Зов океана

      Ракель изо всех сил старалась грести, но течение не позволяло подняться на поверхность и покинуть тёмные воды. Она снова услышала своё имя. Внутри всё затряслось. Зачем только нужно было идти нырять ночью? Разобрать, кому принадлежал голос, оказалось сложно. Он доносился из каких-то дальних глубин, не исследованных человеком. Хотелось не просто плакать, а рыдать, лить горькие слёзы. Ракель любила представлять себя сильной, обладающей выдающимся способностями, умеющей блистать, но в реальности она таковой не являлась.       От страха всё тело девушки начало сильно трястись. Ей казалось, что она плакала, но подводные течения уносили её слёзы, стоило им только появиться на глазах. Ракель уже смирилась со своей участью, понимая, что не всплывёт. На сколько ей ещё хватит кислорода? Сколько удастся ещё дышать под водой? А если её способности не ограничены по времени, и она просто будет скитаться по глубинам, пока не умрёт от голода или не станет чьей-то добычей?       Снова волны принесли чей-то шёпот, произносящий имя девушки. Ракель уже еле двигала руками, дрожа от собственных мыслей. Она закричала, но вода поглотила весь звук, заменяя его пузырьками. От бессилия Ракель начала бить воду, которая лишь пропускала все удары через себя, а руки девушки только уставали от напрасных усилий навредить стихии.       Ракель могла свободно дышать, несмотря на свою истерику и окружавшую её со всех сторон воду. Она не понимала. что делать, если её заберёт океан. Будет ли она жить там одна среди рыб? Так можно сойти с ума. Видимо, нет в ней той готовности уплыть далеко-далеко и резвиться глубоко под водой. Всё это выглядит хорошо только в воображении, а на деле Ракель совершенно не представляет, как выживать под водой. Не станет ли и без того давящее на грудь изнутри чувство одиночества ещё сильнее? Не умрёт ли она от голода в скором времени? Не съест ли её первая проплывающая мимо акула? Мокрая одежда тянула вниз, неприятно прилипая к телу. Ракель начало трясти так, что она, словно впав в припадок безумия, стала извиваться и дёргаться. Все её крики поглощала тихая вода. Здесь совершенно отсутствовали звуки. Может, она уже умерла, и так выглядит жизнь после смерти? Ракель словно попала в вакуум, которому не видно ни конца ни края.       Потребовалось несколько глубоких вдохов для прекращения истерики. Девушка всё ещё чувствовала, как вздымается её грудь от остатков рыданий. Она закрыла глаза, оставляя всякую надежду. Ракель Уитворт никогда снова не будет ходить по земле. И почему её конец именно такой? Ведь она в жизни, кроме учёбы, ничего успеть не смогла. Ни первого поцелуя, ни первого свидания. Ничего. Зато аттестат с отличием, который выкинется на помойку, когда выяснится, что Ракель умерла. Конечно, поначалу все будут считать её без вести пропавшей, но никому не придёт в голову искать её в реке. Да ведь никто и никогда не замечал в ней суицидальных наклонностей.       От истерики не осталось и следа, её заменила звенящая пустота в душе. Ракель мирно качало из стороны в сторону, и девушка практически заснула, но что-то начало холодить её кожу. Видимо, она заплыла на глубину и теперь замёрзнет тут до смерти. С тяжёлым вздохом Ракель открыла глаза. Она на пару мгновений впала в ступор, увидев над собой тёмно-синее ночное небо с россыпью звёзд вместо непроглядной тьмы в мутной воде. Из носа вытекала вода, щекоча его изнутри. На грудь всё ещё давил невидимый груз. Ракель повернула голову, чтобы осмотреться. Она оказалась на том же самом месте, где и погрузилась под воду. На лице появилась глупая радостная улыбка. Совершенно не хотелось умирать, так ничего и не успев в жизни.       Ракель начала грести к берегу, где валялась её куртка. И как её только угораздило нырнуть в одежде? Джинсы сковывали её движения, и расстояние словно совсем не уменьшалось. По ощущениям прошёл целый час, когда Ракель всё же удалось доплыть до берега. Холодный ночной воздух сразу же окутал её, заставляя дрожать. Ракель чувствовала себя настолько измотанной, что у неё даже не осталось сил стучать зубами. Она огляделась по сторонам, но никого не заметила. Показалось разумным снять хотя бы мокрую блузку. Руки отказывались двигаться, устав от бесполезных попыток избить воду. Кое-как избавившись от липнущей к телу ткани, Ракель завернулась в сухую куртку. Бросив ещё один взгляд на реку, девушка развернулась. Она снова услышала, как кто-то шепчет её имя, но это лишь заставило её ускориться.       