Мама

В магазины они пошли вместе. Бедный парень морщился, но молчал, терпеливо снося всё, что могла учудить его мама. В конце концов, в некотором роде ему это даже нравилось — Лили Поттер, казалось, была полностью в своей стихии и с небывалой легкостью находила то, что нужно, азартно роясь на полках, споря с продавцами и метаясь между лавками с неожиданной скоростью. В такие моменты Гарри порой не удерживался от насмешливой ухмылки, невольно замечая теперь очевидное сходство своей матери и тёти Петуньи, которая с тем же азартом и оживленностью таскала своего племянника по магазинам. Дядя Вернон обычно бледнел и торопливо отмазывался какими-то делами по работе, а Дадли, зная слабость матери, начинал давить на жалость и ныть. Гарри же отделаться от этой чести просто-напросто не успевал или ему не давала этого сделать тётя Петунья, которую вполне устраивал и молчаливый племянник, с обречённостью шагающий за ней. Так что Гарри терпеть не мог магазины, однако неохотно признавал, что сейчас это занятие было более… терпимым. И, может быть, даже немного приятным. Мама не заставляла его не отставать от неё, с любопытством спрашивала его мнения и даже учитывала его при покупках, давала рассмотреть интересные ему вещи и порой посылала за чем-то, что он мог выбрать абсолютно самостоятельно. Учитывая, что готовились они к Рождеству и покупали в основном различные украшения, игрушки и продукты, то это было совсем неплохо. И даже немного увлекательно. Однако несмотря на все это Гарри пообещал самому себе, что в следующий раз он не попадётся на эту её помоги-мне-с-подготовкой удочку и невинный я-одна-совершенно-не-справлюсь взгляд. На очередной его тяжёлый вздох Лили обернулась и усмехнулась, а затем, немного подумав, предложила: — Хочешь увидеть свой подарок прямо сейчас? Гарри с любопытством покосился на неё, вновь подозревая какой-то подвох, к примеру, что за ним вновь нужно отправиться в какой-то магазин, но женщина выглядела на редкость умиротворенной, и он решил рискнуть. Лили, дождавшись неуверенного кивка, просияла и уточнила: — Ты ещё не аппарировал? Тогда приготовься к неприятным ощущениям, будет немного тошнить и кружиться голова, — и протянула ему руку.

***

— Черт, — выругался Гарри, не удержавшись на ногах и падая в снег. — Это гораздо неприятнее портключей, — скривился он, поднимаясь на ноги и морщась от неприятных ощущений. Лили лишь усмехнулась, согласно кивая, а затем взяла Гарри под локоть и повела его вниз по улице, с лёгкой тоской оглядывая окрестности. — Здесь мило, — сообщил Гарри, с интересом посматривая по сторонам. — Что мы здесь делаем? — Узнаешь через пару минут, — улыбнулась Лили. Дальнейший путь они продолжили в тишине. Лили вновь погрузилась в старые воспоминания, а Гарри продолжал оглядывать небольшую деревеньку, в которую они прибыли. Здесь действительно было мило и тепло: повсюду царила предпраздничная суета и то тут, то там раздавались взрывы смеха, бегали дети со снежками. Однако Лили вела его на окраину, и постепенно шум и веселье остались позади. Здесь было гораздо тише и спокойнее, но и более пустынно — им больше не встречались люди, а окружающие их дома стояли как-то мрачно и совсем без рождественских украшений, заваленные снегом и покрытые запустением. Видя вопрос в глазах сына, Лили чуть грустно улыбнулась: — Здесь давно никто не живёт. Внезапно они остановились напротив одного из домов, почти на самом конце улицы, за каменным забором которой уже простирался густой лес. Гарри с любопытством посмотрел на дом, перед которым они стояли. Он был более ухоженным и аккуратным, от него веяло теплом, уютом и… грустью. Может, это выражалось в том, что даже стены в нем словно кричали о любви хозяев и одновременно какой-то трагедии. Или дело было в пустом заснеженном саду, начинающимся за домом, или одиноких широких качелях, чуть покачивающихся на ветру. Или в тёмных окнах, в которых не горел свет. Покосившись на маму, Гарри невольно напрягся. Та выглядела очень печальной и одновременно едва заметно улыбалась, глядя на этот странный дом странными глазами. Так она обычно выглядела, когда рассказывала о старых временах, их семье и папе. Во рту неожиданно пересохло, а сердце сильно забилось от предчувствия. Гарри показалось, что он понял, чей это дом.

