Мама

      — Директор...       — Нет, и это моё последнее слово! — упрямо вскинул подбородок Дамблдор. — Вы можете увольнять моих преподавателей, но нанимать их — привилегия директора, и Министерство может предложить свою кандидатуру только в том случае, если я не найду профессора самостоятельно.       — Но лорд Огден — это прекрасная кандидатура на роль преподавателя, — устало вздохнула Лили, уже в который раз за последний час подавив отчаянное желание закатить глаза и сказать директору пару ласковых.       Увы, пока её сдерживали нормы приличия, вбитые в голову Лили Вальбургой, и любопытные лица профессоров, которые с интересом смотрели на этот спор, не принимая при этом ни чью сторону и одинаково возражая как Амбридж, так и Альбусу.       Действие происходило в кабинете директора в полном составе учителей спустя почти неделю после того, как Трелони, напившись для храбрости, прямо в Большом Зале, в который она для такого случая выбралась на ужин и даже более-менее прилично выглядела, произнесла таинственную речь насчёт того, что она их покидает и больше они не увидятся. И, наверное, именно поэтому Сивилла решила напоследок всех просветить, что первым из учителей умрёт Дамблдор, Гарри Поттеру грозит смертельная опасность и даже возможно смерть. Потом она посмотрела на Лили и уже было открыла рот для очередного предупреждения-предсказания, но прищуренный взгляд, в котором мелькала жажда крови и нешуточная угроза, видимо, переубедил пифию делать опрометчивые поступки, и та замолчала, а после и вовсе под шумок смылась из замка.       В Отделе Тайн, как узнала Лили позже, её приняли почти как родную, пока не почувствовали запах алкоголя. Увы, видимо, мистер Уолтер сильно не одобряет алкоголизм, особенно женский и, особенно, своих подчиненных, о чем весьма заковыристо и сообщил — сначала Трелони, которую проклял на вечную трезвость и полное отвращение при виде бутылки, потом самой Лили в письме, в котором проклинал её талант подбирать ценные кадры. Ни Трелони, которая сразу пожалела о своём решении и неудачно попыталась сбежать, ни Лили, которая в ответ послала ему не менее горячее письмо с лёгким проклятием вежливости, из-за чего начальник Отдела Тайн был вынужден провести целый день самым вежливым человеком на свете, не оценили его стараний.       — Он, между прочим, уже около двадцати лет не принимает никакого участия в политике, так что он не "человек Министерства", — напомнила Лили Дамблдору. — Лорд Огден прекрасно разбирается в гаданиях и прорицаниях и, главное, он согласен на эту должность. Вы вряд ли найдёте кого-нибудь лучше, директор, во время учебного года.       Дамблдор только покачал головой и довольно улыбнулся, не скрывая озорных искорок в глазах:       — Я уже нашёл прекрасного преподавателя, Долорес, вам не о чем переживать, — и добавил, видя недоверие на лице Инспектора: — Флоренц прекрасно разбирается в предмете, уверяю вас.       — Он иностранец? — прищурилась Лили.       — Что-то вроде этого, — улыбаясь, кивнул директор, зазвенев при этом колокольчиками, вплетенными в длинную белую бороду.       — И он не пьёт? — подозрительно спросила Лили, вспомнив всех преподавателей, подобранных лично Дамблдором.       — В жизни даже капли сливочного пива не пробовал, — откровенно начал забавляться Альбус, глядя на слегка озадаченные лица своих преподавателей.       — И когда он приедет в Хогвартс? — осторожно уточнила Помона, с подозрением посмотрев на директора.       — На завтраке он точно появится, — пообещал директор, и преподаватели, заинтересованно болтая о том, кого мог найти Дамблдор, поспешили разойтись. А Лили не покидало предчувствие грандиозной подлянки от директора...

