Мама

— …и да, я все же был прав в том пари насчет нашей «скандальной» парочки, — закатывал глаза Гарри, валяясь на диване и рассказывая о последних буднях, жестикулируя. — Иногда даже жалею, что ничего не поставил в тотализаторе Забини и Паркинсон, но, вспоминая реакцию узнавшей обо всем Гермионы, начинаю радоваться насчет своей дальновидности. Она не постеснялась уделать слизеринцев подчистую, поругалась с Роном, а после потребовала их с Малфоем долю с его молчаливого согласия. — Неужели он даже слова не сказал? — приподняла Лили брови, рассеяно помешивая ложечкой горячий шоколад и подперев подбородок рукой, не отрывая взгляда от пасмурного неба за стеклом. Гарри фыркнул, но как-то совсем беззлобно, и демонстративно скривился, закатывая глаза. — Мы с тобой говорим об одном и том же Малфое? — с иронией и как-то по-взрослому вздохнул он. — Наш Малфой ходит с настолько счастливым и мечтательным видом, что мы уже всей компанией дружно желаем ему съесть лимон… или, еще лучше, директорские лимонные дольки. Гермиона, правда, — добавил Гарри ради справедливости: — Не лучше. Хотя спорить и ругаться, как и прежде, им это не мешает… зато мешает остальным. — Ужасно, — хмыкнула Лили без всякого сочувствия к малолетним сводникам, что теперь сами страдают от переизбытка любви и романтики от плода собственных усилий. Правда, сама женщина не замечала никакой приторности и слащавости от новости номер один на всю школу, кроме разве что действительно влюбленно-мечтательных взглядов и периодического зависания. — Ага, — вздохнул он и задумчиво добавил, скрестив руки и переводя взгляд на потолок: — И, кажется, это заразно. Забини, вон, недавно снова делал полушутливое предложение Паркинсон, и та даже его не сразу послала. По-моему, он уловил в этом какой-то намек и теперь о чем-то сосредоточенно размышляет… Лили неопределенно пожала плечами, с какой-то пробирающей до костей печалью поняв, что вполне возможно и сам Гарри скоро начнет с кем-то встречаться, а там и не так далеко до свадьбы… знакомство еще с родителями. И кого он там выберет? Из груди невольно вырвался тяжелый вздох. Всю эту неделю после вечера профориентации и ссоры с Джеймсом ее одолевали и так не самые счастливые мысли, а теперь и вовсе накатила какая-то беспросветная тоска. — Знаешь, в последние дни ты выглядишь… вымотанной, — внезапно сказал осторожным тоном Гарри. — Что-то произошло? Лили прикусила губу и неторопливо помешала ложечкой горячий шоколад, в очередной раз за эти дни задумываясь о том, что и как сказать сыну. По правде сказать, в ней боролись несколько желаний — смолчать и разобраться со всем этим сначала самой, предоставить все Джеймсу и одновременно рассказать ему сейчас все. Правда, кроме того, что его отец снова жив-здоров и временно зависает с Сириусом, говорить все равно было нечего, подумала она невесело. После долгих выходных, во время которых она то и дело вновь начинала плакать и временами злиться, злость и обиду постепенно стали вытеснять тоска по Джиму и желание крепко обнять его, убедиться, что ей ничего не приснилось и он в самом деле жив. Хотелось просто прижаться к его груди, чувствовать родную тяжесть объятий, уткнуться носом куда-то под ключицы и замереть так на очень-очень долго. Лили действительно безумно скучала по Джиму все эти месяцы, но сейчас она просто опасалась, что при виде него в ней снова вспыхнет злость и то ужасное чувство какой-то… уязвимости? И уже неделю она ничего не отвечала на его письма, даже не открывала их, чтобы тут же не сорваться к мужу, отсылала обратно все цветы, сжигала на подлете громовещатели и короткие записки… Ее и вправду задели его непонятные игры вокруг нее в чужом обличии, эти попытки то ли влюбить, то ли еще чего-то, и молчание насчет своей личности, когда он точно знал, что Долорес Амбридж — это она. И ей до безумия хотелось знать, почему Джим так поступал, но боязнь вспылить и поругаться на этот раз серьезно пока останавливали Лили от этого шага. Ей нужно было окончательно перегореть. Но вот что говорить Гарри и говорить ли что-то вообще — беспокоило ее до сих пор. Она ничего не могла решить, не зная истории Джима и при этом не желая хоть как-то лгать сыну. Что, если у него были серьезные причины молчать? Навредить Гарри или сделать ему больно по своей прихоти не хотелось до безумия. — Я… кое-что случилось, Гарри, — наконец, со вздохом ответила Лили, устало потерев лицо и поднимая взгляд на настороженное лицо сына. — Кое-что очень важное. Но я не знаю как тебе об этом сказать и стоит ли мне об этом говорить… потому что сама я еще не разобралась во всем до конца. Повисла тишина. Гарри нахмурился, явно обеспокоившись и о чем-то размышляя. А потом вдруг выдохнул, пожал плечами и чуть улыбнулся: — Значит, расскажи об этом тогда, когда во всем разберешься сама. В его глазах все еще стояло беспокойство и тень какого-то страха, но Лили все же улыбнулась ему в ответ, ласково взъерошив темные волосы и невольно расслабившись: — Договорились, Гарри.