Ветер больше походил на северный, ведь от него даже кости внутри замёрзли. С трудом давался каждый шаг. Чистый ночной воздух имел такой сладкий запах, что если бы не ужасный холод, который испытывала Ракель, им бы можно было вдоволь насладиться. Чей-то свист рассёк тишину. Сердце замерло на секунду, а потом забилось с бешеной скоростью, грозясь вырваться из груди. Даже поворачиваться было страшно. Девушка попыталась ускориться, но чья-то рука сжала её плечо. Она вскрикнула и попыталась вырваться, но безрезультатно, кто-то ещё схватил её за руки и крепко удерживал. Под кожей пустил ядовитые корни леденящий душу ужас. Мышцы ног за секунду превратились в вату. Ракель чувствовала горячее дыхание на своей щеке. Она поморщилась от сильного запаха перегара и ещё чего-то противного. Пока один мужчина её держал, второй встал перед ней. Ракель готовилась увидеть отброса в спортивном костюме и кепке, но перед ней стоял молодой парень в простой тёмной кожаной куртке без каких-либо заклёпок и железок и светлом джемпере. Он еле держался на ногах и ухмылялся, сжав челюсть девушки своими огромными пальцами. Сейчас Ракель молилась, чтобы время повернулось вспять, и её смерть оказалась не предположением, а реальностью. Она уже ощущала появляющиеся синяки под пальцами мужчин.       — Смотрю, тебе жарко, — с трудом ворочая языком произнёс стоящий сзади, обдавая девушку перегаром.       — Ей явно слишком холодно после заплыва в реке, — парень в кожаной куртке был менее пьян.       Ракель увидела, что его густую правую бровь рассекает поперечный шрам. Тонкие губы продолжали ухмыляться, а глаза неизвестного цвета, находящиеся примерно на одном уровне с её собственными, смотрели на дрожащую девушку с вожделением. Ракель понимала, что нужно закричать, но словно онемела. Он дотронулся до замка на её куртке, начав аккуратно тянуть его вниз. Девушка осознавала, что сейчас происходит, но её мозг отказывался воспринимать реальность такой, как она есть.       — Что, даже не закричишь? — до сих пор стоящий сзади парень лизнул её ухо.       Девушку настолько скрутило от отвращения, что она почувствовала рвотный позыв. Казалось, что его слюна ядовита и от неё кожа должна вскоре расплавиться. Слёзы потекли по щекам, а дрожь в теле усилилась. Ракель стало только хуже от осознания того, насколько она беспомощна, насколько слаба. Хотелось кричать и брыкаться, хотя бы попытаться вырваться, но ни единая мышца не могла придти в движение. Ракель понимала, что не вынесет того, что с ней вот-вот сделают. Она мысленно молила небеса, чтобы смерть забрала её сейчас. Лучше умереть без первого свидания, без первого поцелуя, без первого раза, чем пережить такое. Девушка зажмурилась, когда её куртка распахнулась, позволяя холодному ветру обнимать её кожу. Слёзы капали с подбородка, стекая по шее и груди. А мозг продолжал посылать команды мышцам, чтобы те не смели двигаться, словно так будет проще. Ракель услышала, как клацнул расстёгнутый ремень и замок ширинки. Никогда в жизни ещё она столько не молилась. Ракель часто сталкивалась в книгах с фразами «страх парализует», «парализующий страх», но никогда не думала, что страх вместо того, чтобы заставлять тебя действовать ради спасения, решит приковать тебя к земле. Зажмуриваясь ещё сильнее, девушка представила, как эти двое ублюдков тонут. Прямо здесь на земле. Как вода забирается к ним в нос и рот, заполняя горло и лёгкие, не давая дышать. Руки парня в кожаной куртке потянулись к ширинке на её джинсах. И инстинкт самосохранения, так долго дремавший, наконец проснулся. Ракель размахнулась ногой, пытаясь ударить парня, но ей не хватило сил, чтобы удар был хотя бы немного угрожающим. В итоге это лишь раззадорило парня, запустившего одну руку себе в трусы, а второй продолжающего расстёгивать джинсы девушки.       — Может, хоть для приличия покричишь? — раздался голос сзади. — Или тебе нравится такое? — он снова лизнул её ухо, сильнее сжимая её руки.       — Начинай уже дёргаться, в этом всё удовольствие, — с этими словами парень в кожаной куртке отвесил Ракель звонкую пощёчину. Девушке показалось, что ей выбили челюсть и полностью содрали кожу, так сильно всё горело от удара. Но она даже не пискнула. Что с ней вообще происходит? Почему она не борется?       Снова накатила сильная волна тошноты. Каждая клеточка тела тряслась от страха, чьи шипы проросли под кожей, готовясь вырваться наружу, разрывая мягкие ткани. Ракель лишь могла смотреть вниз на тёмно-синюю в ночи траву. Под распахнутую куртку забирался холодный ветер, от которого вся кожа покрылась мурашками. Мокрая блузка, которую девушка всё это время сжимала в руке, упала, когда парень положил свою огромную лапу ей на талию. По всему телу прошла волна отвращения. Холодные пальцы сильно сжимали нежную кожу. Ракель била ужасная дрожь. Она краем глаза заметила, как парень энергично начал дрочить, закончив расстёгивать её джинсы. Он отвесил ей вторую пощёчину, хотя боль от прошлой ещё не прошла. Слёзы брызнули из глаз, и Ракель снова представила, как они начинают тонуть. Несколько солёных слёз упали на траву.       Девушка так сильно зажмурилась, почувствовав, как с неё начали стягивать джинсы, что под веками затанцевали золотистые круги. В следующий миг державший её всё это время парень ослабил хватку, а потом и вовсе отпустил, отступив на пару шагов. Он настолько сильно пережал ей руки, что они безвольно опустились по швам, словно два бесполезных куска мяса. Ракель и не думала, что настолько выбилась из сил, но её собственные ноги не удержали её, и она упала на мокрую траву, не открывая глаз. Ракель отчётливо услышала смех парня в кожаной куртке. Очередной рвотный позыв оказался очень сильным, но в желудке ничего не было, поэтому он лишь сжимался, пытаясь избавиться от лишнего воздуха и желудочного сока. Слёзы начали литься гораздо сильнее.       — Что, чёрт возьми, происходит? Бро, ты как? — Ракель услышала, как парень застегнул ширинку.       Потом послышались какие-то булькающие звуки и шатающиеся шаги. С опаской девушка открыла глаза. Ей казалось, что она спит, ведь два парня задыхались, держась за горло, а изо рта и носа у них лилась вода. Теперь инстинкт самосохранения сработал как надо, и Ракель подскочила и со всех ног понеслась домой. Ей было страшно даже дышать. Она вздрагивала от каждой проезжающей мимо машины в столь поздний (или уже ранний, она не знала) час, каждое дуновение ветерка заставляло её подпрыгнуть, а от шелеста листвы девушка и вовсе начинала путаться в ногах, спотыкаясь и едва удерживая равновесие. Трясущимися руками она с трудом открыла входную дверь. В подъезде горел тусклый свет, заставляя все предметы вокруг отбрасывать уродливые искажённые тени, которые казались Ракель теми двумя мужчинами. Эта мысль заставила её просто взлететь по лестнице на третий этаж. Из-за дрожи в руках вставить ключ в замочную скважину казалось совсем непосильной задачей. Страх настолько въелся в каждый уголок души, что Ракель постоянно ощущала чьё-то присутствие сзади. На её ухе до сих пор чувствовался противный язык того маньяка. Наконец она смогла открыть дверь. Даже не распахивая её полностью, Ракель проскользнула внутрь, быстро захлопывая её за собой и запирая на все замки. Девушка моментально включила свет во всех комнатах. Хотелось смыть с себя прикосновения тех маньяков. Она и не думала, что когда-то испытает такой ужас. Когда ты привык постоянно находиться в безопасности, ты не осознаёшь, что и с тобой может произойти что-то плохое.       