Мама

— Можно, профессор? — постучавшись, спросил Гарри и после кивка Лили осторожно присел напротив её стола. — Что-то случилось, Гарри? — обеспокоенно спросила она, откладывая в сторону бумаги и глядя на чуть взволнованного и кусающего губы сына. Тот, глубоко вздохнув, покачал головой и пояснил: — Вы говорили, что я могу прийти в любой момент, и вы расскажете о моих родителях. Я хочу послушать о них сейчас. — Но сегодня поход в Хогсмид, — мягко напомнила ему Лили. — Вот именно, — довольно улыбнулся Гарри. — Все в Хогсмиде, и никто не помешает нашему разговору, да и директор сегодня не в школе. — Ты боишься директора? — нахмурилась Лили. — Нет, — покачал Гарри головой и чуть поморщился: — Но он вряд ли одобрит то, что я общаюсь с вами. В последнее время Министерство доставило слишком много ему забот и проблем. — А не надо было доставлять Министерству заботы и проблемы, — тихо пробормотала Лили и уже громче поинтересовалась: — Но разве ты сам не хочешь в Хогсмид? — Нет, — фыркнул Гарри. — Там ничего не изменилось за несколько лет, да и не особо приятно гулять, зная, что за тобой наблюдает куча людей Дамблдора, которые докладывают о каждом твоём шаге. Лили задумчиво провела кончиками пальцев по нижней губе. А вот об этом она не подумала... Может быть, подарить ему артефакт для защиты разума? Все же не хочется, чтобы Дамблдор узнал об их общении и хоть как-то участвовал в этом. Но, если Гарри чуть-чуть разбирается в артефакторике, то ни за что не примет такой подарок. Ментальные артефакты очень хрупкие и считаются личным делом каждого волшебника, ведь при их создании очень легко вплести и замаскировать посторонние заклинания, которые имеют немалое влияние на разум волшебника. Поэтому такие артефакты либо делают на заказ, либо используют родовые, проверенные веками и поколениями предков. После некоторых колебаний Лили посмотрела на Гарри и серьёзно спросила: — Если я попрошу тебя кое-что сделать для собственной защиты, ты сделаешь это? — Смотря что, — осторожно ответил парень, настороженно прищурив глаза, и Лили мысленно дала себе подзатыльник. Совсем с этими отчетами и проверками забыла о зелье! Сделав в голове заметку о том, чтобы отдать его позже, Лили откинулась на кресло и побарабанила пальцами по столу, начав: — Не знаю, в курсе ли ты, но существуют специальные ментальные чары. Самые распространённые: легилименция — проникновение в чужой разум и считывание воспоминаний, и окклюменция — это, соответственно, построение ментальных щитов и защита от легилименции. Учиться ставить защиту долго и, если честно, муторно, поэтому я советую тебе сходить в Гринготтс и забрать из семейного сейфа артефакты для защиты, а лучше надеть Комплект Наследника. — Но там ничего нет, — нахмурился Гарри. — Что? — у Лили екнуло сердце, и она смертельно побледнела: — Но такого не может быть! К этому сейфу имели доступ только члены рода Поттер и что-то забрать оттуда могли только они, а твои родители точно ничего не забирали. — Там ничего нет, кроме денег, — повторил нахмурившийся Гарри. — Может... — Как выглядел ключ? — перебила его напряженная Лили, которая судорожно думала о том, куда все делось, и мог ли Гарри просто перепутать сейфы. Книги, артефакты, семейные секреты, кольцо Лорда, комплект Наследника... Мерлин, если все это пропало, то род Поттер можно смело вычеркивать из списка волшебников! Волшебники, растерявшие родовое наследие, становились Предателями Крови и теряли магию всего за пару поколений. Пусть Гарри ошибется, почти молилась она. И молитвы явно были услышаны: — Маленький серебряный ключик, — пожал Гарри плечами, и Лили облегчённо вздохнула и пояснила: — Это ученический сейф. Все деньги в нем отложены на твое обучение в Хогвартсе, а после на ученичество, учёбу в университете или же на развитие собственного дела — и, видя ошарашенного Гарри, чуть усмехнулась: — Род Поттер насчитывает пять сейфов: ученический, два