***

Следующая неделя даже не отпечаталась в ее памяти. Лили носилась из Министерства в Хогвартс, проверяла домашние работы, проводила дополнительные занятия и консультации у старшекурсников, сдающих ЖАБА и СОВ, участвовала и присутствовала при слушании дела Хагрида, помогала Корнелиусу договариваться с французским Министерством насчет Грохха и, кажется, вообще не спала. Очнулась от этой круговерти Лили только в субботу, когда машинально подскочила в восемь утра и принялась собираться на уроки, только на пороге вспомнив, что сегодня выходной день. Слабо застонав, она устало потерла лицо и упала в кресло, тоскливо подумав о том, что уже не сможет заснуть, как бы не пыталась. Мрачно уставившись пустым взглядом в каминную полку, Лили просидела так минут двадцать, а потом вдруг собралась с духом и решила, что с нее хватит бегать, пора бы уже разобраться со всем тем, что они с Джимом заварили. Тем более, времени сегодня предостаточно, да и вымывшая все эмоции усталость не даст ей вновь вспыхнуть злостью и натворить дел. Лили знала, что Джеймс всю эту неделю оставался у Сириуса, вспоминая старые времена, советуясь-жалуясь насчет нее и наслаждаясь обществом лучшего друга, так что направилась сразу туда. Дом Блэков встретил ее тишиной, негромким ворчанием Кричера и до боли понимающим взглядом Вальбурги, что только вздохнула и говорящим жестом подняла глаза к потолку, безмолвно выдавая местонахождение их компании. Лили благодарно улыбнулась и чуть склонила голову, но не стала подниматься наверх, замерев у окна с чашкой кофе в гостиной и дожидаясь Джима. Она была уверена, что Кричер уже всяко доложил о ее приходе Сириусу, а уж тот бы не замедлил поделиться этим с другом. Похолодевшие от волнения пальцы судорожно цеплялись за горячую поверхность в бесполезной попытке согреться, а глаза не отрывались от суеты обычной лондонской улицы. В голове мелькали мысли насчет всего этого, предположения, теории, собственные наблюдения… ей хотелось понять хоть что-то. Сзади раздались торопливые тихие шаги, что замерли на пороге, но она не стала оборачиваться, чутко прислушиваясь к происходящему. Раздался тихий, словно неверящий выдох, снова шаги и в следующее мгновение ее осторожно притянули в объятия. Лили не сопротивлялась, даже развернулась к нему лицом, оставив чашку на подоконнике и прижимаясь к нему сильнее, уткнувшись носом куда-то под ключицы, зажмуриваясь и прерывисто выдыхая. Глаза словно обожгло песком, а с губ сам сорвался рваный полувздох-полувсхлип. Объятия стали крепче, чужая рука зарылась в рыжие кудри, губы коснулись ее виска, волос и совсем рядом с ухом раздался судорожный выдох и глухой голос: — Лили… Мерлин, я так рад, что ты вернулась, милая… — Я всегда возвращаюсь, — не открывая глаз и не отстраняясь, пробормотала Лили. — Всегда, — с легким смешком согласился Джим. И слегка беспокойным голосом признался, тяжело вздыхая: — Но меня… впечатлили твои последние слова. — Ты идиот, — со вздохом ответила она спустя минуту молчания, чуть улыбаясь. — Я просто была слишком зла на тебя. — А сейчас? — А сейчас я хочу, наконец, узнать всю правду, — твердо сказала Лили, ловя его взгляд и нехотя отстраняясь от него. В бирюзовых глазах мелькнула тревога, но Джеймс кивнул и, не говоря больше ничего, аккуратно увлек ее к дивану. — Это будет длинная история, — предупредил он, с нежностью выводя узоры на запястье жены большим пальцем и чуть задумчиво щурясь. — Не переживай, у меня свободен весь день. Джим на ее выразительный взгляд дернул уголком губ и, прокашлявшись, начал с совсем неожиданного признания: — Я, знаешь ли, с самого начала не планировал тебя оставлять тут одну, но вариантов с моим возвращением было немного — договор со Смертью, превращение в лича или же немного схитрить. Договоров с такими древними сущностями для нашей семьи уже достаточно, да и она бы вряд ли согласилась, бытие же говорящим скелетом меня не особо прельщало, — поморщился он и кинул лукавый взгляд на невольно усмехнувшуюся Лили: — Тебе, я думаю, мой новый вид бы тоже совсем не понравился. Да там и других минусов хватает, хотя бы невозможность использовать какую-то другую магию, помимо некромантии. А вот всякие хитрости… вариантов было предостаточно, но тут весьма кстати для меня возле Отдела Тайн начались разные непонятные шевеления. Провести параллели оказалось проще простого. Лили откинулась на спинку дивана, обреченно вздыхая и не отрывая потяжелевших глаз от совсем не виноватого лица: — Это был ты, черт возьми. Ты помог Подмору