Мама

Что должен почувствовать обычный человек, когда узнает, что тот, кого он так сильно любил и кто давным-давно погиб, внезапно воскрес? Наверняка счастье, облегчение или что-то подобное, да? Лили была как раз в той самой ситуации и все еще не знала ответа на этот каверзный вопрос. С ответом Джейсона… Джеймса ее эмоции, страхи и все надежды поглотило опустошение. Не было никакого безграничного счастья и облегчения. Только усталость и внезапная апатия накатили, заставив чуть пошатнуться. Она застыла перед чужим креслом, до побеления пальцев вцепившись в свою палочку, и всматривалась пустым взглядом в лицо того, кто назвался ее мужем, неосознанно выискивая в нем знакомые черты и вспоминая, вспоминая, вспоминая все те минуты, что проводила с ним вместе. И, конечно же, находила их. Лицо, жесты, мимика, шутки и выражения, флирт, да даже имена… сейчас все то, что заставило ее пойти на этот шаг с Веритасерумом стало казаться чужой насмешкой. Искривившиеся и дрожащие губы изобразили жалкую пародию на улыбку в то время, как глаза словно обожгло что-то очень похожее на обычный песок. Внутри все смешалось и забурлило, готовое выплеснуться в любой момент. Почему ты ничего мне не сказал? Сглотнув появившийся вязкий комок, Лили прикрыла глаза и, глубоко дыша, оперлась спиной об стену рядом с окном, но, несмотря на охватившую ее слабость и дрожь, все же не позволила себе съехать по ней вниз. Пустой взгляд потускневших зеленых глаз уставился в каменный потолок. Почему, Джеймс? Лили задыхалась изнутри от этого вопроса, но не давала ему вырваться на волю, потому что знала — ответ на него последует тут же. Честный, правдивый и без всяких прикрас. Чертовы двадцать минут абсолютной правды. Она разрывалась изнутри от желания знать правду и нежелания выслушивать то, что скорее всего разобьет ей сердце. Нежелание Джима поделиться с ней этим добровольно больно ударило по ее чувствам. Сжав зубы и не давая себе проронить и слезинки, Лили перевела взгляд на пустое и равнодушное лицо, что следило за ней отстраненным взглядом. Она знала, что Джим все еще там. Знала, что он все видит и наверняка сделает выводы, как только придет в себя. Потому и не позволяла себе проявить и показать хоть как-то еще свою слабость и уязвимость. Джеймс ненавидел, когда она так закрывалась. Сейчас Лили откровенно на это наплевать. Она вспоминает яркую реакцию Северуса на свое появление, ломано усмехается и, покачав головой, думает, что, кажется, понимает его теперь. Больше всего бьет и уязвляет недоверие родного человека. Отвернувшись от сидящего и связанного в кресле Джеймса, она уставилась в окно, рассеяно рассматривая Запретный Лес и чувствуя, как с каждой минутой что-то внутри холодеет все сильнее. Ну почему, почему он ничего ей не сказал? Лили ведь сама восстала из мертвых, она бы поверила ему без всяких прикрас! Она бы не стала ничего спрашивать, допытываться или что-то еще… ей было бы достаточно его присутствия и поддержки. И Джеймс ведь знал, что это она, не мог не знать, черт возьми! С самого начала это были он и она, только если Лили могла об этом лишь мечтать ночами, то Джеймс знал все наверняка. Почему он не признался? Пусть не сразу, пусть через пару месяцев, но… или… Она почувствовала, что начинает задыхаться от закруживших подозрений и мыслей. Новая жизнь, новые люди? Их встреча — чистая случайность… Двадцать минут. Они тянутся бесконечно долго. И, когда сзади раздается чужое покашливание, а потом и хриплый голос, ей на мгновение кажется, что она ослышалась. — Вот от кого, от кого, а от тебя такого подлого удара не ожидал, — Джеймс, как обычно, начинает шутливо говорить, однако смотрит на нее внимательно и настороженно, чем только вызывает новый болезненный укол в области груди. — Отчаянные времена требуют отчаянных мер, Джеймс, — парирует она язвительно. И холодно смотрит на дернувшегося от звуков своего имени мужчину: — Или мне все также называть тебя Джейсоном? — Лили, милая, ты все не так поняла, — чуть нервно и настороженно улыбнулся он, неосознанно покосившись на палочку в ее руках. — Давай ты меня развяжешь, и мы спокойно, как взрослые и воспитанные люди, поговорим? Она вскидывает брови, окидывая мужа явно скептическим взглядом. — Не знаю как ты, а я вполне могу поговорить спокойно и так, — пожала она плечами, машинально крутя палочку в руках. Джеймс следил за ней с явной опаской. — Лили, дорогая, я… — Меня все устраивает, — отрезала она и приторно любезным голосом интересуется: — Ты, кажется, поговорить хотел, — и, увидев откровенно панический взгляд бирюзовых глаз, еще более любезно напоминает: — О Гарри, нашем сыне… если