Мама

Лили медленно мешала ложечкой чай в чашке, подперев кулаком подбородок и задумчиво глядя на расплывающиеся круги. Как-то очень быстро закончились каникулы, и начались суровые школьные будни. Причём начались с изменений. Недовольный Дамблдор, на которого разом надавили как Отдел Образования, так и обеспокоенные Попечители вместе со злыми родителями и их громовещателями (как подозревала сама Лили, окончательно сломили его сопротивление именно они), раздраженно объявил о новой замене среди преподавателей и некоторых реформах. Так, на место профессора Бинса пригласили ту самую Батильду Бэгшот, знаменитую по учебнику истории за своим авторством. В первый же вечер после занятий старушка обласкала Дамблдора презрительным взглядом и нецензурной руганью, где ясно говорила о том, что она думает о нем самом и об уровне знаний своих учеников. Эту потрясающую во всех смыслах женщину не рискнули перебить ни Дамблдор, который судорожно бледнел, краснел, задыхался и хватался за сердце, ни Северус с Флитвиком, которые наблюдали за всей этой сценой с мрачным удовлетворением и почти что восторгом, ни МакГонагалл, которая неодобрительно качала головой на очередном крутом ругательстве, однако несмотря на это в её глазах сверкало что-то очень похожее на восхищение. Остальные, включая и Лили, молча сжимали губы, изо всех сил пытаясь не засмеяться в голос — уж больно кислым было лицо директора. Закончила Батильда на том, что, потрясая элегантной тростью и чудом при этом не выбив глаз Альбусу, мстительно сообщила, что уж она-то это исправит и даже не поленится положить на правое дело всю свою почтенную старость, а то и повторит подвиг своего предшественника и останется в школе навечно. Прозвучало очень зловеще. Дамблдор отчего-то задергался, а затем под множеством взглядов и одного красноречивого морщинистого кулака старой знакомой с самым обречённым вздохом промолчал и смирился. К слову, после всей этой внушительный тирады старушка весьма бодренько для своего возраста покинула учительскую и, похоже, на одном только энтуазизме сбросила пару десятков лет. Так что Батильда учила детишек истории, старым, не всегда добрым фокусам своего столетия, иногда под настроение рассказывала о шумных скандалах своей молодости-зрелости, отчего периодически хихикали и краснели за своих предков многие чистокровные и полукровки, а после с интересом уточняли у родни, правда ли это. В свободное же время она с нескрываемым удовольствием грызлась с Дамблдором, который совсем недавно начал робко ей возражать. Впрочем, особо ему это не помогало, отчего он выглядел на редкость печально и обречённо. Лили его даже немного жалела, однако хихикать над ситуацией ей это нисколько не мешало. На место же мадам Хуч, которую общими усилиями таки сняли с должности, пришёл бывший тренер команды Паддлмир Юнайтед, совсем недавно вышедший из команды из-за нервной обстановки, как говорил с улыбкой он сам. По слухам же, у него разгорелся бурный роман с одной из новеньких в своей команде, и из-за этого был весьма громкий скандал, закончившийся добровольным уходом мистера Джонса. Впрочем, это нисколько не влияло на его работу, а сами ученики и квиддичные игроки были от него в полном восторге — он с удовольствием тренировал их, показывал кое-какие приёмчики и хитрости, а также иногда советовал что-то по стратегии. А ещё, наконец-то, исчезли все недоразумения в расписании тренировок по квиддичу. Ещё мистер Джонс весьма быстро надавил на некоторых людей в Попечительском Совете, и школе презентовали несколько десятков новейших Нимбусов, на которых проходили теперь занятия первокурсников и сама игра в квиддич. Также он не так давно устроил первые гонки на метлах в специально созданном воздушном лабиринте, которые пользовались небывалым успехом у любителей просто полетать, и ближе к маю обещал организовать фигурные полёты, о чем-то советуясь с весьма довольными близнецами Уизли. Лили из интереса поинтересовалась у Северуса в чем дело, но тот только обречённо махнул рукой и сварливо проворчал что-то про то, что их даже могила не исправит. Также после долгих споров и уговоров Попечительский Совет решил