личных сейфа Лили и Джеймса Поттеров, а также семейный, где хранятся все деньги, накопленные Поттерами, книги, артефакты, семейные наработки и многое другое, и специальное хранилище, предназначенное для семейных предприятий. — Впервые слышу об этом, — хрипло выдохнул Гарри и с силой провёл по лицу рукой. — Но с тобой должен был связаться поверенный Поттеров, — нахмурилась Лили. — Ещё при достижении одиннадцати лет. Грипхуку, насколько я знаю, были оставлены специальные указания — ввести тебя в курс дела при поступлении в Хогвартс и начать подключать к семейному делу. Еще тебе должны были высылаться ежемесячные отчёты, Гарри, — и мягко поинтересовалась: — Ты уверен, что ничего не получал? — Абсолютно, — ответил хмурый гриффиндорец. — Я даже имя этого гоблина слышу впервые! Лили в раздражении прикусила губу, а затем, после некоторых раздумий, посоветовала: — Напиши в Гринготтс и потребуй отчёт о семейных делах, а также поинтересуйся, почему они не высылали их раньше и где пропадает поверенный Поттеров. Или лучше не пиши, а сходи в банк сам, — и недовольным голосом добавила: — И, если гоблины будут возмущаться, пригрози им судебным разбирательством. За то, что они не выполнили своих обязанностей и проигнорировали последние указания твоих родителей, они должны будут выплатить не самую маленькую компенсанцию. — Хорошо, — кивнул задумчивый Гарри и смущенно спросил: — А я обязательно должен пойти один? — Либо один, либо с законным опекуном, — чуть улыбнулась Лили. — И поспеши. В Хогвартсе есть как минимум два взрослых легиллимента, и оба не побрезгуют заглянуть тебе в голову. — Но я смогу сделать это не ранее рождественских каникул! — воскликнул Гарри с отчаянием. — Ну, ты можешь написать заявление о том, что на выходных ты должен отлучиться по делам рода, и тебя обязаны отпустить, — усмехнулась Лили и, заметив мученический взгляд Гарри, который явно уже мысленно представил отказ и допросы Дамблдора, подмигнула ему: — Как Инспектор, я имею право его или отклонить, или подписать. Гарри расслабился и даже улыбнулся, поблагодарив её взглядом, а затем с хитринкой поинтересовался: — Так как насчёт рассказа о моих родителях? Лили только кивнула на это и, задумавшись о том, что можно рассказать, а о чём лучше промолчать, убрала бумаги в стол и начала наливать чай. — Что ты хочешь о них узнать, Гарри? — Всё, — честно ответил он, смущенно пожав плечами. — И все же? — улыбнулась Лили. — Какими они были? — спросил Гарри спустя минуту раздумий. Лили вздохнула и, протянув ему чашку, ненадолго задумалась, а затем медленно начала говорить, помешивая ложечкой ароматный чай: — Гарри, ты должен понять, что они были просто людьми, которые тоже совершают ошибки и неприятные поступки. Они не были героями, если честно, да и на святых тоже не тянули, — и, кинув быстрый взгляд на внимательно слушающего Гарри, продолжила с лёгкой усмешкой: — Твой отец был... своеобразным, но по-своему благородным человеком с собственным кодексом чести и огромным количеством заскоков. Главный хулиган Хогвартса, которого с трудом могли поймать за руку, капитан сборной Гриффиндора и талантливый охотник, один из лучших учеников своего курса... — Он хорошо учился? — удивился Гарри. — Отличник по всем предметам. И он частенько бесил этим твою маму, которой учёба давалась порой не так легко, — вздохнула Лили. — Но и у него были весьма требовательные родители, которые не принимали иных оценок. Джеймс обожал трансфигурацию и ЗОТИ, а впоследствии даже получил Мастерство по ней и собирался сдавать экзамен по Боевой Магии. — Я столько раз слышал об этом Мастерстве, но так и не понял, в чем вся суть, — взъерошил собственную прическу Гарри, слегка озадаченно улыбнувшись. — Это, грубо говоря, профессиональное звание. Существует три ранга — подмастерье — ученическое звание, мастер — это... как среднее профессиональное образование в магловском мире, и магистр — это высшее