Мама

— Опять ты, — обреченно вздохнула Лили, увидев чёрные ботинки на спинке дивана, и аккуратно закрыла дверь. — Что тебе нужно? — Да брось, Лилс! Откуда такая реакция? Где мои горячие объятия и заверения в любви? — весело хмыкнул Сириус, развалившись на ее диване и лениво пролистывая какой-то журнал, который с её приходом тут же кинул на журнальный столик. — Я знаю, ты скучала по мне и… Лили тяжело вздохнула и сжала губы в тонкую линию. — Гарри знает о том, что ты в замке? — перебила она его, скрестив руки на груди. Повисла напряжённая тишина. Сириус сел прямо и попытался улыбнуться, но ничего не вышло — улыбка вышла какой-то жалкой и неубедительной. Лили вопросительно приподняла левую бровь, пытаясь не обращать внимание на сочувствие, разливающееся в груди. Сириус просто не может врываться к ней сюда каждый раз, когда ему захочется. И сегодня она это ему докажет! — Он не отвечает на мои письма, — неохотно признался он, тяжело вздохнув и зарывшись рукой в волосы. — Отсылает их обратно нераспечатанными. Кажется, он все еще очень злится на меня… Лили покачала головой и под его жалобным взглядом сдалась, присев рядом и утешающе погладив его по предплечью. — Может, мне поговорить с ним? — предложила она. — Все же он зол на тебя из-за меня. — Не надо, Лили, — покачал Сириус головой, слегка извиняюще улыбнувшись. — Гарри разозлится еще больше. Тем более, он прав, — со вздохом пробормотал он. — Я мог сказать ему раньше или как-то еще дать ему знать о твоем воскрешении, но промолчал. — Тогда ты бы поругался со мной, — с усмешкой покачала головой Лили. — Со всех сторон обложили! — шутливо возмутился он и замолчал, а затем как-то совсем робко поинтересовался: — Гарри не спрашивал обо мне? Лили покачала головой, с сочувствием посмотрев на него. — Понятно… — пробормотал он и расстроенно провел рукой по голове. — Просто дай ему ещё немного времени, Сириус, и все наладится, — утешающе сказала Лили. — Угу, — не радостно согласился Сириус и, видя, что она хочет что-то ещё добавить, быстро перевёл тему: — Где вы будете праздновать Рождество? Лили неожиданно смешалась и… промолчала. — Только не говори, что ты не обсуждала это с Гарри, — сказал он насмешливо и округлил глаза, когда она промолчала, поджав губы. — Ты серьёзно, Лилс? — недоверчиво спросил Блэк. — Это слишком опасно, — упрямо заявила Лили, отводя взгляд и сложив руки на груди. — Гарри всегда оставался на каникулах в школе, либо праздновал с Уизли. Его исчезновение в «никуда» вызовет слишком много вопросов. — Но это же Рождество, Цветочек, — возразил нахмурившийся Сириус. — Не думаю, что Гарри захочет праздновать его в одиночестве или с друзьями теперь, когда у него есть ты. — Мы можем отметить его и здесь, — деланно безразлично пожала Лили плечами, небрежно обведя рукой гостиную. — Украсим ель, поужинаем, а утром подарим друг другу подарки… Однако в её словах не слышалось и капли радости и воодушевления, да и сама она выглядела на редкость устало и расстроенно. Сириус страдальчески закатил глаза, недовольно качая головой. — Это не то же самое, что праздновать в своём собственном доме, — хмуро сказал он. — Тем более, он наверняка хочет увидеть дом, где будет жить летом. Маска на лице Лили дрогнула. — Я знаю, знаю, знаю, Сириус… — расстроенно ответила она, устало потерев лицо рукой. — Но это вызовет слишком много внимания и вопросов. Сириус лишь презрительно фыркнул, а затем чуть сжал её руку, весело усмехаясь, и довольно заверил ее: — Никто ничего не заподозрит, Лилс! — и, заметив недоверие на лице Лили, добавил: — Доверься мне. Я все устрою лучшим образом. — Это меня пугает ещё больше, — буркнула Лили притворно недовольно, однако неуверенная улыбка уже появилась на её лице.

