Мама

      — Какого драккла ты творишь, Долорес? — выплюнул Северус в ту же секунду, как за Гарри закрылась дверь.       — Какого драккла творю я?! Какого творишь ты, Северус?! — яростно выпалила Лили, уставившись на него в ответ тяжёлым взглядом. — Что это сейчас было?       — Я всего лишь выполнял свою работу и пытался найти нарушителя, — процедил он сквозь зубы.       — Воюя с детьми? — саркастически спросила Лили. — Или воюя с детьми старых неприятелей?       Северус, резко вскинув голову, сжал челюсти сильнее и едва слышно спросил:       — Откуда ты?..       — Я всего на два года младше знаменитых Мародеров и застала большинство их выходок, — ответила она зло. — Но я почему-то не мщу их детям за школьные шутки мёртвых родителей и не пытаюсь очернить их в глазах ребёнка, — и добавила, прищурив глаза: — Что ты собирался ему сказать про отца, Северус?       — Тебя это не касается, — отрезал резко помрачневший зельевар. — Занимайся лучше своей инспекцией, а в это дело не лезь.       — Вот как, — Лили издала недобрый смешок. — А ты заклюешь беспомощного парня, который и ответить толком не может, не получив в ответ наказание, — и с нажимом повторила: — Что ты хотел ему сказать про его отца? Ну же!       — Долорес… — прошипел он, а после отвернулся с тяжёлым вздохом.       — Так я и знала, — презрительно скривила губы Лили. — Нечего сказать, верно? Легче воевать с детьми, чем со взрослыми, которые могут и сдачи дать. Ты хоть понимаешь, что у него абсолютно нет воспоминаний о родителях? Что все, что он о них знает, Гарри знает со слов посторонних людей? А ты пытаешься очернить и испортить то немногое! Он не в ответе за поступки отца, Северус! — и тихим, но твердым голосом она продолжила: — Каким бы ни был в детстве засранцем Джеймс, он умер, защищая свою семью! И это, чёрт возьми, должно тебя заставить хоть чуточку его уважать и не портить его образ в глазах его ребёнка!       — Я никогда и ни за что не буду его уважать, — отрезал Снейп, зло сверкнув глазами. — В его силах было увезти свою семью из того ада, что здесь творился, но Поттер был слишком глуп для этого, за что и поплатился!       — Тогда что же ты так не ненавидишь его жену? — резко спросила она. — Может стоит постоянно напоминать Гарри, что он чертовски сильно похож на свою упрямую и глупую мать, которая отказалась бежать и скрываться всю жизнь по всему миру? А то лично у меня складывается ощущение, что он лишь сын Джеймса!       — Не смей оскорблять Лили! — вскинулся зельевар, яростно глядя на неё.       — А ты, чёрт возьми, не смей больше при Гарри оскорблять его отца! — выпалила Лили. И добавила с жестким прищуром: — Знаешь, когда я услышала от ребят, что школьный зельевар с самого первого занятия цепляется по мелочам к Гарри Поттеру, я не поверила. В конце концов, Северус Снейп — взрослый человек и не будет так мелко мстить школьному и мертвому недругу, отрываясь на его сыне, да и насколько помнится он был лучшим другом его матери, так что, учитывая твой сволочный характер, я подумала, что ты так выражаешь свою привязанность и заботу. Но то, что я увидела сегодня… — Лили покачала головой и направилась к двери. — Это поступок не взрослого, а обиженного ребёнка. Ты застрял в детстве, Северус.       И уже у самой двери закончила:       — Если я еще раз увижу или услышу подобное, я поставлю под сомнение твое соответствие занимаемой должности. Преподаватель не должен вести себя так и открыто показывать свою антипатию к ученику, тем более на основании своих проблем с его родителями. Не можешь видеть Гарри — не смотри, не можешь говорить о его родителях хорошо — не говори ничего, не можешь с ним нормально разговаривать — игнорируй, — и уже более-менее спокойно добавила: — О том, что произошло сегодня на паре, мы поговорим с тобой позже. А пока, прости, видеть тебя не могу — руки так и чешутся придушить тебя.       И, резко распахнув дверь, она вышла, не заметив странного выражения лица Северуса… ***       — Что вы здесь делаете, мистер Поттер? — тихо поинтересовалась Лили, аккуратно прикрыв дверь и глядя на застывшего в нелепой позе парня, который явно не успел сбежать.       — Я… — Гарри кинул быстрый взгляд на дверь и торопливо ответил: — Я сумку забыл в кабинете!       Лили приподняла левую бровь и, чуть улыбнувшись, красноречиво покосилась на висящую на его плече сумку.       — Я… другую сумку забыл, — тут же поправил он себя. И, кинув ещё один взгляд на дверь, добавил: — Невилла. Да, я хотел забрать сумку Невилла и отнести ее ему в Больничное крыло.       — Разве её не забрала мисс Грейнджер? — усмехнулась Лили, складывая руки на груди.       — Правда? — совершенно неискренне удивился парень и чуть нервно улыбнулся, поправив очки: — Да, точно, её же Гермиона забрала, совсем из головы вылетело. Ну, я тогда пойду?       Лили улыбнулась, невольно вспомнив Джеймса. Врать Гарри, как впрочем и его отец, не умел совершенно. Помнится, поэтому Мародёры никогда и не отправляли его разруливать ситуации и оправдываться перед преподавателями — Джеймс говорил заученную речь с таким видом, что все сразу становилось всем ясным. Другое дело Сириус и Ремус... Первый врал и крутил факты так убедительно, что мог убедить даже тролля в том, что тот - домовой эльф, а второй мастерски путал и сбивал человека с толка.       — А наказание за подслушивание получить? — улыбаясь, спросила она.       — Какое подслушивание? — совершенно не натурально удивился Гарри. — Я здесь никого не видел, так что никто никого не подслушивал! Думаю, вам почудилось, профессор Амбридж.       Девушка тихо засмеялась и двинулась прочь из коридора:       — Идите за мной, мистер Поттер. От наказания вы не увернулись, но за неплохую попытку я не сдам вас профессору Снейпу.       С тихим обреченным стоном парень направился вслед за ней. ***       — Почему вы заступились за меня, профессор? — чуть хмурясь, спросил Гарри уже в её кабинете спустя час. Сам парень почти исчез в огромном пыльном шкафу, из которого вытаскивал и перебирал старые учебники и книги, оставшиеся от бывших профессоров.       — Это было несправедливое обвинение, — пожала плечами Лили, не отрываясь от книги по ЗОТИ за шестой курс и делая заметки на полях. — Профессор Снейп был неправ и, как я надеюсь, уже сам осознал это.       — Тем не менее, за все эти годы вы почти единственная, кто хотя бы попытался возразить ему, — мотнул головой парень и уставился на неё требовательным взглядом. — Так почему вы это сделали? Если скажете, что из природного человеколюбия я вам не поверю. Да и никто не поверит, — гораздо тише произнёс он.       Отложив книгу, Лили чуть усмехнулась и посмотрела на него в ответ:       — Может, мне не нравится, когда бьют тех, кто не может ответить.       — Я могу ответить, — возразил Гарри и упрямо поджал губы. — И всегда отвечаю.       — Но при этом лишаетесь кучи баллов и нарываетесь на отработку, — добавила Лили. — А уж там на вас оторвутся всласть, мистер Поттер. Это жутко несправедливо, как я считаю.       — Неважно, — ответил он и продолжил разбирать книги, искоса поглядывая на неё. — Это не настоящая причина, только повод. Я наблюдал за вами и заметил, что вы точно так же наблюдаете за мной и Невиллом. Учитывая, что нас с ним объединяет не так много вещей, это вызывает здоровые подозрения.       Лили прикусила губу и отвела взгляд, судорожно пытаясь придумать, что ответить. А ответа от неё точно дождутся, слишком уж решительным выглядел Гарри. И потому, глубоко вздохнув, она озвучила одну из версий того, почему интересуется им:       — Я была довольно близко знакома с вашими родителями, мистер Поттер. Точнее, с вашей матерью. Так что ваша судьба и жизнь не так уж безразличны мне.       Резко повернувшись к ней, Гарри гневно сузил глаза и, глубоко вздохнув, с сарказмом поинтересовался:       — Ну а почему вы появились в моей жизни спустя столько лет? Сидели в тюрьме, были смертельно больны, верили Дамблдору, что я в безопасности, не могли найти или ещё что-то более бредовое? Учитывая, что объявились вы только сейчас, это лишь укрепляет меня в подозрении, что вас послал кто-то жутко Неназываемый.       