Призрачная власть стереотипов и убеждений

«Мир вечной жизни?» — лишь успела переспросить про себя Кучики Рукия, прежде чем почувствовать режущую боль в ладонях. Два острых ножа без рукоятей в мгновенье пригвоздили её к стене, выбив из гигая. Тело, словно мешок свалилось на пол, оставив свою хозяйку один на один со странным стариком. Девушка с трудом сдерживала крик и стискивала зубы, пытаясь заглушить боль, которая усиливалась с каждой секундой от того, что раны на ладонях увеличивались под действием веса её собственного тела. Директор, уже стоящий подле неё, внимательно рассматривал ту область на стене, куда вонзились два лезвия, будто убеждаясь в том, что сделал всё правильно. Затем он нагнулся и окунул свой указательный палец в лужу крови, которая уже успела образоваться на полу, прямо под тем местом, где была прибита правая рука Кучики-младшей. Обнажив другой рукой грудь девушки, он медленно начал выводить прямо под ключицей какие-то узоры ещё тёплой, свежей кровью. Закончив процедуру, он подошёл к своему столу, вытер тряпкой руку и с какой-то грустью во взгляде посмотрел на Рукию, которая, тяжело дыша, внимательно наблюдала за каждым его движением. — Несчастное дитя, — печально сказал он, вновь становясь напротив неё. – Не держи на меня зла. Другого выбора нет, — договорил он и резко вонзил третий нож прямо в сердце девушки. Рукия широко распахнула глаза от ужасной, страшной боли, которую она испытывала впервые за всю свою долгую жизнь. Она всё ещё могла дышать и наблюдать за стариком, который, не отпуская своего оружия, что-то тихо бормотал. Через некоторое время он закончил и в последний раз посмотрел на её лицо, после чего в испуге сделал шаг назад. Кучики Рукия смотрела на него не полумёртвым, измученным взглядом, который он привык видеть на лицах своих жертв. — Синигами с укором глядела прямо ему в глаза и, с ненавистью сдвинув брови, будто говорила, что это не сойдёт ему с рук. Её тело начало постепенно исчезать, разлетаясь по комнате на тысячи чёрных, похожих на перистые облака, клочков материи, которые, оторвавшись от неё, медленно испарялись в воздухе. — Наглая простолюдинка, — хмуро проворчал директор после того, как в его кабинете пропала и тень её присутствия. На стене всё ещё оставались следы её густой алой крови, а на полу лежало бездушное тело. За окном бушевал ураган, изредка сопровождаемый отрывистыми ударами грома и молнии. Погода в Обществе Душ ничем не отличалась от той, что царила в мире живых. Бьякуя хорошо слышал стук крупных капель дождя о крышу поместья, когда стоял в кабинете для общих собраний и с неохотой отвечал на вопросы старейшин, которые касались их отношений с Рукией. — Я, надеюсь, что Вы понимаете всю серьёзность своего промаха? – спрашивал длинноволосый старик, пристально вглядывающийся в лицо главы клана Кучики. Мужчина слегка кивнул, закрыв глаза. — Отныне Вам запрещено поддерживать близкие отношения с Вашей сестрой и вести с ней беседы, выходящие за рамки службы или клана. Лишние слухи и сплетни плохо скажутся на Вашей репутации. Думаю, что на этом можно закончить. Кучики-старший молча развернулся и поспешил покинуть проклятый кабинет, который он ненавидел с тех самых пор, как занял пост главы клана. Выбравшись на улицу, он сделал глубокий вдох, оценив свежесть воздуха Общества Душ. «Дождь… — подумал он, вглядываясь в серую даль, испещрённую длинными струями, от которых его защищал навес, — Рукия любит такую погоду». Мужчина был рад тому, что «получил» за свою запретную любовь не так уж сильно. Гораздо больше он переживал за сестру, с которой совет не станет церемониться, но в то же время ничего не мог поделать: старики связали ему руки. Ход его мыслей был прерван быстрым топотом чьих-то шагов, доносившимся из дома. Через несколько секунд сёдзи распахнулись, и на порог выскочил запыхавшийся мальчик, один из слуг. — Рукия-сама… у ворот в поместье, — еле выдавил из себя паренёк сдавленным от спешки голосом. В его испуганных глазах Бьякуя не увидел ничего хорошего и в следующее же мгновение сорвался к воротам в сюнпо. Уже издалека он заметил, что там стоит человек пять, а подобравшись ближе, он увидел на руках одного из них неподвижное тело своей сестры, с которого, смешиваясь с каплями дождя, стекала на серую плитку свежая кровь. Капитан Кучики остановился перед этим человеком и с замиранием сердца уставился на сестру широко раскрытыми глазами, в которых уже начинало темнеть. В ушах у него стоял непонятный звон, кровь приливала к голове с ужасающей интенсивностью. Мужчина, который её держал, с сожалением взглянул на капитана 6-го отряда и протянул ему маленькую синигами. Дрожащими руками Бьякуя принял её почти невесомое тело и обессиленно опустился на колени, прижав сестру к себе. По её мертвенно-бледному, спокойному лицу медленно, словно слёзы, стекали капли