***

— … а потом близнецы решили, что конфетки с сюрпризом — это как-то мелко, и решили вплотную заняться всякими волшебными игрушками и мелкими амулетами с подвохом. Так что они уже договорились, что Джордж вплотную займётся зельеварением, а Фред чарами, и даже подключили Рона с его способностями к расчётам, пообещав ему долю в бизнесе. Рон невероятно этим доволен, но сделал вид, что ему это не особо и нужно, и у него уже есть планы, — рассказывал Гарри, сильно жестикулируя и совсем забыв про чашку с чаем в руке, который почти весь расплескал. — Гермиона, когда услышала об этом, даже не стала как обычно ворчать, что они могли бы стать гениями и сделать кучу открытий, если бы бросили свою затею с магазином. Только задумчиво покивала, а затем дала им пару дельных советов и опять умчалась в библиотеку к своему Малфою, — с лёгким раздражением фыркнул он и продолжил: — Кажется, у них что-то там горит по срокам, потому что они постоянно что-то обсуждают и ругаются. Гермиона буквально спит на ходу, но выглядит такой дово-ольной… А вчера, мам, ты только представь, она по рассеянности села за стол Слизерина и ужинала у них, слишком увлекшись их спором! Правда, — смутился Гарри, — я тоже немного увлёкся и заметил, что что-то не так только, когда увидел ошарашенные глаза Нотта напротив. Лили с весельем фыркнула, прекрасно представляя эту картину. Вчера она на ужине не появилась из-за срочного вызова к Министру, которому кто-то настучал про то, что великаны затеяли великое переселение с юга Франции в Британию, и даже попались парочке маглов на глаза, из-за чего у тех случился очередной всплеск необъяснимых фотографий и кучи заявлений-опровержений, которые веселили волшебников разной степенью бредовости. Однако сам Министр был весьма обеспокоен проблемой великанов. Во-первых, благодаря им проблема секретности возрастала пропорционально их росту. Во-вторых, договориться о чем-либо с ними было нереально сложно. В-третьих, если они решат остаться здесь, остро вставала проблема их пропитания, тем более, численность обычных и магических животных и так сильно сократилась в последние годы. Так что Фадж просил быть очень внимательной и говорить обо всех странностях возле Хогвартса сразу ему — подходящие горы с достаточным магическим фоном, где могли решить остаться великаны, были расположены почти вплотную к Запретному лесу и рядом со школой, что тоже не прибавляло ему спокойствия. О том же, что могло побудить их переселиться, волшебники расходились во мнениях. Кто-то говорил, что у них начались проблемы с пропитанием, кто-то, что их вконец достали магловские туристы, а кто-то начинал вспоминать кентавров, которые, точно также ничего не объсняя, пять веков назад резко снялись с пригретого места в Греции и частью табуна поселились в Запретном лесу, или фей, которые внезапно исчезли со всех известных мест около ста лет назад. — Как ты сам-то умудрился оказаться в их компании? — поинтересовалась она с весёлым интересом. — Да этих двоих заинтересовало, что быстрее — пуля или заклинания, и может ли чисто теоретически магл победить мага, — махнул он рукой как-то безнадёжно. — Вот мы и подключились все. Рон вместе с Паркинсон начали какие-то свои расчёты плотности магического щита и скорости пули и смогли-таки доказать, что магические щиты с легкостью защитят от мелкокалиберного оружия, но удары чего-то помощнее выдерживают всего несколько раз. Блейз и я пытались понять и как-то это исправить, разработав специальный щит против магловского оружия, но пока безуспешно — не хватает опыта и знаний. Вот мы и обсуждали все это по дороге и слишком увлеклись, — вздохнул он как-то печально. — МакГонагалл потом так ругалась, мол, нарушаем многовековые традиции и пыталась подключить Снейпа, но тот заявил, что ЕГО студенты ничего не нарушали, и он не видит никаких причин вмешиваться. А мадам Спраут и вовсе сказала, что они столько времени пытались примирить два факультета, а теперь, когда все начало налаживаться, МакГонагалл недовольна. Та и утихла. Правда, баллы все равно сняла, — фыркнул Гарри, обиженно надувшись, но, увидев ободряющую улыбку матери, уже с прежним энтузиазмом продолжил: — А Гермиона и Малфой что-то там опять придумали и теперь пытаются понять выдержит ли щит Хогвартса ракетный удар. Мы, пока, конечно, не во всём уверены, но по расчётам выходит, что один или два удара он выдержит, а потом начнётся что-то запредельное… У нас нет всех данных, и ребята ищут информацию в библиотеке, но пока безрезультатно. Хотя Малфой уже грозится перевернуть собственную библиотеку, но найти хоть что-нибудь по щитам школы… Лили задумчиво покивала, с интересом размышляя о том, до чего ещё они сумеют докопаться, ведь начиналось-то все весьма безобидно — простенький проект, направленный больше на налаживание контактов между враждующими факультетами, а сейчас эта компашка каким-то образом сработалась и умудряется рассчитывать сравнительные характеристики оружий двух миров и не всегда удачные методы противодействия. С неожиданной гордостью и тоской подумалось о том, что ожидает их мир после того, как эти недоучки закончат образование. А ведь если никто из них не передумает, то их компания будет состоять из талантливого зельевара, нумеролога, ритуалиста, боевой магички и ещё непонятно чему решат посвятить свою жизнь Грейнджер и Малфой. Хотя, может, все окажется не так плохо и глобально? От этой мысли Лили тихонько фыркнула. И кого она обманывает? Гарри, наконец, притих и как-то растерянно оглядывался по сторонам, обнаружив, что чай из кружки пропал, и находя то тут, то там брызги от него. Кинув на неё слегка виноватый взгляд, он достал палочку и быстро все исправил. — Гарри, — как-то неуверенно начала Лили, начав нервно крутить в руках полупустую чашку. — Через пару дней ученики начинают разъезжаться по домам… ты думал, где останешься праздновать Рождество? — А мы разве не вместе его будем отмечать? — недоуменно посмотрел на неё сын. — А ты хочешь? — осторожно поинтересовалась Лили. — Конечно, хочу! — фыркнул он и вдруг замер, настороженно уставившись на неё: — Ты же не собираешься меня где-нибудь оставить? — спросил он подозрительно. — Нет, — помотала Лили головой. — Просто подумала, вдруг ты хочешь отпраздновать с друзьями или у Уизли… — Но я ни разу не праздновал с тобой, — упрямо возразил он, сложив руки на груди. И вдруг как-то неуверенно посмотрел на неё: — Ты же не против? Лили только улыбнулась и покачала головой. — Вот и хорошо, — облегчённо выдохнул Гарри и быстро спрыгнул с дивана. — Я совсем забыл про ребят, они ждут меня возле кухни — хотим поинтересоваться у эльфов насчёт щитов, вдруг они что-то знают, так что я побежал… И да, мам, надеюсь, дома у тебя не такой ужасный склеп, как у Сириуса, — хихикнул он прежде, чем исчезнуть за дверью. Она же только фыркнула, а затем не выдержала и засмеялась.