звание, — и, чуть усмехнувшись, добавила: — Твоя мать имела два Мастерства и как раз начинала учиться на третье. — И какие же? — с интересом спросил Гарри, делая глоток чая и беря в руки печенье. — Чары и Зелья, — усмехнулась Лили и с удовлетворением отметила заинтересованное лицо сына. — Она защитила свои работы по ним из-за того, что собиралась идти на целителя высшего ранга, а для этого требовалось, как минимум два Мастерства и одно подмастерье. — Это сложно? — вдруг спросил задумавшийся гриффиндорец. — Как обычный экзамен в Хогвартсе, — пожала она плечами. — Правда, тут нужны более углублённые знания, чем в школе, и, как минимум, один год работы под крылом Мастера. Как таковые Мастерства не особо нужны и не так много направлений в магии, по которым их можно получить, но они требуются для получения звания целителя, артефактора, боевого мага и так далее. Они требуют очень много знаний из различных сфер магии. — Понятно, — кивнул он и спросил: — А для того, чтобы поступить на аврора, тоже нужно иметь Мастерство? — Нет, достаточно школьных оценок, — отрицательно покачала Лили головой и нахмурилась: — Ты собираешься работать аврором? — Не уверен, — прикусил губу Гарри. — Меня особо ничего не привлекает, но аврором был папа и... почему бы и нет? — Но Джеймс проработал аврором всего несколько месяцев, — возразила Лили. — Затем он ушёл в Отдел Тайн, но там он работал кем-то вроде внештатного сотрудника и был больше занят семейным делом — артефакторикой. — Но мне говорили... — начал было Гарри, а затем махнул рукой и с силой сжал челюсть, пробормотав что-то явно ругательное и тут же извинившись за это. Вздохнув, он спросил, чуть хмурясь, — А мама? Кем работала она? — Колдомедиком, — ответила без раздумий Лили. — Но она занималась больше частной практикой, а не работой в Мунго, и с твоим рождением почти прекратила работу. — Ясно, — вздохнул Гарри и уныло произнёс: — Колдомедицина меня тоже не очень привлекает. — Гарри, — чуть улыбнулась Лили и сжала его руку в молчаливой поддержке: — Ты не обязан после Хогвартса сразу пойти работать. Ты можешь изучить какие-то конкретные предметы, вроде Зельеварения, ЗОТИ, Трансфигурации. Можешь попутешествовать по миру, а можешь и вовсе вернуться в магловский мир, если тебя не привлекают здешние профессии, и получить образование там, — и, пожав плечами, добавила: — Правда, для этого придётся сдать экзамены там, но это уже издержки. — А мама хотела быть колдомедиком? — с любопытством спросил чуть успокоившийся Гарри. — Да, — просто ответила Лили. — У неё и выбора было не так много, увы, все же происхождение имеет свою роль, но ей нравилась её работа. — А какой она была? — тихо спросил он и отвел вдруг глаза, заинтересовавшись узором на чашке. — Упрямой и любопытной девчонкой, которая частенько из-за этого попадала в неприятности, — сообщила Лили со смешком. — Она была похожа на твою подругу Гермиону, только не помешана на учёбе так фанатично и всё-таки иногда обращала внимание на остальной мир. Любимица учителей, староста школы и отличница, — и после некоторых раздумий сообщила: — К слову, она близко дружила с профессором Снейпом. — Что? — поперхнулся Гарри. — Со Снейпом?! — С профессором Снейпом, Гарри, — поправила его Лили и насмешливо подтвердила: — Да, именно с тем мрачным зельеваром, обитающим в подземельях Хогвартса. — Но тогда почему он так относится ко мне? — нахмурился Гарри. — Если он был лучшим другом мамы, то почему так ненавидит меня? — Он не ненавидит тебя, Гарри, — мягко покачала головой Лили. — Может, недолюбливает, но все же относится без ненависти. Поверь, я видела, как он ведёт себя с теми, кого ненавидит, и ты в это число не входишь. — Но... — Он дружил с твоей мамой, но при этом терпеть не мог твоего отца, от которого ты взял гораздо больше, чем от матери, — вздохнула Лили. — К тому же на пятом курсе они очень сильно поссорились и после этого почти не