выделить средства на ремонт замка, который произойдёт уже летом. Было решено подновить как чары, вроде климатических в жилых помещениях и коридорах, так и обычные продуваемые окна, протекающие потолки в башнях и прочее. Для чар волшебники с крайней неохотой решили выписать пару Мастеров из гильдии Артефакторики, которая стояла буквально на ушах. Ещё бы! Им чуть ли не впервые выдастся шанс что-то подсмотреть и увидеть в таком древнем и большом артефакте, который представлял из себя Хогвартс, не знавшем ремонта чуть ли не со времен Основателей. Лили усмехнулась и тут же скосила взгляд на вошедшего Гарри. — Как прошёл день? — мягко поинтересовалась она, отставляя чашку с чаем на журнальный столик и окидывая уставшего сына внимательным взглядом. Можно сказать, впервые с рождественских каникул они остались наедине, хотя прошёл почти месяц. До этого Лили постоянно моталась из школы в Министерство и обратно, а сам Гарри был сильно занят учёбой, которой учеников сразу нагрузили профессора в честь скорых экзаменов СОВ. Так что даже возможность немного поболтать выпадала им редко — оба слишком сильно уставали. — Ну, — усмехнулся он, скидывая на пол сумку и устало приземляясь на диван. — Гермиона и Малфой явно соскучились друг по другу за каникулы и до сих пор умудряются ругаться и спорить по любому поводу, чем достали всех вокруг. Забини и Паркинсон в очередной раз поспорили, причём подключили всю нашу компанию и даже устроили небольшой тотализатор среди своих. Вроде, кто из них первый признает, что между ними все же что-то есть и когда. Большинство настаивает на конце года, я же промолчал, однако, думаю, ко дню влюблённых они точно разберутся. Ну, а Забини, к слову, упорно твердит, что эти два упрямца все поймут и разберутся только к окончанию школы. Что ещё… Ах да, Рон, по-моему, окончательно познал дзен, так как недавно получил «Выше Ожидаемого» по зельям и на одной эйфории разгромил Нотта в шахматы, хотя до этого у них всегда была твёрдая ничья. Тот теперь требует реванша, а Рон пытается выбрать, что ему дороже — победа в шахматах или ещё одна попытка получить у Снейпа что-то свыше «Удовлетворительно». Ещё Фред и Джордж что-то задумали и раздражают всех своими загадочными взглядами и намёками, на что уже не раз всплывало предложение их проучить и выпытать все самим, однако оборону те пока держат железно. О! Малфой, кстати, таки приволок копию очень и очень древней Истории Хогвартса, века эдак тринадцатого, где в общих чертах описываются щиты школы. Гермиона ходит и облизывается на эту книгу, но этот коварный змей… — Гарри! — деланно возмутилась Лили, с лёгким упреком посмотрев на него. — Это я восхищенно, мам, — тут же уверил её сын, пряча улыбку. — В общем, он загадочно посверкал глазами, поухмылялся, а после о чем-то с ней опять поспорил и теперь выдаёт ей по одной странице в день, периодически угрожая, что потеряет где-нибудь всю копию, когда Гермиона перестаёт следить за своим режимом и опять без меры начинает загружать себя и всех остальных заодно. Та пока терпит, но я уже вижу, что она думает о том, как бы получить всю книгу разом, а Малфой, зная об этом, продолжает её дразнить и доводить. Ещё и Невилл приволок к нам в комнату какой-то странный недокактус, который плюется какой-то странной слизью, оставляющей ожоги, и иногда издаёт какие-то звуки. И мы бы все с радостью от него избавились, но у Нева чёртов проект по гербологии вместе с ним в главной роли, так что приходится терпеть. Лили невольно улыбнулась и слегка покачала головой, представляя все это. — Дурдом, в общем, — заключил с усталым вздохом Гарри и откинулся на спинку дивана, закатывая глаза и продолжая очень кратко, но довольно красочно рассказывать события последних недель. Она вновь задумчиво уставилась на поверхность чая, прислушиваясь к рассказу сына, покачивая головой и посмеиваясь, и невольно постепенно расслаблялась. Слушать об обычных школьных буднях было на удивление занятно и забавно, а ещё немного успокаивающе. Тревоги последних дней наконец-то отпускали её. Спустя какое-то время Гарри замолчал, и в гостиной воцарилась уютная тишина, которую Лили не хотелось