дождя. Одной рукой он чувствовал, как из сквозной раны в области живота льётся всё ещё тёплая кровь. — Нет… — не веря своим глазам, лепетал он и всё крепче сжимал бездыханное тело. — По дороге сюда на нас напал огромный пустой. Рукия-сама пожертвовала собой, защищая нас, — виновато проговорил один из тех, кто был у ворот поместья и осторожно переглянулся с товарищами. Бьякуя не слышал его. Он держал её голову в своей большой ладони и прижимался щеками, губами, лбом к её мёртвому лицу, обдавая его горячим дыханием и всё ещё надеясь, что сестра очнётся. Однако она не открывала своих больших синих глаз, как бы сильно он ни старался. Со стороны Кучики Бьякуи послышался сдавленный стон, похожий на всхлип, после которого воздух Общества Душ содрогнулся от его отчаянного крика, наполненного болью, страданьем и безысходностью. Рукия очнулась от пощипывающей боли в левой руке, которая периодически усиливалась от того, что её ладонь накрывало чем-то мокрым и прохладным. Приоткрыв один глаз, она тут же закрыла его и зажмурилась от безумно яркого света, бьющего ей в лицо. Не желая поднимать веки, девушка перевернулась на спину и стала вслушиваться в звуки, которые не давали ей покоя с самого её пробуждения. Вскоре она убедилась в том, что они являются не чем иным, как шумом морского прибоя, смешавшегося с шелестом листьев. Набравшись смелости, она широко распахнула свои большие синие глаза и увидела нежно-голубое небо, на котором не было ни единого облачка. Она приподнялась на локтях и осмотрелась вокруг. С одной стороны от Рукии находился бескрайний океан, вода в котором сейчас была спокойна и, чуть вспениваясь, изредка выбегала на берег, а с другой – редкий лес, который состоял по большей части из пальм. Песок, на котором она сидела, был непривычного белого цвета. «Смахивает на типичный тропический остров», — подумала она и поднесла ноющие ладони к лицу. Увидев в каждой из них по небольшой ране, испачканной в песке и обрамлённой запёкшейся кровью, синигами начала вспоминать то, что с ней, казалось бы, только что произошло. Резко поднявшись на ноги, она запустила правую руку под свою форму и замерла, отыскав то место, где находится сердце. Недоверчиво сдвинув брови, она ещё раз прощупала всё пространство над левой грудью, но не нашла никаких следов того ножа, которым старик пронзил ей сердце. Тяжело вздохнув, девушка нагнулась, с трудом оторвала от штанины два лоскутка и замотала ими свои раны, предварительно промыв руки в морской воде. — Так это и есть тот самый Эйен? Не впечатляет, — сказала она, обратившись к спокойному океану, и в это же мгновенье почувствовала в своём теле холодную сталь. Опустив глаза, Кучики увидела торчащее из своего живота острие меча необычной формы. Слишком широкий, по сравнению с привычной для синигами катаны, тёмный клинок медленно поворачивался в её теле, причиняя нестерпимую боль. Рукия повернула голову в сторону, чтобы хоть краем глаза рассмотреть своего убийцу. Позади неё стоял большой мужчина со смуглой кожей и выгоревшими русыми волосами. Сделав полный оборот, он резко вытащил свой короткий, но широкий меч и стряхнул с него кровь с таким невозмутимым лицом, будто каждый день на берегу девушек режет. Кучики-младшая почувствовала, как из раны хлынула кровь, и сделала пару шагов вперёд, чтобы попробовать убежать, но тут же свалилась на песок, потеряв сознание. — Соджун, оставь ты её, сама оклемается… — смутно слышала Рукия, потихонечку приходя в себя. — Она ведь новенькая, вдруг с ней что-то случится? Мне будет не по себе, Гаку. Иди, я догоню тебя позже. — Твоя чёртова доброта закинула тебя сюда, а ты до сих пор сюсюкаешься с каждым, кто хоть чуть-чуть нуждается в помощи! Эта вечная жизнь до сих пор ничему тебя не научила! Рукия поморщилась от боли и, совершив усилие, приоткрыла глаза. Девушка чувствовала, что она лежит у кого-то на коленях, придерживаемая за спину рукой того же незнакомца. — Очнулась? – вежливо спросил он мягким, мелодичным и очень приятным голосом. — Вроде бы, — устало пролепетала она, прокашлялась, села у него на коленях и начала тереть глаза, которые никак не хотели показать ей чёткую картинку. — Выпей, — улыбнулся незнакомец и протянул ей тяжёлую флягу. Девушка сделала пару глотков, после чего повернулась к нему, чтобы вернуть воду, но, увидев лицо своего спасителя, чуть не выронила сосуд из рук. Совсем молодой мужчина имел удивительное сходство с её братом: аристократичные черты лица, спокойные серые глаза, чёрные длинные волосы – всё напоминало ей Бьякую. Но как бы ни были они похожи, Рукия не могла спутать любимого человека с незнакомцем. — Что-то не так? – поинтересовался юноша, заметив её волнение. — Кто ты такой? – спросила она, нахмурившись. — Меня зовут Кучики Соджун, рад знакомству.

Простите, что опять выложил слишком рано. Оно сильнее меня Т_Т