Мама

      — Я против! — категорично сказал Снейп и, яростно сверкнув глазами, непримиримо сложил руки на груди. — У меня в классе двадцать малолетних идиотов с отсутствующим чувством самосохранения и столько же кипящих и потенциально опасных котлов! Мне некогда следить и возиться еще и с вами... дорогая госпожа Инспектор!       Северус отшвырнул газету, словно ядовитую змею, куда-то в угол учительской и принялся мерить шагами комнату под взглядами удивленных такой вспышкой коллег, что-то тихо при этом шипя себе под нос.       — Ну-ну, Северус, — успокаивающе произнес Дамблдор, задумчиво разглядывая письменный приказ Министра. — Не думаю, что Долорес виновата в этом, — и перевёл взгляд на Лили, — Ведь так?       — Конечно, директор, — кивнула она, поморщившись. — У меня и своих дел хватает помимо этих обязанностей.       Вероятно, Корнелиус и сам не подозревал какую свинью подложил преподавателям Хогвартса. А может и подозревал, поэтому мстительно и подложил её.       В последнее время Фадж не очень жаловал Хогвартс, приносивший ему лишь дополнительную головную боль. Родители учеников почему-то считали, что делами школы занимается Министерство, и отправляли все жалобы в Отдел Образования, те все это отсылали Министру, которому и приходилось разбирать их, а после ругаться с Дамблдором уже насчёт школы и её персонала. Так что Корнелиус просто решил избавиться от всех проблем одним махом и при этом получить удовольствие, а Лили скидывала все свои действия на него. В конце концов, по чьей вине она уже весь день грызется с коллегами и прячется от них же?       Утренняя почта и заголовок на первой полосе Пророка быстро и прочно испортили как завтрак, так и настроение преподавателей на весь день. Впрочем, ученикам, до сих пор не ожидавшим от неё ничего хорошего, тоже.       Тогда Лили решила, что иметь дело с раздраженными учителями как-то очень опасно для здоровья, и поспешила уйти с завтрака, скрываясь в кабинете, а после в своих покоях. На обед она мудро не пошла, вызвав эльфа с полным подносом, а ужинала Лили все равно через раз. Однако появившийся домовик оборвал все её планы на корню — Дамблдор решил устроить экстренное собрание и решить все вопросы сразу.       Девушка признавала, что, конечно, это разумный выход, однако встречаться с бывшими преподавателями, которых она до сих пор чуть-чуть побаивалась, было страшно.       Но все обошлось.       Сейчас Лили была даже благодарна директору, принявшему почти весь огонь и молнии на себя. Всё-таки заслуженных и чувствительных волшебников очень оскорбило то, что в их профессионализме сомневаются.       В конце концов, когда все более-менее успокоились и принялись составлять график проверок, волшебники решили применить другую тактику. У них, видите ли, опасно на уроке и они не хотят рисковать жизнью и здоровьем дорогой Долорес. И если насчёт зельеварения, ухода за магическими существами и травологии Лили была согласна, то насчёт остальных пребывала в недоумении. Нет, конечно, мало кому нравится вести урок под чьим-то контролем, но...       — Я обещаю вести себя как мышка, Северус, — усмехнулась Лили, встречаясь взглядом с раздраженными чёрными глазами. — Буду тихонько сидеть в уголке и рисовать сердечки в блокноте. И даже чарами отвлечения внимания воспользуюсь.