проникнуть в Отдел и устроил весь тот переполох! — Не совсем, — с его улыбающихся губ сорвался смешок, и Джеймс отвел явно забавляющийся взгляд. — В Отделе стоит защита от любопытных духов, так что проникнуть туда самостоятельно я бы все равно никак не смог. А Подмор… он довольно слабый человек и взять его ненадолго под свой контроль, чтобы защита распознала метку своего на мне, но при этом не среагировала на немного «призрачное состояние», было не так уж трудно, — пожал он плечами. — Не смешно, Джеймс, — Лили сжала губы в тонкую линию: — Его посадили в Азкабан на полгода. — На верхние уровни, — уточнил он, а после, заметив выражение ее лица, закатил глаза с обреченным вздохом: — Да брось, Лили! Максимум, что ему там грозило — это простуда. И я уж молчу про то, что мне так легко все это удалось провернуть, лишь потому что этот недотепа где-то схватил Империо и крутился рядом с Отделом с мощными артефактами, которые могли натворить намного больше дел. Лили чуть нахмурилась, но все же нехотя кивнула — все внутри твердило о том, что Джим не лжет. Да и зачем ему это? — Пожиратели? — Да Мордред его разберет! — раздраженно махнул рукой Поттер. — Знаю, что послали его взломать защиту и найти шар про Темного Лорда в зале Пророчеств, а дальше не углублялся, чтобы ничего в его голове не повредить и не слиться с ним полностью. Да и меня тогда больше другие вещи интересовали… Арка Смерти, например. Название было знакомым, так что спустя пару мгновений напряженных раздумий она удивленно вскинула брови: — Та самая легендарная Арка, что ведет в мир мертвых? Произведение Певереллов? Мерлин, зачем она только тебе нужна была, Джеймс?! Она ведь… — Опасна только для живых людей, — напомнил он с усмешкой. — Мне нужен был стабильный проход, чтобы вернуться в мир мертвых и выйти обратно уже без привязки к нашему сыну — с ней бы ничего из того, что я задумал, не вышло. — И поэтому Патронус Гарри изменился, — вздохнула она тяжело. Джеймс заинтересованно приподнял брови, явно требуя подробностей. — Лось, — чуть грустно улыбнулась она и сжала руку вздрогнувшего мужа. — Значит, все-таки отец, — вздохнул он и устало взлохматил волосы, слегка приподнимая уголки губ и отводя задумчивый взгляд в сторону. — Рад, что это теперь он рядом с Гарри. У Лили болезненно сжалось сердце. Недолго думая, она пересела ближе и просто прижалась к боку мужа, обвивая руками его пояс и ничего не говоря. Она знала, что он все еще переживал смерть родителей и до сих пор не любил о них разговаривать, всегда переводя тему или уходя от разговора. Лишнее напоминание о произошедшем погружали его в задумчивость и апатию, и она его прекрасно понимала — ей самой было трудно говорить о своих родителях. Спустя пару минут Джеймс мотнул головой и, прижав Лили ближе к себе, начал неосознанно перебирать рыжие кудри, продолжив тихим голосом: — Все шло хорошо, но я не учел влияния Арки на живого человека, — чуть поморщился он. — Просто забыл, что мое присутствие не спасет его от такого мощного и древнего артефакта, как Арка Смерти. Она перебила нашу связь, и, пока я судорожно пытался остаться с ним и при этом воздействовать на разум этого придурка, тот зачем-то полез к ней и умудрился влезть в настройки, из-за чего все пришло… в хаос. Магические потоки, притяжение, шепот мертвых… все усилилось и звало этого идиота, тот, как завороженный, пер прямо в нее, а я, не иначе как от бешенства и избытка мертвой энергии, смог наконец выпихнуть его из зала. Проход стал нестабильным, и у меня были сомнения, что я смогу вернуться обратно, но Подмор был уже потерян, своего тела и магии не было, как и возможности что-то исправить, так что я просто шагнул в нее, понадеявшись на стихийные проходы или другие черные ходы. Лили чуть сжала его руку, уткнувшись носом в мужское плечо и слегка рассеянно пробормотав, ласково переплетая с ним пальцы: — Фадж вроде что-то говорил насчет того, что невыразимцы долго пытались привести сломавшийся артефакт в порядок… Джеймс только пожал плечами, на мгновение прижавшись губами к ее виску и шумно выдохнув: — Понятия не имею, милая. Время в мире мертвых — вещь растяжимая, но, по моим подсчетам, прошло не менее недели после того, как я вошел в проход и смог найти оттуда выход. Джейсон раньше был моим начальником, так что мы были… хорошо знакомы, — скривился он слегка неприязненно. — Сволочь каких поискать, параноик и крайне недоверчивый тип. Мы дальние родственники, его мать — двоюродная сестра моего отца, вышедшая замуж за одного из