Ракель побежала в ванную, плотно закрывая за собой дверь и задвигая железную щеколду. Над раковиной висело большое прямоугольное зеркало с чёрной рамкой, слегка заляпанное брызгами. Отражение в нём ужаснуло девушку. На неё смотрел какой-то до смерти перепуганный зверёк, настолько бледный, что кажется, он вот-вот упадёт в обморок. Ракель привыкла ко многим вариациям того, как может выглядеть: сонной, с синяками под глазами, с размазанной тушью, с высыпавшими за одну ночь прыщами, с распухшим заплаканным лицом, с идеальным макияжем, с улыбкой, с хорошей причёской. Но сегодняшний её вид не был похож ни на один из тех, которые она когда-то видела. Она оперлась на дверь за спиной, не в силах больше стоять. Какое-то время Ракель просто смотрела на белоснежную ножку раковины, которая двоилась, потому что зрение даже не хотело фокусироваться. Немые слёзы покатились по щекам, но девушка ощущала внутри лишь звенящую пустоту, словно все её чувства выключили. Сложно сказать, сколько она так просидела, пока нашла в себе силы подняться и принять душ. Ракель всё ещё не могла в полной мере осознать, что произошло. Сейчас её сознание немного пришло в себя, и она вспомнила, как те два маньяка начали тонуть на суше. Тонуть так, как она представила себе за пару мгновений до того, как это случилось. Их лица совершенно не отпечатались в памяти. Только шрам на брови одного из нападавших. Интересно, они умерли там на берегу? Возможно, так и нельзя говорить, но Ракель считала, что это будет к лучшему, ведь так в мире будет меньше таких людей, для которых издеваться над другими — забава.       Вскоре зашумела вода, настолько горячая, что от неё клубился пар. Ракель сняла с себя всё и запрыгнула в ванну. Холодная её поверхность неприятно морозила ступни. Хотелось смыть с себя чужие прикосновения и страх, находящийся под кожей, уже сросшийся с ней. У Ракель никак не выходило избавиться от дрожи во всём теле. Она долго простояла под струями горячей воды, сдирая кожу мочалкой. Девушка тёрла слишком усердно, её мозг полностью отключился. Только когда на руке появилась кровь, Ракель опомнилась. Она вышла из ванной, завернувшись в любимое полотенце с изображением волка.       Горящий во всех комнатах свет заставил страх внутри немного утихнуть. Но тишина в доме стала настолько осязаемой, что просто больше не было сил её выносить. Ракель подумывала предложить Джулии переехать к ней, но понимала, что ей это ни к чему. У подруги своя квартира. Пока девушка искала в шкафу любимую пижаму с «Друзьями» (этот сериал помогал ей расслабиться в самые трудные минуты её жизни, когда одиночество и никчёмность со всей силой накатывали), она подумала, что можно предложить однокурснице Хелен переехать к ней. Та уже давно мечтала съехать из общежития, но не имела лишних денег. Завтра же Ракель скажет ей об этом.       Нужная пижама никак не попадалась, и это стало последней каплей. Громкий крик боли, накопившейся за столько времени, вырвался из груди, заглушая тишину. Солёные горячие слёзы брызнули из глаз, струясь по щекам, которые всё ещё болели от звонких пощёчин, звук которых до сих пор звучал в голове. Ощущая бессилие, раздражение, гнев и злость, Ракель начала выкидывать всё из шкафа на пол. И без того маленькая комната сжалась, сиреневые с серебристыми узорами обои слились в непонятное пятно. Девушка споткнулась о ножку разложенного дивана, который она не складывала с тех самых пор, как её мама уехала. От боли Ракель закричала ещё сильнее, замолотив руками по мягкой поверхности дивана. Сильная истерика накрыла девушку с головой. Ей так хотелось поговорить с Джулией или Кейли, но они явно будут спать. А лучше бы её кто-то сейчас обнял, но глупо об этом мечтать. Никто не придёт. Грудь сдавило от рыданий, не хватало воздуха, а голова распухла и нагрелась. Беспомощно девушка колотила по дивану.       Истерика прекратилась только тогда, когда слёзы закончились. Только тихие всхлипы были слышны в этой пустой квартире. Ракель вытерла мокрые глаза тыльной стороной ладони и пошла за телефоном, чтобы включить музыку и избавиться от тишины. Она начала замерзать и до неё дошло, что на ней совсем ничего нет, полотенце и то свалилось. В куче вещей, вываленных на пол, Ракель нашла свою любимую чёрную пижаму с актёрским составом «Друзей» и быстро надела её. Из динамиков лилась приятная грустная мелодия. Одна из любимых песен «Мистер Сэндмэн» начала играть, и Ракель стала подпевать. Какое-то время она разбирала разбросанную в истерике одежду и пела. Когда она закончила с этим, то легла на диван, завернулась в одеяло и сразу же заснула, так ни разу и не взглянув на время.