***

— Значит так, — начал крайне важно Сириус, гордо выпятив грудь. — С Дамблдором я все утряс — Гарри едет на каникулы ко мне в дом… — Он у тебя как проходной двор, — недовольно посмотрела на него Лили. — Хочешь сказать, никто не поинтересуется, что я забыла у тебя дома и почему Гарри Поттер празднует Рождество со мной? — Ко мне никто не суется после того, как я сообщил, что Кричер совсем сошёл с ума и бросается на всех, кто не Блэк, с неприличными намерениями, — сообщил он крайне довольным тоном. Лили закашлялась. — И не жалко тебе старика? — усмехнулась она. На секунду Блэк сделал вид, что задумался, что-то посчитал на пальцах, неслышно бормоча, а затем помотал головой и широко осклабился: — Ни капельки, Лилс. Этот «старик» вынес мне все мозги и начал совершенно бесстыдно подсовывать досье на всех незамужних и подходящих, по его мнению, девушек. Причём, в это мнение как-то совсем не вписывается человеческое понятие привлекательности, — содрогнулся он от воспоминаний и жалобно продолжил: — Сегодня утром видел колдофото девицы, похожей на тролля, как две капли воды. И она мне посылала воздушные поцелуи! Это просто кошмар, Лили! Я думал, заикой останусь на всю жизнь… Лили расхохоталась. Да, похоже, Кричер не сдается до сих пор… Вот же упрямый малый! — И вовсе не смешно, — проворчал Сириус недовольно. — И хватит меня перебивать, иначе обижусь и ничего не скажу. — Молчу-молчу, — с улыбкой подняла Лили руки. — Так вот, домой ко мне никто не заглядывает, — продолжил Блэк. — Дамблдор, конечно, немного поупирался, но Гарри едет ко мне на каникулы, а от меня перемещается к тебе портключом, где вы и празднуете Рождество. Ну, — улыбнулся он самодовольно: — Разве я не гений, Цветочек? Лили скептически посмотрела на него: — А если кто-нибудь заглянет к тебе проверить, как Гарри? — Скажу, что он вышел, к примеру, в магазин или прогуляться с девушкой, — пожал Блэк плечами. — Или ещё что-нибудь придумаю, — беспечно махнул он рукой и удовлетворено добавил: — Не думаю, что ко мне придёт хоть кто-нибудь после того, как я немного поколдовал дома в прошлый раз и заставил их всех разбежаться от фальшивого фантома своего предка, — довольно рассмеялся Сириус. — Тот пугал их всякими карами, подстраивал всякие пугающие случайности и насылал лёгкие сглазы. Последнее напугало старика Флетчера почти до мокрых штанов, когда он зачем-то сунулся на кухню, — задумчиво добавил он и покачал головой: — Маглы все-таки те ещё затейники… — Ты ужасен, Блэк, — скорбно покачала Лили головой, удерживая широкую улыбку изо всех сил и глядя, как он довольно улыбается. — Но спасибо, Сириус, — добавила она. — Правда, спасибо за помощь. Блэк только усмехнулся и неожиданно серьёзно посмотрел на неё: — Обращайся, Лили.

