Мама

      — Здравствуйте, — произнесла Лили, оторвавшись от книги по чарам и окинув внимательным взглядом класс, по которому торопливо рассаживались ученики пятого курса.       Это был ее первый урок за весь день, начатый, конечно же, с самого сложного и трудного курса — Минерва, несмотря на вчерашнее нейтральное поведение, не удержалась от демонстрации фе, — и Лили сильно волновалась, боясь настроить подростков сразу против себя, в особенности Гарри.       Вчера молодая женщина прекрасно видела реакцию на своё представление — недоуменные и даже враждебные взгляды некоторых учеников. Многие были наслышаны от родителей о премерзком характере заместительницы министра. Все же у большинства детей родители работают в Министерстве и, так или иначе, сталкивались с Долорес. И Лили очень сомневалась, что дома их родители сдерживались, когда говорили о ней.       Сегодня же стало гораздо хуже — поглядывали на нее едва ли не с неприязнью. Видимо, полные красок рассказы о том, кто она, где работает и что из себя представляет, уже разошлись по гостиным. От настороженного и прищуренного взгляда сына на душе скреблись кошки, заставляя невольно сожалеть о богатом темном прошлом Долорес.       Беспокойств за завтраком добавил и Северус, который с ехидцей пожелал ей успехов и терпения. С той же ехидной усмешкой он с наслаждением пояснил, что именно пятый курс являлся самым беспокойным и трудным, а также задавал основное настроение в Хогвартсе. Слишком много детей влиятельных людей собралось на нем.       Слизеринцы чинно и организованно уселись слева и поглядывали на неё с интересом и настороженностью, свято уверенные, что уж им-то точно ничего не грозит.       И им бы точно ничего не грозило, если бы здесь была настоящая Долорес. Амбридж все же не самоубийца портить отношения с аристократами, пусть и только с наследниками. Тем более, они уже скоро достигли бы совершеннолетия, а там недалеко и до принятия рода. Но вот на маглорожденных и полукровках она бы сполна отыгралась.       Вот только Лили — не Амбридж.       И она не побоится высказать все, что думает, пусть и в сильно сдержанной форме. Надолго оставаться в политике она не планировала, собираясь уйти сразу, как только все уладится с Гарри и неубиваемой ящерицей. Не её это, да и не место там для правдолюбивой гриффиндорки.       Лили едва заметно усмехнулась.       Ей было почти жаль расстраивать слизеринцев.       На её уроках получать за дело будут все — вне зависимости от факультета, фамилии и статуса.       Гриффиндорцы были настроены куда более воинственно. У многих демонстративно лежала палочка рядом. Факультет разделился на части: на Гарри с друзьями и других, кто порой кидал на него опасливые и недоверчивые взгляды, тихо перешептываясь.       Вздохнув, Лили поднялась с места и взмахом руки закрыла дверь. Она молчала, рассматривая ребят и спокойно дожидаясь, пока они закончат разговоры. Надрывать горло она не собиралась, да и слишком уважала себя для крика или других способов привлечения внимания.       Постепенно голоса затихали, и на нее стали недоуменно коситься, не понимая, почему преподаватель не пытается утихомирить учеников.       — Здравствуйте еще раз, — тихо начала она, невольно заставляя подростков прислушиваться к вкрадчивому голосу и окончательно прекратить шепотки. — Меня зовут Долорес Амбридж, и я ваш новый профессор ЗОТИ. Сразу отмечу, что до этого ваше обучение было довольно-таки отрывочным и фрагментарным. Постоянно менялись учителя, и не все они считали нужным следовать какой-либо одобренной программе Министерства, на основе которой проходят экзамены СОВ и ЖАБА. Результатом, к сожалению, явилось то, что вы находитесь гораздо ниже уровня, необходимого для сдачи проходного балла. Вам, однако, будет приятно знать, что в нынешнем учебном году мы это исправим. Вы будете изучать защитную магию по тщательно составленной и одобряемой Министерством программе. Запишите, пожалуйста, цели курса.       