хоть как-то нарушать. — Хагрид вернулся, — внезапно сообщил Гарри, глядя в тёмное окно. — Заходили сегодня с ребятами к нему. Он, гм… неплохо выглядит. Она лениво приоткрыла глаза, уставившись на сына с еле заметным вопросом. — Будешь его проверять? — продолжил он, старательно игнорируя ожидающий взгляд матери и вообще как-то пряча глаза за чёлкой. — Я обязана выполнить проверки всех преподавателей, — пожала она плечами, недоумевая, с чего он вдруг так прицепился к полувеликану и отчего такая реакция. Нет, они, конечно, общаются, но чтобы Гарри переживал так из-за простой проверки на квалификацию? Он только вздохнул печально на её слова и прикусил губу, уперевшись взглядом в пол. — Не дави на него только, ладно? — тихо попросил Гарри. — Он начинает смущаться и запинаться, а ещё терять язык и нить повествования в разговоре. Лили чуть улыбнулась, а затем ласково взъерошила волосы сыну. — Не думаю, что дело дойдет до полноценного урока, — сообщила она с лёгкой иронией. — Хагрид не закончил Хогвартс и, в принципе, не имеет права преподавать. — Но он же?.. — Пусть сдаст хотя бы экзамены СОВ и получит волшебную палочку, — отрицательно покачала Лили головой. — В конце концов, он преподаёт не Историю Магии и должен иметь определённые навыки, тем более, на таком опасном предмете, где в любой момент может понадобиться его помощь. Гарри задумчиво кивнул, соглашаясь с её мнением, а затем вдруг добавил, словно в воздух: — Знаешь, именно Хагрид вынес меня той ночью из дома и привёз в дом к тетушке Пет. Лили замерла, остановив взгляд на противоположной стене. Глупо, наверное, но они никогда между собой не разговаривали о той ночи с тех пор, как Гарри раскрыл её личность. До этого он как-то интересовался, и тогда ещё профессор Амбридж пообещала поделиться своими догадками, если он будет носить ментальные артефакты. Она, конечно, знала, что рано или поздно им придётся поговорить об этом и прояснить события той ночи, но все же такой переход был слишком внезапен. — Ты точно хочешь об этом поговорить сейчас? — осторожно уточнила она, аккуратно поставив чашку на столик и обращая взгляд прямо на серьёзного сына. Тот только кивнул и слегка нервно усмехнулся, ероша собственные волосы. — Ну, там же нет никаких чёрных подробностей в виде массовых жертвоприношений и кровавых сделок с демонами? — со смешком выдохнул он. — Конечно, нет! — закатила она глаза и неодобрительно покачала головой. Затем вновь взяла чашку в руки, задумалась о том, как начать, и спустя долгую паузу медленно, тщательно подбирая слова, стала говорить: — Наверное, стоит начать с того, что Поттеры берут свое начало от Певереллов, одного из самых древних и благородных родов Англии, хотя сами к так называемым аристократам имеют малое отношение и больше относятся к родам Мастеров. Это, конечно, не отменяет их влияния и богатства, — усмехнулась она, не глядя на Гарри. — Тогда у Певереллов резко обострилась какая-то вражда, объявились кровники, умерли странной смертью пара членов главной семьи… Род Поттеров был основан больше как боковая ветвь, этакая подушка безопасности, которая в случае упадка или вырождения Певереллов вернёт их к процветанию. Для отвлечения внимания основатель рода насмерть поссорился с родителем: заявил, что всерьёз займётся артефакторикой вместо некромантии, и поспешил основать собственный род, дабы избавиться от его влияния, — Лили чуть фыркнула и пояснила на недоуменный взгляд Гарри: — Как говорится, каждый артефактор — немного некромант, но не каждый некромант — артефактор. Так они приобрели железную ширму и источник дохода, а также сохранили и закрепили дар некромантии в своих потомках. Несколько раз Поттеры подхватывали главную ветвь, помогали им и возрождали Певереллов почти с нуля, однако спустя какое-то время случилось так, что ни один из Поттеров не смог занять место наследника Певереллов или хотя бы регента рода. Лично я считаю, что у самих Поттеров тогда появились признаки вырождения, вот они и не смогли занять то место. Плюс, помимо кровного родства требуется достаточно сильный дар некромантии, высокий магический уровень и просто твёрдый характер — некроманты