***

      — Мне все еще не нравится эта идея, — мрачно сообщил ей Северус спустя неделю, впуская ее в класс и указывая на одиноко стоящий стул в тёмном углу. И с надеждой спросил: — Может ты передумаешь?       Лили так же мрачно мотнула головой.       Всю эту неделю она по очереди посещала уроки, без энтузиазма задавала дежурные вопросы преподавателям и с тоской слушала лекции. Нет, сначала было интересно, потом она с нежностью вспоминала собственные занятия и даже нашла парту, за которой раньше сидела и на которой до сих пор был выцарапан корявый цветочек лилии. Да, ужасно банально, но на первом курсе это казалось оригинальным. Помнится, тогда она была жутко горда собой.       После Лили с интересом наблюдала за учениками и их отношениями, а потом стало скучно. Нет, ну что она там не видела? Как заставляют летать перья? Или трансфигурация из неживого в живое?       Оживилась Лили только на травологии и то лишь благодаря Невиллу. Она с восторгом следила, как он бережно и нежно ухаживает за растениями, как они буквально оживают у него в руках и как при этом горят его глаза. Наблюдать за ним было интересно, да и мадам Спраут едва дышала над ним и уделяла ему особенное внимание, частенько подходя к нему и тихо о чем-то с ним разговаривая.       Впрочем, Лили сама потом не удержалась и тихонько его похвалила, а смущенный Невилл аж расцвёл и еще весь день радостно улыбался. От этого Лили стало внезапно стыдно — со всеми делами и проблемами она совсем забыла о своём крестнике и уделяла ему преступно мало внимания. При этом он напоминал ей кого-то из давно забытых знакомых, но она не могла вспомнить кого.       После того дня она старалась как можно больше общаться с ним, хотя бы на нейтральные темы, и пока ей это удавалось. Сначала с опаской и недоверием, а потом, словно убедившись в её искренности, Невилл с силой вцепился в единственного взрослого человека, который заинтересовался им и попытался позаботиться о нём. Все же даже профессор Спраут общалась с ним как учитель, твёрдо держа дистанцию, а Лили попыталась преодолеть этот барьер и ей это прекрасно удалось.       Но не все было так безоблачно.       Скорость, с которой Невилл открылся перед ней и начал доверять, откровенно испугала ее. Четыре дня. Ровно столько ей понадобилось, чтобы завоевать его доверие.       Лили не считала себя великим психологом и педагогом, наоборот — она с трудом сближалась с людьми и сейчас испытывала определённые затруднения при общении с подростками, которых помнила еще совсем детьми. Так и хотелось некоторых из них назвать детскими прозвищами, и ей приходилось сдерживать свой и без того буйный нрав, чтобы не сказать лишнего.       Когда Лили начала общаться с Невиллом, она чувствовала себя скованно, неловко, и это наверняка передавалось ему, но... Он почему-то поверил ей и вцепился в их короткие встречи и чаепития всеми конечностями. И Невилл смотрел на неё как на... Лили не могла подобрать слова, полностью раскрывающего смысл этого взгляда, но она неизменно чувствовала под этими доверчивыми глазами смущение и неловкость, думая о том, что на посторонних людей так не смотрят.       Гораздо позже она поняла, кого он ей так напоминал.       Когда-то давно, еще глубоко в детстве, у них на улице появился чёрный щенок, который жил рядом с мусорными баками в одной из лежащих там коробок. Он радостно вилял хвостом при встречах с людьми, ластился к прохожим и смотрел такими добрыми-добрыми глазами несмотря на свалявшуюся шерсть, пинки и окрики.       Лили еще тогда упрашивала взять его к себе, но Петунья закатила истерику, и родители отказались от щенка. Она, помнится, до этого гладила его и обещала, что заберет его к себе, а потом... Потом ей было трудно смотреть в эти доверчивые глаза и она с трудом удерживалась от слез, рассказывая, что не может его забрать. Щенок грустно скулил, словно понимая её, и Лили позорно тогда разревелась, обнимаясь с ним и думая о том, что она обманула своего единственного друга. Пусть и четвероногого.       