Мама

— О чем ты? — нахмурилась Лили, сложив руки на груди и чувствуя подступающее раздражение. Сначала непонятное и странное поведение этих двоих, сейчас этот вопрос… Какого черта происходит со всеми?! — Вот только не надо делать такой невинный вид, Лили! — возмутился Сириус и, сверкнув глазами, добавил: — Ты серьёзно думаешь, что это незаметно? Все эти ваши улыбочки, переглядывания и разговорчики… Чёрт, да от вас разве что искры не летели! — Я не понимаю, о чем ты, — отчеканила Лили, раздражаясь все сильнее. Да какое право Сириус вообще имеет отчитывать ее, словно провинившуюся пятикурсницу, пойманную на ночном свидании? Лили уже давным давно совершеннолетняя и не обязана отчитываться или хоть что-то пояснять, тем более на такие вопросы! Черт, да даже если бы это не было полной чушью… с какого перепуга Сириус допрашивает её так, словно она как минимум заавадила половину города, а вторую закруциатила до потери разума? — Я не дурак, Лили, — сжал челюсти Сириус. — По вам же все видно, так что просто скажи вслух! Чёртов Снейп с тебя глаз не сводил и смотрел так, словно ты ему уже весь мир подарила, а ты… — он с неверием покачал головой и добавил с какой-то непонятной горечью: — Я знал, что рано или поздно ты начнёшь жить заново, но почему, чёрт возьми, ты выбрала Снейпа?! Лили совсем растерянно смотрела на расстроенного Сириуса и просто не находила слов для ответа. Она просто не могла понять, как ему только в голову пришло такое? Северус ведь ей совсем как брат, да и она ему как младшая сестрёнка. И про какие вообще взгляды идёт речь? Сев просто рад её возвращению, вот и все. Не могло такого быть, чтобы он… Нет. Сириусу просто показалось. Внезапно стало как-то холодно и зябко от всего этого разговора и неуместных мыслей, а в груди медленно разгоралось нехорошее предчувствие. Захотелось совершенно по-детски наорать на Блэка, потопать ногами в истерике и хлопнуть дверью, чтобы ничего не слышать и не знать, но Лили лишь смотрела на него не в силах вымолвить и слова. Её картина мира рушилась под этими горящими серыми глазами и полными злости словами. «Пусть ему показалось!», — почти взмолилась Лили. Наконец, совсем тихо и натужно, словно через силу, она хрипло выдохнула: — А что… с ним… не так? Это совсем не то, что она хотела спросить. Но изо рта вырвался почему-то именно этот вопрос, и, увидев, как потемнели серые глаза, да и сам Сириус словно окаменел, Лили об этом пожалела. Просто потому в такой ярости она никогда его не видела. Его пальцы пару раз конвульсивно сжались, и Лили невольно сглотнула, торопливо переводя взгляд на камин. Почему-то ей казалось, что сейчас Блэк очень мечтает сжать их на её шее. — Да ты издеваешься! — выплюнул он рычащим от злости голосом и шагнул к ней, продолжая цедить слова сквозь зубы: — Он чёртов Пожиратель! Он враждовал с твоим мужем, а ещё, черт возьми, он травил твоего сына на протяжении пяти лет! Он, черт возьми, постоянно бросал и обижал тебя, а сейчас ты вместе с ним?! Да у тебя вообще голова на месте?! Или мне свернуть тебе шею, чтобы не мучилась, идиотка?! — Всё это не мешало тебе сегодня с ним мирно общаться, — как-то отстранненно произнесла Лили, пропуская мимо ушей его последние слова. — Я был в шаге от того, чтобы прибить его, Лили! А сейчас вас обоих! — рыкнул он и резко отвернулся, упираясь рукой об стену и учащенно