Мама

— Я все знаю, — серьёзно глядя ей в глаза, сказал Гарри. И всё. Никаких упрёков, вопросов, да даже эмоций нельзя было увидеть за стёклами новых очков. Простая равнодушная констатация факта. Лили внутренне сжалась. А чего ты ждала? Криков радости и счастливых объятий? Не будь так наивна и радуйся уже тому, что в глазах напротив нет ненависти и злости! Только холодное равнодушие, под которым ничего нельзя рассмотреть. К горлу подкатил тошнотворный комок. — Это был ты, — скривила губы в подобии усмешки Лили. — Ты стоял за дверью. Это было ожидаемо, но она все же надеялась… на что-то. Догадывалась о том, кто мог подслушать, но не хотела верить. Любой другой бы в этом замке взял бы на раздумья день-два, а после сдал бы её Дамблдору или Волдеморту в зависимости от своей стороны или же опустился бы до шантажа, хотя… маги в этом плане осторожнее и вряд ли бы стали рисковать получить от очень злой ведьмы. И только Гарри с Невиллом могли залечь на дно так надолго. Второй в силу собственной нерешительности и стеснительности, а первый… Лили уже давно начала смотреть на сына трезво и подмечать его мелкие промахи, которые складывались в весьма любопытную картину. Гарри был чертовски умным, хотя и старательно вёл себя глупо, и внимательным (Лили частенько ловила его цепкие взгляды). Ещё в первую встречу она заметила, как он был похож на своего деда. Тогда, правда, чисто внешне, но сейчас Лили уверенно могла сказать, что и характеры у них схожи. Гарри был умным парнем, хотя и играл порой во вспыльчивого наивного идиота, чем вполне мог обмануть и друзей, но Лили все ещё помнила его талантливого и серьёзного отца, который на людях был весёлым раздолбаем, и опытного манипулятора деда, остававшегося для всех безобидным артефактором. Лили уже видела Поттеров и знала, что это притворство — их вторая натура. И порой они так сильно вживались в свою роль, что и сами уже не могли отличить себя настоящего и маску для посторонних. В ярко-зелёных глазах напротив горел холод. «Копия Карлуса», — усмехнулась она горько, невольно вспомнив их разговор за день до свадьбы. Карлус ничего не требовал, не просил, только сообщал голые факты. Они — потомки Певереллов, страшных некромантов и любимых детей Смерти. И их то ли проклятие, то ли дар — любовь. Они любят всего раз и, полюбив, никогда не отступятся от возлюбленной, не примут от неё отказа и никогда не отпустят её, даже после смерти, ведь у Поттеров особые отношения со Смертью… И, если она даст клятвы у алтаря, то Джеймс уже никогда не оставит её, найдёт в любой из следующих жизней и заставит принять этот выбор снова. Это было бы романтично, если бы не было так жутко — провести свою вечность с одним и тем же человеком по одному и тому же сценарию… — А если я откажусь? — Обливиэйт никто не отменял, милая. А завтра ты, счастливая до одури, слепо пойдёшь на тот же шаг. Я не дам сломать своему сыну жизнь, Лили. — Значит, выбора и нет. — Ну-ну, почему же нет? Есть. Ты можешь пойти на все добровольно, зная, что мой сын последует за тобой даже в Бездну и всегда будет смотреть лишь на тебя. Или же отказаться от воспоминаний, оставшись в неведении о последствиях своего поступка, и никогда не быть полностью принятой в наш род. Выбор за тобой, Лилиан. И сейчас, глядя в точно такие же жёсткие глаза, она не могла не думать о том, что её вновь просчитали. Странно, но она не чувствовала и доли того возмущения и ярости, лишь одно опустошение. А в голове испуганно мелькнула совершенно безумная теория. — Как давно ты знаешь? На мгновение ей показалось, что на лице Гарри появилась и тут же пропала довольная улыбка. Однако всего миг — и его лицо вновь застыло. — С самого первого курса в