были отнюдь не лёгкими людьми, как и их наследие. У Поттеров со временем даже появилось что-то вроде традиции — на одиннадцатилетие вместе с кольцом наследника Поттеров вручать кольцо Певереллов. Просто дань обычаям, никто уже не верил в возрождение древнего рода, — Лили с лёгкой печалью улыбнулась и, немного помолчав, продолжила: — Однако спустя столько лет оно неожиданно среагировало на Джеймсе. — На отце?! — ошарашенно выдохнул Гарри, выглядя по-настоящему потрясенным. Лили издала тихий смешок и весело кивнула, подтверждая свои слова. — Представляешь, как все Поттеры всполошились и забегали вокруг Джеймса с кольцом? После многочисленных проверок и поисков ответов в семейных архивах они смогли выяснить, что дальше статуса наследника и носителя крови Джеймс не прыгнет — он больше ориентировался на артефакторику, а не некромантию. Однако он мог обеспечить род Певереллов наследником, что в дальнейшем станет Лордом, а также подготовить все к возвращению знаменитых некромантов. — Значит, папа… — У него был выбор, — пожала она плечами, задумчиво крутя кружку в руках. — Джеймс до последнего не хотел связываться с некромантами — слишком грязно, муторно и сложно. А ещё некромантия порицается обществом, а Джим слишком обожал внимание, — чуть фыркнула она, явно повторяя его слова и весело подмигивая сыну. И продолжила уже более серьёзно: — Однако время шло, прошла наша свадьба, твоё рождение… тогда велась война, и в какой-то момент прозвучало пророчество о том, кто сможет одолеть Тёмного Лорда. И, конечно, все почему-то дружно решили, что Поттеры крайние. На нас началась охота, и твой отец после долгих раздумий решил, что лишняя сила нам не помешает, и принял кольцо Певереллов, — Лили ненадолго замолчала, задумчиво прикусив губу и глядя в никуда. — Однако это мало что изменило: знаменитая крепость Певереллов за столько веков превратилась в развалины, в библиотеке испортились от влаги и времени многие драгоценные фолианты и повредились семейные архивы, мастерские обвалились, а картины в то время рисовали не так хорошо, чтобы они сохранились до наших дней. — А Гринготтс? — тихо поинтересовался явно впечатленный Гарри. Лили невесело рассмеялась. — О, профессиональные параноики Певереллы перемудрили здесь самих себя — гоблинам они, видите ли, не доверяли! — и хранили все свое богатство в сокровищнице. Однако все чары, знаешь ли, даже такие мощные и на источнике, имеют одно нехорошее свойство: со временем, если их не обновлять, они начинают плавно исчезать. В то время, как на заброшенном источнике появляется всякая магическая живность, в том числе и нюхлеры, что быстро растаскали большую часть драгоценностей и денег. Оставшуюся Джим перевёл на счёт Поттеров. Так что вместо хоть каких-то сил и благ нам достался один сплошной геморрой, — Лили снова усмехнулась, а после, немного помолчав, уже с печалью в голосе продолжила: — Так вот, я говорила о том, что Певереллы и Поттеры почти неразрывно связанны — у них во многом совпадает Кодекс, различные традиции и фамильные заклятия-проклятия. Многие книги в библиотеке Поттеров перешли к ним от их предков. Мы с Дореей искали способ защитить тебя даже от выпущенной в упор Авады и даже нашли — древний ритуал защиты последнего в роду, этакий предохранитель от полного вымирания, защищающий тебя до семнадцати лет буквально от всего: неудач, различных болячек, несчастных случаев и прямых покушений на жизнь. Однако, как верно в названии, для этого ребёнок должен остаться совершенно один в роду, причём как среди Поттеров, так и Певереллов, — она тяжело вздохнула, потирая лоб. — Там вообще было много ограничений и условий, в которые практически невозможно попасть. Я и думать о нем не стала, так как были живы и Дорея с Карлусом, и мы с Джеймсом, и пара его малолетних кузенов. Однако вскоре на родителей Джеймса напали, как и на дом его тётки с дядей и их детьми. Осталась лишь наша семья, и спустя долгое время я, наконец-то, вспомнила о том ритуале. Счёт шёл уже на дни, а плана спасения у нас так и не появилось — за границу было уже не попасть, прятать тебя было бесполезно, как и просить помощи у орденцев, те