***

Лили зашла внутрь с едва ощутимой грустью и с ностальгией окинула взглядом небольшой коридор, из которого было хорошо видно половину гостиной. — Я постаралась вернуть все так, как было, — тихо сказала она. — Но если ты хочешь, то можешь все переделать на свое усмотрение. Я просто подумала, что тебе было бы любопытно увидеть свой дом. Гарри неопределенно качнул головой, с непроницаемым лицом заходя в дом и оглядывая небольшую гостиную. Раскрытое фортепиано с нотными тетрадями, множество колдографий в рамках на стенах и на полках книжного шкафа, диван с двумя креслами, камин… — Я осмотрюсь? — хрипло выдохнул Гарри, медленно скользя взглядом по комнате и будто бы впитывая в себя все это. Лили кивнула, чуть дернув губами в намеке на слабую улыбку, и устало покачала головой, когда Гарри вышел, с осторожностью поднимаясь по лестнице. Зря она, наверное, все это затеяла… Из груди вырвался тяжёлый вздох, и Лили привалилась к стене, закрыв лицо руками. В доме, в котором раньше не смолкали смех и разговоры, пусть даже шутливые или полные гнева, воцарилась гнетущая тишина. Она до безумия любила этот дом, эти комнаты, но сейчас ей было до боли тяжело находиться здесь. К тому же Лили так и не поняла, как ко всему этому относится сам Гарри, который с самого их появления в деревне сказал лишь пару слов. Если честно, она и сама не знала, как относится ко всему этому. Ей хотелось, чтобы он знал. Чтобы понимал, что они действительно любили его, жили счастливо, пытались что-то сделать с этой войной и совсем не думали умирать… Но Лили не знала, как донести это до Гарри. Она рассказывала, говорила, пыталась показать, он кивал, соглашаясь, делал вид, что все в порядке, но Лили все ещё видела ту боль и недоверие. Гарри не верил ей. Он любил её, старался понять и принять, но не мог и обижался за это. Он до сих пор считал, что они должны были бросить все и уехать из страны. Все вместе. Винил в том, что умерла Лили, Джеймса, который должен был их защитить несмотря ни на что. Винил Лили в том, что она не переубедила Джима и тот умер. Замкнутый круг. И это так по-детски, честно говоря. Гарри не показывал всего этого, молчал и внимательно слушал о том, что было. Но Лили видела в его глазах это глупое обвинение, которое он не мог предъявить никому, кроме неё. Это был такой бред — винить во всем, что случилось, Лили. Она не была ответственной за все произошедшее. Однако Гарри был по-своему прав, и да, она чувствовала себя виноватой с того самого момента, как вернулась в этот мир. Лили молча винила себя, оправдывалась, находила аргументы, старалась не думать и головой понимала, что не виновата. Но все равно чувствовала вину. И то, что Гарри считал также, просто убивало её. Конечно, он никогда не произнесет этого вслух. Слишком уж рад хотя бы одному родителю и понимал, что Лили это может сломать. Так что она решила больше не рассказывать, а показать. Поэтому больше месяца назад она поменяла планы и вернула все в доме назад. Точно так, как было. Может, Гарри, увидев, как они жили, поймёт, что они чувствовали и о чем думали. Поймёт и… примет. Прекратит обвинять. Глупая, конечно, идея. Но тогда ей казалось это выходом. Лили насмешливо хмыкнула и покосилась наверх, куда ушёл сын. Там были только их спальни. Жить с Гарри в одном доме было… легко и одновременно сложно. Конечно, он почти жил у нее в покоях в Хогвартсе, и все же это было не то: Гарри приходил и уходил, оставался, когда хотел, и больше просто проводил с ней время, чем жил. Сейчас же они были вместе почти круглосуточно в одном небольшом домике. Гарри был неприхотливым. Он не требовал чего-то особенного, с