Мама

— И что ты ему ответила? — с любопытством спросил Сириус, опершись локтем о стол и наблюдая, как Лили покрывает кремом большие шоколадные коржи и укладывает орехово-банановую начинку. Следующие дни после похода в старый дом Поттеров как Лили, так и Гарри были в приподнятом настроении. Они вдвоём готовились к Рождеству: убирали дом, ставили ель, украшали дом и занимались готовкой. Вечерами же они сидели у камина в гостиной, пили горячий шоколад с ароматным домашним печеньем и просто разговаривали, обсуждая буквально всё. И, Лили с щемящей нежностью замечала, как сильно ему всё это нравится, как порой Гарри сверкал такими возбужденно-радостными глазами, словно это было его самое первое Рождество. Он с большим удовольствием и интересом участвовал во всем, что предлагала Лили, и с самым сосредоточенным и серьёзным видом помогал ей готовиться к празднику. Правда, почти детский восторг скрыть ему не всегда удавалось, но Лили просто молчала, пряча улыбку в высоком вороте свитера. А уж с какими горящими глазами он украшал с ней ель… Иногда к ним заскакивал соскучившийся Сириус, который окончательно помирился с крестником и потому буквально сиял, как новенький галлеон. Гарри же, пофырчав ещё немного и, как подозревала Лили, больше для вида, пошёл ему навстречу, замяв все дело, а потом с радостью делился новостями с крестным и с удовольствием проводил с ним время. Позже Гарри снова наведывался в свой бывший дом и окапывался там в мастерской, но теперь ходил туда один. Лили отдала ему портключ и попросила только предупреждать её, когда он туда соберётся. Насчёт безопасности и секретности она особо не переживала: дом снова был покрыт хорошими защитными чарами, да и находился в практически нежилом квартале, а на улицу Гарри не выходил, возвращаясь на перекус и сон обратно в нынешний дом Лили. Как с восторгом и одновременно досадой рассказывал Гарри, которого не на шутку увлекли изобретения и записи отца, он понимал все лишь в общих чертах, однако был намерен во всем разобраться, а потому частенько корпел над записями с другими справочниками и книгами. Лили только вздыхала, улыбалась, качая головой, и периодически отвлекала сына, который уже осоловело хлопал глазами, напоминая ему о еде и сне. — Что-что, — слегка раздражённо повторила Лили, вновь хлопая Блэка по загребущей руке, а затем со вздохом все же ответила: — Патронус мог измениться в связи с резким приростом или убытком магической силы, изменившейся внутренней сутью из-за каких-то внезапных потрясений в его жизни… — В общем, ты ему ничего не сказала, — подвёл Сириус итог, потирая руку и с тоской косясь на аппетитные орешки и сладко пахнущий крем. Лили кинула на Блэка раздраженный взгляд: — А что мне надо было ему сказать? «Прости, Гарри, я понятия не имею, почему твой Патронус мог измениться, но подозреваю, что дело не в тебе, а в твоём сумасбродном отце, который всё не может успокоиться даже после смерти и наверняка опять во что-то влез»? Сириус коротко хохотнул, а затем покачал головой: — Да, думаю, Гарри лучше такое пока не говорить, — усмехнулся он и перевёл тему: — Так ты думаешь, что это из-за Джеймса? — Ну, учитывая, что Гарри точно не виноват, остаётся лишь Джим, — пожала плечами Лили, старательно пытаясь притушить надежду, что ярко расцвела ещё с того разговора и все никак не желала уняться и оставить её в покое. Она не хотела надеяться, потому что все её подозрения могли быть безнадёжно ошибочными. Когда она в этом убедится, ей будет очень и очень больно. А уж как больно и обидно может быть Гарри… поэтому она промолчала, не желая обнадеживать его теми смутными подозрениями, что пришли ей в голову. На самом деле, Лили никогда не думала о смерти Джима. Всерьёз не думала, хотя, конечно, всё понимала и потому старательно отгоняла от себя все эти мысли. Она помнила, как внутри неё все оборвалось и помертвело в тот самый момент, когда в ту проклятую ночь в доме внезапно прекратились звуки боя и раздался звук падающего тела… однако, несмотря на все это, женщина запрещала себе об этом думать и вспоминать ту ночь. Потом. Когда-нибудь потом она вернётся в тот их дом, сядет на их любимые качели и обдумает всё это. Но только не сейчас и не сегодня. Лили встряхнула головой, выкидывая из головы все эти мысли и вновь принимаясь за почти законченный торт, на который периодически покушался Сириус. — Лили, — мягко позвал он её, прерывая какую-то вязкую тишину и касаясь её плеча в попытке привлечь внимание. И