откровенно ждали исполнения Пророчества, — Лили с горечью посмотрела в окно, сжимая руку в кулак. — Мы остались практически в одиночестве. И тогда я подумала, что мы, в принципе, и так обречены и терять нам больше нечего — и я, втайне от Джима, провела пару подготовительных ритуалов и начала готовиться к заключительной фазе: мы с твоим отцом должны были умереть. Джеймс знал, что я что-то задумала, нашла какой-то выход для тебя, и мы расслабились, решив отпраздновать Хэллоуин. Может быть, и зря, конечно. Лорд не явился неожиданно, мы уже давно его ждали, однако все же были не готовы к этому. Джеймс отвлек его дуэлью, пока я делала последние приготовления, а после бросилась под его Аваду, усиливая ритуал добровольной жертвой, — довольно сухо закончила Лили, все также не глядя на Гарри. Она не могла сказать, что жалела о том, что сделала. О том, что практически спланировала смерть Джеймса и себя. Ей было мерзко от этого, да, отвратительно, она чувствовала себя грязной и виноватой за это решение, однако, несмотря на это, Лили, не колеблясь, поступила бы сейчас точно также. Просто потому что Гарри — её сын, и ради него она готова пойти действительно на всё. — Но… — тяжело сглотнул он, — Если ты здесь, то защита уже не работает, верно? — Нет, — довольно мрачно усмехнулась Лили. — Я все же умерла и, тем более, вернулась не в своём теле. Я не воспринимаюсь родом, как нечто родственное, к тому же, вся моя магическая сила ушла в эту защиту, благодаря чему меня не видно, — и пояснила на явное недоумение сына: — Если я бы вернулась не в теле ведьмы, то стала бы обычной магглой. Да, у меня остались некоторые склонности, однако я заметно просела в магической силе и многих прошлых навыков добивалась только после долгих тренировок. Сын смерил её долгим, оценивающим взглядом, однако благоразумно не стал углубляться в эту неприятную тему. — А Лорд? — спросил Гарри задумчиво. — Что с ним? Лили спрятала ехидную улыбку и чуть фыркнула: — Ну, после того ритуала, где так недальновидно использовали твою кровь, он, конечно, получил часть твоей защиты и стал практически неубиваемым. Взгляд сына стал недоверчиво-настороженным и даже, в какой-то степени, пытливым. — И почему тебе это так нравится, а? — наконец, мрачно вздохнул Гарри, явно подозревая какой-то подвох. — Если смотреть со стороны магических традиций, то вы стали побратимами, — откровенно издевательски произнесла она и весело засмеялась при виде напрочь охреневшего лица сына.

***

То, что Тёмный Лорд — практически его названный брат, Гарри переваривал несколько недель, параллельно роясь в библиотеке и пытаясь найти опровержение словам Лили. В разговоре же с ней он, так или иначе, сводил тему к Тёмному Лорду и магическим побратимам, всячески отрицая возможность их связи. Лили с весёлым интересом смотрела, как он реагирует на лёгкие подначки и пытается делать вид, что ничего не слышал и вообще такого не бывает. Потом пришла злость. Гарри психовал, срывался на всех и пытался понять, какого чёрта Тёмный Лорд тогда творит? Они все равно не смогут убить друг друга! А если один направит заклятие на другого с целью убить, то получит сильнейший откат, вплоть до смерти. Затем он попытался найти способ разорвать эту связь, кроме, как развеять новое тело Лорда как пепел, чего ему, конечно, не позволят сделать эти узы. В следующий раз пришедший к ней Гарри пытался уговорить свою мать помочь ему с избавлением от связи и дальнейшим убийством Тёмного Лорда за эту глупость, портящую им обоим жизнь. Лили, конечно, с интересом послушала все его планы по умертвлению Лорда, даже предложила парочку своих, но участвовать вежливо отказалась. Потом он просто упал на диван, закрыл лицо руками и принялся жаловаться, что из-за этого безносого идиота, не думающего о последствиях, бедный Гарри вынужден жить с осознанием того, что единственный и, по идее, обожаемый старший брат (пусть и названный) убил его родителей и теперь пытается убить его, невзирая на последствия. А он его даже проклясть толком не может! И за родителей настучать по голове тоже не может. Точнее, может, но без сильного усердия. И вообще, жизнь — боль! На этом он