удовольствием помогал по дому и проводил с ней большую часть времени. Однако при этом на его лице было легкое недоверие и то самое обвинение. Лили подозревала, что либо он расслаблялся в её присутствии больше, чем показывал, и она случайно увидела это, либо он узнал о чем-то, что и сподвигло его на эти размышления и поиск виноватых. Потому что раньше этого не было. Или же Лили не видела. Она с тяжёлым вздохом потерла лицо ладонями и поднялась на ноги, поправляя одежду. И направилась за Гарри, который отчего-то совсем затих. Наверное, она все же ожидает слишком многого для той, что пропала на столько лет и вернулась совсем недавно. Гарри, что совсем неудивительно, оказался в детской. Замер напротив маленькой кроватки и зачарованно смотрел на детскую подвеску с небольшими фигурками разных волшебных животных. Гиппогрифы, грифоны, фениксы медленно расправляли крылья и изображали полет, а единороги и мантикоры небрежно встряхивали головой и важно шагали. Лили прислонилась к косяку, чуть улыбаясь. — Джеймс делал её сам, — тихо поделилась она воспоминаниями. — Практически не вылезал из своей мастерской, постоянно что-то бурчал и не желал мне показывать, что сделал, до самого твоего рождения. Гарри издал тихий смешок, все также не отрывая глаз от подвески. Лили замолчала, оглядывая комнату заново. Детская кроватка с подвеской, рядом небольшой комод с ночным светильником и игрушками. В углу шкаф, а рядом на стене закреплена детская метла… — Я помню её, — неожиданно прервал молчание Гарри. — Иногда мне снились эти странные существа, и в детстве я думал, что придумал их сам. Они просто летали, но мне становилось легче. Лили чуть улыбнулась и кивнула, а затем предложила: — Хочешь взглянуть на мастерскую своего отца? Там не было никого с того момента, как он заходил туда в последний раз. Гарри растерянно повернул голову и уставился на неё с удивлением. — Я… — начал было он, а затем почему-то замолчал и решительно кивнул, выпрямляясь и оглядывая комнату в последний раз. — Думаю, да, хочу. Вход в мастерскую был на первом этаже и вёл в полуподвал. Мастерскую Джеймс заколдовывал самостоятельно, привязывая к крови и отпечатку магии. Так что даже Лили не могла войти туда без Гарри или Джима. Сама мастерская представляла из себя огромное, хорошо освещенное помещение, весьма условно поделенное на несколько зон: небольшую зельеварню, что-то вроде места для записи, чертежей и расчётов, пару рунных кругов для лучшей концентрации магии и поддержки, а также большой стол с разными инструментами, где Джим сидел непосредственно за работой, и неприметная дверь, которая вела уже в подвал и одновременно склад всяких материалов, зелий, каких-то заготовок и прочего. Гарри восхищенно присвистнул, осматривая все вокруг горящими глазами. Лили усмехнулась, закатывая глаза. Мальчишки… Мастерская, несмотря на отсутствие хозяина, выглядела прилично. Никакой пыли, запаха испортившихся материалов или следов каких-то вредителей. Прищурившись, Лили оглядела помещение более внимательно и, наконец, заметила на потолке и части стен почти погасшие цепочки рун. На губах Лили появилась лёгкая улыбка. Работа Дореи, однозначно. Надо будет потом обновить и подзарядить эту систему. Гарри, медленно и с интересом разглядывающий каждую вещицу, дошёл до одного из столов и чуть присвистнул. Тот, несмотря на видимый беспорядок, имел какую-то свою систему, и Гарри, похоже, её понял. Сам он замер, склонившись к небрежным записям своего отца, и с любопытством читал их, периодически поглядывая на чертёж чего-то, лежащий рядом и чуть придавленный какими-то книгами. Рядом лежали круглые очки и россыпь