Лили лишь приподняла брови от такой речи, не обращая внимания на разлившуюся внутри горечь от его слов:       — Гарри, — мягко начала она. — Я действительно не могла с тобой связаться. За тобой с той ночи всегда наблюдали люди Дамблдора, одна из них даже живёт рядом с тобой. Как ты думаешь, допустил бы кто-нибудь из них даже не нашего с тобой общения, а просто встречи? Тем более, мы были из совершенно разных лагерей, я — человек Министерства. Или ты считаешь, что я должна была похитить тебя у родственников и законных опекунов?       — Век бы не видел таких родственников, — зло выплюнул Гарри и вскинул голову, глядя на нее упрямым взглядом: — Так что да, вы вполне могли меня похитить!       — А затем сесть в Азкабан по обвинению в похищении, попытке убийства Избранного или ещё по какому-нибудь столь же нелепому обвинению. Я не настолько сильная волшебница, чтобы умудриться скрыться с ребёнком от кучи волшебников, — и со вздохом добавила: — Тем более, тогда мне было восемнадцать лет. Я только закончила Хогвартс и была без лишнего гроша в кармане и нормального жилья. Вряд ли бы годовалый ребёнок выдержал жизнь в сомнительных тавернах в Лютном переулке с девчонкой, которая и себя едва была способна прокормить.       Еще пару мгновений Гарри сверлил её напряженным взглядом, но затем нехотя кивнул, признавая чужую правоту, и сел обратно на стул. И недоверчиво сказал:       — Но я слышал от остальных ребят совершенно другое. Многие из них утверждают, что вы весьма состоятельная волшебница. Тем более, с вашей должностью найти меня было легко.       — Сейчас, — уточнила Лили. — Спустя десяток лет. А начинала я едва ли не младшим помощником секретаря какого-то малого клерка в захудалом Отделе, где всего работало пару человек.       — Однако вы не в том печальном положении уже около пяти лет! — упрямо продолжил он. — Почему вы не забрали меня?       — Лили не особо распространялась о нашей с ней дружбе, — покачала головой сама Лили. — И потому я не имею на то никаких прав. Мы даже с тобой не родственники, мой отец маглорожденный, а мать обычная женщина. Никто бы не одобрил мою опеку над чистокровным наследником рода, тем более, над героем магмира. Если я хотя бы принадлежала к чистокровному и родовитому семейству, то была бы возможность поставить этот вопрос и то в таком случае тебя бы отдали ближайшим родственникам, а не мне.       — Но у меня никого нет, — возразил Гарри, все так же хмуро глядя на Лили. — Я специально смотрел и спрашивал, из Поттеров остался только я.       — Твоя бабушка была из Блэков. Если бы была жива Вальбурга, то скорее всего ты попал бы под её опеку. Но её нет, так что… Сириус был в тюрьме, Регулус мёртв, оставались только сёстры Блэк. Но Беллатриса тоже в тюрьме, Андромеда изгнана, поэтому её даже в расчёт бы не взяли, и остаётся только Нарцисса Малфой. Ты хотел бы попасть в дом к Малфоям, чей глава до сих пор вынужден постоянно оглядываться по сторонам? Да и Нарцисса из-за запятнанной репутации мужа просто не рискнула бы даже заикнуться об этом, — чуть усмехнулась Лили, глядя на задумчивого и слегка ошарашенного парня. — Есть еще, конечно, Уизли, но… Во-первых, там настолько дальнее родство, что вряд ли его взяли бы в расчёт. Во-вторых, учитывая статус их крови об этом бы даже вопрос не стоял. Ну а в-третьих… это было бы совсем не красиво.       — Почему? — бросил на неё недоуменный взгляд Гарри. — Взять в семью сироту вроде как считается благородно и…       — Только не в том случае, когда малообеспеченная и многодетная семья берет к себе богатого сироту и чистокровного наследника рода. Сразу всем видны далеко идущие планы такой семьи.       — Но Уизли не такие! — горячо возразил Гарри.       — Но со стороны-то выглядело бы так, — пожала плечами Лили. — Так что, как видишь сам, вариантов особо не было, кроме как отдать тебя родственникам твоей матери.       — Неужели у меня так мало родственников в магмире? И все через Блэков? — тихо спросил он.       — Еще были Розье, но этот род полностью уничтожен. Если смотреть еще дальше, то Крэббы тоже могли бы претендовать, другое дело, что их бы не одобрили, — задумчиво приговорила Лили, вспоминая родственные связи. — Еще могла бы подать заявку Алиса Лонгботтом, но это невозможно.       — Что? Но почему? — нахмурился и даже подался вперёд Гарри. — Она ведь жива, верно? И не была Пожирательницей!       — Она вместе с мужем находится в Мунго с 1981 года и до сих пор не пришла в себя, — мягко и сочувствующе сообщила Лили. — И вряд ли когда-нибудь уже придёт в себя.       — Что с ней? — спросил побледневший Гарри.       — Потеряла разум вместе с мужем из-за длительных пыток Лестрейнджей, — тихо сказала она. — Только не говори об этом никому, хорошо? Невиллу и без того трудно в школе.       Гарри твердо кивнул и внезапно жалобно посмотрел на Лили:       — У меня одного создалось впечатление,что все, кто могли забрать меня к себе, либо поголовно мёртвы, либо с ними случилось что-то еще хуже? — и тут же чуть нервно улыбнулся, встряхивая головой: — Простите, кажется, у меня уже развивается паранойя.       — Ну, в небольших количествах паранойя бывает весьма полезна для здоровья, — подмигнула ему Лили, игнорируя вопрос, который и ей самой не давал покоя. Вот только ответа на него, как впрочем, и догадок не было. Кому и, главное, почему было так выгодно, что Герой будет расти у магловских родственников? Нити плавно вели к Дамблдору, но Лили просто не верила в это. Старый волшебник, конечно, перегибал порой палку, но на такое массовое уничтожение аристократов он вряд ли был способен. По крайней мере, очень хотелось в это верить.       Гарри, словно прочитав её мысли, в ответ лишь мрачновато улыбнулся.       — И что сейчас? — тихо спросил он спустя какое-то время.       — Ничего, — пожала она плечами. — Я планирую задержаться в Хогвартсе надолго, так что ты всегда можешь прийти ко мне со своими проблемами и вопросами, и я постараюсь тебе помочь.       — Как летом? — хмыкнул Гарри. — Я читал все те газеты…       — К слову о них, Гарри, — Лили задумчиво потерла нос. — Это не Министерство их заказывало.       — Там были интервью Фаджа, — возразил парень. — Может, это и не дело рук министра, но они были ему выгодны.       — Большую часть этого лета Корнелиус мотался из страны в страну, — покачала головой Лили. — Он улаживал отношения между странами-участницами, ему было не до того. А единственная парочка интервью была лишь о том, что тебе из-за боггарта намерещилось всякое, вот и все.       — И этим они выставили меня идиотом и сумасшедшим, который верит в собственные галлюцинации, — сердито произнёс Гарри. — Из-за этого мне снова объявили бойкот.       — Гарри, — тихо вздохнула Лили. — Пусть ты и выглядел идиотом, но, главное, ты — живой идиот, который до сих пор на свободе.       — Не понимаю, — он уставился на неё круглыми глазами.       Вздохнув, Лили пересела за стол и палочкой поманила к себе маленький чайник и пару чашек, а также жестом предложила присесть рядом сыну.       — Представь, пожалуйста, такую картину. Турнир, последний этап, никто ничего не видит за стенами, кроме рева каких-то животных и редких криков участников, и вдруг в свете портала появляется окровавленный мальчишка с трупом наперевес, утверждающий, что того убил тот, кто по официальной версии умер много лет назад. Как тебе такое? — приподняла брови Лили, глядя на лицо парня, на котором начало медленно проступать осознание. — Естественно, никто ему не поверил. И еще более ясно, что скорее всего этот же мальчишка убил соперника и решил привлечь внимание таким образом.       — Но я не убивал Седрика, профессор! — с отчаянием посмотрел на Лили Гарри. — Это правда!       — Я знаю, Гарри, — Лили поднесла чашку ко рту и подула на неё, взглядом левитируя другую чашку мальчику. — И министр это тоже знает. Но все остальные нет. Так что в следующий раз при встрече скажи ему спасибо, что он решил отмазать тебя, а не спустить дело на тормозах или кинуть в Азкабан.       Гарри мрачно кивнул, гипнотизируя взглядом чай в чашке, а затем, отхлебнув, слабо возразил:       — Но я же несовершеннолетний, меня не могут кинуть в Азкабан.       — До участия в Турнире допускались только совершеннолетние участники, — усмехнулась она. — Так что…       — Я совершеннолетний? — шокированно уставился на неё Гарри, всем своим видом напоминая ей взъерошенную сову, от чего она не смогла сдержать улыбку.       — Только юридически, — уточнила она. — По магическим законам твоё неполное совершеннолетие будет в семнадцать лет, а полное в двадцать один. Но засадить тебя в тюрьму это бы нисколько не помешало.       Гарри пару раз встряхнул головой, чудом не пролив чай:       — В голове просто не укладывается! Я совершеннолетний!       — Да, и судим будешь, как все взрослые волшебники, так что придется быть осторожней в своих выходках и словах, а то дело может кончиться не просто бойкотом школьников, — насмешливо добавила Лили, из-за чего Гарри тут же расстроился. — К слову, о бойкоте…       — А что с ним? — хмуро спросил Гарри, тяжело вздыхая. — Не впервые уже. Готов поспорить, что не пройдёт и полгода, как все снова будут мне улыбаться и звать себя моими друзьями.       — Тогда не вижу проблем для переживаний, — пожала плечами Лили. — Просто запомни это и знай, что в них нельзя быть уверенным на все сто. И поищи друзей с других факультетов, уверяю тебя, не у всех учеников Хогвартса отсутствуют мозги. У некоторых они есть даже в избытке.       Гарри издал смешок, коротко кивая и соглашаясь, и вдруг крайне серьёзно посмотрел на неё:       — Спасибо вам. Мне после этого разговора стало гораздо легче.       Лили замерла, а затем мягко улыбнулась:       — Не за что, Гарри.       — Но это не значит, что я полностью вас простил! — тут же добавил он, забавно нахмурив брови. — И я все ещё жду ваше предложение рассказать побольше о моих родителях.       Лили в удивлении приподняла брови и, не сдержав ответной веселой улыбки, протянула:       — А мне казалось, тебя уже утомили рассказы о том, как ты похож на своих родителей...       В ответ парень лишь скривился и насмешливо протянул в ответ:       — Да, особенно о том, что уши у меня бабушкины с маминой стороны, а нос дедушкин с папиной стороны. Постоянно это слышу.       Лили засмеялась:       — Хорошо-хорошо! Ты можешь прийти сюда в любой вечер и послушать о бабушкиных ушах и дедушкином носе от меня.       Гарри лишь закатил глаза:       — Я серьёзно, профессор. Вы задолжали мне пять лет нормальной жизни, и я жду от вас хорошего и длинного рассказа о родителях на пару часов, — и чуть задумчиво добавил: — Тем более, вы — мамина подруга, а до этого я слушал лишь друзей папы. Вы точно должны поведать что-нибудь интересное о ней.       — Должно быть это было жутко скучно! — засмеялась она вновь. И с улыбкой Лили поинтересовалась: — Что они понарассказывали? Готова поспорить, никто из них не вспоминал ничего больше школьных проделок.       — Именно поэтому я и жду чего-нибудь новенького от вас, — ухмыльнулся Гарри и добавил, весело сверкая глазами: — Дальше рассказов о том, как папа уговаривал сходить маму в Хогсмид, они не ушли. И я до сих пор уверен, что он начал нравиться ей гораздо раньше, чем тайно украл её на целый день в Лондон полный романтики и сюрпризов.       — О Мерлин! — ужаснулась Лили и огромными глазами уставилась на него: — Они рассказали тебе об этом?       — Да, а ещё о сотне других экзотических попыток привлечь её внимание, изобретаемых всей их компанией, — засмеялся Гарри. — Так что в том, что мой отец — абсолютный профан в отношениях, я уверен на все сто. Особенно я убедился в этом после их рассказа об уроках Зельеварения.       Лили покачала головой, пытаясь сдержать такую же улыбку:       — Ну, что ж, видимо, мне придётся вспомнить что-то столь же оригинальное и забавное.       — Совсем необязательно, — возразил Гарри и с едва уловимой печалью продолжил: — Если честно, никто из них так и не смог поведать, какими они были, чем жили и над чем работали. И вообще... какими людьми они были. Я слышу от всех лишь то, что они были замечательными и светлыми людьми, настоящими героями и бравыми гриффиндорцами, но это же лишь образы, — внезапно Гарри посмотрел ей в глаза и тихо произнес: — Я просто хочу их понять, профессор. Хочу понять, почему они не уехали из страны, почему и за что сражались, почему погибли так рано, оставив меня одного.       Лили сглотнула комок в горле и дрожащим голосом твёрдо пообещала:       — Я расскажу тебе все, Гарри.