общались. — А что случилось? — заинтересовался Гарри, и она перевела взгляд на окно, задумчиво отвечая: — Твой отец зашёл слишком далеко в своей шутке, превратив её в откровенное издевательство, и при этом использовал заклинание, которое изобрел сам Северус и которое, кроме него самого, могла знать только Лили. — Он решил, что она все ему рассказала, — понимающе кивнул Гарри. — Наверняка, вспылил и сказал что-то неприятное, да? — Очень, — поджала губы она и продолжила: — Он сильно оскорбил её своим недоверием и уязвил тем немногим, из-за чего она действительно переживала — её происхождением. — Знакомая история, — пробормотал Гарри и, увидев вопрос в глазах профессора, ответил: — Малфой на втором курсе обозвал Гермиону грязнокровкой из-за того, что она намекнула, будто он купил себе место в команде по квиддичу. Его отец тогда подарил всей команде новые метлы, и мы поругались из-за поля. — Она поступила не очень красиво, — покачала головой Лили. — О таком предпочитают молчать, тем более, когда в этом замешаны личности с большими связями. Возможно не сейчас, но позже ей могут аукнуться те слова — слизеринцы весьма мстительны, — и затем продолжила, глотнув горячего напитка: — Джеймс разозлился и вместе с Сириусом кинулся на Северуса, но их вовремя оттащили. Позже, твой отец признался, что просто подслушал это заклинание, а Северус почти целую ночь простоял у дверей в гостиную Гриффиндора, но поговорить с Лили смог только утром. — Она простила? — с интересом спросил Гарри. — С трудом, — призналась она. — Может, умом она и понимала, что тот не со зла, но сердце все ещё переживало обиду и не желало ничего прощать. Да и в то время начались еще пока редкие нападения Волдеморта, и пошли слухи, что в школе учатся несколько ребят с его знаком для набора молодёжи в его ряды. Каждый подозревался в этом, а Северус, увы, был слишком увлекающейся личностью и частенько забывал о морали, когда речь шла о магии, — и затем, спустя небольшую паузу, Лили продолжила: — Они решили все забыть, но постепенно стали отдаляться и уже к шестому курсу почти не общались, а после лета Лили начала встречаться с Джеймсом и общение окончательно прекратилось. — Закономерно, — вздохнул Гарри и нахмурился: — А как они вообще подружились? То есть, я допускаю мысль, что в детстве Снейп был не такой сво... — заметив прищуренный взгляд Лили, тот мгновенно исправился: — В общем, был не таким противным, но... он же со Слизерина, а мама была с Гриффиндора! — Тогда не было такого противостояния между факультетами, и на них не обращали внимания — смешанных пар было полно, да и они только дружили, — покачала Лили головой. — Но ты прав, они жили рядом и подружились еще до Хогвартса после одного из самых сильных выбросов твоей матери. Он помог ей справиться с магией, да и потом тоже неоднократно выручал её. — Удивительно, — покачал Гарри головой. — И все же с трудом в это верится: моя мама и Снейп были друзьями... Лили только пожала на это плечами: — Твоя мать общалась со многими, в том числе и приятельствовала с несколькими слизеринками, но близко общалась в основном с ним. — А как подружились вы? — прищурился Гарри. — Она выручила меня из одной передряги в школе и мы иногда общались, более близко сошлись только после её выпуска, — выдала заготовленную версию Лили, не моргнув и глазом, и добавила: — Ну, а потом ей приходилось в основном общаться с Мародёрами. — Кстати, а вы не знаете, почему Мародёры? Я всегда забываю об этом спросить Си... кхм, друга папы, — в последний момент Гарри вспомнил о том, что о Бродяге нельзя болтать, и успел прикусить язык. Слишком уж атмосфера у Амбридж была какой-то... уютной, что ли? И домашней. Как впрочем, и сама профессор, из-за чего он и забыл о необходимости молчания, чего с ним не случалось никогда. — О, это была забавная история, — оживилась Лили и даже не стала сдерживать улыбку: — Где-то на четвёртом-третьем курсе ребята