеялся, ухмыляясь от уха до уха и поддразнивая: — Звучит, как самая безумная сделка для меня.