Однако после этого он все так же доверчиво ластился, выпрашивал еду у прохожих и ходил за всеми хвостиком, дружелюбно гавкал и смотрел на всех жалобными глазами, всем своим видом говоря: «Ну возьмите меня, возьмите! Смотрите, какой я хороший! Возьмите!».       И у Невилла был точно такой же вид. Лили чуть снова, как в детстве, не разревелась, когда поняла, кого он ей так напомнил.       После этого они несколько раз устраивали короткие прогулки перед ужином и пару раз пили горячий чай, что-то обсуждая. Чаще и больше говорил Невилл, возбуждённо рассказывая обо всём происходящем и делясь собственными мыслями и наблюдениями, словно пытаясь выговориться за все эти года.       Лили внимательно слушала его и узнала практически все, что происходило в школе раньше и об участии в этом Гарри, его друзей и самого Невилла. Что-то вызывало улыбку или усмешку, что-то заставляло хмуриться и беспокойно кусать губы, но она неизменно слушала крестника и вызывала этим его радость. Казалось, все это время ему не хватало человека, с которым можно просто поговорить.       А ещё Лили с удивлением и некоторым недоумением заметила, как Гарри косится на неё и несколько тоскливо наблюдает за ними издали.       Всё время, прошедшее с их разговора, он с ожиданием и одновременно напряжением смотрел на неё, словно ожидая от неё нового шага, но Амбридж как-то не особо стремилась к их общению, что сильно его раздражало и одновременно напрягало.       Лили же окончательно решила, что все — больше тянуть нельзя и надо что-то срочно придумать. Это с Невиллом было легко — достаточно лишь проявить чуть-чуть интереса к его увлечению травологией и он будет говорить о ней часами.       А вот с Гарри... Он ничем не увлекался, кроме квиддича, а Лили несмотря на Джеймса, который буквально жил им и мог поймать снитч даже во сне, так и не смогла полюбить его. Нет, конечно, она могла поддержать разговор о том, кто в каком году выиграл Чемпионат и назвать имена всех игроков знаменитых команд — Вальбурга считала, что с этим повальным увлечением квиддичем, нужно отменно его знать для поддержания разговора. Однако сейчас это не требовалась. Чтобы говорить о нем с Гарри — нужно быть таким же увлеченным игроком, тем более, не такой уж он и фанат. Ему просто нравилось играть.       Поэтому Лили просто не знала, о чем можно начать разговор. От безысходности она пролистала его историю в архиве школы и с трудом удержалась от ругани из-за обнаруженных сведений и собственных догадок. Лили мрачно усмехнулась, вот об этом она позже с ним и поговорит — как раз тема нашлась.       Из скуки и однотипных занятий её также вывел урок магловедения. Да уж, давно она так не смеялась как на этом... уроке. Даже Лили, отсутствующая на этом свете добрый десяток лет и давно не бывавшая в магловском мире, знала и умела гораздо больше самого преподавателя.       Чарити, которую она упрекнула в незнании предмета, разразилась руганью и в том, что сама Долорес ничего не понимает и не знает, а ей, бедняжке, приходится терпеть насмешки чистокровных волшебников и вести под их смешки занятия, а ведь её предмет взяли многие ученики, что тем более очень унизительно. А пришедшая министерская... кхм, проверяющая, которая о маглах ничего не знает, только и может как ругать её!       Лили, выслушивающая это, и изрядная толпа учеников, делающая вид, что вовсе они не подслушивают, а лишь прогуливаются рядом с кабинетом и разглядывают прекрасный вид сквозь щель, улыбнулась. Пакостно так. И предложила прогуляться по магловскому Лондону. Странно, но Чарити спешно отказалась, чем вызвала много смешков.       