карандашей, чуть дальше чернильница и стоящим в ней пером с покусанным кончиком. Восхищенно щелкнув языком, Гарри в удивлении покачал головой и продолжил свое исследование столов. Лили, чуть улыбаясь и наблюдая за сыном, замерла возле дверей. Наконец, Гарри закончил и взлохматил собственные волосы, вновь оглядывая мастерскую каким-то новым взглядом. — Папа был просто… — Гарри восхищенно покачал головой, явно не находя слов. — Гением? — усмехнулась Лили, складывая руки на груди и с любопытством наклоняя голову. На губы так и просилась широченная улыбка — уж больно ошарашенным, восхищенным и взъерошенным выглядел Гарри. — Что-то вроде того, — ухмыльнулся он, а затем посмотрел на неё неверящим взглядом: — Ты знала, что он полностью переделал всю систему охраны дома и смог сделать защиту, почти ничем не уступающую родовой, без всяких алтарей и жертв? Лили кивнула, едва заметно улыбаясь: — Её мы устанавливали вместе. — Но ведь… — Джим все предусмотрел, — снова усмехнулась Лили. — Он постоянно консультировался с Дореей и Карлусом, а также частенько пропадал в библиотеке Блэков и Поттеров. Да и Сириус тоже вложил свою лепту — у него талант находить бреши в защите и взламывать все чары. Гарри снова покачал головой в удивлении. — Это просто огромная и грандиозная работа! — выдал он восхищенно и вдруг выдохнул, кинув на неё умоляющий взгляд: — Я ведь могу разобраться с этим, правда? И посмотреть остальные записи папы? — Этот дом твой, — пожала Лили плечами, пряча довольную улыбку. — И мастерская тоже. Гарри благодарно улыбнулся и тут же плюхнулся на стул, подтягивая к себе какую-то тетрадь с широким переплётом и начиная её жадно читать. Лили тихо фыркнула и поднялась обратно наверх. Пусть Гарри сам разберется с наследством отца.

***

Обратно Гарри вылез уже поздно вечером, щуря полусонные глаза, чуть зевая и потягиваясь. Лили, валявшаяся на диване в гостиной и читающая какой-то философский трактат о чарах любви, подняла на него любопытный взгляд, оценила его вид и молча придвинула ему небольшой перекус в виде нескольких сэндвичей и горячего чая под стазисом. И вернулась к чтению, не мешая ему есть. Гарри кинул на неё благодарный взгляд и плюхнулся рядом, с удовольствием жуя и о чем-то сосредоточенно размышляя. — Папа был гением в артефакторике, — вздохнул Гарри, наконец, и перевел какой-то очень серьёзный и взрослый взгляд на Лили. — Ты ведь любила его, мам? Лили чуть нахмурилась, отложила книгу в сторону и села прямо. — С чего такие вопросы, Гарри? Тот лишь отвёл взгляд и долго-долго молчал под её изучающим взглядом, собираясь с силами перед ответом и словно бы боясь её реакции. — Сириус кое-что говорил насчёт рода Поттер, — медленно начал Гарри. — Что-то вроде того, что он удивлён, что я ещё никого не выбрал, мол, мой отец сразу все понял, как увидел тебя. Потом он вдруг резко замолчал, огорчился чему-то, но пояснять отказался, сказал, сам потом узнаю. И я заинтересовался, а потом прочитал кое-что в кодексе рода. — И что ты прочитал? — мягко подтолкнула Лили замолчавшего сына. Гарри прикрыл глаза и, откинувшись на спинку дивана, выдал: — Поттеры женятся только раз. По одному из самых древних и жёстких магических обрядов. — Это так, — кивнула Лили, с любопытством глядя на сына. — И что тебя в этом так взволновало? Гарри с тяжёлым вздохом поднял на неё внимательные глаза, которые чётко отслеживали её реакцию. — Тот обряд, который проводят Поттеры, мам… он как бы имеет два вида. Если кто-то из Поттеров влюбился, он в любом случае женится по обряду, который буквально соединяет души, но, чтобы не мучить свою жену/мужа, есть одно условие. Если любовь