Флинтов, так что встречаться нам приходилось… часто, — пояснил Поттер на чуть любопытный взгляд Лили, морщась от явно неприятных воспоминаний и неохотно продолжая: — Но специалист из него один из лучших во всему миру — проклятия, специфические артефакты, некромантия и другие темные искусства. — Вы явно не ладили, — с легкой иронией констатировала Лили, с легким интересом добавив: — Никогда о нем не слышала в вашей семье. — Ну, знаешь, в каждой семье есть кто-то вроде своего… уродца, о котором стараются не вспоминать лишний раз, — сделал неопределенный жест рукой Джим и со вздохом пояснил: — Он был просто помешан на своей работе, да и характер… в общем, он полез разбираться с Аркой, немного переоценил свои силы и потерял сознание от истощения, не закрыв проход и невольно стерев своим телом защитные руны. А Арка все же не просто так названа — она манит живых к себе шепотом мертвых, давит ментально и получает подпитку от тех несчастных, что поддались ее соблазну. Ей и в сознании с защитными артефактами сложно сопротивляться, а уж в бессознательном состоянии, без рунной защиты… Джейсон был обречен — его душа просто улетела на шепот, — довольно сухо закончил он, чуть сильнее сжимая Лили в объятиях. — Не сказать, что я был удивлен, снова оказавшись в том зале, но увидеть перед собой мертвое тело своего родственника было все же внезапно. — И ты… — До этого я планировал снова взять кого-нибудь подходящего под контроль и воспользоваться кое-чем из арсенала Певереллов, — уклончиво ответил Джеймс, нежно перебирая ее волосы и задумчиво смотря куда-то в сторону. — Сил бы у меня было побольше, да и ограничений уже не было. Однако тут подвернулась такая удача — совершенно пустое тело, причем мертвое не дольше пары минут, так что все должно было обойтись без тяжелых последствий, родственная кровь, хорошее положение, отсутствие крепких связей с родственниками, одиночество и сила… да и невыразимцы бы вряд ли что заметили, их странности окружающих не особо интересуют. Так что я поменял свой план и вселился в его тело, не желая так долго ждать. Все же где-то начало-середина октября, как она и думала раньше, мелькнуло в голове. — И тут у меня начались проблемы, — невесело хмыкнул Джим и притянул Лили к себе на колени, утыкаясь лицом в ее волосы. — Несмотря на свою темную направленность, кровь Певереллов и небольшую склонность к некромантии — я все же ни разу не некромант. В животе у Лили почему-то напряглось и появилось что-то холодное, склизкое, похожее на змею, что собралась для прыжка и словно замерла в ожидании плохих вестей. — Тело меня отторгает, — глухо сообщил он, зарываясь пальцами в ее волосы и прерывисто дыша. — Это стало понятно не сразу, через пару недель или что-то вроде того, а потом я, наконец, заметил и связал свои недомогания вроде обычных головокружений, обмороков, перебоев с магией или фантомных ощущений, словно я задыхаюсь или разрываюсь на части… Джейсон слишком темный для меня, слишком сильный… я просто не справляюсь. Не могу полностью взять его дар под контроль. — Ты… — хрипло выдохнула Лили, пытаясь поднять взгляд, но Джеймс усилил хватку, не давая ей взглянуть на свое лицо и только целуя ее в волосы. — Да, Лили, — произнес он негромко, не давая никакой надежды на то, что она ошиблась, что-то не так поняла… — Я пробовал все — зелья, ритуалы, руны, артефакты, колдомедицину… это тело умирает. И я вместе с ним. Из груди вырвался рваный выдох, а глаза обожгло песком. Горло перехватило спазмом, а с губ невольно сорвался тихий всхлип. Не может быть. Они только встретились, только начали говорить, возвращаться к тому, что было, мир просто не мог быть столь несправедлив! — Нет, — сдавленным голосом прошептала Лили, сжимая его пальцы и чуть вздрагивая от ощущения тяжелой руки на своей спине. — Нет, Джеймс, может ты что-то не так… давай я сама… — Я окончательно убедился в этом перед Рождеством, Лили, — ответил он со вздохом, резко перебивая ее дрожащий голос. — Нет никаких других объяснений. Повисла тишина, в которой были слышны ее тихие всхлипы, его утешающий шепот и рванное дыхание. Лили просто не могла в это поверить, но сжимающее от острой боли сердце не оставляло ей выбора. Если Джим действительно… умирал, то эти его непонятные пропажи, взгляды, поведение, все становилось объяснимым и понятным. Все твердило о том, что это правда, но как же в это не хотелось верить… — Я не хотел раскрываться, пока не развеял бы свои сомнения в происходящем, — тихо признался Джеймс, отстраненно глядя в потолок и