К слову, приходилась эта проверка как раз на день суда, так что шумиха была обеспечена. Да и сам суд был проведён успешно — Подмор сел в Азкабан на полгода на верхних уровнях, где максимум, что ему угрожало — лёгкая простуда. Дементоры предпочитали более нижние.       Покидать своё место для более компетентного специалиста, как впрочем и спешно выучить новые веяния магловского мира, она не захотела и с яростью отстаивала свою правоту. Странно, но почему-то никто из коллег не заступился за неё.       Впрочем, Лили знала почему. Чарити была яростным фанатиком всего магловского, выступала за сближение миров, изучала маглов и при этом почти ничего не знала о них, постоянно делая оскорбленный вид после занятий и жалуясь на чистокровных волшебников, которые совсем её не уважают и только и делают, что смеются над ней. Конечно, как им не смеяться, если все они так или иначе бывали в магловском мире? А некоторые и не раз, судя по презрительным усмешкам.       Лили знала, например, что у того же Малфоя есть какой-то прибыльный бизнес в магловском мире, а вот память Долорес любезно подсказала, что почти каждый третий чистокровный волшебник так или иначе имеет определённые точки соприкосновения с маглами — бизнес, политика, путешествия, отдых... Нет, никакого кино, конечно, или ещё чего-то в таком роде, но театры, музеи и другие виды культурного отдыха посещали почти все. Естественно, их магическую часть. Но с маглами все равно приходилось общаться.       Все же магический мир имеет довольно скудный выбор развлечений и отдыха в отличие от магловского — вот чистокровные и развлекались, делая после вид, что ненавидят все с ними связанное. Ибо неприлично в таком признаваться.       В общем, Чарити с шумом вылетела из Хогвартса, а на её место пришёл волшебник из Министерства, отвечающий за взаимодействие с маглами. Приходил он только на лекции, а потом уходил обратно на работу.       Ученики, как ни странно, восприняли новые уроки с восторгом. Особенно те, кому придётся сдавать магловедение в этом году, ведь материал им давали строго по делу и действительно нужный. Даже брошюрка с правилами безопасности была воспринята благосклонно. Слизеринцы перестали скучать на уроках, рейвенкловцы спешно конспектировали, пуффендуйцы активно обсуждали и строили какие-то планы, да и гриффиндорцы не остались равнодушными.       — Подпиши, — протянул ей какую-то бумагу и ручку Северус, тяжело при этом вздохнув.       — Что это? — нахмурилась Лили, разворачивая пергамент.       — Документ, подтверждающий, что я не несу ответственности за твоё здоровье в ближайшие три часа в этом классе, — пояснил мужчина с крайне независимым видом.       Лили аж подавилась:       — Это шутка?       — Нет, — покачал Северус головой. — Я не хочу потом стоять и оправдываться перед Министром, рассказывая, как его заместительница спешно ушла из нашего мира, и при этом защищать этих малолетних балбесов, беря всю вину на себя.       — Не смешно, — поморщилась Лили и добавила: — И не преувеличивай. Не думаю, что кто-то из них способен убить или убиться взрывом зелья или испарениями в этом классе. Здесь стоит отличная защита на случай таких неприятностей.       — Все равно подпиши, — попросил Северус, хмурясь. И добавил: — Тебе это ничего не стоит, а мне будет спокойнее.       — Ну нет! — возмутилась Лили и из вредности добавила: — Ещё отравишь меня в этом классе и даже не получишь по заслугам.       Северус возмущенно вскинул голову, раздраженно уставившись на неё:       — Долорес, ты...       Однако договорить ему не дал звонок и гам учеников в коридоре.       Махнув на неё рукой, он потребовал помнить о своём обещании вести себя тихо и поспешил впустить внутрь подростков.       Тихо про себя фыркнув, Лили поудобнее устроилась на высоком стуле, подготовила ручку с блокнотом и уставилась влюбленным взглядом на уже шипящего ругательства Снейпа. Студенты тихонько рассаживались по местам, с любопытством кося глазами на Долорес в углу. Северус на это внимание лишь тяжело вздохнул, кинув на неё взгляд полный: "Ну я же тебе говорил!".       — Профессор Амбридж здесь только для того, чтобы Министерство убедилось в моей квалификации, ясно? Поэтому ваши глаза должны быть направлены на котел, а не на неё! — прошипел Снейп, обводя тяжёлым взглядом подростков. — Тот, кто посмотрит в её сторону, немедленно окажется за дверью!       Те торопливо закивали и дружно отвели от Лили глаза.       Вновь страдальчески вздохнув, Северус прошёл к доске и взмахом руки заставил проявиться рецепт зелья на доске. Мельком глянув туда, Лили слегка приподняла брови, но промолчала. Напиток Живой Смерти, значит? Только ей почудился в этом намёк? И... не сложновато ли для пятого курса?       — И чтобы некоторые не расслаблялись, предупреждаю сразу. После того, как вы научитесь варить Рябиновый отвар, вы лично опробуете собственные зелья. Если останетесь живыми, поставлю зачёт.       Кратко и крайне сжато объяснив суть и пару спорных моментов, Снейп открыл шкафчики с ингредиентами и приказал начинать зелье.       Лили чуть нахмурилась. Сравнения с мягким и понимающим Слизнортом, конечно, он не выдержит, но по сравнению с тем, как он объяснял все раньше — это уже значительный прогресс. Ранее, когда она просила его о помощи в учебе, он только писал ей улучшенный рецепт и максимум добавлял пару комментариев по резке ингредиентов, а далее заставлял варить не получившееся зелье до тех пор, пока оно не получится. Так что о том, насколько "хорош" Северус как учитель, она была прекрасно осведомлена и тем удивительнее было видеть его в школе. Она даже почти смогла поверить в то, что он изменился и ему теперь нравится преподавание, но, как видно, поторопилась с выводами. В чем и убедилась спустя совсем немного времени.       Снейп коршуном носился по классу, периодически заглядывая в котлы учеников и заставляя тех вздрагивать, а саму Лили недовольно поджимать губы. Интересно, как быстро бы он испортил зелье, если бы вокруг него носились так и периодически пугали своими резкими комментариями? Нет, она понимает, что зельеварение — это не безопасное занятие и учеников нужно контролировать, но не так же!       Бедный Невилл, кажется, ещё чуть-чуть и упадёт в обморок, особенно учитывая угрозу Снейпа о пробах собственного творения. Закатив глаза, Лили уже хотела подозвать Северуса, дабы дать ученикам доварить зелье нормально, как произошло сразу несколько вещей: краем глаза она заметила движение одной блондинистой макушки, а в следующую секунду прогремел взрыв.       Громко выругавшись, Лили едва успела поставить чары на ближайшие столы, защитив учеников от брызг кипящей массы, но, увы, бедного Невилла она полностью прикрыть не успела. Прошипев себе под нос ещё пару ругательств, Лили кинулась к крестнику одновременно с матерящимся Снейпом, накладывая вместе с ним диагностические чары и с облегчением находя лишь повреждения от кипятка.       — Бездари! Мелкие пакостники, а не ученики! — шипел себе под нос Снейп, помогая ей укладывать Невилла на волшебные носилки. — Знал же, что добром не кончится, но Дамблдор и ваше чёртово Министерство!.. В последний раз я...       Лили с трудом удерживалась от ругательств в сторону самого Снейпа, но ругаться с коллегой на глазах учеников? Увольте! Она помнит, что такое профессиональная этика. Но позже она выскажет все, что думает о нем и его методах работы, и он выслушает её, чёрт возьми, даже если ей для этого придётся его связать!       — Мистер Крэбб, мистер Гойл, отнесите мистера Лонгботомма в Больничное Крыло, — перебила бурчащего Снейпа Лили, взглядом находя самых крупных мальчишек и усиливая действие обезболивающего на едва слышно стонущем парне.       — Профессор Амбридж, но слизеринцы... — робко возразила стоящая в толпе Гермиона, и Лили, не слушая дальше, добавила:       — Мисс Грейнджер, вы проконтролируете и расскажете о случившемся Мадам Помфри, а теперь быстро понесли мистера Лонгботтома! Мои заклинания не вечны, а ему нужна помощь!       