***

— Ты уверен? — в очередной раз спросила Лили, кусая губы. — Конечно, — тяжело вздохнул Гарри, закатывая глаза. — Я хочу провести Рождество с тобой. — Но твои друзья… — Мам, — невежливо перебил её сын. — Я уже праздновал с Гермионой и Роном, со всеми Уизли и даже с тетушкой Петуньей! И, поверь мне, они все не сильно расстроятся, узнав, что я праздную этот семейный праздник со своей мамой, которую обрёл спустя столько лет. Особенно Рон и Гермиона. Лили кивнула, чувствуя, как внутри что-то дернулось на словах о Петунье, а затем со вздохом поинтересовалась: — Ты точно не хочешь провести время вместе с ними? Мы можем пригласить их отпраздновать с нами. — Мы собирались пересечься в Косом Переулке на каникулах, — напомнил он с улыбкой. — К тому же, я обещал забежать к миссис Уизли после Сочельника, так что там и увижусь с Роном. А Гермиона уедет на неделю с родителями на какой-то горнолыжный курорт. Лили нервно прикусила губу. — Если кто-то узнает… — Никто ничего не узнает, мам, — Гарри закатил глаза. — Я сяду в поезд, меня встретит Сириус и заберёт к себе на Гриммо, откуда я перемещусь к тебе портключом. У него не бывает гостей, так что никто ничего не заметит, — заметив, что совершенно не унял тревоги матери, он добавил: — Если что, я скажу, что был у тётки или в Годриковой Впадине на кладбище. Все разом смутятся и прекратят расспросы. Да и Сириус тут же нам сообщит, если кто-то решит к нему заглянуть. Лили только фыркнула, проведя рукой по собственным волосам. — Зная Сириуса, он скорее придёт к нам вечером с печальным лицом и каким-то непонятным образом окажется за столом, шутя шуточки и развлекаясь, а не прикрывая нас, — проворчала она. — Ну, это же Сириус, — пожал Гарри плечами. — Чего от него ещё ожидать? Она только усмехнулась, а затем посмотрела на часы и напомнила: — Тебе пора на поезд. Гарри угукнул, но не сдвинулся с места и на сантиметр. — Ты же меня встретишь, правда? — с тревогой спросил он, пытливо заглядывая в её глаза. — Я буду ждать тебя дома, — твёрдо пообещала Лили.

***

 — Невилл? — удивилась Лили, встретив его почти у выхода из замка. — Ты опоздал на поезд? — обеспокоенно нахмурилась она. Парень сидел на ступеньках, с тоской глядя сквозь витраж на снегопад. — Нет, — качнул он головой и как-то непривычно хмуро пояснил: — Я решил не ехать, профессор. — Что-то произошло? — осторожно поинтересовалась Лили, помня, как Невилл радовался возможности поехать домой. Немного подумав, она уселась рядом с ним и тоже посмотрела на окно, откуда открывался прекрасный вид на заледеневшее Чёрное озеро и снежный лес. Воцарилась тишина. Лили не торопила Невилла, зная, как долго тот собирается с силами, чтобы что-то сказать, когда сильно обеспокоен. Если его не торопить, то он все скажет сам, в обратном же случае Невилл замыкается в себе и молчит. Мельком кинув взгляд на его лицо, она заметила, как сильно он прикусил губу и хмурил брови. Видимо, что-то очень серьёзное, нахмурилась Лили. — Бабушка хочет провести Рождество у родителей, — сдавленно признался он, сжимая пальцами мантию. — Я не могу видеть их… такими… особенно теперь, когда Лестрейнджи на свободе, а я ничего не делаю для их поимки. — Ох, Невилл, — мягко произнесла Лили и покачала головой. — Ты же знаешь, что поступаешь правильно, верно? Тот выдавил откровенно жалкую улыбку. — Я просто думаю, что отец бы не одобрил моего бездействия, — совсем тихо произнес Невилл. — Бабушка всегда говорила, что он был очень смелым и сильным человеком. — Он — твой отец, — мягко возразила Лили и положила руку ему на плечо. — Он бы не хотел, чтобы ты погиб от их рук или стал бы убийцей в таком возрасте. — Но… — как-то совсем потерянно взглянул на неё Невилл. — Вы… правда так думаете? — Конечно, — кивнула Лили и чуть улыбнулась, добавляя: — Иначе твоя мать заставила бы его горько пожалеть о своих словах. Невилл издал короткий и совсем тихий смешок, а потом засмеялся в голос с какими-то надрывными нотками. На его глазах выступили слезы, лицо перекосила гримаса страдания, и он горько заплакал, издавая громкие всхлипы. — Это их последнее Рождество, — признался он сквозь слёзы. — Папа — до сих пор действующий глава рода. Пока он жив, я не могу… — Невилл задрожал от едва сдерживаемых рыданий, — …не могу принять род. Лили до крови прикусила губу, чувствуя, как защипало глаза, и молча обняла Невилла. Тот затрясся всем телом и зарыдал, уткнувшись ей куда-то в шею. — После Рождества бабушка отправит их в очень дорогую заграничную клинику, — тихо продолжил он, чуть успокоившись. — Если там им не помогут, то их… их… их… — его голос срывался и дрожал. — Т-шш, — прошептала Лили сдавленным голосом и погладила его по спине. — Не надо, Невилл. Не говори так. Им обязательно помогут. Главное, верить, Невилл. Главное, верить… — Правда? Невилл поднял голову и посмотрел на неё мокрыми глазами. Голубыми глазами Алисы. Той Алисы, чья душа уже давным-давно находится в Мёртвом Царстве. Лили вздрогнула. — Конечно, — солгала Лили твёрдым голосом. — С ними все будет в порядке, Невилл.