продолжая с нежностью поглаживать содрогающуюся от беззвучных рыданий спину. — Не хотел потом причинять тебе и Гарри боль переживаниями обо мне и своим уходом. Занимался Отделом, выяснял, что со мной происходит, приводил Арку в порядок, искал то дурацкое пророчество о Гарри, пытался найти сведения о Темном Лорде и его слабостях, прошлом, найти возможных союзников среди его Пожирателей… старательно давил все мысли о вас. И если с Гарри я и не должен был как-либо пересекаться, что значительно облегчало мне мою задачу, то ты все еще работала в Министерстве, несмотря на лекции в школе — то, когда мы увидимся, было делом времени. А потом мы с тобой встретились в кабинете Министра… и я просто не удержался, Лили, — глухим и раскаивающимся голосом произнес он. — Я так сильно скучал по тебе все это время, наша почти полностью исчезнувшая связь, выдающая отблески твоего постоянного присутствия где-то далеко, мои собственные страхи и переживания, и ты такая невозмутимая, такая серьезная, родная… только руку протяни и коснешься… это было выше меня. Я так обо всем этом потом сожалел и одновременно наслаждался происходившим между нами, обещал себе, что это было в первый и последний раз, а потом срывался каждый раз, когда происходила новая встреча. Меня разрывало на части от нежелания причинять тебе боль, необходимости видеть тебя, касаться и острого желания знакомиться, снова влюбляться и заново влюблять тебя, по-нормальному на этот раз… — О чем ты? — еле слышно спросила Лили, прерывая его горячий и явно уже неконтролируемый шепот, неосознанно напрягаясь и все-таки поднимая на резко осекшегося Джима глаза. Он почему-то промолчал, только желваки заходили по скулам и взгляд не отрывался от потолка. — Джеймс, — позвала она все еще срывающимся голосом и, не дождавшись ответа, резко подалась вперед, обхватывая его лицо и заставляя посмотреть себе в глаза. Бирюзовые глаза были наполнены страхом, беспокойством и виной. — Черт тебя дери, что ты сделал, Джим?! В груди почему-то собирался тугой комок страха. Два взгляда не отрывались друг от друга. — Я — ничего, — хрипло ответил Поттер наконец со странным выражением лица. — Ничего, Лили. Совсем ничего. Вспомни все то, что заставило тебя посмотреть на меня по-иному, из-за чего изменилось твое отношение, и сама все поймешь. Пару мгновений Лили честно пыталась найти в их прошлом что-то неясное, непонятное, что могло вызвать у Джима такую реакцию, но ничего, кроме смерти родителей, ее не задевало. — Я не понимаю, о чем ты, Джеймс, — сдаваясь, устало вздохнула она. — Мордред, Лили, это же просто случайность! — отчаянным голосом сказал он, глядя на нее как-то измученно. — Чистое везение! Чертов случай! В том коридоре мог оказаться кто угодно, даже тот же Снейп, кто угодно мог помочь тебе, утешить, дать выплакаться, а после сблизиться на том же раздрае, в котором ты была… и этого кого-то ты могла точно также полюбить, — горько закончил Джим и прикрыл глаза, тяжело дыша и откидываясь на спинку дивана. И тоскливо-сожалеющее: — Мне так нравилось, что хоть в этот раз у нас с тобой все выходит по-человечески… Лили замерла, растерянно смотря на Джеймса и неожиданно осознавая, что, кажется, эта самая идея о «простой случайности» мучила его много лет. — Ты все-таки такой идиот, Джеймс, — мягко сообщила она и на краткое мгновение прижалась к сжатым губам в нежном поцелуе, зарываясь в его темные волосы: — Это не было никаким чертовым случаем или везением. Я могла встретить там кого угодно, но это бы ни к чему не привело и ничем не закончилось, кроме небольшой благодарности. Просто именно тот случай заставил меня узнать тебя получше, понять, что за образом хулигана и красавчика скрывается кто-то еще. И этот кто-то мне понравился, Джим. Если бы это был не ты, то это был бы никто. Джеймс смотрел на нее с какой-то острой, сбивающей с ног нежностью и одновременно неуверенностью. — Ты же не можешь быть уверена… — Джим, я в детстве своим выбросом чуть не убила Пет, была уверена, что я убийца, хотела сгореть на костре и была в точно такой же истерике. И что-то несмотря на то, что успокаивал меня тогда и в многие другие случаи именно Северус, я не чувствую к нему ничего из того, что чувствую к тебе. На его лице появилось что-то похожее на понимание и осознание, но тень неуверенности все еще сидела в глубине его глаз, и Лили, тяжело вздохнув, в первый раз за все эти годы призналась вслух: — Я люблю тебя, идиот. И прижалась к его губам в поцелуе, не давая ему сказать больше ни одного слова.