начали очень усиленно заниматься магией и из-за этого почти постоянно ходили с магическим истощением, а оно вызывает кошмарнейший аппетит. Так вот, почему-то на ужине эти четверо не наедались, и обычно ближе к ночи выбирались из башни на кухню, которую каждый раз буквально разоряли, — и, качая головой, продолжила: — Бедные домовые эльфы только выкручивали себе уши, но ничего поделать не могли — они обязаны накормить голодного студента, даже если при этом тот объедает других учеников. Вскоре к Дамблдору прибыл старейшина эльфов и попросил утихомирить этих мародеров или увеличить поставки продуктов. Ну а директор, которого весьма повеселила эта история, вызвал их к себе на ковёр, где тщательно поговорил с ними, но прозвище, данное им несчастным эльфом, так и прижилось. — Анимагия, — тихо выдохнул Гарри и, увидев согласный кивок Лили, спросил: — Вы ведь знаете об этом, да? — Да, — улыбнулась Лили и с улыбкой вспомнила:— Твой отец был великолепен в своём втором обличии — такой величественный и изящный... — А мама была анимагом? — вдруг спросил Гарри озадаченно и смущенно добавил, кинув на Лили осторожный взгляд: — Я почему-то никогда не задумывался об этом раньше. — Стала через год после выпуска из школы, — усмехнулась она, вспомнив, как долго её уговаривал на это Джим, и как долго она не хотела превращаться, узнав свою форму, хотя он и был в полном восторге. — Она не очень хотела заниматься этим, но твой отец смог уговорить её за пару лет. — И кем же она была? — не выдержал и спросил он с сильным любопытством на лице. — Думаю, это очевидно, — пожала плечами Лили, мечтательно улыбнувшись от все ещё свежих воспоминаний. Все же для неё это все было словно вчера.... — Она была ланью золотисто-рыжего окраса. — А папа был благородным оленем... — пробормотал Гарри и вдруг задумчиво спросил: — А это никак не связано было? — Вообще, когда аниформа совпадает, то считают, что эти двое предназначены друг другу судьбой, — задумалась Лили. — Однако никакого научного подтверждения нет, да и, как мне кажется, это произошло из-за того, что в то время они были уже женаты полным магическим браком, — и она покачала головой: — Тем более, виды все равно разные, так что ничего определённого сказать не могу. В комнате повисла тишина. Но не та, от которой хочется поскорее избавиться, а та, которая вызывает в груди чувство уюта и молчаливого взаимопонимания. Каждый из них погрузился в собственные мысли. Лили смотрела в окно, вспоминая прошлую жизнь и изредка задумчиво проводя кончиками пальцев по губе. Как же всё-таки непросто смириться с тем, что уже ничего из этого не будет... Не будет весёлых вечерних посиделок с ребятами и их дурацких, но милых шуток и сюрпризов, жарких споров с Джеймсом и задумчивых бесед с Ремусом... хотя... Она едва заметно вздрогнула от раздавшегося голоса Гарри, совсем забыв о его присутствии. — Почему они не уехали? — горько спросил он и требовательно посмотрел на преподавателя: — Они же оба были умными людьми! Они не могли не понимать, чем может закончиться та война. — Месть, — коротко ответила Лили, продолжая смотреть в окно. — Что? — от удивления Гарри округлил глаза, уставившись на Лили как на ожившего мертвеца. — Но... Профессор только покачала головой, а затем сложила руки в замок и оперлась на них подбородком, глядя в пространство перед собой: — В начале весны 1981 года на родителей Джеймса было совершено покушение. Карлус умер в бою, защищая жену, а Дорея скончалась от полученных ран и проклятий на следующий день. — Я не понимаю... — в растерянности пробормотал Гарри, и Лили жестом попросила его подождать, дать объяснить. — Это было акцией устрашения. Они хотели показать, что будет с теми, кто попытается остаться в стороне, — сжала челюсть Лили. — Твои бабушка с дедушкой были нейтралами и при этом очень талантливыми и сильными волшебниками, и их позиция была неудобна обеим сторонам воюющих, — на мгновение