***

— Ты в порядке? — обеспокоенно спросил Северус, отловив её в коридоре после последнего в этом году совещания. — Да, конечно, — кивнула Лили, отводя глаза. Зельевар скептически посмотрел на неё. — Лили… — Я не могу об этом говорить, Северус, — покачала она головой. — Просто поверь, со мной все хорошо. Он недовольно поморщился, но кивнул, соглашаясь. — Мне пора, — сказала Лили, посмотрев на часы. — Гарри скоро приедет, а у меня дома ещё толком ничего не готово.  — Вы будете праздновать вместе? — удивился Северус. — Гарри так захотел, — улыбнулась она и, извиняюще посмотрев на него, поторопилась. — Счастливого Рождества, Сев! Подарок жди под елью, — она хихикнула при виде его лица и умчалась. До прибытия поезда оставалось всего двадцать минут, значит, у неё Гарри появится минут через сорок.

***

— Вот и мой дом, — произнесла Лили, с лёгкой тревогой глядя на лицо Гарри. Тот с удивлением осматривал гостиную, совмещенную проходом с небольшой столовой, книжные шкафы, диван… — Тут так много окон, — задумчиво произнес Гарри и, взглянув на Лили, добавил: — Мне нравится, мам. — У меня две гостевых спальни, — улыбнулась Лили. — На первом и втором этаже. Какую хочешь? Гарри кинул взгляд в коридор, где была красивая винтовая лестница: — Однозначно, на втором, — решил он. Лили вновь улыбнулась. — Располагайся, — сказала она, направляясь на кухню. — Домовиков у меня нет, так что готовить будем сами. На втором этаже есть библиотека, — добавила Лили. — Позже можешь что-нибудь почитать или присоединиться ко мне. Есть особые пожелания к ужину? — спросила она, весело блеснув глазами. Гарри, улыбаясь, покачал головой и направился наверх. Лили проводила его взглядом, выдохнула и обессиленно опустилась на стул, положив голову на колено и бездумно уставившись куда-то в воздух. Ей было до безумия жаль Невилла, к которому она так сильно привязалась. И она сделала бы все, что помочь ему, даже вылечила бы его родителей, но это было невозможно. Нельзя исцелить тех, чья душа уже давно улетела из тела.

***

Когда Гарри спустился вниз, Лили уже успела успокоиться и, напевая себе под нос что-то бессмысленное, резала овощи для салата. — Тебе помочь? — спросил Гарри, с каким-то странным чувством во взгляде оглядывая её на кухне. — Да, конечно, — легко согласилась Лили и, кинув взгляд на плиту, где варилась курица, уступила ему место. — Дорежь огурцы, пожалуйста. Я пока займусь тестом для пирога. Гарри молча кивнул и быстро принялся нарезать, искоса продолжая бросать странные взгляды на продолжающую что-то напевать Лили. Вместе они довольно быстро закончили с готовкой и, обменявшись улыбками и пожеланиями приятного аппетита, принялись за ужин. Несмотря на воцарившуюся тишину, в которой изредка слышалось лишь звяканье посуды, они оба чувствовали себя вполне уютно и расслабленно. — Знаешь, мам, — начал Гарри с какой-то задумчиво-мечтательно улыбкой. — Когда я зашёл на кухню и увидел, как ты готовишь ужин, я окончательно поверил, что все это… настоящее. Лили удивленно вскинула брови. — В детстве я смотрел, как готовит тётя Петунья, и представлял на её месте тебя, — признался он с грустной улыбкой. — Мечтал, что однажды я увижу, как на кухне возится моя мама, которая готовит мой любимый пирог, напевая какую-то песенку себе под нос. И сегодня я просто… не ожидал, — сдавленно произнес Гарри, смущённо взлохматив волосы и отводя глаза. — Я уже и забыл об этой мечте, а когда увидел… я наконец-то понял, что больше никогда не буду один, что обо мне есть кому позаботиться, что меня кто-то любит и ждет дома, что кто-то будет готовить для меня и будить по утрам, — он сглотнул и взглянул прямо на Лили, которая смотрела на него со слезами: — Спасибо, что ты появилась. Я, правда, очень люблю тебя. — Я тебя тоже, Гарри, — прошептала Лили, совсем по-детски шмыгая носом. И молча пообещала себе кое-что исправить. Ради Гарри.