***

Следующие недели утекали как вода сквозь пальцы — столь же быстро и стремительно. Лили все-таки смогла уговорить Джеймса на новое обследование, и тот со смиренным видом терпел все ее манипуляции, а после с нечитаемым взглядом и долгим молчанием смотрел на зарывшуюся в бумагах и кучах книг жену. Ему сильно не нравились ее лихорадочные поиски и эти заведомо безнадежные попытки, но он не запрещал и не пытался никак прекратить ее деятельность, понимая, что это успокаивает и дарит призрачную надежду Лили, не давая той окончательно впасть в апатию. Проблем доставляла и ситуация с Гарри. Джеймс категорично отказывался рассказывать обо всем Гарри, уперевшись всеми конечностями в то, что все это только разбередит раны сына, а после заставит того заново переживать его смерть. По его мнению, это было слишком жестоко, но Лили видела в бирюзовых глазах тот же страх, что сидел в ней до этого долгие месяцы — боязнь оказаться ненужным или его неприязни-ненависти. Она пыталась уговорить Джима на то, чтобы все же переступить через себя и во всем признаться, но не сильно в этом преуспела — ее муж иногда бывал чертовски упрямым и невыносимым. — Ты не думал, что если когда-нибудь Гарри узнает обо всем, то гораздо больше его ранит осознание, что у него был реальный шанс узнать своего отца, но он упустил его по твоей вине? — серьезно спросил Сириус, опершись спиной о дверной косяк и прерывая этим очередной спор Лили и своего друга. — Как бы он действительно тогда тебя не возненавидел, Сохатый. И нас заодно тоже, — с печальным вздохом добавил Бродяга спустя пару мгновений, а после криво усмехнулся на его ошарашенный взгляд и вышел из библиотеки, оставляя их одних. Сириус всегда понимал Джима с полувзгляда, знал, как его на что-то подбить или, наоборот, отговорить, и Лили безумно радовалась тому, что Блэк в этом вопросе был полностью на ее стороне. И пусть он никогда не выступал открыто против своего лучшего друга, но вся его поза и лицо выражали молчаливое неодобрение и осуждение, что действовало на ее мужа значительно эффективнее. Потому что именно после этих слов, сказанных словно невзначай, в его глазах стало мелькать что-то похожее на задумчивость и одновременно борьбу, да и в упрямых возражениях значительно поубавилось уверенности. Казалось, что еще пара недель, и Поттер бы сам пошел разговаривать с сыном, но жизнь порою любит преподносить неожиданности. Так и сам Гарри вскоре заметил озабоченность и в то же время расслабленную задумчивость матери, чем-то похожие на зависания его друзей, ее частые выпадения из реальности, пропажи и отлучки из школы, и преисполнился здравых подозрений. Конечно, он уважал и с неохотой признавал за ней право на тайны и личную жизнь, однако это совсем не значило, что происходящее ему нравилось. Скорее совсем наоборот — он жутко не хотел делить ее с кем-либо еще, но понимал, что рано или поздно такая необходимость может настать (лучше бы, конечно, нет, думал он с недовольством). — У тебя кто-то появился, — слегка хмуро и в то же время отстраненно, словно ее реакция совсем его не волновала, констатировал Гарри, внимательно наблюдая за матерью в один из их совместных вечеров. Лили дернулась, чуть не пролив чай, а после уставилась на него в немом удивлении. — Ты часто пропадаешь из замка, стала больше следить за своей внешностью, витаешь в облаках и откуда-то постоянно приносишь цветы, — с нечитаемым лицом пояснил он, обвиняюще и раздраженно кивнув на новый букет нежно-розовых пионов, что появился в ее гостиной только вчера. Она слегка смущенно посмотрела в указанную сторону, отчаянно жалея о том, что ее сын настолько внимателен. Порою у нее возникало ощущение, что его отец действительно вознамерился начать все сначала и правильно на этот раз — конфетно-букетный период и частые свидания, по крайней мере, указывали на это. Джеймс казалось наслаждался тем, как все спокойно, по-человечески, плавно происходит между ними — и знакомство-привыкание, и ухаживания, и само развитие отношений. Романтик, ржал в стороне Сириус, когда Лили с удивлением смотрела на букет в своих руках в первый раз. В прошлом у них все происходило как-то стремительнее, ярче и удивительнее, но в то же время с каким-то внутренним надрывом. Сейчас происходящее не вызывало таких ярких эмоций, но при этом неизменно