тихо спросил, сосредоточенно заглядывая в её глаза и словно пытаясь что-то там найти в глубине: — Ты, правда, веришь в то, что Джим может вернуться? Повисло молчание, в котором все ещё эхом звучали его слова. Правда… Веришь… Джим… Вернётся… Правда?.. Лили вздрогнула и передернула плечами, будто озябнув. — Конечно, нет, — уверенно солгала она под внимательным взглядом Сириуса и приподняла бровь, заметив тень неуверенности и еле заметной горечи на его лице. Ты, правда, веришь, что Джим может вернуться? Вновь ей послышался его вопрос. Да, тихонько шепнуло что-то внутри неё. Это же Джим. Нет, тут же опроверг все её разум. Это невозможно. На лице же у Лили не отобразилась ни одна из этих мыслей, хотя внутри бушевал почти ураган из надежды, веры, подозрений, страха и горечи. Сириус медленно покачал головой, продолжая смотреть на неё, а затем вдруг усмехнулся, словно что-то решив, и одним быстрым движением перегнулся через неё и провел пальцем по боку торта, собирая крем и тут же слизывая его с блаженным видом. — Мм-м-м, вкуснятина, — пробормотал он, прикрыв от удовольствия глаза. Лили буквально онемела от возмущения и недоверия. Он, правда, осмелился сделать это? У неё на глазах? Посмотрела на все ещё покрытый кремом палец, перевела взгляд на бок торта, где отчётливо виднелась короткая полоса, а затем вдруг взорвалась и с силой хлопнула его по твёрдой груди ложкой, от которой разлетелись мелкие брызги. — Ну и свинья же ты, Сириус Орион Блэк! Как ты только посмел?! Взрослый уже мужчина, а ведёшь себя как ребёнок! — вновь треснула по нему ложкой, оставляя кремовые следы на рубашке смеющегося Блэка, и вернулась к торту, пытаясь исправить это безобразие. И обречённо вопросила в воздух: — И почему я ещё только тебя терплю, а не выгнала из дома, а? Сириус смешливо фыркнул, а затем принял самый задумчивый вид и, покосившись на Лили, на всякий случай чуть от неё отошёл. Она подозрительно прищурилась, однако пока промолчала. — Мм, может, потому что я обаятельный, очень весёлый и просто замечательный человек? — подмигнул ей Сириус, Лили с обречённый вздохом закатила глаза, сокрушенно качая головой. — А ещё ты очень сильно меня любишь и будешь скучать, если выгонишь меня или прибьешь, а потому простишь, если я сделаю вот это… Мгновение… Сириус резко наклонился к Лили, сгребая её в охапку, и чмокнул куда-то в щеку, а затем резко отпустил и молниеносно исчез с кухни, дьявольски захохотав. Лили в шоке замерла, недоуменно хлопнув ресницами и прикасаясь пальцами к почти горящей щеке, а затем рассеянно обвела взглядом кухню и неожиданно наткнулась на торт, в центре которого был большой грецкий орех… раньше был. — Ах ты ж!.. Все, тебе конец, Блэк! А ну выходи, и я убью тебя быстро!.. Гарри, мимо которого сначала промчался крестный с до неприличия счастливым и довольным лицом, а спустя минуту и разьяренная мама с угрожающими криками, только тяжело вздохнул, оторвал глаза от книги и, закатив их, покачал головой: — Как дети малые, — недовольно произнес Гарри, а затем, немного подумав, усмехнулся и мстительно крикнул: — Мам, он выбежал на улицу!..

***

За праздничный ужин они сели, когда уже сильно стемнело. Сириус, продолжающий подшучивать над Лили и готовый в любой момент сбежать, с лёгкой опаской покосился на внешне спокойную женщину, которая вместе с сыном накрывала стол, однако все же осторожно присел на свой стул под тихие смешки Гарри. Тот все также не одобрял почти ребяческие выходки своего крестного, который мастерски подбивал на участие в них и Лили, однако это не мешало ему после смеяться над ними. Лили же только закатила глаза, заметив, как крадется Сириус, но решила промолчать. Казалось, что Блэк невыносимо соскучился по обществу людей, а потому вёл себя так по-детски, всячески развлекаясь. И кто она такая, чтобы ему мешать? В конце концов, можно и немного потерпеть, пока тот не угомонится. Они уже практически сели за стол, когда раздался звонок в дверь. — Вы кого-то ждёте? — удивлённо спросил Сириус, глядя на такую же удивлённую Лили. Лили качнула головой, а затем нахмурилась, жестом показала Гарри спрятаться и направилась к двери, держа палочку наготове. Сириус настороженно последовал за ней и, прижавшись к стене, кивнул напряжённой женщине. Та быстро открыла дверь и, приподняв брови, удивлённо воскликнула: — Северус?! — Я решил все же ответить на твоё приглашение согласием, — усмехнулся Снейп, глядя на Лили с едва заметной улыбкой. Сириус чуть выдохнул, а затем