***

Рождество — это семейный праздник, наполненный теплом, весельем и уютом. С ним связано много разных маленьких традиций и повсеместных обычаев. Лили любила этот праздник. Самые лучшие и светлые воспоминания из её детства были связаны именно с Рождеством. Казалось, этот праздник полностью изменял её семью: папа переставал озабоченно хмуриться, мама начинала чаще улыбаться и шутить и даже Пет превращалась в обычную весёлую девчонку без всяких проблем и обид. В их семье тоже были маленькие традиции. У каждого их них были свои обязанности, которые они гордо выполняли. Так, папа, например, украшал их двор и отвечал за доставку большой живой ели, а мама почти ночевала на кухне, чтобы приготовить все самое вкусное и уж точно после поразить своих подруг и домочадцев новыми рецептами. Лили с Петуньей отвечали за чистоту дома: они мыли, убирали, чистили… и после уже, всей семьёй, они украшали дом, напевая весёлые рождественские песни, дурачась и пытаясь тайком утащить с кухни ароматное имбирное печенье, предназначенное специально для Санта-Клауса. Обычно в этом нелёгком деле больше везло Петунье — Лили обязательно споткнется, загремев чем-нибудь на весь дом, или забудет о том, что печенье нужно прятать в карманы, а не в рот, и быстро после убегать. Потом они сидели вдвоем на чердаке, медленно поедая честно или не совсем честно добытое печенье и наслаждаясь его ароматом, обмениваясь весёлыми взглядами и коварными улыбками. Когда их мама, наконец, замечала весьма и весьма уменьшившийся поднос с выпечкой и начинала громко возмущаться, шутливо переругиваясь с защищавшим их папой, они начинали хихикать и, слыша мамины шаги по лестнице, прятались в шкаф, где сидели несколько часов, пихая друг друга локтями и тихо смеясь. Вечером они украшали привезенную папой ель. Они с Пет с удовольствием этим занимались, азартно споря о том, где и как лучше будет выглядеть красный бант, конфета или же тот большой игрушечный шар… Мама в это время обычно заваривала какао, и они, учуяв аромат, бросали все это дело и, устроившись всей семьёй на диване и включив гирлянду на недоукрашенной ели, рассматривали семейные фотоальбомы и слушали родительские истории, связанные с фотографиями. Они слышали их не один раз, но при этом каждый из них был по-своему особенным. Лили помнила их все. Но так продолжалось не всегда. Однажды Лили приехала из Хогвартса на каникулы, и дом был уже украшен. Это было на пятом курсе. Лили проплакала в подушку всю ночь, ведь она так предвкушала эту подготовку к празднику, общение с родными и украшение ели… Вернувшись домой на праздники, Лили снова почувствовала себя чужой и так и не до конца принятой, несмотря ни на какую магию МакГонагалл. Это было больно и так чертовски справедливо. Утром, наткнувшись на немного злорадный взгляд Петуньи, разглядывающей её красные припухшие глаза, Лили вспылила и испортила её новенькое платье, которым та так хвасталась, засунув в карман жабью икру. Та не отмывалась магловскими средствами и оставляла жирные склизкие разводы. По-детски так, да, и совсем глупо. После, подслушав разговор расстроенной Пет и матери, где сестра говорила, что скучает по своей маленькой сестре, и совсем перестала её понимать, она устыдилась и ночью, тайком стащив из мусорки испорченное платье, почистила его и засунула Пет в самый дальний уголок шкафа. Даже немного поколдовала над прочностью и яркостью в качестве извинений. Петунья спустя пару дней сверкала довольной улыбкой и вскользь обронила, что все её подруги просто обзавидуются. Лили она демонстративно фыркнула, но до самого конца каникул была на редкость миролюбива и добродушна. В следующее Рождество Петунья не приехала, оставшись праздновать с друзьями в Лондоне. А через десять месяцев их родителей не стало. Потом, под Рождество, Петунья продала их дом и переехала ближе к Лондону, честно отложив половину денег сестре, но она была так зла на то, что сестра не посоветовалась с ней, что разругалась с ней в пух и прах и не взяла и пенса из специально созданного для неё счета. Больше они не виделись до самой свадьбы Петуньи. Сейчас же Лили стояла на ухоженной улице, с интересом оглядываясь по сторонам. Везде были аккуратно убранные дорожки, где-то виделись снежные фигуры снеговиков и прочих зверей, а также буквально все здесь было пропитано духом Рождества. Гирлянды, ели, украшения, омела и остролист, венки, ленты… Здесь было красиво. Глубоко вздохнув, она посмотрела на дом, перед которым стояла. Аккуратненький, белый дом, сдержанно украшенный гирляндами и разной зеленью и чем-то неуловимо напоминающий картины из детства. — Я смогу! — тихо сказала себе Лили и, решительно вздернув подбородок, направилась по идеально очищенной дорожке к крыльцу, поднялась по ступенькам и, ещё раз кивнув себе, нажала на звонок. Лили услышала, как за дверью что-то глухо крикнул женский голос, послышался топот… Дверь открылась резко. На пороге стоял крепко сбитый блондинистый паренёк с весёлыми голубыми глазами и длинным следом от шоколада на щеке. Лили еле удержалась от нервного хихиканья. — Здравствуйте, вы к