***

      Лили терпеть не могла сюрпризы. Еще с детства. Ибо чаще всего они заканчивались очередной ссорой с сестрой или беготней по всему замку за смеющимся Джеймсом, который снова не угадал с сюрпризом и вывел её из себя.       И за завтраком она в очередной раз убедилась, что правильно их недолюбливает. Ведь подозревала же, что Дамблдор ещё как-нибудь над ней пошутит, но, нет же, списала всё на увеличившуюся нагрузку и стресс!       На завтрак преподаватель еще как явился! Верхом, как показалось, а точнее, послышалось сначала, на гарцующем коне... А потом он появился в Большом Зале, и все разговоры утихли. Ученики с ошарашенным видом переглядывались и взирали на своего нового и снова нестандартного преподавателя, девочки уже даже мечтательно вздыхали, глядя на красивую и спортивную фигуру, а Лили все еще не могла вымолвить и слова, поэтому и сидела с закрытыми глазами, тщательно контролируя дыхание и даже не бормоча ругательства, ибо боялась, что вместо пусть и неприличных, но слов вырвется один лишь приличный парселтанг, который в обществе считается гораздо неприличнее.       Вот и сидела она так до тех пор, пока в руки ей не попал флакончик с успокоительным, незаметно подсунутый невозмутимым Северусом. Еще раз глубоко вздохнув, Лили быстро выпила успокоительное и уставилась на довольного и лучащегося улыбкой директора, который демонстративно пожимал кентавру руку.       Да-да, именно, кентавру. Перед учительским столом стоял, лениво обмахивая себя шикарным лошадиным хвостом, настоящий кентавр с белокурыми волосами и огромными небесно-голубыми глазами на смазливом личике. Рост у него был не менее двух с половиной метров, а человеческое и вполне развитое туловище ничем не прикрыто, что и вызвало многочисленные восхищенные девичьи вздохи и столь же многочисленные, но уже мужские завистливые вздохи.       Лили только покачала на это головой, краем глаза отмечая недовольную реакцией учениц Минерву, которая уже осматривала факультетские столы в поисках самых явных поклонниц, и Северуса, который невозмутимо продолжал пить свой горький кофе.       То, что все это устроили только для неё, Лили поняла сразу. Хотя бы потому, что только Долорес славилась абсолютной нетерпимостью к иным расам, а побесить министерскую чиновницу хотя бы раз каждый из преподавателей считал своим прямым долгом, что её уже до чёртиков достало.       Если бы здесь была настоящая Амбридж, то без её истерики и воплей точно бы не обошлось, но и справедливо опасающаяся кентавров Лили, чёрт возьми, тоже не собиралась оставлять это дело так. Чувствовать каждый день лошадиный пот, слушать пространные разговоры о планетах и просто смотреть на того, кто выше тебя почти в два раза, и может задавить одним неловким движением? А уж про вспыльчивый нрав кентавров и вовсе не стоит говорить! Чёрт возьми, она на такое не подписывалась!       Наконец, Дамблдор развернулся и с улыбкой начал говорить обомлевшей от шока публике:       — Позвольте вам представить вашего нового преподавателя Прорицаний — Флоренц...       — Я против, — тихо и твёрдо сообщила Лили, перебивая директора под изумленные вздохи учеников и вставая с места.       Встретившись с лукавым взглядом Дамблдора, Лили только приподняла брови и, чуть наклонив голову, усмехнулась. Сквозь её защиту, тщательно и бережно выстраиваемую еще с четвертого курса, тем более в большой толпе, ему было не прорваться, да и наедине Дамблдор, даже обездвижив её или вырубив, потратил бы как минимум несколько часов на то, чтобы просто грубо ворваться в её мозги, не говоря уж о более деликатном проникновении.       — Во-первых, — начала Лили хорошо поставленным голосом: — Все преподаватели Хогвартса обязаны иметь волшебную палочку и, как минимум, статус подмастерья в преподаваемом предмете или же Превосходно за экзамен ЖАБА по этому же предмету. Во-вторых, они должны иметь при себе документы, удостоверяющие их личность, рекомендации с прежних мест работы и счёт в банке Гринготтс, — и иронично вздернула бровь, взглянув на сердито перебирающего копытами кентавра: — Всего этого, как я понимаю, у вас нет?       — Нет! — раздраженно мотнул он головой. — Я кентавр из Запретного Леса, и мне не нужны...       — Вам, может, и не нужны, а вот претенденту на должность преподавателя очень даже необходимы, — отрезала Лили и, мило улыбнувшись, обратилась к Минерве, которая едва заметно кивала головой на каждое предложение Долорес: — Я ничего не забыла, Минерва?       Глаза кошки вспыхнули каким-то незнакомым Лили огоньком, и та столь же мило улыбнулась Долорес, а затем обратила хищный взгляд на бедного кентавра:       — О, совсем нет, дорогая Долорес, но вы не упомянули об обязательном дресскоде для преподавателей, — и уже обращаясь к Флоренцу, проникновенно и заботливо начала: — Если не мантия строгого кроя или официального стиля, то хотя бы элементарная одежда на учителе должна быть, а ещё...       — Нужно составить программу обучения для каждого курса, — поддакнул Флитвик, который на фоне огромного кентавра просто терялся. — Причём до начала занятий и утвердить её лично у директора, а Альбус такой занятой человек...       — Я не надену на себя ваши человеческие тряпки! — высокомерно поднял Флоренц голову и встряхнул сердито головой, обрывая их всех. — И я не буду писать. Пророчества не подчиняются планам и расписанию!       — Тогда вопрос закрыт, — отрезала Лили и под одобрительными взглядами коллег закончила: — Вы не приняты.       Кентавр сердито встал на дыбы, а спустя мгновение, чудом никого не затоптав, галопом промчался к дверям из Зала. Альбус, разочарованно посмотрев на своих подчиненных, которые даже не скрывали радости от того, что избавились от неудобного коллеги, печально изрек:       — Табун убьёт Флоренца, если он вернётся!       — А об этом надо было думать раньше, Альбус, — холодно и ядовито обронил Северус, откладывая пустую чашку и кидая при этом странный взгляд на Долорес. — До того, как обрекли несчастного на смерть из-за своих гениальных замыслов.       И, судя по тому, что никто не возразил, все профессора были на этот раз согласны с зельеваром.

***

      — Я не понимаю, почему вы так против кандидатуры лорда Огдена, — устало вздохнула Лили и потерла виски после очередной витиеватой отговорки директора.       — Он гадает на костях! — наконец, прямо возмутился Альбус под множеством вопрошающих взглядов.       — Не на человеческих же, — фыркнул Филиус, пожимая плечами.       — В основном, он гадает по картам, — возразила Минерва, и Лили согласно кивнула. — А к костям прибегает лишь в исключительных случаях.       После завтрака все преподаватели дружно перешли в учительскую, где снова стоял вопрос о профессоре Прорицаний. Дамблдор упирался всеми конечностями, но преподаватели, которые поняли, что никого путного директор не найдёт, решили всё-таки этот вопрос закрыть навсегда.       — И он научит детей гадать по внутренностям животных! — добавил спешно Дамблдор, заметив многочисленные насмешливые взгляды своих подчиненных.       — Главное, не на человеческих же, — снова фыркнул полугоблин, и все синхронно возмутились:       — Филиус!       — А что? — фыркнул ничуть не впечатлённый Флитвик и вдохновлено начал вспоминать: — Вот у народа гоблинов очень распространены гадания по внутренностям собственноручно убитого врага. Для этого, правда, нужно будет распотрошить его и провести над его останками несколько не самых светлых ритуалов, но зато сразу ясно и понятно будет ли процветать твой клан в ближайшие века и будут ли еще угрозы. Ну, еще можно оторвать ему голову, тогда...       — Филиус! — простонала позеленевшая Аврора, которая тут же метнулась прочь из кабинета. Под осуждающими взглядами полугоблин чуть-чуть смутился и даже пробормотал невнятные извинения.       — В общем, мы ждём лорда Огдена в понедельник, — решительно кивнула Минерва и, не обращая внимания на раздавшиеся возражения Альбуса, схватила листок с назначением и размашисто его подписала, а затем уставилась на директора и, прищурившись, кровожадно пообещала: — А с Альбусом мы еще немного побеседуем, и он всё подпишет, верно?       Директор только на это что-то обреченно простонал, а затем и вовсе прикрыл лицо ладонями, грустно кивнув Минерве.