дыша. А затем совсем глухо сказал: — Ты не будешь с ним счастлива, Лили. Он же не тебя любит, а тот идеал, что сам себе выдумал. А ты, дура, повелась на эту любовь! — Я не думаю, что… — Правда, что ли? — едко спросил Сириус и, обернувшись, напомнил: — Каждый раз, когда ты вела себя не как его идеал, Снейп сбегал, больно задевая тебя словами! А ты каждый чёртов раз плакала из-за этого! Черт возьми, да вы же постоянно ругались! — Что? — изумилась Лили и уставилась на Блэка, побледнев. — Откуда ты?.. — Я же не слепой, Лили, — как-то совсем устало посмотрел на неё Сириус и внезапно спросил с какой-то странной решимостью в голосе: — А ты подумала о Гарри? Они же терпеть друг друга не могут! И никто из них не захочет делиться твоим вниманием с другим. У тебя же целая война развернётся! И… Сириус продолжал что-то говорить, но Лили уже не слушала, задумчиво глядя сквозь него. Она не думала ни о чем таком, правда. Просто в голове крутились все неловкие сцены с Северусом, их ссоры, его слова и странные взгляды, которые он порой кидал на неё. Мог ли Северус?.. Мог, подумала она горько. И тогда бы это объяснило многое, если не все. И все же… — Он мне как старший брат, — невольно вслух проговорила она последнюю мысль, вертящуюся в её голове уже несколько минут. Сириус, замерев на пару мгновений, мотнул головой и чуть презрительно фыркнул. — Однако ты для него точно не младшая сестрёнка и никогда ею не была, — насмешливо сообщил он, даже не пытаясь скрыть облегчения на своём лице. Лили лишь нахмурилась, глядя на Блэка с недоумением, и тот спустя какое-то время с недоверием уставился на неё в ответ. Зарылся пальцами в волосы на затылке и недоверчиво спросил: — Ты серьёзно ничего не замечала? Лили лишь качнула головой не то в подтверждении, не то в отрицании его слов. — Снейп же с первого курса таскался за тобой и всегда смотрел на тебя с обожанием, — выдохнул Сириус, ероша волосы и глядя на неё как-то совсем странно. — Черт, да вся школа знала, что он влюблен в тебя до чёртиков! — Северус всегда был моим другом, — растерянно ответила Лили. — Это просто идиотизм какой-то! — как-то совсем тихо и зло выдохнул Сириус и прикрыл глаза, пытаясь успокоиться. Лили вновь отметила его странную реакцию и нахмурилась. Слишком много странностей для одного дня даже для Блэка. И с чего он вообще завёл этот разговор? Потому что лично Лили прекрасно бы обошлась без сведений о том, что давний приятель был возможно влюблен в неё с детства. — Сириус, — позвала она с предчувствием неприятностей и спросила, не дожидаясь ответа: — Почему ты вообще начал этот разговор? В ответ Сириус лишь сжал губы в тонкую линию и промолчал. Посмотрел лишь на неё как-то невероятно грустно и отвёл отчего-то виноватые глаза. — Сириус, — снова позвала его и не дождалась от него никакой реакции. Даже взгляда. В груди почему-то разлилась горечь, а в голове внезапно мелькнула мысль, что ей совсем не хочется знать ответ на этот вопрос. И Сириуса сейчас видеть тоже не хочется. Отвратительно жизнерадостным и насквозь фальшивым голосом Лили сообщила ему: — Что ж, думаю, тебе пора. Мне нужно переодеться к ужину. И, встав, Лили направилась к собственной спальне, старательно пытаясь не замечать лёгкую обиду. Она не хотела и одновременно просто жаждала узнать то, что скрывал от неё Сириус Блэк. И это её безумно пугало.