кому? — с любопытством оглядывая ее, поинтересовался он добродушно. Лили с запозданием взглянула на свою одежду, однако тут же спокойно выдохнула. Обычное магловское пальто, каких тысяча, а не надетая из-за нервов мантия… одной проблемой меньше. — Милый, кто там? — послышался мягкий женский голос из коридора. — Какая-то мисс, мам! — крикнул он ей в ответ и уже гораздо тише с опаской поинтересовался: — Вы же ничего не продаёте, правда? А то мама ругаться будет, что я опять болтаю со всякими… Лили издала смешок и выдавила, нервно улыбаясь: — Нет, я ничего не продаю. Вообще-то, я… — Ну, что там? — перебил их все тот же голос и из коридора вышла ухоженная женщина в фартуке, торопливо вытирающая руки полотенцем. — Вы что-то?.. — вежливо начала она и резко осеклась, пересекшись взглядом с Лили. Побледнела и, пошатнувшись, крепко вцепилась в плечо недоумевающего парня. — Ли-Лили?.. это правда ты?.. — Привет, Пет, — неловко улыбнулась Лили и пожала плечами на шокированный взгляд. — Давно не виделись, да? — Тётя Лили? — удивленно и с интересом посмотрел на неё паренёк. — А вы разве не умерли? — Как видишь, нет, — слегка нервно рассмеялась Лили и пересеклась взглядом со сестрой. — Так ты меня впустишь, Пет? Наступила тишина. Лили мялась на пороге, с трудом сохраняя спокойствие на лице, Петунья сверлила её тяжёлым взглядом, а парень с интересом разглядывал родную тетушку, периодически поглядывая на мать, будто сравнивая. — Дадли, будь добр, иди присмотри за пирогом на кухне, — сказала деланно спокойно Петунья и прищурилась, сложив руки на груди. — Но, мам… — Я сказала, иди, Дадли! — повторила она сурово, и тот, что-то пробурчав, отправился в дом, кинув напоследок заинтересованный взгляд на Лили. — Наложи чары, Лили, — вежливо попросила её Петунья, когда они остались одни. Лили удивленно вскинула брови. — Ну, там для отвлечения внимания или ещё что-то, — как-то неопределённо взмахнула Пет рукой. — Пет, зачем тебе… — Лили, я тебя очень прошу, наложи чары, — ещё более ласковым и вежливым тоном попросила её сестра. Лили поежилась и молча наложила чары под тяжёлым взглядом. По позвоночнику пробежала дрожь от предчувствия неприятностей, и ей в очередной раз подумалось: «А стоило ли?..». — Всё, — как-то совсем тихо сказала Лили. В тот же момент маска спокойствия на лице Петуньи треснула. — Ах ты, поганка мелкая! — зашипела Петунья, наступая на пятящуюся Лили. — Значит, мертва вместе с мужем, да?! Значит, кровная защита? Значит, позаботься о сыне Лили, да?! А сама где-то живая шляешься! Да ты… ты эгоистка, Лили! — и как-то внезапно она остановилась и шмыгнула носом. — Как ты могла так со мной поступить?.., а с Гарри?.. ты просто безответственная, наглая эгоистка! Маму бы сердечный приступ схватил, будь она жива, идиотка! Кто вообще так делает? — и зарыдала, крепко обняв её. Лили замерла и неуверенно погладила её по спине. Она никогда не видела свою сестру настолько злой, расстроенной и одновременно радостной. — Я же так переживала из-за тебя, дура малолетняя, — всхлипывала Пет. — Жалела, что не могла даже на кладбище попасть, попрощаться толком, а ты… — Я действительно умерла, Пет, — тихо сказала Лили, продолжая успокаивающе гладить её по спине. — Но у меня появился шанс вернуться, и я вернулась. Та только как-то горько рассмеялась и, махнув рукой, безнадёжно спросила: — И сколько младенцев принесли ради этого в жертву? — Ни одного, — уголки губ у Лили предательски дрогнули. — Ты пересмотрела ужастиков, Пет. Петунья только недоверчиво фыркнула и нахохлилась, шмыгая носом и вытирая слезы. — Надеюсь, твой сын в курсе, что жива? — спросила она, подозрительно посмотрев на Лили. — Он сейчас у меня дома, — мягко улыбнулась Лили. — Хоть с этим ты не напортачила, — буркнула Петунья, явно уже жалея о своём всплеске эмоций. Лили только неопределённо хмыкнула, мимоходом подумав о том, что сестра все-таки знает её очень хорошо. — Расскажешь, что было? — как-то неуверенно спросила Пет. — А ты правда хочешь все это знать? — с сомнением протянула Лили, скептически оглядывая сестру, которая уже снова выглядела так, будто той вспышки не было. Та ненадолго задумалась, а затем покачала головой: — На самом деле, нет, — вздохнула Петунья. — Мне хватило и обрывков из письма, а подробности я, боюсь, не переживу, — и уже гораздо серьёзнее поинтересовалась: — А твой муж… он тоже?.. — Нет, — невесело усмехнулась Лили. — Для Джеймса никто жертвоприношений младенцев не устраивал. Петунья тоже усмехнулась: — Глупость я сказала, да? — Однозначно, — кивнула она, и они, понимающе переглянувшись, рассмеялись. — Расскажешь, что произошло? — спросила Лили. — Ну, после моей смерти. — А ничего, — фыркнула Петунья безрадостно. — Мне подкинули твоего сына на крыльцо, а у нас… у нас своих проблем хватало, Лили, — вздохнула она. — Ты не знаешь, конечно, ведь мы с тобой не общались, но… у меня была очень тяжёлая беременность и роды. Очень велика была вероятность выкидыша, потом преждевременных родов, но Дадли был упрямцем, — с затаенной гордостью сказала Петунья, а потом опять помрачнела: — Он родился слегка