расслабился и вышел со своего места, с любопытством косясь на недоумевающую Лили и с лёгким недовольством на довольного Снейпа. — Но я не присылала тебе приглашения, — нахмурилась она, однако открыла дверь шире, пропуская старого приятеля вперёд. Северус, заходя в прихожую, удивленно вскинул брови и обменялся с ней непонимающими взглядами. — Странно, — пробормотал он. — У меня осталось письмо, где твоим почерком… Лили только качала головой. — Я, конечно, очень рада тебе и не откажусь от твоей компании, но все же это… — Это сделал я, — вздохнул вдруг Гарри, который медленно спустился с лестницы и независимо засунул руки в карманы джинс, перекатившись с пятки на носок и обратно. — Зачем? — нахмурилась Лили. — Глупая шутка, мистер Поттер, — покачал головой Снейп. — Мог хотя бы меня предупредить, — пробормотал растерянный Сириус. — Ну, я решил, что раз ты все-таки дружишь с профессором, мам, — чуть поморщился Гарри, но продолжил: — И он является одним из твоих самых близких друзей, то я должен хотя бы попытаться помириться с ним. Рождество — отличный день для этого. К тому же, так собрались практически все твои друзья и близкие и… Лили прикусила губу, пытаясь скрыть умиленную улыбку, и коротко обняла явно смущенного сына, который весьма неуютно чувствовал себя под перекрестьем взглядов, но гордо стоял на своём. — Спасибо тебе, Гарри, — шепнула она ему тихо, мазнув губами по щеке, и отстранилась: — Сейчас достану ещё один прибор, а вы пока садитесь… Северус явно чувствовал себя неловко и с лёгким напряжением сел за стол под пристальными взглядами Гарри и Сириуса, которые, казалось, следили за каждым его движением. А затем Блэк, плеснув себе виски в бокал, вдруг усмехнулся. — Как Рождество встретишь — так его и проведёшь, — насмешливо хмыкнул он и коротко хохотнул: — Ну и компания же у нас, Снейп! Зельевар только усмехнулся, согласно кивая, и окончательно успокоился. В конце концов, один вечер они вполне могут провести спокойно. Вернулась Лили с ещё одним прибором и чем-то весьма довольная. Хотя это и не было тайной, судя по тому какими понимающими взглядами обменялись мужчины, оба сошлись во мнении, что Лили просто давала им время придти в себя и успокоиться. Беседа у них всех потекла очень плавно, расслабленно и полушутливо. Они все обменивались новостями, обсуждали общих знакомых и какие-то дела, а Северус с Сириусом периодически обменивались язвительными колкостями, но почти уже дружески, без привычной всем злобы и желания уколоть. Гарри же, наблюдая за ними весь вечер, издал смешок и как-то окончательно расслабился, качая головой. — Я думал, вы сильно рассердитесь, — поделился он, облегчённо улыбаясь. — О, не переживай, — мягко улыбнулась ему Лили и многообещающе добавила: — Мы с тобой позже ещё поговорим о подделке моего почерка… Даже Сириус поежился на заявление подруги, сказанное так нежно, что уж говорить о побледневшем Гарри. Северус только хмыкнул и покачал головой, однако смолчал. Позже они переместились на уютные кресла и диван, стоящие рядом с камином и украшенной елью, продолжая вести ленивую беседу и медленно попивая глинтвейн с ароматным имбирным печеньем. Лили, сидя в обнимку с Гарри на диване, смотрела с ним старые фотоальбомы, делясь воспоминаниями и весёлыми историями. Периодически что-то добавлял расслабленный и довольный Сириус, вызывая у всех тихий смех, иногда вставлял остроумные фразы обычно молчаливый Северус, который с непривычно мягким выражением лица и еле заметной улыбкой следил за всеми. Однако вскоре медленно и как-то незаметно заснул Гарри, и Лили, заботливо укрыв его пледом, пересела на место вышедшего покурить Сириуса, где неожиданно для себя и заснула. Кажется, она ещё что-то говорила Северусу прежде, чем окончательно вырубиться, и смутно чувствовала, как кто-то укрыл её. Праздник удался, подумала она довольно напоследок. Конечно же, у них будет потом замечательное рождественское утро с множеством подарков под елью, счастливым лицом Гарри, с восторгом открывающего свои подарки, и мягким смехом Лили с её шутливыми замечаниями. Гарри будет отшучиваться и закатывать глаза, а затем стянет свою маму на пол и после короткого, но весёлого боя с щекоткой продолжит уже вскрывать подарки вместе с ней, а затем тихо признает, что это было лучшее Рождество. А Лили, наткнувшись на один из своих подарков, вдруг прикроет глаза, облегчённо вздохнет и светло улыбнётся, соглашаясь с Гарри. Это лучшее Рождество. И, конечно же, они будут счастливы.