***

Большой Зал в честь праздника был украшен тыквами, паутиной, скелетами в нишах и даже иллюзиями летающих под потолком летучих мышей. Однако несмотря на это настроение у Лили было препаршивым. К еде она и вовсе не притронулась, лишь пригубила чашку с чаем, глядя прямо перед собой. В голове мелькали невесёлые мысли о мелкой ссоре с Сириусом и его подозрениях, да и сам праздник навевал мрачные воспоминания о давних событиях. Ненадолго отвлечь её от всех этих мыслей смог лишь прибывший лорд Огден, которого таки пригласили на должность преподавателя Прорицаний. Сам лорд выглядел весьма необычно на фоне остальных преподавателей. Это был просто огромный мужчина со светлыми волосами и аккуратной бородой, чем-то неуловимо смахивающий на древних викингов. Он дружелюбно всем улыбался и оживленно о чем-то беседовал с полугоблином, вызывая улыбки у всех окружающих. Все-таки мужчина под два метра ростом и карлик, который едва достиг метра, вместе смотрелись забавно. Остальные преподаватели с любопытством косились в их сторону, но в разговор о разновидностях щитовых чар и их улучшении не встревали. Дамблдор выглядел немного обиженным и настороженным, но грозные взгляды Минервы останавливали его от каких-либо выступлений. С окончанием праздника Лили выдохнула и, не скрывая облегчения, поспешила удалиться. Ещё в юности она терпеть не могла этот праздник и неизменную тыкву на столе, а сейчас и вовсе возненавидела день, в который лишилась всего. Уже на лестнице Лили замерла, заметив знакомую фигуру у окна. Гарри сидел на ступеньках, рассеянно крутя что-то в руках и глядя при этом на Запретный лес сквозь стекло. — Все в порядке? — начала было она, но замолчала, увидев знакомую колдографию в руках сына. Рыжеволосая девушка в объятиях смеющегося парня улыбалась и махала вместе с ним в камеру на фоне Чёрного Озера. — Они умерли в Хэллоуин, — тихо произнес Гарри и с горечью признался: — Терпеть не могу этот праздник! С самого детства все неприятности происходят именно в этот день. Лили присела рядом и чуть сжала его плечо, ничего не говоря. Если честно, то она просто не знала, что ответить на такое, и нужно ли вообще что-то отвечать. «Да и эту нелюбовь он похоже унаследовал от меня», — невесело подумала она. — Джеймс обожал колдографии, — тихо сказала Лили, кивая на слегка помятое изображение. — Постоянно носился с фотоаппаратом и просил сфоткать их, особенно, когда они только начали встречаться. Сириус даже ворчал, что по этим колдофото можно составить всю историю их отношений. Гарри чуть заметно улыбнулся и с нежностью провел пальцами по родителям. — Это на него похоже, — согласился он, усмехаясь и явно что-то припоминая. — У них даже в шкафу были выделены под альбомы с колдофото несколько полок, — продолжила Лили, чуть заметно улыбаясь воспоминаниям. — Джеймс почти со скандалом смог отвоевать их у твоей матери, возражая, что память об их школьных годах гораздо важнее ее книг. Гарри усмехнулся, ничего не говоря, и Лили тоже замолчала, уставившись в окно. Почему-то именно сейчас в голове замелькали воспоминания о всяких мелочах их отношений с тем самым ужасным Поттером, как раньше морщилась Лили, едва о нем услышав. Она не могла сказать, что с самого начала безумно любила Джеймса или даже была влюблена в него, когда они только начали встречаться. Да и не сказать, что она не могла жить без него или что-то в этом роде, как думали некоторые. Лили могла. Другое дело, что не хотела и не видела себя рядом с кем-то другим. Раньше — может быть, но не после тех лет с Джимом. Она не собиралась с ним встречаться и, тем более, выходить замуж. И не сказать, что сделала все по расчёту, как шептались многие ученики. Джеймс — да, он любил её и не мог буквально на неё надышаться. Лили это знала курса с четвертого, но никогда не делала и шага навстречу, не смотрела как-то иначе и даже не прикидывала возможности устроиться через него в магическом мире, как сначала ей поставил в вину Сириус. Лили чуть усмехнулась. Тот буквально на дыбы встал, когда узнал, что они наконец-то вместе, и почти открыто сказал, что Лили хочет использовать его друга. Мол, почти семь лет на него шипела, а тут вдруг почти ровненько