Зов океана

      Наверное, все в какой-то момент своей жизни ощущают невыносимое одиночество. Кажется, что никому в мире ни до кого дела нет, все думают лишь о себе. И в какой-то степени так оно и есть. Как бы люди это не отрицали, какими бы альтруистами они не были, каждый живёт для себя. Любому человеку гораздо важнее его чувства, мысли, убеждения. Несомненно, некоторые пытаются понять других людей, поставить себя на их место, но ведь мы никогда не сможем испытать то, что испытывает кто-то другой. Именно поэтому мы одиноки. Каждый человек заперт в своём собственном мире из чувств, мыслей, убеждений, ценностей и представлений. Нас заточили в этой оболочке из мяса и костей, отделив друг от друга. Не существует двух людей которые бы совершенно одинаково смотрели на мир. Ведь даже между двумя деталями пазлов, которые должны идеально подходить друг к другу, остаётся небольшой зазор. Из-за того, что в этом мире не дано испытать то, что испытывает кто-то другой, мы всегда будем одиноки в своих чувствах.       Одиночество душило и Ракель. И хуже всего ей приходилось в университете. После той встречи с подругами она полностью разочаровалась в человечестве. Ракель давно считала, что люди являются абсолютно бесполезными существами, способными лишь причинять боль друг другу и разрушать всё вокруг. Этим утром девушка очень медленно плелась на учёбу. Погода становилась всё холоднее, но сегодня хотя бы не лил дождь. Тяжёлая сумка давила на плечо и заставляла ненавидеть этот мир ещё больше. Каждый вдох давался с таким трудом, словно для этого нужно было поднять пятидесятикиллограммовую гирю, лежащую на груди.       Сегодня Ракель вышла из дома раньше обычного и пришла первой. Она выдохнула с облегчением, когда через пару минут появился профессор и открыл кабинет, ведь таким образом девушка сможет сесть за первую парту и ей не придётся ни с кем разговаривать. Сейчас ей точно не до социализации. Груз на груди стал ещё тяжелее, дышать было очень затруднительно, словно кислород просто не хотел поступать в лёгкие. Ракель легла на парту без сил, достала наушники и включила любимые две песни на повтор. Сначала нежный голос просил мистера Сэндмена подарить ему сон, а потом не менее приятный голос говорил, что сны, в которых он умирает, являются самыми лучшими. До начала пары ещё было сорок минут, которые девушка провела в прострации. Она не позволяла себе думать о случившемся за эти три дня, иначе бы слёзы точно полились из глаз. Когда песни пошли на шестой или седьмой круг, Ракель подняла голову, чтобы осмотреться. Не так уж и много студентов ходили на лекции по философии, но всё равно ещё было слишком мало человек в аудитории. До начала оставалось где-то семь минут, основная масса как раз подтянется за это время. На другом конце класса где-то в третьем ряду Ракель заметила Хелен. Сначала она хотела подойти к ней, но решила отложить это до перемены. Когда началась скучная лекция, Ракель даже не вникала в то, что говорил профессор, и просто механически всё записывала, ведь как-то потом нужно будет сдавать зачёт. Хотя в данный момент хотелось только перестать существовать.       Когда прозвенел спасительный звонок, Ракель медленно начала собирать вещи, чтобы не столкнуться ни с кем на выходе. Она не выдержит улыбаться и приветливо здороваться со всеми, ей нужно пару минут подготовиться, ведь следующее занятие практическое, где она окажется в тесной маленькой комнате с девятью своими одногруппниками. Однако, несмотря на старания, выйдя из кабинета, Ракель всё же наткнулась на Хелен.       — Привет, — улыбалась зеленоглазая брюнетка с россыпью веснушек на щеках. — Где ты сидела? Я не заметила тебя, думала, что ты заболела. Хотя знаю, что ты бы написала мне, если бы это случилось. — На секунду в голове Ракель промелькнула мысль, что, может быть, есть на этом свете ещё добрые люди, которым правда не всё равно.       — На первой парте, решила сесть поближе, чтобы слышать всё, — постаралась выдавить улыбку Ракель. — Слушай, у меня к тебе важное дело.       — Ты меня пугаешь. У тебя такое серьёзное лицо. Надеюсь, ты не попросишь меня помочь тебе скрыть убийство мисс Ходячей Википедии, — так они звали своего преподавателя по лингвистике, которая считала, что все должны всё знать, и это всех сильно раздражало.       — А ты бы помогла?       — Брось, я бы была той, кто её убил, — подмигнула Хелен. — Так в чём дело?       — Тебе всё ещё нужно место поближе к универу? — осторожно спросила девушка, боясь отрицательного ответа.       — Было бы неплохо, а что?       — Переезжай ко мне. Конечно, у меня маленькая квартирка, но всё же…       — Ты серьёзно? — глаза Хелен загорелись.       — Абсолютно. Можешь переехать хоть сегодня.       — Спасибо! — Хелен заключила Ракель в крепкие объятия. И в это мгновение Ракель почувствовала себя немного лучше, словно пару маленьких кусочков её души всё-таки склеили. — Тогда я начну упаковывать вещи, а на выходных перееду. Можно?       — Конечно, — всё ещё с грустью в глазах, но улыбкой на лице ответила Ракель. — Подготовлю для тебя место.       Девушки шли к нужному кабинету, протискиваясь между торопящимися куда-то студентами, носившимися, как муравьи в муравейнике. Ракель казалось, что на Земле слишком много людей, они для планеты словно блохи для кошки. Люди загрязняют природу, выкачивают всё, что только могут из недр земли, убивают животных, уничтожают среду обитания многих видов. И кажется, люди просто не умеют по-другому. Никому не захочется отказываться от современных технологий, так сильно облегчающих жизнь, делающих её удобной. Кому захочется перестать использовать пластик, который не нужно мыть и чистить, а достаточно просто выкинуть и купить новый? Да и производители не заботятся о планете. Их волнует только их личная прибыль. Люди готовы травить, калечить, убивать друг друга лишь бы получить побольше денег. Ракель, погрузившись в эти мрачные мысли, и не заметила, как они дошли.       — У тебя большой вышел рассказ? — поинтересовалась Хелен, открывая стандартную деревянную дверь. Ракель в ступоре посмотрела на неё. — Нам задали подготовить рассказ про любимого писателя, используя пройденный материал по артиклям, — пояснила Хелен.       — Я совсем забыла про это, — Ракель побледнела так, что казалось, она вот-вот упадёт. — На выходных кое-что произошло, и это совсем выбило меня из колеи. Я даже забыла, что у нас сегодня занятие по грамматике французского. — Было страшно появиться без домашнего задания, но и прогуливать тоже не являлось хорошим вариантом. Если Ракель не изменяла память, то этот рассказ должен быть отнюдь не маленьким. — Может, до меня просто не дойдёт очередь? — закусила дрожащую губу девушка. — Нам же ещё нужно проверить прошлое домашнее.       — У меня рассказ на десять минут. Может, пятнадцать.       — Если так у всех, то меня вполне может пронести.       Прозвенел звонок и девушки вошли в кабинет. Они сели за свою парту возле стены и быстро приготовились к занятию. Ракель провела взглядом по классу. Не было ещё двоих. По какой-то причине Кайл и Элис не пришли на пару. Паника начала расти, ведь так её точно успеют спросить, а она даже на ходу не сможет составить такой рассказ. Чтобы говорить о любимом писателе надо хотя бы что-то о нём знать, а девушка зачастую просто читала книги, даже не задумываясь о биографии человека их написавшего, да и Ракель даже не могла вот так сразу сказать, кто является её любимым писателем.       — Надеюсь, у меня получится ответить потом. Хоть бы у всех были большие рассказы, — сложно сказать, разговаривала ли Ракель с Хелен или просто рассуждала вслух. — У вас большие рассказы? — обратилась она к впереди сидящим Дженни и Кейси. Кейси заправила прядь своих длинных светлых волос за ухо и ответила:       — Минут семь, если говорить медленно.       — Говори как можно медленнее, пожалуйста, — Ракель сложила ладони, словно молила Кейси.       — Постараюсь, — тепло улыбнулась девушка. — Ты не готова? — в этом вопросе не было презрения или осуждения, а лишь какое-то сочувствие и немного заботы.       — Сумасшедшие выходные, — вздрогнула Ракель от одного воспоминания обо всём случившемся.       — Хорошая тусовка с кучей алкоголя? — Дженни повернулась, тряхнув своими короткими каштановыми волосами. В её карих глазах с золотистым ободком было игривое понимание. Вот только лучше бы Ракель перепила на вечеринке.       — Нет, — дрожь снова прошла по всему телу. — Личные проблемы. Сейчас уже всё нормально, — Ракель не знала, кому врала больше в тот момент: Дженни или себе.       Ракель с надеждой посмотрела на часы. Уже прошло семь минут с начала занятия. Она колебалась и всё же хотела уйти, пока был шанс, но что-то её держало на месте. Возможно, миссис Келлджой опоздает ещё на восемь минут, и тогда ничто не помешает воспользоваться правилом пятнадцати минут. Однако в этот раз им не повезло. Преподаватель пришла, опоздав на двенадцать минут.       — Bonjour, mes élèves. Asseyez-vous*, — на лице миссис Келлджой отражалась злость и усталость. И ни одному студенту ещё не приходилось сладко, когда у неё было такое настроение. — Сегодня вы должны были приготовить рассказы. Давайте начнём с них. __________ *Здравствуйте, ученики. Садитесь. (фр.) __________       Такого поворота никто не ожидал. Ракель сильно напряглась. Она начала дрожать. Паника проникла в каждую клеточку тела. Первой пошла отвечать Кейси, что должно было бы немного успокоить Ракель, но она лишь только ещё больше начала волноваться. Кейси рассказывала о Говарде Лавкрафте, делая упор на том, какая у него была прекрасная фантазия. Это всё, что смогла уловить Ракель, пребывая в состоянии дикой паники. После Кейси вышла Хелен и начала вещать про Стивена Кинга. Это не удивило Ракель, ведь Хелен не раз упоминала его книги.       — Merci, Hélène, rentrez à votre place. Je veux écouter Raquel. Venez au tableau**, — Ракель сильно затрясло. И почему она только не ушла с занятия.       — Excusez-moi, je ne suis pas prête***, — еле слышно начала говорить девушка. Она уже заметила, как сильно поменялась миссис Келлджой в лице, и это не сулило ничего хорошего.       — Et pourquoi? **** — начала преподаватель полным ядовитого недовольства взглядом сверлить Ракель. — Почему вы не готовы? — когда она переходила на русский, то точно можно было заказывать гроб. — Задание было дано на выходные.       — Я…я… — начала запинаться Ракель, — семейные обстоятельства, — это говорят в тех случаях, когда не хотят, чтобы кто-то задавал дальнейшие вопросы, но в этой ситуации такой подход не сработал.       — Глупости какие. Просто признайтесь, что Вам стало лень. Это невозможно. Работать с такими, как вы, невыносимо. — Каждое слово ранило Ракель словно острое лезвие. — Даже предлога нормального не придумали, чтобы оправдать свою лень. Сколько я ещё должна терпеть такое отношение к себе и своему предмету? — Ракель еле сдерживала слёзы, потому что не знала, чем заслужила подобное отношение, ведь она всегда была готова, всегда работала, — Господи, если вам так лень делать задания, так и не ходите. — В голове что-то щёлкнуло после этих последних слов, и Ракель просто сгребла учебники с парты, встала и вышла из кабинета. _____________________ **Спасибо, Хелен, возвращайтесь на место. Я хочу послушать Ракель. Идите к доске. (фр.) ***Извините, я не готова. (фр.) ****И почему? (фр.) _____________________       Она поторопилась забежать в туалет, сдерживая душащие слёзы. Ей хотелось орать. Но ещё больше ей хотелось высказать этой недоразвитой Келлджой всё, что она думает. Яркие чёткие картинки той ужасной ночи снова начали мелькать перед глазами. Интересно, если бы эта мегера знала, что пришлось пережить бедной девушке, она бы всё равно обвиняла её в лени и нежелании учиться, и ходить на занятия? До этого момента Ракель никогда не позволяла себе такое неуважительное поведение. Раньше бы она попросту испугалась совершить что-то такое. Выразить протест открыто. Но сейчас она не была намерена терпеть такие обвинения в свой адрес. Её почти изнасиловали. Она чудом спаслась. Её матери нет до неё абсолютно никакого дела. Подругам просто плевать на неё. Всё это заставило Ракель напрочь забыть о домашнем задании. Такое кого хочешь выбьет из колеи.       