не взаимна, то брак будет без этого соединения, просто обычный магический брак. Но, если любовь взаимная, то эти души формируют между собой связь и могут найти друг друга в любом из своих перерождений. Лили приподняла бровь, глядя, как темнеет лицо сына и не совсем понимая причины. — Если во втором случае один из супругов умирает, то второй имеет возможность его вернуть, притянуть к себе, — хмуро продолжил Гарри, сверля Лили напряжённым взглядом. Лили сложила губы в букву О. Кажется, до неё дошло, что имеет в виду Гарри и почему он так себя вёл в последнее время. Если тот решил, что Лили может вернуть его отца и не делает этого, то этому может быть только одно объяснение. С её губ сорвался предательский смешок, который она не успела подавить. Гарри нахмурился ещё сильнее и упрямо сжал челюсти. Лили же молчала, переваривая все происходящее. Вот она и выяснила, почему тот так её винит в этом. И выглядит это действительно логично, особенно с его стороны. — Ну так что? — не выдержал Гарри. Она вздохнула, а затем притянула к себе вяло сопротивляющегося сына, обнимая того и с нежностью ероша ему волосы. Оказывается, тот специально искал способы вернуть отца. Конечно, в разделе о браках есть информация о том обряде, но вот об этом самом пункте — нет. Так что Гарри сам перерыл кучу литературы, чтобы откопать это самое исключение и найти способ, возможность. Лили тихо засмеялась, буквально переполненная тихой радостью и каким-то умилением, смешанным с гордостью. — Ма-а-ам! — протянул он притворно недовольно. — Хватит меня тискать! Я уже не маленький… — Всё-все, — фыркнула Лили и отпустила его на свободу. Впрочем, сам Гарри лишь поправил волосы, но отодвигаться от неё не стал. Только глаза стали чуть менее хмурыми, а лицо было все таким же требовательным. Лили посерьезнела, глядя, как на лице Гарри появляется почти не заметная надежда. — Я не могу этого сделать, Гарри, — ответила она, наконец. Тот мгновенно напрягся и уставился на нее тяжёлым взглядом, в котором чётко виднелись разочарование и обида. — И дело не в том, что я люблю или не люблю Джеймса, Гарри… хотя я его действительно очень люблю. Просто то, о чём ты говоришь, верно лишь наполовину. Притянуть к себе может только более сильный магически супруг, а в нашей паре это был Джеймс. — То есть… — Если бы жив был твой папа, он бы смог меня вернуть. Потратив, правда, очень много сил и неизвестно что отдав взамен, но смог бы. Однако я не могу, — и, немного подумав, добавила: — К тому же, даже если бы я рискнула, то все могло пойти наперекосяк — Джеймс сам бы притянул меня к себе. Увы, тут все строго: более слабый следует за более сильным. — Стоп! — нахмурился Гарри и уставился на неё с нескрываемой паникой: — Ты же… Лили грустно усмехнулась и покачала головой. — Чтобы этого не произошло, я попросила твоего отца ослабить связь между нами. — Но ведь тогда вы не… — Всё в порядке, Гарри — перебила его Лили и кинула на него лукавый взгляд: — Больше, надеюсь, вопросов не будет? Гарри тихо фыркнул и покачал головой, однако из его глаз медленно ушло беспокойство. — Тогда предлагаю отправляться домой и готовиться к празднику, — предложила Лили, вставая с дивана и потягиваясь. — Если хочешь что-то отсюда забрать, то пожалуйста. Только из мастерской пока лучше ничего не трогай, там специально зачарованно на то, что ничего нельзя вынести без специальных заклинаний. Позже вернёмся и разберёмся с этим. Сама она уже направилась в комнату, чтобы собрать вещи, когда её остановил неуверенный голос Гарри. — Мам? — окликнул он её. — А ты не знаешь, почему может поменяться Патронус? Сердце провалилось куда-то вниз.