к окончанию школы ответила взаимностью. Благо Джеймс вовремя того заткнул и объяснил все ему уже наедине. Узнав, что они почти полгода уже общаются и даже иногда гуляют, а также услышав причину сближения, Сириус присмирел и даже извинился перед ней потом. Помнится, в тот вечер, когда все началось, Дамблдор вызвал её к себе и молча вручил письмо с печатью Министерства, где сухо сообщалось, что её родители разбились на машине пару дней назад, а после напоил чаем, все также ничего говоря. Лишь виновато сказал, что не может отпустить её среди учебного года на несколько дней для помощи сестре, но в день похорон родителей она освобождена от занятий. Она лишь кивнула на это, до конца не осознавая. Когда Лили от него выходила, её трясло и надо же было ей сразу наткнуться именно на Поттера, который мгновенно понял, что с ней что-то не так. Лили даже сказать ничего не смогла, лишь выдавила какой-то невнятный всхлип и заплакала. Джеймс ничего не спрашивал, просто обнял и увёл её в какой-то пустой класс, где она ревела несколько часов, уткнувшись ему в ключицы, а он, бездумно положив подбородок ей на голову, успокаивающе гладил её по спине. Потом он молча дал ей платок, чтобы она вытерла слезы, наколдовал какую-то иллюзию на покрасневшее лицо и проводил в комнату, следя за тем, чтобы они ни с кем не пересеклись. О причине он узнал гораздо позже. Лили сама ему рассказала спустя пару дней после того вечера, в которые Джеймс незаметно отвлекал от неё однокурсников, молча помогал с делами старосты и только следил за ней обеспокоенным взглядом. Именно тогда они стали проводить больше времени вдвоём, и Лили узнавала его с другой, совершенно незнакомой, стороны. Спустя пару месяцев она уже не могла представить свой день без Джеймса, его тёплых слов и заботливых карих глаз, следующих за ней повсюду. Она не влюбилась, нет, но оценила его заботливость и ненавязчивость. А потом просто решила сдаться, потому что Джим все так же не прекращал попыток, и, если честно, она не могла даже подумать без ужаса и страха о том, что однажды это ему надоест. Слишком к нему привыкла и не хотела делиться его теплом даже с гипотетической соперницей. Ну, а Джеймс, добившись Лили, за чем с интересом наблюдали десятки учеников, уже бы ни за что её не отпустил. В чем, собственно, все и убедились, когда спустя всего пару месяцев после окончания Хогвартса они поженились. Даже сейчас Лили затрудняется сказать, как он смог уговорить её на замужество в семнадцать лет. Кажется, он просто взял её на слабо, а она со всей горячностью своего нрава повелась. Они часто ругались, спорили из-за всяких мелочей вроде цвета чашек в запасном сервизе и иногда могли даже несколько дней не разговаривать. Он не утратил своей дурацкой привычки дразнить её или подшучивать, а она закатывала глаза, язвила и продолжала отчитывать его, словно они опять в школе, несмотря на его явную ухмылку. Вечерами Джим любил сидеть на старых деревянных качелях на заднем дворе и молча смотрел на звёзды, иногда даже в лютые морозы, а Лили лишь со вздохом заваривала две чашки с какао, доставала старый клетчатый плед и садилась рядом, тоже разглядывая небо. Она не понимала этого, а он ей не объяснял, лишь обнимал покрепче и пил какао. Часто она валялась на пушистом ковре в их гостиной и читала очередные книги по колдомедицине, дожидаясь его с работы, а он, выходя после дня в Аврорате, устало падал рядом, ложась головой ей на колени или живот, и просто наблюдал за ней сквозь полуприкрытые глаза, дожидаясь, когда она закончит главу. Тогда они шли вместе ужинать. Джеймс никогда не говорил, что любит её, и не спрашивал Лили о том же. Он молча пил кофе, который она совершенно не умела готовить, заботился о ней, даже когда они были в сильнейшей ссоре, и прикрывал её своим телом в редких боях с Пожирателями, отчего она ругалась, плакала и умоляла больше никогда так не делать, а он лишь кривовато улыбался и пожимал плечами. Она же могла с закрытыми глазами указать на каждый шрам, полученный вместо неё, и с ужасом представляла, что однажды не сможет его вылечить. Лили не была влюблена в Джеймса или что-то в этом роде. Она просто не хотела жить без него и его тепла.