этой школе каждый год происходят странные события, и все они, так или иначе, оказываются связаны с новым профессором ЗОТИ, — чуть усмехнулся Гарри и продолжил: — Естественно, что при такой милой традиции я не мог не начать отслеживать действия новых профессоров. Особенно, когда те стараются сблизиться со мной. Лили приподняла брови. — Не спорю, не всегда они делают это с плохими целями, но это же не повод не быть бдительным, — насмешливо улыбнулся Гарри. — Когда ты догадался? — повторила Лили. — Что вы не та, за кого себя выдаете? Где-то к концу сентября, — пожал плечами Гарри, довольно улыбаясь и уже не скрывая эмоций. — Я сравнивал ваши фотографии, слова всех, кто видел или общался с вами до школы, и не находил ничего общего. Ну, может, кроме нескольких черт, — добавил он, подумав немного и выдав ослепительную улыбку. Лили невольно поддалась его веселью и тоже улыбнулась. Волнения и страхи медленно, но верно отступали. «Плевать, что будет дальше!», — с каким-то отчаянием подумала Лили. — «Это может быть мой последний разговор с ним! И, черт побери, я запомню эти мгновения до последней секунды!». Немного расслабившись, она с искренним интересом поинтересовалась: — И почему же ты никому об этом не сообщил? — Ну, во-первых, я спросил Бродягу, — независимо пожал плечами Гарри. — Тот так сильно уверял меня в том, что Долорес Амбридж — это именно Долорес Амбридж, что я окончательно поверил в то, что вы не она. — Сириус!.. — слабо простонала Лили, выдав про себя пару ругательств, и прикрыла глаза, пообещав себе устроить ему позже головомойку. — В общем, — продолжил Гарри с дьявольской усмешкой: — Я решил, что раз он вас так прикрывает, то вы явно не опасны. Во-вторых, в этой школе детям все равно никто не верит, — буркнул он уже недовольно. — Так что я бы только выставил себя придурком, начав рассказывать про все это. В-третьих, мне самому было интересно раскопать, кто же вы такая и с какой целью здесь появились. Ну и, в-четвёртых, я рассказал обо всем Гермионе и Рону. Устало сгорбившись, Лили с мученическим стоном прикрыла глаза и потерла руками лицо. Ну, конечно. Её тайна личности зависит от компании подростков, не умеющих даже скрывать собственные мысли. Замечательно! Вдруг до неё осторожно дотронулась рука и утешающе провела по плечу. — Не переживай, — тихо сказал Гарри. — Гермионе я уже давно дал амулет от беглой легилименции из поделок Поттеров, к тому же она самостоятельно начала изучать окклюменцию. А у Рона, можно сказать, природный щит, — улыбнулся он и доверительно сообщил, хихикнув: — Сквозь его постоянные мысли о голоде и еде нереально прорваться. Мы проверяли. — Что?!.. — дернулась Лили и с ужасом посмотрела на смеющегося парня: — С ума сошли?! Неопытный легилимент может напрочь выжечь мозги! — Ну мы же не сами, мам! — как-то естественно произнес и засмеялся Гарри. — Мы попросили Сириуса, и хотя у того тоже опыта не так много, но он знал основы и точно не навредил бы. Лили вздрогнула и уставилась на него в неверии и безумной надежде. — Что ты сказал?.. Гарри засмеялся громче, но послушно повторил: — Сириус владеет зачатками легилименции и при должном усилии может… — Да нет же, Гарри! — нетерпеливо отмахнулась она. — Как ты меня назвал? Смех резко прекратился. Гарри поджал упрямо губы и, совсем по-детски насупившись, тихо что-то пробормотал. — Что? Он тяжело вздохнул и, кинув в её сторону почти умоляющий взгляд, выдавил из себя: — Ты будешь ругаться, да? Брови Лили невольно поплыли наверх. Даже все её переживания и мысли невольно отошли на задний план от удивления. — Почему я должна ругаться? — осторожно спросила она, настороженно глядя на напряжённого сына. — Ну, я же уже