***

      — Прошу прощения за задержку, у преподавателей было срочное собрание, — сообщила Лили столпившимся и бурно что-то выяснявшим друг у друга пятикурсникам, которые при её приближении замолкли и с интересом уставились на неё.       Открыв дверь и пропустив вперёд учеников, Лили тут же прошла к собственному столу и, мимолетом заглянув в собственные записи, развернулась к доске, магией выводя на ней тему урока.       Усевшиеся и притихшие ученики торопливо заскрипели перьями, записывая вслед за ней, когда тишину прервал звонкий голосок мисс Грейнджер:       — Профессор, у меня есть вопрос к вам, как к заместителю Министра.       Лили от удивления вскинула брови и, обернувшись, кивком разрешила продолжать Гермионе, которая решительно смотрела на неё, чуть хмуря брови и упрямо поджимая губы. Лили за время в школе уже успела немного изучить мимику девушки, и знала — это лицо говорит о том, что та не отступится, пока не получит ответ на свой вопрос.       Замершие было ученики тут же приободрились и с предвкушением новой дискуссии уставились на свою старосту, усевшись при этом поудобнее. Все же даже если бы она начала обсуждать очередные дискриминационные законы и то было бы интереснее, чем снова писать всю пару.       — В прошлый раз мы с вами обсуждали Тёмные искусства, профессор, — начала Гермиона и, слегка замявшись, призналась: — Я изучала эту тему и просмотрела направления тёмной магии и их использование в современном мире, а потом наткнулась на свод общих законов и...       Лили понимающе кивнула и, усмехнувшись, спросила:       — Дайте-ка я угадаю, вас возмутило ограничение по чистоте крови, верно?       — Да, — кивнула девушка и нахмурилась сильнее: — Но я не стала сразу бегать и возмущаться, а попыталась провести исследование, — и под явный скептический смешок Уизли пояснила: — Я подумала, что возможно раз есть такое ограничение, то чистокровные в энном поколении действительно отличаются от полукровок и... маглорожденных, — с явным трудом закончила она и с явным недовольством продолжила: — Но я ничего не нашла! Никаких зацепок, пояснений, ни-че-го!       — Эта информация не является общедоступной, мисс Грейнджер, — мягко сообщила Лили и, чуть улыбнувшись, добавила: — Но любой чистокровный волшебник сразу сказал бы вам как минимум три отличия, — и, наклонив голову, посмотрела на слизеринцев: — Господа, вы не расскажете нам?       — Магическая сила!       — Род!       — Знания!       — Покровитель!       — Направление!       И еще кучу вариантов вразнобой озвучили чуточку повеселевшие ученики. Лили только кивала, соглашаясь, а затем жестом попросила замолчать.       — Итак, давайте подытожим, — предложила она и принялась загибать пальцы. — Чистокровные сильнее многих маглорожденных.       — Но есть же исключения! — возразила Гермиона, и Лили согласно кивнула.       — Тут несколько вариантов. Первое: род показывает признаки вырождения, и требуется обновление крови. Второе: в среднем чистокровные волшебники полностью входят в силу в возрасте семнадцати лет, и волшебник просто не до конца вошёл в силу. И, третье: маглорожденный вовсе не маглорожденный, а Обретенный, но это редкое явление.       Многие слизеринцы кивали, подтверждая её слова, а некоторые гриффиндорцы недоуменно запереглядывались. Лили, заметившая это, пояснила:       — Вообще вам стоит уяснить, что существуют чистокровные — это волшебники, которые уже три поколения насчитывают только чистокровные браки, полукровки — это потомки волшебника и магического существа, сквибы — дети, рожденные у волшебников, но не способные применять магию, и Обретенные — волшебники в первом поколении, рожденные у маглов за какие-то заслуги перед Магией.       — А как же маглорожденные? — нахмурилась Гермиона.       — Я, наверное, открою вам тайну, мисс Грейнджер, — криво усмехнулась Лили и подмигнула ошарашенным ученикам: — Их нет.       — Что? Но я же...       — Волшебники и маглы не могут иметь совместных детей, — пожала плечами Лили. — А те, кого мы называем маглорожденными, являются либо потомками многих поколений сквибов, либо Обретенными, либо... — она усмехнулась и под весёлыми взглядами многих чистокровных и их смешки добавила: — Либо какой-то волшебник хорошо провёл время в магловском мире в компании сквибов. А вам, мисс Грейнджер, я предлагаю провести эксперимент и выяснить своё происхождение очень лёгким, хотя и не стопроцентно точным способом.       — Какой эксперимент? — тут же с любопытством откликнулась все еще растерянная Гермиона.       — Ничего опасного и криминального, — усмехнулась Лили и оглядела таких же заинтересованных учеников. — Итак, нам понадобится еще один чистокровный волшебник, семья которого недавно обновляла кровь и который уже вошёл в полную силу.       Гермиона, посмотревшая на зашушукавшихся слизеринцев, поежилась и с надеждой предложила:       — А может, вы, профессор?       — Увы, не подхожу под заданные критерии, — пожала она плечами, улыбаясь.       Наконец, от компании отделился Малфой, который уважительно кивнул Лили и кинул насмешливо-заинтересованный взгляд в сторону гордо вскинувшей подбородок гриффиндорки.       — Когда обновляли кровь? — с любопытством спросила Лили.       — Два поколения назад, — ответил он, пожимая плечами, и она кивнула, а затем, подумав, положила на пол два пера и предложила:       — Господа, вы должны трансфигурировать перо в самое массивное кресло или стул, а затем поднять его так высоко, как можете, и удерживать на этой высоте так долго, как можете.       Оба кивнули и, сосредоточенно уставившись на своё перо, начали трансфигурацию. У Гермионы получилось изящное кресло с высокой спинкой синего цвета с резьбой на деревянных подлокотниках и ножках, а у Малфоя более массивное и низкое кресло из тёмной кожи и почти чёрных деревянных ножек. Затем оба одновременно взмахнули палочками, поднимая свои шедевры почти к потолку и с явным трудом удерживая их там. Гермиона тяжело дышала и даже слегка побелела от напряжения, а у такого же загнанного Малфоя по лицу катились капли пота.       Весь класс с интересом смотрел за этим соревнованием, причём большинство явно болело за девушку, хотя и за парня переживали не меньше.       — А у них магического истощения не будет? — с тревогой спросила Панси, не отрывая взгляда от двух застывших в центре класса фигур.       — Нет, — покачала головой Лили, тщательно следящая магическим зрением за обоими ребятами. — Я слежу за этим, да и вы сами заметите первые признаки истощения, мисс Паркинсон.       Спустя пару минут картина почти не изменилась, только Малфой теперь смотрел на сосредоточенно кусающую губы Гермиону с лёгким оттенком восхищения и уважения, да и, как показалось Лили, нетерпения тоже. Похоже, не соревнуйся он с ней, парень давно бросил бы это занятие, но из-за явного нежелания проигрывать продолжал, хотя и с огромным трудом, удерживать массивное кресло в воздухе.       Наконец, спустя еще минут пять Гермиона пробормотала что-то явно ругательное и плавно опустила своё творение на пол. Малфой, на пару секунд отставший, закончил более эффектно — отменил трансфигурацию прямо в воздухе и на пол изящно спланировало уже перо.       — Отличный результат, — улыбнулась Лили, кивнувшая им обоим в знак одобрения.       — А...       — Процентов шестьдесят-семьдесят на то, что вы Обретенная. Вы держались вровень с одним из сильнейших своих однокурсников, причем одним из самых родовитых, — усмехнулась она повернувшейся к ней девчонке. — Спросите у родителей не происходило ли с ними чего-нибудь необычного до вашего рождения — что-то вроде подобрали и вылечили необычное животное, помогли кому-нибудь странному или еще что-то в этом роде.       Гермиона только кивнула и, прикусив губу, напомнила о своём вопросе.       — Итак, чистокровные и что их отличает от других. Сила, как вы уже поняли, причём она сильно зависит от камня рода. Знания — накопленные предками книги и секреты рода, какие-то техники. И направление магии, которое может быть светлым, тёмным и так далее. Часто именно оно отвечает за то, что определённые направления в магии даются некоторым родам легче, чем другие. К примеру, — Лили задумчиво прикусила губу, вспоминая лекции Вальбурги: — Блэкам даётся гораздо легче тёмная и боевая магия, Лонгботтомам гербология, Поттерам артефакторика и боевая магия, Крэббам и Гойлам работа с магическими существами...       Когда изумленные взгляды публики обратились к двум "самым умным" ученикам их курса, те только пожали плечами и прогудели низкими басами:       — Семейный бизнес.       Лили только на это кивнула и продолжила, обращаясь к Гермионе:       — В той книге, что вы читали, было наверняка написано что-то вроде: «Для некоторых чистокровных родов будет сделано исключение при сотрудничестве с определенными Отделами Министерства».       — Но это все равно несправедливо, — нахмурилась Гермиона. — Я поняла, что им разрешено использовать темную магию только из-за того, что у них направление темное, но почему у магло... то есть, у таких, как я, не может быть такого?       — Ну, во-первых, мисс Грейнджер, ваш род и не насчитывает десятки поколений, чтобы иметь твердое и ярко выраженное направление, — усмехнулась она. — У потомков сквибов так же. За те поколения, что не могли пользоваться магией, проклятия, дефекты, направление и прочее просто-напросто очистились, и, когда это произошло, родился ребёнок с абсолютно чистой и нейтральной магией. А во-вторых, одно дело, когда колдует знающий все риски чистокровный, а другое, когда нахватавшийся по верхам маглорожденный строит из себя Повелителя Тьмы.       — Но если он все знает? — настаивала Гермиона.       Лили лишь тяжело вздохнула:       — Министерство способно засечь лишь очень сильные всплески тёмной магии, мисс Грейнджер, и не может контролировать каждого самоучку и исправлять его косяки. А за чистокровным волшебником стоит его род, который и учит, и контролирует, и исправляет все это. Плюс знания рода, которыми располагает этот волшебник, да и элементарно не каждому маглорожденному хватит сил на использование тёмной магии. Так что все очевидно.       — Но... — Гермиона беспомощно огляделась, ища поддержки, но и слизеринцы, и гриффиндорцы только кивали на слова профессора, соглашаясь с ними.       — К слову, частично из-за этого началась Первая Магическая Война в Англии, — добавила Лили, которая уже порядком устала от этого разговора.       Когда-то она сама была на месте Гермионы, но воспоминания были отнюдь не счастливыми. Тогда ей многое казалось неправильным и несправедливым, да и сейчас тоже, но она поняла, почему так и на этом успокоилась, да и Дорея с Вальбургой взялись за неё в то время всерьёз и времени на глупости не оставалось.       — Что? — распахнула глаза гриффиндорка.       — В то время Министром стал сначала маглорожденный волшебник, а затем тоже не очень разбирающаяся в магическом мире особа, — чуть поморщилась Лили. — Они провели ряд реформ и законопроектов, урезающих права чистокровных волшебников и уравнивающих их с маглорожденными. Грубо говоря, запретили все, на что не были способны маглорожденные, и вызвали этим возмущение остальных.       — Но ведь сама идея не так плоха, нет? — поинтересовалась Гермиона и смутилась под большинством возмущённых взглядов. — Я про уравнивание прав чистокровных и маглорожденных, а не урезание!       Лили, едва слышно хмыкнув, ответила:       — Может и нет, мисс Грейнджер, только смотря как уравнивать и как это контролировать. Самый оптимальный вариант в нынешнее время уже изложен в своде законов, который так вас возмутил, — и с усмешкой добавила: — К тому же, не забывайте, вы всегда можете выйти замуж за чистокровного волшебника и войдете в то исключение.       — Это неправильно, — сердито мотнула она головой. — И я хочу добиться всего самостоятельно, а не с помощью богатого и влиятельного мужа и его связей.       Лили на это только кивнула. Похвальное, хотя и маловероятное стремление...       А спустя ещё пару мгновений раздался звонок с урока, и большинство, обсуждая услышанное и увиденное, поспешили попрощаться и выйти из класса. Малфой, сидящий на первой парте возле окна, незаметно приблизился к Лили и, кивнув на все еще трансфигурированное кресло, негромко спросил:       — Как думаете, оно ещё долго продержится?       Лили, окинув насмешливым взглядом парня, который старательно делал безразличный вид, ответила:       — Думаю, до ночи трансфигурация будет держаться.       Малфой кивнул и, кинув восхищенный взгляд на кресло, добавил:       — И я заметил, что вы смотрели на нас магическим зрением....       Лили, с трудом сдерживая улыбку, ответила на невысказанный вопрос:       — Вы не намного сильнее мисс Грейнджер, мистер Малфой. Но она продолжает развиваться, а вот вы...       Парень понимающе кивнул и, попрощавшись, вышел.       — Ох, уж эти Малфои!.. — фыркнула Лили, улыбаясь и покачав головой, взмахом руки отодвинула кресло к стене. В это время раздался тихий стук в дверь и в класс опять зашёл Гарри, который смущенно посмотрел на Лили:       — Я хотел еще утром подойти, но на завтраке творилось сами знаете что, а потом вы опоздали, да и Малфой что-то от вас хотел... — Гарри кинул на Лили косой взгляд, будто пытаясь понять по её лицу, о чем был разговор.       — Заметил, что я смотрела на них с мисс Грейнджер через магическое зрение, и интересовался насчёт своего потенциала, — слегка уклончиво ответила Лили, не желая волновать Гарри, а известие о том, что его лучшей подругой заинтересовался его недруг, не могло не взволновать его.       — Я хотел поблагодарить вас за очки. В них гораздо лучше видно, да и вид у них поприличнее, — усмехнулся Гарри и поправил её подарок. — Хотя, правда, вам не стоило....       — И все старания зелья будут зря, — фыркнула Лили, а затем покачала головой и добавила: — Нет уж, Гарри, носи их и, если тебе будет легче, считай это подарком на прошлый день рождения.       — Спасибо вам, — улыбнулся Гарри и, взъерошив волосы, поделился: — Я пойду в банк в эти выходные с... другом папы. Он мой опекун сейчас и обещал помочь с гоблинами, если будут какие-то проблемы.       — Удачи вам, — улыбнулась в ответ Лили.

***

      А вечером, когда Лили направлялась в собственные покои и открывала дверь, её резко дернули в открывшуюся комнату и прижали к стене. Лили не успела и вдохнуть, как в её шею уткнулась чужая палочка и знакомый голос с холодной яростью процедил:       — Кто ты, чёрт возьми, такая и кто тебя сюда послал?!