Девушка чуть кивнула и решительно направилась за слизеринцами, запустив при этом руку в карман мантии. Лили лишь тяжело на это вздохнула, а уже чуть успокоившийся Снейп сообщил ледяным тоном:       — Узнаю, кто приложил к этому руку, лично поспособствую отчислению, всем ясно? — он обвел окружающих мрачным взглядом и затем добавил: — И какого Мерлина, вы ещё здесь?! Так захотелось на отработки?!       Большинство учеников тут же исчезло, но, увы, в числе нескольких замешкавшихся оказался и Гарри. Уставший и вымотанный Северус буквально подскочил на месте и прошипел почти на парселтанге:       — Стоять, Поттер!       Гарри, уже стоявший одной ногой в коридоре, замер и обреченно обернулся назад. А в следующую секунду Лили просто обомлела и слушала дальнейшую речь Снейпа с широко открытыми глазами и медленно возрастающей яростью.       — Минус двадцать баллов с Гриффиндора за бездействие в критической ситуации! И ещё минус десять за то, что не помогли товарищу! Вы сидели рядом и должны были остановить и поставить щиты до того, как произойдёт взрыв! Но нет! Наш Избранный заботится только о себе, ему совершенно плевать на окружающих, и я не удивлюсь, если вы это и устроили! Ваш отец...       — Мистер Поттер, вы свободны, — с холодной яростью оборвала его Лили, с прищуром глядя на Снейпа.       — Но... — попытался что-то сказать побледневший от злости Гарри.       — Долорес... — возразил такой же злой Северус.       — Гарри, вы свободны, — повторила она и кровожадно добавила: — А нам с профессором Снейпом предстоит обсудить детали воспитания юных волшебников. Комментарий автора, который оказался слишком длинным: На вопрос: «А почему она ничего не делает в отношении Гарри?» я отвечу. Народ, хоть кто-нибудь помнит о том, что Гарри пасли летом орденовцы? Так что тут все вполне ясно, как я считаю, почему Лили не пошла к нему сразу, тем более, у неё была вполне насыщенная программа — подготовка к занятиям, разбирание дел самой Долорес, ремонт и занятия собой. Далее.. Сейчас по моим расчетам где-то начало октября ± неделя. В итоге месяц официального знакомства гг и её сына. А теперь... Ребятки, представьте, подходит она такая к ГП или оставляет его после урока, громко вздыхает, встаёт в трагичную позу и печально изрекает: «Люк, я твой...(упс, не отсюда, прошу прощения) Гарри, милый, я твоя мама, которая, как ты знаешь, погибла, спасая тебя, но на самом деле это враки и меня вернула к жизни сама Смерть, переселив в тело этой мерзкой женщины, в обмен на то, что я помогу возродить род Слизерин и верну разум Волдеморту, который, как ты помнишь, убил твоих родителей. Но ты не переживай, вот вернётся к нему ум и станет он хорошим, будет рвать цветочки в поле и обзаведется пушистыми белыми крылышками, дабы нести в народ добро». Я, конечно, передергиваю, но все же если после данного спича Гарри не понесется к ДД или не кинется на неё за то, что та тревожит память его родителей, это будет не он, особенно учитывая его трепетное отношение к ним. Тем более, вас не настораживает фраза про возвращение из мира Мёртвых? Я бы на его месте побежала к некроманту с просьбой успокоить приставучую нежить. Кто-то из комментаторов упоминал о клятвах и типа такого. Знаете, что они значат для парня, который никогда о подобном не слышал и не читал? Пшик. Не больше. Так что прежде чем бежать к Гарри с признаниями, как считаю я, она должна как минимум входить в список его доверенных лиц, так что сейчас будет фаза «Стань Гарри другом». И ещё как минимум пяток глав они будут присматриваться друг к другу. А насчёт раскрытия... Если честно, лично мне хотелось бы чего-нибудь эпичного и веселого, чего пока сделать не могу в силу нераскрытых фактов и не случившихся событий.