ты еще не забыл его имени и что он вообще у тебя есть. — Мордред! — выругался мужчина, а потом глубоко вздохнул и выдохнул, прикрывая глаза и явно пытаясь набраться сил. И, открыв глаза, поймал ее взгляд, начав говорить проникновенным и ласковым голосом: — Милая, я не знаю, что пришло тебе в голову от моего столь… некрасивого раскрытия, но, поверь, я не хотел тебя обидеть или как-то задеть. Все очень просто и легко объясняется, и, если ты позволишь мне… Лили слушала его с вежливым интересом, но на протяжении всей его речи ее лицо ни разу не дрогнуло и так и осталось холодно-отстраненным. Внутри адски бурлила ярость, ревность и обида. — Гарри, Джеймс, — напомнила она, когда пауза некрасиво затянулась, а невыразимец замолк окончательно, что-то ища на ее лице. — Да драккл тебя подери, Лили! — сжал зубы Джеймс, раздраженно мотнув головой и яростно дернув руками в бесполезной попытке стащить с себя магическую веревку. — В конце концов, если в этой комнате и должен кто-то обижаться, так это я! Ты меня нагло опоила! Веритасерумом, черт возьми! Ты сама это сделала, а теперь обижаешься на так некстати вылезшую правду! Это просто глупо! Ты же сама виновата в своих обидах! Ведьма чуть прищурила глаза на его слова, презрительно дернула плечом и продолжила крутить палочку в руках рассеянным жестом. Джеймс спустя еще пару подобных обвинений выдохся и тяжело вздохнул, кинув на нее обреченный и серьезный взгляд: — Ладно, Лили… да, я ничего тебе не сказал! Но, послушай, этому действительно есть логичное объяснение, тебе нужно просто выслушать меня… и я вовсе не хотел причинять тебе боль или ругаться с тобой, Лили. На самом деле, я так соскучился по тебе за все эти годы, что просто не удержался, в ином случае, ничего бы этого не было, — Лили чуть хмыкнула, и услышавший это Джеймс воодушевленно продолжил, снова дернув путы, подаваясь вперед и при этом едва не грохнувшись: — Милая, давай забудем об этом небольшом недоразумении и сделаем вид, что ничего не было, начнем все сначала — с моим собственным признанием, нормальным разговором, твоими счастливыми глазами и рядом с Гарри… И резко замолк, встретившись глазами с женой. — Ты, наконец, закончил? — светски поинтересовалась Лили, сверкнув недобрым взглядом, от которого мужчина тяжело вздохнул и с явным трудом удержался от ругани, но все же прикусил язык. — Я так понимаю, нормально поговорить нам о сыне не удастся, — продолжила она отстраненным голосом. — Тогда, думаю, хватит бесполезно тратить время, у меня на сегодня запланирована еще куча дел. Экспекто Патронум! Возникшая серебристая волчица на мгновение замерла, прислушиваясь к мысленному приказу своей владелицы, и тут же мягко оттолкнулась от пола, исчезая прямо в прыжке к окну. Лили, не обращая внимания на насторожившегося и снова чуть не упавшего с кресла мужа, направилась к двери. — Что это было, милая? К кому ты отправила Патронус?! Лили, ты же не… Мерлин, не игнорируй меня!.. Дверь захлопнулась с громким и говорящим лучше прочего грохотом. Она обессиленно прижалась к ней спиной, чувствуя, как внутри все горит и переворачивается. Он даже не извинился… как обычно. Вместо того, чтобы сразу все нормально объяснить, принялся изворачиваться, пытаться отвлечь и уговаривать закрыть на это глаза… даже о Гарри не вспомнил, только пару раз упоминал в разговоре, что уж говорить про то, что было раньше. Впрочем, Лили и сама не хотела ничего пока слышать. Конечно, снова рассеянно завертела палочку в руках, она отреагировала, возможно, слишком ярко, но… Джеймс с начала октября был рядом, но не соизволил открыться перед ней или сыном, да даже просто наладить контакт с ним! И виноватой себя Лили почти не чувствовала, только в груди что-то болезненно сжималось при каждом слове мужа. Она ведь и вправду безумно скучала по нему, плакала в самом начале ночами, переживала из-за своей симпатии-влюбленности и любви к мертвому мужу, мучилась из-за всего этого, а оказалось, что это был и всегда остается Джим. Как же ему, наверное, было забавно наблюдать за этими метаниями, сжала губы в тонкую линию, прерывисто выдохнув. Наверняка так радовался, что смог повторно ее влюбить в себя… А Гарри? Он же, черт возьми, перерыл всю библиотеку в поисках того, как вернуть своего отца, а Джеймс все это время был рядом и наслаждался вольной жизнью обычного невыразимца. И эти его слова… «…просто не удержался, в ином случае ничего бы этого не было…». Он не собирался ей вообще на глаза показываться или что? Никакого раскрытия, молчал бы до самой смерти? Или скрывался бы от всех под маской и капюшоном невыразимца?! Как же она терпеть не может всякие