взрослый, — хмуро фыркнул Гарри, скривившись, как от зубной боли. — Типа самостоятельная личность, которой никто не нужен и которая переживает подростковый бунт, ну и все в этом роде. И технически… мы даже не дальние родственники, не говоря уж о более близком родстве… и ты никогда не… С каждым словом он говорил все тише и тише, пока не замолчал совсем, кидая теперь на неё напряжённо-настороженные взгляды. Лили замерла, пытаясь осмыслить все, что он сказал, однако её измученный переживаниями последних недель мозг совершенно не находил связи и логики в его словах. Встряхнула головой, пытаясь привести мысли в порядок, однако совсем скоро сдалась. — Ничего не понимаю, — жалобно выдохнула она, наконец, и потерла гудящие виски. Повисла тишина. Гарри тихо чертыхнулся, немного подумал, резко посветлел лицом, а после умоляюще посмотрел на неё: — Может, позже об этом поговорим? Лили только покачала головой и слегка нервно приподняла губы в лёгкой улыбке. — Ещё немного мои нервы не выдержат, — полушутливо сказала она, не ощущая и капли этого веселья. — Давай обсудим все сейчас. — Может, лучше о чем-нибудь другом сейчас поговорим? — почти взмолился Гарри. — Хорошо, — покорно согласилась она, посверлив его испытующим взглядом. — Однако к этому мы ещё вернёмся. Давай пока о другом. Как давно ты догадался, кто я? Гарри недовольно фыркнул от такой перемены темы, однако честно ответил: — Где-то за час до подслушанного разговора. Я пытался все это время самостоятельно разгадать твою личность, однако в тот день совершенно случайно наткнулся в карте на твоё имя и был, мягко говоря, в шоке. — Карте? — заинтересовалась Лили. — Карта Мародеров, — гордо ответил ей сын. — Изобретение папы и его друзей. В ней виден весь замок и местоположение всех его обитателей. Она несколько раз уже помогала мне в распознавании всяких подозрительных личностей, — вздохнул он. — Так что когда я увидел твоё имя, я тут же поверил, что ты — это ты, но мне хотелось убедиться, что все… по-настоящему. — И ты пошёл к кабинету зельеварения, — утвердительно произнесла она. — Ну да, — кивнул Гарри. — С мантии-невидимки отца все охранные и заглушающие чары буквально соскальзывают, так что я смог подслушать ваш разговор и… слегка не выдержал откровений. — Истинный наследник Мародеров, — издала смешок Лили и, не выдержав и пары секунд, откровенно засмеялась: — Только они могли так глупо попасться, причём в самом конце проделки! Гарри скорчил обиженную гримасу, однако вскоре тоже не выдержал и засмеялся. — И что было дальше? — с любопытством спросила Лили. — Ну, я был растерян и зол, — честно признался Гарри и под недоверчивым взглядом добавил: — Ещё немного обижен, — под ставшим ещё более недоверчивым взглядом он улыбнулся и поднял руки вверх: — Ладно-ладно, сильно обижен, признаюсь! Мне казалось, что про это знали все вокруг, кроме меня одного! Мне так хотелось что-нибудь сломать от злости… — И? — поторопила Лили замолчавшего сына. — Я пошёл к Гермионе, — сознался он со вздохом и снова замолчал. — И что она? — вновь спросила она, с любопытством разглядывая смущённого Гарри. — Врезала мне и сказала, чтобы я не придумывал то, чего нет, — недовольно вздохнул Гарри и машинально потёр затылок. — Ещё объяснила про женское мышление и склонность придумывать всякие там страхи, в общем, сказала мне кучу всего, из чего я понял только то, что мне нужно немного подождать и перестать себя накручивать, — и, ненадолго задумавшись, признался как-то задумчиво, взъерошив лохматые волосы: — Вообще, Гермиона совсем не была удивлена. Такое чувство, будто она что-то такое и подозревала… Лили только покачала головой, страдальчески поморщившись. В этом замке вообще реально