Ракель заперлась в кабинке, опустила крышку унитаза и, сев на неё, наконец дала волю слезам. Приходилось сдерживать себя, чтобы не закричать. Девушка закрывала рот рукой, чтобы полный боли и отчаяния крик не вырвался за пределы кабинки. Её так поражало, как людям нет дела друг до друга. Миссис Келлджой вбила себе в голову, что причина, по которой её студентка не готова, является обычной ленью и безразличием, и уже не хотела слышать ничего другого. Да она бы и не поверила — слишком уж была уверена в своей правоте. Мы так быстро делаем выводы, основываясь на собственных представлениях и выводах, отказываясь принимать тот факт, что правда спокойно может оказаться другой. Ракель понимала, что не сказала миссис Келлджой этой правды и поэтому та никак не могла догадаться, но ведь могла же она спросить, какие такие обстоятельства были? Разве не видно было по состоянию девушки, что она неспособна даже соображать? И вот снова, будучи запертыми каждая в своей клетке, миссис Келлджой и Ракель не поняли друг друга.       В какой-то момент слёзы просто закончились, и мокрые дорожки досыхали на щеках. Ракель сидела с закрытыми глазами, откинув голову назад. Как только она почувствовала, что немного успокоилась, то сразу вышла из кабинки, не желая больше сидеть в ограниченном пространстве. Девушка подошла к раковине и открыла кран с холодной водой. Приятно было почувствовать прохладу на разгорячённом лице. До Ракель дошло, что она сегодня даже не накрасилась. Достаточно охладившись, девушка закрутила кран, но вода не перестала течь. Она начала вертеть его во все стороны, но это не помогло. Вода начала то ли шипеть, то ли что-то шептать. Шёпот становился всё громче и в конце концов Ракель услышала своё имя, произносимое каким-то таинственным женским голосом.       — Ракель, приди ко мне. Я жду тебя. Ракель…       Внутри всё затряслось, и Ракель выбежала из туалета, больше не пытаясь закрыть кран. Она не понимала, кто её зовёт и что от неё хотят. Неужели нельзя позвонить, а ещё лучше отправить письмо по электронной почте? Конечно, она пересмотрела множество сериалов и перечитала большое количество книг, где герои оказывались особенными, где у них было предназначение. Но вот Ракель не готова стать героем такой истории. Она слишком слабая, чтобы бороться со злом. Да и чего ради? Спасти человечество? Пусть оно лучше вымрет. Так всем будет хорошо. Может, наконец планета вздохнёт полной грудью, или что там должна сделать планета.       Несмотря на то, что занятия были в самом разгаре, много студентов сновали туда-сюда. В этом заключается огромное преимущество университета перед школой: незнакомый преподаватель не станет останавливать тебя и выяснять, почему ты не на уроке. Ракель присела на диванчик возле кабинета, где должно проходить следующее занятие. Она достала наушники и снова включила две любимые песни на повторе. Всё внутри болело так, что девушку удивлял тот факт, как она ещё не превратилась в пыль. Перед закрытыми глазами больше не возникали яркие картинки идеальной жизни. Теперь была лишь чёрная бездонная пустота. Ракель показалось, что она на какое-то время отключилась. Пришлось открыть глаза, чтобы проверить, не прозвенел ли уже звонок с пары или на пару. Оглядевшись по сторонам, девушка убедилась, что занятия ещё идут. Сделав глубокий вдох, Ракель перевела взгляд на проходящего мимо парня. Он начал приближаться, и можно было рассмотреть шрам на его брови. Точно такой же шрам, как у одного из тех ублюдков, пытавшихся изнасиловать девушку. Ракель вздрогнула и, крепко сжав ручки сумки, приготовилась бежать. Горький вкус страха чувствовался во рту. Девушку сильно трясло. Наверное, она до конца жизнь будет дрожать от каждого мужчины. Парень шёл прямо на неё. Вот только в самый последний момент он прошёл дальше и заглянул в соседний кабинет. Юноша тепло улыбнулся, и Ракель поняла, что он совсем не похож на того ублюдка. У него даже шрам другой: немного меньше и слегка под наклоном. Ей показалось, что он хочет что-то сказать, но она быстро схватила сумку и убежала домой, всё ещё чувствуя, как дрожит.       