обычно заканчивал и с мрачным лицом углублялся в учебники и домашку, ворча что-то про то, что он ему ещё покажет. Даже с друзьями перестал толком общаться, погрузившись в учёбу целиком и полностью, да так, что умудрился по зельеварению стабильно получать «Выше Ожидаемого», о чем ей с кислым лицом сообщил одним из вечеров Северус — он не терял надежды завалить Поттера, но теперь это становилось все труднее. Да и совесть с ответственностью не позволяли слишком сильно занижать оценки за хорошие работы. В конце концов, дошло до того, что даже Гермиона попыталась вытащить его из библиотеки и выгнать на улицу, однако потерпела в этом сокрушительное поражение. Самой Лили хоть и было жалко сына, однако она считала, что Гарри должен сам справиться с этим открытием и найти для себя какое-то решение. Конечно, это не мешало ей подливать ему витаминные зелья, прогонять спать и следить за тем, чтобы он не забывал о приёме пищи. Таким странным образом мимо Гарри прошёл весь январь и почти половина февраля, в том числе и проверка Хагрида, которого Лили так и не допустила до преподавания, по крайней мере, до тех пор пока он не сдаст экзамены ЖАБА и не получит Подмастерье. Хагрид, конечно, расстроился, но после долгих разговоров-уговоров сдался и согласился с тем, что на таком интересном и опасном занятии без палочки делать нечего. Ну, а если ему так хочется вести уроки, то он может помогать с крупными животными профессору Граббли-Дёрг, которая, конечно, не была в восторге от этой идеи. Депрессия и попытки принять неизбежное закончились, как ни странно, в День Влюблённых. Выплывший из раздумий и апатии Гарри недоуменно пялился на букет ярких пионов. — Это что? — медленно спросил он, не отрывая от цветов взгляда, в котором начала просыпаться подозрительность и какая-то страшная догадка. Лили, оторвавшись от проверки домашних заданий, рассеянно пожала плечами: — Цветы. — Откуда они здесь взялись? — подозрение на лице Гарри росло с каждой секундой все больше. — Мне подарили их, — подняла Лили бровь, с интересом и лёгким недоумением разглядывая сына, что мрачнел с её ответом все сильнее и разглядывал цветы с самой настоящей враждебностью. Глубоко вздохнув, Гарри прикрыл глаза и ровным голосом поинтересовался: — И… кто подарил? Лили, откинувшись на спинку кресла, скрестила руки на груди и с нескрываемым весельем рассматривала сына, который усиленно делал безразличный вид и, кажется, наконец-то выплыл из своей депрессии. Немного подумав, Лили все же решила узнать, что он будет делать (ну и совсем немного отомстить одному наглому типу, ведь Гарри может быть очень изобретательным и злопамятным, когда того требуют обстоятельства), и, пожав плечами, спокойно ответила: — Один коллега из Министерства. Цветы ей действительно, как ни странно, прислал Джейсон с короткими извинениями и надеждой на скорую встречу. Записку все ещё обиженная Лили мстительно сожгла, а вот на одни из её любимых цветов рука уже не поднялась. — Мм, ясно, — кивнул он с таким видом, будто ему действительно стало все ясно. И уже вскользь, словно его совсем не интересует ответ: — Был какой-то повод? Лили тяжело вздохнула и мягко посоветовала: — Гарри, милый, взгляни на календарь. От увиденного числа он сначала впал в ступор, потом резко помрачнел, кинув в цветы ненавидящий и какой-то многообещающий взгляд, а после внезапно подскочил на месте и, крикнув что-то вроде: «Мой спор!», умчался из комнаты. Лили только покачала головой, кинула взгляд на часы и вернулась к проверке. До её ночного дежурства оставалось совсем немного времени. Вообще, как правило, на День Влюблённых ночью дежурил обычно самый проштрафившийся профессор или же тот, кто просто не успел найти себе какие-нибудь дела. Увы, Лили совсем забыла о том, что весь Хогвартс в этот день напоминает скорее замок для парочек, а не школу, и потому не успела отбрыкаться от чести разгонять влюблённых по гостиным. Точно также не успели отделаться от этого мадам Спраут и, совсем неожиданно, Флитвик. Северус же только хмыкнул и ехидно усмехнулся, однако промолчал на возмущённое пыхтение подруги, что с явным трудом удерживалась от ругани вслух.