наполняло ее изнутри теплом и нежностью. — Ты против? — наконец, произнесла Лили, внимательно глядя на Гарри. У того на лице появилось какое-то странное выражение, с нотками смирения, обреченности и какого-то еле заметного страха, однако он все же отрицательно мотнул головой. — Надеюсь, только это не Сириус, — пробормотал Гарри совсем тихо и уже громче, старательно давя собственное недовольство и уже появившуюся неприязнь к тому незнакомому человеку: — Не познакомишь нас? И, конечно, Лили не смогла ему отказать. (Скорее она, наоборот, согласилась с радостью, с затаенным облегчением отдав все на волю случая — познакомить-познакомит, но вот говорить что-то или нет, будет решать сам Джим). Вышедший ее как обычно встречать Джим явно был весьма ошарашен присутствием собственного сына, но быстро взял себя в руки в то время, как Гарри хмурился с каждой минутой все сильнее, пока и вовсе не стал сверлить того откровенно испытующе-враждебным взглядом. Подобное было невозможно не заметить и вызвало в глубине бирюзовых глаз что-то очень похожее на панику и мольбу при взгляде на Лили, но та только чуть улыбнулась и, пожав плечами, незаметно оставила их ненадолго наедине. К концу вечера Джим все же как-то смог выправить ситуацию, и взгляд Гарри стал более спокойным, а спустя еще пару подобных вечеров и вовсе заинтересованным. Он все еще ревниво отслеживал любые контакты с Лили, но относиться к новому знакомому стал гораздо спокойнее, с неохотой и каким-то внутренним удивлением признавая, что Джейсон в роли поклонника мамы раздражает его явно меньше, чем Сириус и кто-либо другой. Наоборот, появлялось неясное ощущение правильности, что напрягало его намного сильнее. Спустя еще пару недель их знакомства Джим неожиданно отозвал сына в другую комнату для одного важного разговора, но вскоре оттуда вылетел Гарри с гневным лицом, а после выглянул и сам Поттер с кривой, совсем невеселой улыбкой и наливающимся синяком на скуле. — Я же говорил, Гарри весь в свою мать! — ехидно произнес Сириус, кося насмешливым взглядом в сторону ничуть не виноватого крестника и демонстративно закатывающей глаза Лили, когда ему пересказывали события на этого вечера. Гарри действительно поставил отцу шикарный синяк, как он сам пояснял, за все сразу, но уже спустя пару часов он вернулся обратно — успокоившийся, счастливый и полный намерения все же дослушать отца. Джеймс, поначалу не хотевший ему рассказывать о происходящем, все же полностью открыл сыну правду, от которой тот сильно помрачнел и о чем-то задумался, но явно ни о чем не пожалел. Напряжения добавила и сама Лили, когда с тяжелым вздохом наконец-то сообщила о том, что и почему должна сделать. Но Гарри совсем не выглядел удивленным, впрочем, и новые сведения о сидящем в нем куске чужой души явно не добавили ему радости. — Я подозревал о подобном, — только и пожал он плечами. И чуть усмехнулся на их удивленные лица: — Я тогда перерыл все, что только было по зельям и ритуалам, но ничего не нашел. А вот богатая библиотека Сириуса дала множество вариантов нашей связи с Волдемортом… и это, на самом деле, не самый страшный, — все-таки скривился он под их смешки. Так и пролетел весь апрель, а после и май. Гарри готовился к экзаменам и общался с отцом, частенько зависая в библиотеке и серьезно переживая насчет зелий и прочих предметов. И если по ним он был более-менее уверен, то вот зелья действительно ввергали его в уныние — если в теории Гарри еще неплохо разбирался, то вот практика давалась ему с трудом, благодаря чему он вскоре практически поселился в зельеварне Северуса. Тот, кстати, был явно удивлен усердию невыносимого Поттера, но это не мешало ему ворчать на то, что он видит его слишком часто — кажется, еще немного, и он ему уже сниться начнет. Более явные проблемы наметились и у Джеймса — магия практически перестала ему поддаваться, фантомные неприятные ощущения уже не исчезали, а обмороки и приступы сильного головокружения стали его постоянными спутниками, не говоря уж про другие симптомы. Лили со страхом и внутренним ужасом понимала, что долго он так не продержится — еще пара недель, не больше, и Джеймс умрет. Конечно, тот улыбался, говорил про то, что у него есть план и какие-то наработки Певереллов, что он ни за что не оставит их одних снова, но Лили слишком хорошо его знала