сохранить хоть какие-то тайны? — А потом пришёл Рон и на все известия пожал плечами и поздравил меня с появлением семьи, — закончил Гарри более жизнерадостно и спустя мгновение чуть поник. — Что такое? — забеспокоилась Лили, но Гарри только досадливо поморщился и нехотя признался: — Я до сих пор чувствую себя таким эгоистичным придурком и тугодумом… Все это время я думал лишь о том, что узнал все самым последним, и глупо обижался на это вместо того, чтобы радоваться тому, что у меня появилась мама, и нормально с ней поговорить. И, — прикусил он губу, хмурясь: — Обиднее всего то, что глаза мне на это открыл именно более чёрствый Рон. Лили не удержалась от улыбки, позабавленная его словами. Однако не могла не признать, что сама она тоже вела себя не лучшим образом. Чего ей стоило завести разговор самой и признаться? Сейчас же они вполне мирно разговаривают обо всем… — Ты уйдёшь, да? — прикусив губу, тихо спросил Гарри, пряча собственные глаза. Лили почувствовала укол совести. С внутренним напряжением она пересекла расстояние между ними и присела прямо перед ним, заглядывая в его лицо. Ярко-зелёные глаза были наполнены тревогой и едва различимым страхом. — Почему ты так думаешь? — мягко поинтересовалась она, сжав его руку своими. — Ну, я раскрыл твою личность, наверняка сорвав этим твои планы, какими бы они ни были, и подмена Амбридж больше не является тайной, — пожал он плечами как можно независимей и вновь пытаясь скрыть свои эмоции. — К тому же, у тебя новая жизнь и сын-Герой, постоянно влипающий в неприятности, не очень-то в неё вписывается, — с едва заметной горечью и тоской закончил Гарри. Лили замерла, округлив от потрясения глаза, а после с облегчением выдохнула и не сдержала тихого смешка. Гарри только поджал упрямо губы и попытался отвернуться, но Лили остановила его: — Ты ошибаешься, — мягко сказала она, с теплом взглянув на него. — Единственная причина, по которой я была в школе, это был ты, Гарри. — Правда? — недоверчиво посмотрел он на неё. Лили сделала вид, что глубоко задумалась: — Ну, может быть мне ещё совсем немного нравится преподавать, а также я ещё со времен окончания учёбы скучала по Хогвартсу… и здесь так удобно трепать нервы Северусу… И ещё… Гарри облегчённо засмеялся и посмотрел на неё сияющим взглядом ярко-зелёных глаз. Лили лукаво улыбнулась и подмигнула ему. — Я все понял, это был и вправду глупый вопрос, — взъерошил он свои волосы в чисто поттеровской манере, весело улыбаясь. А затем Гарри вдруг кинул на неё осторожный взгляд и нерешительно спросил: — Я же могу… звать тебя… мамой? Правда? На мгновение её сердце остановилось. А потом забилось быстро-быстро, словно стремясь вырваться из её груди и взлететь куда-то к звездам. — Да, — выдохнула Лили, чувствуя предательское жжение в глазах. — Конечно же да, Гарри… И быстро, пока не успела вновь надумать новые страхи или отговорить саму себя, крепко обняла его, трусливо зажмурившись и тихо шепча тысячу извинений и все те слова и признания, о которых мечтала сказать ему всегда. Она все говорила и говорила, будто не в силах остановиться… О том, как сильно любит его, как сожалеет обо всем, что с ними случилось, как он ей напоминает своего отца и деда, как она жутко боялась ему признаться, как тайком следила за ним в замке и мечтала обнять, позаботиться, как старалась не думать обо всем, отвлекаясь на что угодно, как радовалась их разговорам и редким встречам… А Гарри судорожно обнимал её за плечи, уткнувшись носом в рыжие волосы, крепко жмурил собственные глаза, слушая все эти откровения с нескрываемым облегчением, и был совершенно безнадёжно счастлив, что его собственные страхи и предположения оказались всего лишь глупостями.