***

Ее дежурство уже подходило к концу, когда за одним из поворотов раздались невнятные, но явно ругающиеся голоса, а после хлесткий звук пощечины, сдавленный возмущенный вопль и спустя мгновение воцарилась тишина, прерываемая лишь тяжёлым дыханием. Лили покачала головой, закатывая глаза и еле сдерживая ехидную улыбку, а после мысленно дала им минуту на то, чтобы закончить. — Кхе-кхе, — издала она фирменное покашливание Долорес по истечении этого времени. Тут же послышалось какое-то ойкание, сдавленное ругательство и перед ней появились слегка смущенная Гермиона с припухшими губами и лёгким румянцем и крайне довольный Малфой с красным отпечатком на щеке, который тут же состроил виноватое лицо и отвёл бесстыжие глаза. Лили прикрыла глаза, пытаясь понять чего ей хочется больше — рассмеяться от того, что эти двое все-таки нашли общий язык во всех смыслах и выглядят сейчас как нашкодившие котята, или же ужасаться тому, какие последствия будут у их отношений. Глубоко вздохнув, она открыла глаза и в упор уставилась на старост строгим взглядом. — Вы оба, конечно, имеете привилегии, как старосты, и можете не соблюдать комендантский час, — медленно начала она. — Однако я считала, что вы будете более серьёзны и воспользуетесь этим для совсем других целей. Гермиона сдавленно ойкнула и прижала руки к запылавшим щекам. Малфой же принял самый независимый вид, хотя кончики ушей у него полыхали точно также. — Простите, профессор, — пробормотала она с несчастным видом, кидая раздраженно-смущенный взгляд на Малфоя. — Больше такого не повторится. — Надеюсь, мисс Грейнджер, надеюсь, — вздохнула она и кивком показала ей на лестницу, ведущую к гриффиндорской гостиной. И обратилась уже к Малфою: — А мы с вами пройдёмся до слизеринских подземелий, заодно половим ещё нарушителей. Путь до подземелий они преодолели в тишине, изредка прерываемой при нахождении очередной смущённо-виноватой парочки и снятии с них баллов. Малфой стоял все это время рядом с крайне гордым и безразличным видом, отчего школьники нервничали только сильнее и быстро разбегались по гостиным. Периодически он слегка обеспокоенно-недоуменно косился на профессора, сосредоточенно о чем-то раздумывая и, видимо, ожидая от неё какой-то реакции, которой все никак не дожидался. Лили же сама все ещё не могла определиться, как ей реагировать. Все же, когда она поддевала Северуса и шутила на тему взаимоотношений Грейнджер и Малфоя, Лили не думала, что они всерьёз начнут думать друг о друге в романтическом ключе и даже предпримут определённые шаги в этом направлении. Скорее ожидала, что они перестанут так громко ссориться и найдут точки соприкосновения, став кем-то вроде хороших знакомых или приятелей-соперников. Так что этот вечер определённо принёс сюрпризы, которые она терпеть не может. — Вы ничего не скажете, профессор? —  не выдержал слизеринец при подходе к подземельям. — А разве вам так важно моё мнение? — насмешливо приподняла Лили бровь и кинула на Малфоя ироничный взгляд. Он резко остановился на месте и прищурился, сверля её недоверчивыми глазами: — Что, даже лекций по поводу неподобающего поведения не будет? Или снятия баллов? Предупреждений о том, что такие нарушения могут мне стоить значка старосты? Угроз написать родителям? — Вот, видите, вы и сами все знаете, мистер Малфой, — усмехнулась она и уже более ехидно добавила: — Лекцию же вам прочитает ваш декан. Или вы так хотите услышать её в моем исполнении? Малфой слегка побледнел при упоминании Северуса, а после отрывисто кивнул и, коротко попрощавшись, исчез за поворотом. Лили же, немного подумав, тяжело вздохнула и направилась в сторону покоев ещё одного вредного слизеринца. Если уж страдать, то вместе. Снейп при стуке в час ночи явно собрался высказать все, что думает, наглому посетителю, но, заметив замученный вид Лили, молча пропустил её в гостиную и щелчком пальцев вызвал молчаливого эльфа с уже готовым кофе. Спустя пару минут Лили, наконец, рассказала об увиденном задумчивому, но совсем не удивлённому Снейпу, который только издал тяжёлый вздох и посмотрел на неё я-же-тебе-говорил взглядом. — Люциус нас убьёт, — как-то меланхолично констатировал Северус и сделал новый глоток кофе. Лили только уставилась пустым взглядом в стену и тоскливо вздохнула, молчаливо соглашаясь с Северусом. Малфой действительно их убьёт.