и потому видела, что сам Джим практически ни на что не надеется. Когда он терял сознание, его с каждым разом все труднее было дозваться и привести в сознание, словно душа на это время теряла связь с телом и отлетала все дальше. Сам Джеймс ничего из этого не помнил, для него проходило не больше пары минут, и Лили ничего об этом ему не говорила, даже когда задыхалась от панической атаки — она не могла его привести в себя почти целый час. И с каждым разом время увеличивалось все сильнее… Она не знала, что делать. Ее разрывало от инстинктивного понимания, что это в последний раз. Если Джим умрет, он больше не сможет вернуться. Лили совсем, совсем не знала, как его спасти. Это убивало ее изнутри. И библиотека Сириуса, как и его собственные поиски, тоже ничем не могли им помочь. Когда она уже была готова взвыть от безнадежности, роясь в очередных пыльных фолиантах в комнату, зашел такой же хмурый Гарри, который все это время отвлекал Джеймса от поисков матери, не давая тому времени задумываться о поведении Лили. И, некоторое время понаблюдав за ней усталыми глазами, Гарри неожиданно спросил: — Мам, а почему нельзя снова попросить Смерть? — когда ее удивленно-вопросительный взгляд остановился на нем, он недоумевающе пожал плечами: — Ты же сама говорила, что она благоволит к Поттерам. И тебя саму именно она вернула… Лили замерла, уставившись пустым взглядом в воздух. Смерть и вправду подселила ее в тело Амбридж без всяких проблем, хотя Долорес тоже обладала темным и ярко выраженным даром, в отличие от Лили с ее огненной и целительской направленностью. И никаких проблем у нее не было… — Это может быть выходом, — облизала она пересохшие губы, резко поднимаясь и принимаясь в возбуждении мерять шагами комнату. — Смерть не призовешь просто так — нужна прорва мертвой энергии, хорошее место и время. И просить что-то еще, не выполнив прежнее задание, бесполезно. Но твой ритуал должен состояться только через три с половиной недели — это слишком долго, Джим не протянет столько… — Можно провести его на этих выходных, — внезапно вмешался Гарри, хмуро слушая мысли матери. — Время, конечно, не столь подходящее, но вполне сойдет, если провести ритуал возле той самой Арки — та явно облегчит его проведение. Лили прикусила губу, глядя на него со смешанными чувствами и медленно качая головой: — Это риск, Гарри. Большой риск для тебя, все может пойти не так, и тогда твоя собственная душа будет повреждена… — Я не собираюсь просто так сидеть и ждать, когда папе угрожает смерть, — упрямо вскинул он подбородок, яростно сверкнув глазами. — Это опасно… — Мне все равно. Я не могу хоть кого-то из вас потерять, когда только недавно снова вас обрел, — его голос предательски дрогнул на последних словах, но на лице все также виднелась решимость и упрямство. И спустя пару мгновений он произнёс уже умоляюще, совсем тихо: — Пожалуйста, мам. Она смотрела на него долгим-долгим взглядом, а потом закрыла глаза, тяжело вздохнула и вдруг резко сказала: — Ты слушаешься меня во всем. И, если я пойму, что что-то идет не так, мы немедленно прекращаем и дожидаемся изначальной даты, слышишь, Гарри? Гарри только облегченно выдохнул, а после улыбнулся, согласно кивая. Снова все повторяется, подумала она с горечью. Снова тот же выбор, как и в ту самую ночь. Но если тогда Лили пожертвовала собой и мужем без лишних сомнений, то сейчас она хотела спасти всех. На следующий день Лили будничным шагом дошла до Выручай-комнаты, прошла мимо пустой стены три раза, а после быстро нашла диадему Рейвенкло, которая тут же попала в экранирующую шкатулку, а после отправилась на Гриммо к остальным крестражам. До ритуала оставалось совсем немного.

***

Тем же вечером — Итак, у меня все готово, — произнесла Лили и, сглотнув возникший в горле ком, произнесла, отводя взгляд: — Осталось только одно небольшое дельце. Стоящий возле камина Северус вскинул брови, чуть кривясь и закатывая глаза: — Прекращай уже с этими драматическими паузами, Лили. Тебе не идет образ Трелони. — Действительно, Цветочек, не смешно, — неожиданно согласился с ним хмурый Сириус, развалившись на ее кресле. — Выкладывай уже с чем там тебе требуется помощь. Глубокий вздох, зажмуренные глаза, и твердое: — Вам нужно похитить Темного Лорда. — Что?! — раздался сдвоенный вопль и звук чьего-то падения.