недоношенным, но проблема заключалась в его сердце. Сейчас, конечно, все нормально, но тогда… дорогие обследования, постоянные врачи и лекарства, а ещё проблемы у Вернона на работе и огромный риск потерять компанию. Дадли сильно капризничал, мы были на нервах, а потом ещё и нервотрепка с твоим сыном, — Петунья потерла устало лицо. — Я же знала, что он такой же, как и ты, поэтому не могла отдать его в приют, пока оформляются документы, так что нам пришлось весьма потратиться на документы и доказательства того, что он — мой племянник. Гарри был довольно тихим, но ночью… ночью начинался сущий ад. Он плакал, не давался на руки, поджигал и кидал вещи. И ладно бы, только расходы из-за испорченных вещей, но когда однажды из-за этого чуть не пострадал Дадли… — Петунья чуть шмыгнула носом. — Прости, конечно, Лили, но я не могла так рисковать. На ночь Гарри переехал в тёмный чулан, где никто не пострадал бы. На удивление, ему там весьма понравилось — сразу успокаивался, когда оказывался в полной темноте, и засыпал. А потом, я… я испугалась… Лили нахмурилась, недоуменно глядя на Петунью, которая стыдливо отвела взгляд. — Я не была лучшей опекуншей для него, признаю, — прерывисто вздохнула она. — Я вспоминала наших родителей и боялась, что однажды все случится точно так же. В один момент я забуду о своём собственном сыне и буду безоговорочно обожать своего племянника, поэтому была… несколько сурова к мальчику. Но я не могла иначе, Лили, — покачала она головой. — Я помнила тебя и твои выбросы и допустить, чтобы что-то, пусть и по чистой случайности, произошло с Дадли или с кем-то ещё, я не могла. Так что Гарри постоянно был рядом со мной и помогал мне по дому или в саду. Лили кивнула, прекрасно помня, что и её родители старались отвлекать или чем-то сильно вымотать. — А одежда? — спросила она недоуменно. — У нас были не лучшие времена, Лили, — покачала Петунья головой. — Домашние и уличные вещи он частенько донашивал за Дадли и то приходилось покупать обувь, нижнее белье и штаны, да и школьные вещи у него всегда были новые, но Гарри предпочитал ходить в дадлиных футболках, мол, так практичнее, — пожала Петунья плечами. — Мальчишки все-таки. Лили понимающе кивнула, задумавшись о чем-то своём. — Я одно никогда не понимала, — нахмурилась вдруг Петунья. — Почему ребёнка-мага отдали магле? Разве у твоего Поттера не нашлось каких-нибудь дальних родственников-волшебников? — Видимо, нет, — фыркнула Лили, пожав плечами. Они обе замолчали, а затем Пет задумчиво поинтересовалась: — Гарри теперь будет жить у тебя? — она кивнула, и её сестра продолжила: — Гарри — хороший мальчик, Лили. Лили улыбнулась, а Пет вдруг фыркнула и насмешливо добавила: — Но упрямец он полностью в тебя! Она только рассмеялась. — Увы, упрямство ему скорее от отца досталось, — возразила Лили, улыбаясь, и добавила, лукаво сверкая глазами в сторону окон, где предательски шевелилась занавеска: — А Дадли очень любопытный. — Это да, — мученически вздохнула Петунья. — Вечно влезает из-за любопытства в неприятности! — Ну, это фирменная напасть всех Эвансов, — насмешливо заметила Лили, и, переглянувшись, они обе улыбнулись, припоминая друг другу все те случаи, когда влипали в передряги из-за любопытства. А затем Петунья вдруг посмотрела на свой дом каким-то тоскливым взглядом и сказала: — Я рада, что ты жива, Лили. Правда, рада. И за Гарри тоже, он, правда, хороший парень и заслуживает материнской любви и гордости, — она немного помолчала и, серьёзно посмотрев Лили прямо в глаза, закончила: — Но не приходи сюда больше. Никогда. Лили опешила. — О чем ты говоришь? — Лили, давай честно, — Пет немного грустно улыбнулась. — Когда мы с тобой общались, ни разу не поругавшись? И сегодня не считается, нам просто надо было слишком много обсудить, а я до сих не пришла в себя до конца от потрясения. — Мы выросли, — тихо возразила Лили. — Я так не думаю, — покачала она головой. — В любом случае, я достаточно натерпелась от волшебства и не желаю его больше видеть в своей жизни. — Но… — Нет, Лили, — со вздохом перебила Петунья, умоляюще посмотрев в её глаза. — Давай мирно попрощаемся и будем вспоминать друг о друге только по праздникам, читая поздравительные открытки. И Лили медленно кивнула, соглашаясь, а затем обняла её на прощание и исчезла, подмигнув любопытному пареньку, выглядывающему из-за занавесок. А спустя пару дней они обнаружат под праздничной елью подарки и открытки с поздравлениями от Лили и Гарри Поттеров. Петунья тихо фыркнет что-то про позерство и, открыв коробку, увидит большой снежный шар со сказочным замком и как-то сразу поймёт, что это тот самый Хогвартс, в который она хотела попасть когда-то очень давно. На маленькой записке в самом низу будет написано знакомым корявым почерком: «Спасибо за все». Она сдавленно извинится перед родными и под понимающими взглядами умчится в спальню, прижав к груди шар и отчего-то тихо плача. А любопытный светловолосый паренёк спрячет под футболку простую тетрадь с тёмной обложкой, где самой первой строкой будет ярко гореть надпись: «Для связи. Просто напиши, Дадли».