двусмысленности! От мыслей ее отвлекло тихое поскуливание, и Лили чуть мотнула головой, выбрасывая все это из головы и обращая внимание на стоящего перед ней крупного и взъерошенного черного пса с ошалелыми глазами. — Превращайся, Бродяга, — устало произнесла она, потерев лицо. — Если ты забыл, то напомню, тебя давным-давно оправдали. — Прости, — тут же повинился Блэк, кинув слегка отдающий безуминкой взгляд на дверь за ее спиной. — То, что ты передала Патронусом… — Забери своего дружка, пока я его не убила, — повторила Лили без всякой интонации, уставившись в сторону и чувствуя, как по рукам пробежала еле заметная дрожь. Почему-то очень сильно захотелось сесть и расплакаться. — То есть, там действительно… — Блэк запнулся, не договорив. Его обеспокоенный взгляд застыл на лице бледной подруги: — Хэй, ты в порядке, Цветочек? Лили рвано выдохнула и попыталась улыбнуться. Судя по выражению его лица, это ей совсем не удалось. — Ничего, Сири, все… неплохо. Просто, кажется, я действительно никогда так не была готова убить его, как в этот раз. Сириус нервно хохотнул, запустив руку в свою буйную гриву и явно разрываясь от множества желаний — ему хотелось рвануть к своему лучшему другу и в то же время он не мог оставить Лили одну в таком раздрае. — Иди к нему, — просто сказала Лили, зябко обнимая саму себя. — Я справлюсь сама. — Лили… — По правде сказать, — продолжила она, не обращая внимания на виноватый голос Бродяги. — Мне будет гораздо лучше, если ты просто заберешь его на Гриммо и после грандиозной пьянки вправишь этому придурку мозги. Пока у него есть что вправлять, — добавила Лили для справедливости, весьма красноречиво покосившись на собственную палочку. Появившуюся снова в комнате Лили Джеймс встретил облегченным вздохом, но тут же напрягся, увидев за ее плечом незнакомого человека. — Дорогая… — настороженно начал он, но Лили его прервала лаконичным: — Забирай его. Сириус за ее спиной отчего-то споткнулся и тихо забормотал какие-то то ли проклятья, то ли молитвы. — Что ты творишь? — зашипел он тихо, уставившись на нее ошарашенным и недоверчивым взглядом. — Я не хочу тебя пока видеть, — пожала она плечами равнодушно. — Ты не можешь просто взять и отдать меня чужому человеку! — упрямо продолжил невыразимец. Сириус за спиной дернулся как от удара, но Лили остановила его незаметным движением руки, едко выплюнув в воздух наболевшее: — Мало того, что забыл о собственной семье, еще и своего же лучшего друга не узнал. Позорище! — Бродяга? — удивленно выдохнул он, дернувшись. Пару мгновений он всматривался в него, переглядываясь с тем, чуть улыбнулся и подмигнул: — Безумно счастлив тебя видеть, дружище! Я бы с радостью поболтал с тобой еще, если ты немного подождешь, пока мне кое-что нужно уладить, — кинул Джеймс красноречивый взгляд на веревки и вернул свое внимание к жене, продолжив полушутливым-полураздраженным голосом: — И все равно, милая, ты не можешь передать меня кому-то другому как надоевшего кота, когда разговор становится тебе неприятным. Мы, в конце концов, женаты! И, думаю, за столько лет нам точно есть о чем с тобой поговорить… Лили пренебрежительно фыркнула, холодно посмотрев на него и картинно вскидывая бровь: — Понятия не имею, о чем ты говоришь, — и добавила, увидев его ошарашенное лицо: — Если ты запамятовал, я полностью свободная женщина, без всяких брачных обязательств. Тем более, перед тобой. Сзади раздался тихий присвист Сириуса, но она не обратила на это никакого внимания, прищурив глаза: — Я чертовски зла, Джеймс, и с огромным трудом удерживаюсь от того, чтобы не проклясть тебя. Так что будь добр, дорогой, свали к Сириусу и не испытывай мое терпение дальше. Джеймс открыл рот для ответа, однако ничего не сказал, явно увидев в любимых зеленых глазах какое-то мрачное обещание. Вздохнув, он пару мгновений смотрел на Лили каким-то странно тоскливым взглядом, но ничего ей больше не сказал. — Как и в старые времена, мы с тобой на Гриммо, да, Бродяга? — улыбнулся он подошедшему другу, но в веселом голосе звучала явная наигранность, не говоря уж про так никуда и не девшуюся из глаз тоску. Сириус криво усмехнулся, но под раздраженным взглядом Лили не стал ничего отвечать, молча и каким-то до боли привычным жестом ухватив Джеймса. Лили проводила их взглядом, а потом, когда дверь за ними захлопнулась, устало села на кресло и, сжав подушку в объятиях, с каким-то истеричным смешком уставилась в воздух. Как в старые времена. Вот уж точно. — Мерлин, и что я скажу Гарри? — выдохнула она прерывисто, а после не выдержала и совсем по-глупому расплакалась, со злостью отшвырнув подушку в стену. — Идиота кусок!