Неужели душевная боль может быть настолько сильной? Каждый атом тела находится в ужаснейшей агонии. Кажется, что Ракель скоро разлетится на мелкие кусочки, превратившись в пыль. Стоило ей только зайти домой, как она начала кричать, пытаясь избавиться от этой сводящей с ума боли. Она периодически задыхалась и заходилась сильным кашлем, но всё равно продолжала кричать. Горло уже саднило, а голос почти пропал, но девушка не могла остановиться. Даже слёзы уже не текли, внутри всё пересохло от обжигающего чувства безысходности. Ракель била то кулаками, то открытыми ладонями по полу, а из груди продолжал вырываться сипловатый крик. Вскоре она просто упала без сил и залилась истерическим хохотом. Этот хохот может испугать кого угодно, ведь он звучит как что-то из самой преисподней. Однако из этого состояния девушка вышла быстрее и уже через минуту поднялась на ноги и прошла в комнату.       — Может, уже завести кота? А может, собаку? — начала рассуждать сходящая с ума от оглушающей тишины Ракель вслух.       Включив на полную громкость Dead by April, девушка принялась разбирать свои вещи. Ей нравилась эта группа. Надрывающиеся голоса заглушали тишину на какое-то время. Ракель удивлялась, откуда у неё взялось такое количество вещей. С трудом ей удалось освободить один большой шкаф. Небольшое количество одежды девушка даже решила отнеси на благотворительность: несколько футболок, брюки, которые ей малы, севший после стирки шерстяной свитер, шорты, которые ей просто не нравились, а мама заставила их купить, платье, которое ей отдала кузина, а она терпеть не могла носить вещи своих родственников. Следующей целью стала полка с рамками, в которых стояли фотографии с мамой. Ракель скинула их все в ящик, даже не задумываясь. Воспоминания, возникающие при одном взгляде на них, причиняли ей лишь боль. Девушка огляделась по сторонам, пытаясь понять, что ещё можно разобрать, ведь одного шкафа и одной полки явно будет недостаточно. Ракель выдвинула ящик, в который только что спрятала рамки. Пришлось прилагать к себе большие усилия, чтобы не рассматривать каждое фото, пока девушка вытаскивала их и прятала в альбом. Все пять поместились и даже осталось место для ещё одной. Ракель вытянула ещё три альбома и отправила их на верхнюю полку в шкафу. Там они не будут мешать. Она хотела ещё устроить влажную уборку, но решила это отложить до дня перед переездом Хелен.       Когда девушка взглянула на часы, она была крайне удивлена. Они показывали семь вечера. Ракель и не представляла, что так долго могла копаться с вещами. На какое-то время она даже отвлеклась от разрывающей её изнутри боли. Ракель не переоделась и даже не сняла куртку, и заметила это только сейчас. Dead by April продолжала разрывать динамики. Девушка выключила музыку, её взгляд упал на запылившийся экран телевизора, который не включали уже слишком давно.       — Почему бы и да, — пожав плечами, произнесла Ракель вслух, включая телевизор.       Диктор новостного канала заговорил прежде, чем появилось изображение. Ракель не вслушивалась, но рассказывали о череде природных катастроф, которые происходят в различных странах, нанося огромный урон и унося множество жизней. По их подсчётам, погибло уже около трёх миллионов человек по всему миру.       — Прямо сейчас сильный пожар пытаются потушить в Лос-Анджелесе, но безрезультатно, — чётко выговаривала диктор. Ракель видела на её лице страх, но никак не сочувствие к погибшим. Она явно боялась, что катастрофа накроет и её. — Пожар только сильнее разгорается при попытках его потушить. В ряде городов бушуют сильные ветра, снося крыши домов, разрушая стены, хороня под ними их хозяев. Никогда в истории человечества не было настолько сильных ветров, способных сносить кирпичные стены.       Ракель переключила канал с мыслью, что наконец-то природа пытается избавиться от заразы под названием «люди», да и не любила девушка смотреть новости. Она переключала каналы без особого энтузиазма. Не найдя ничего стоящего внимания, Ракель выключила телевизор и отправилась в ванную.       В душе мысли девушки настолько улетели, что ей показалось, словно она отключилась на какое-то время. Горячая вода стекала по коже, согревая её. Где-то вдалеке Ракель услышала, как кто-то позвал её по имени, и это заставило её очнуться. Голос, зовущий её, напоминал ей голос мамы. Выключив воду, девушка затолкала воспоминания о маме как можно дальше, чтобы снова не начать плакать.