замолчав, Лили продолжила: — Вялотекущая до этого война стала резко набирать обороты, ведь нападение было совершено на представителей чистокровных и богатых родов. Соседние страны, принимавшие до этого беженцев, закрыли границу, — заметив непонимающий взгляд парня, она пояснила: — На случай таких ситуаций по какому-то там закону магической конвенции страны, не вовлечённые в конфликт, обязаны поднять щиты на своих границах, препятствующие аппарации и перемещению через незарегистрированные портключи, — и, встав с места, Лили прошлась по собственному кабинету: — У твоих родителей был выбор — либо срочно переместиться в Италию, где расположено небольшое семейное поместье, через один из последних выданных портключей, либо остаться в Англии и разобраться со смертью старших Поттеров. — Они остались, — утвердительно кивнул Гарри, а затем нахмурился: — Но папа мог остаться сам, а меня и маму... — Не мог, — оборвала его Лили и пояснила на непонимающий взгляд сына: — Твоя мама этого бы не приняла, да и на перемещение им давалось ровно сутки. Они бы отправили тебя одного с кем-то из близких, но никого не нашли. Друзья Джеймса были твёрдо намерены остаться здесь, из близких родственников осталась одна Вальбурга, мать Сириуса, незадолго до этого лишившаяся мужа и намеревающаяся провести расследование, а собственным друзьям Лили доверяла не настолько сильно, чтобы вручить им жизнь своего сына, — и, заметив выражение упрямства на лице Гарри, тихо ему сказала: — На шестом курсе она лишилась родителей, и Дорея с Карлусом значили для неё очень много, Гарри. Она тогда словно во второй раз осиротела и не могла оставить это просто так. Тем более, она знала, что, если уедет, то вряд ли когда-нибудь еще увидит твоего отца живым. — Я... понимаю её. Сам не знаю, что бы делал, если бы... — не договорив, с трудом признался бледный Гарри и едва слышно выдохнул: — Она сильно его любила, да? — Очень, — кивнула Лили, с силой моргая глазами, чтобы не заплакать. — Они... они отомстили? — спросил Гарри, сглотнув. — Они нашли всех, кто в этом участвовал, — тихо ответила она. — И отомстили, да. — Хорошо, — вздохнул он и, зарывшись пальцами в свою шевелюру, — А потом? Что было потом? — С твоей матерью связался её давний друг и попросил её о встрече. Он был взволнован и сильно испуган, и она встревожилась. — Снейп? — вскинул брови Гарри. — Но зачем? Он же был... — Да, он был пожирателем, — кивнула Лили. — Твои родители тоже этого не понимали, но все же пришли на встречу, где он рассказал о том, что её семье грозит опасность, и настойчиво просил уехать или спрятаться. Северус почти ничего не объяснил, но его слова заставили их принять меры. Спустя пару недель их навестил Дамблдор и рассказал о Пророчестве, по которому якобы только их ребёнок мог победить Тёмного Лорда. — И они поверили? — прикусил губу Гарри. — Нет, — покачала головой она. — Настоящие пророчества трудно истолковать точно, и они об этом знали. Но то, что в это верил и Дамблдор, и его противник, заставило их согласиться укрыться под Фиделиусом, ну а дальше, думаю, ты знаешь, — вздохнула Лили, и Гарри согласно кивнул, с силой проведя по лицу, и вдруг спросил: — А вы как думаете, почему я выжил в ту ночь? Лили прикусила губу, отводя взгляд, и покачала головой. Долорес Амбридж об этом не знала и точно не могла знать, даже если бы действительно была её подругой. Она ведь даже с Джеймсом об этом не говорила, сделала все в тайне. — Гарри, я не... — Вы ведь знаете, я уверен! — не унимался он, заглядывая в её лицо, и она сдалась, с тяжёлым вздохом отвечая: — У меня есть подозрения, Гарри, — и, видя радостное лицо сына, поспешила добавить: — Но это только подозрения, моё мнение может быть ошибочным! — Если там не будет фигурировать Великая Сила Любви, я уже буду рад, — фыркнув, усмехнулся Гарри. Лили, покачав головой, в задумчивости постучала пальцами по столешнице и затем предложила: — Давай ты сходишь в банк, и я тебе расскажу, — и, заметив упрямство на его лице, добавила: — Правда, расскажу. Но если это то, что я думаю, то там замешана не очень светлая магия, и мне не хотелось бы, чтобы это ушло дальше тебя. Пару мгновений Гарри внимательно смотрел на неё, а затем со вздохом кивнул, соглашаясь, и поднялся со своего места. — Но не думайте, что я об этом забуду! Я вернусь за ответами сразу, как только заберу артефакт, — пригрозил Гарри полушутливо, и она улыбнулась: — Даже и не думала! — и задумчиво спросила, вспомнив о том, что хотела сделать: — Какое у тебя зрение, Гарри? — Ну, — задумался он, машинально потерев затылок. — Лет пять назад было минус пять, а сейчас... Лили округлила глаза и с ужасом посмотрела на него: — Только не говори мне, что все это время ты не наблюдался у колдомедика и не менял очки! — Гарри смутился, и Лили взорвалась: — Гарри! Это же просто безответственно по отношению к своему здоровью! — Я не думал об очках, — признался он. — Да и на первом курсе я как-то интересовался этим, но мне сказали, что волшебники не могут вылечить плохое зрение. — Да, но у тебя не просто плохое зрение, у тебя это родовое, — Лили потерла переносицу и добавила, видя его любопытство: — В каждом роду есть что-то вроде семейного проклятия или недуга. Поттерам в этом плане еще более-менее повезло, они имеют плохое зрение и научились с этим бороться, но если с детства не пить специальные зелья для его задержания на начальном уровне, то к тридцати годам можно полностью ослепнуть. Гарри побледнел, с ужасом на неё уставившись, а Лили, вздохнув, только спросила: — Когда ты начал носить очки? — Лет с шести, вроде, — нахмурившись, ответил он и добавил: — Но плохо видеть начал гораздо раньше. Лили на пару мгновений задумалась, а затем все же вытащила флакон с небесно-голубым зельем и строго сказала: — Сегодня попроси Гермиону закапать тебе глаза перед сном, ясно? Пять капель в каждый глаз, а затем сон на как минимум восемь часов. В первый раз будет больно, но тереть и открывать глаза нельзя, терпи, — и добавила: — Капаешь один раз каждый месяц. Желательно, того же числа, но допустима разница в два дня. — И это вернет мне зрение? — недоверчиво посмотрел на флакон Гарри, и Лили покачала головой: — Нет, стопроцентного зрения у тебя не будет, но вернуться к тому, что было до Хогвартса, возможно, если будешь соблюдать инструкции. — А без очков я не смогу ходить? — жалобно посмотрел на неё Гарри. — Твой отец пользовался этим зельем с самого начала и все равно ходил в очках при зрении в минус три, — ответила Лили, пожав плечами. — Точно могу сказать, что зрение улучшится немного за ночь, но насколько я не знаю. — Все равно спасибо, — вздохнул Гарри и забрал у неё флакон, спрятав его в карман мантии, а затем направился к выходу. — И да, Гарри? — негромко окликнула его она. — Что? — обернулся он, с любопытством посмотрев на неё. — В следующий раз бери друзей с собой, а не заставляй их стоять в прохладном коридоре несколько часов с риском простудиться, — усмехнулась Лили, а Гарри на мгновение замер, удивленно распахнув глаза, и, оглянувшись, горячо начал говорить: — Профессор, но я вовсе не просил их следить за мной! Я думал, что они будут в Хогсмиде, и... — Они беспокоятся и переживают за тебя, — мягко улыбнулась Лили. — Да, — неловко кивнул Гарри и с досадой добавил, оглянувшись на дверь: — Правда, порой они забываются и слишком усердствуют в этом! — На то они и лучшие друзья, — с улыбкой произнесла она. — Все хорошо, я понимаю. — Я ведь могу прийти потом еще раз? — осторожно спросил Гарри. — Вместе с ребятами? — и, дождавшись её кивка, довольно улыбнулся: — Спасибо вам, профессор! И, не дожидаясь ответа, выбежал в коридор, откуда вскоре донеслись голоса всех троих ребят, которые громко и бурно что-то выясняли друг у друга. Лили на это только закатила глаза и, улыбнувшись, покачала головой: — Весь в Джеймса!