Лили небрежно взмахнула палочкой, и по доске тихо заскрипел мел, выводя каллиграфическим почерком цели курса, не подразумевающих хотя бы какое-то применение магии.       С неожиданным весельем она пыталась угадать, кто первым догадается и рискнет спросить у неё. Ожидаемо, более подкованные в различных уловках и скрытых подтекстах слизеринцы начали переглядываться и едва заметно хмуриться, а до гриффиндорцев, похоже, еще не дошло.       Хотя нет, Гермиона внезапно подняла голову и несколько раз перечитала слова, беззвучно шевеля губами. Гарри задумчиво прикусил губу и напряженно уставился на доску. Но выскажется Гермиона, Лили более чем в этом уверена. Гарри слишком устал, и у него явно болит голова. Да и не привык он, насколько она поняла, проявлять инициативу на уроках, предпочитая благородно скинуть это на плечи своей подруги.       Кинув на него обеспокоенный взгляд, Лили прошла к своему креслу.       — Палочки убрать, — тихо сказала она, присаживаясь. — Откройте первую главу и прочитайте ее, затем сделайте краткий конспект. От разговоров, попрошу, воздержитесь.       Лили сцепила пальцы в замок и продолжила наблюдение за учениками.       Они нехотя убрали палочки и заскрипели перьями, перекидываясь говорящими взглядами. Некоторые слизеринцы явно хотели высказаться, но вовремя взяли себя в руки. Их наверняка предупредили и попросили не нарываться родители или же собственные однокурсники. Тот же Драко недовольно сверкал глазами, но послушно открыл учебник и скрипел пером по пергаменту.       Большинство из них кидали нетерпеливые взгляды на львов.       «Ну, конечно, — усмехнулась Лили. — Зачем нарываться, если можно дождаться гриффиндорцев, которые сами все сделают и при этом еще получат наказание?».       Она чуть улыбнулась, вспомнив, как Северус не раз проворачивал этот фокус на Джеймсе и его друзьях. Особенно, он любил подставляться под их заклинания в нужный момент, а затем притворяться перед учителями бедным и слабым мальчишкой, на которого напали исподтишка жестокие, подлые гриффиндорцы. Лили до сих пор не понимала, как ему удавалось раз за разом убеждать в этом преподавателей — сам он знал гораздо больше дуэльных и тёмных заклинаний, чем их профессор ЗОТИ, а под одеждой скрывались достаточно сильные мышцы. Все же жизнь в Паучьем тупике даром не проходит — хочешь-не хочешь, а защищаться и хитрить научишься, если, конечно, не нравится получать или бегать от местных банд.       Некоторое время на доску косился и Невилл, сравнивая текст учебника и запись на доске и сосредоточенно хмуря брови. А затем с тяжёлым вздохом взял перо и прилежно застрочил по пергаменту, при этом изредка поглядывая на Гермиону. Похоже, пытался понять, будут ли возмущаться остальные гриффиндорцы.       Да, видимо, Лили не ошиблась, учебным процессом на этом курсе управляла Гермиона, если она начнёт возмущаться, то подключатся и остальные. В ином же случае, гриффиндорцы скорее всего промолчат.       Видно, что-то стало понятно и Рону, так как он вдруг недоверчиво уставился на учебник, а потом резко вскинул голову, вглядываясь в слова на доске.       Неплохой и умный мальчик, легко улыбнулась Лили, особенно учитывая его семью.       Некоторые из учеников со скукой листали учебник, чуть ли не в открытую зевая. Лили понимающе усмехнулась, не став делать никаких замечаний. Она сама едва ли не заснула, продираясь через научные дебри учебника и пытаясь понять, зачем школьникам подробный разбор заклинаний и расписывание ситуаций, при которых уместно их использование. Нет, вещь несомненно интересная и даже в чем-то полезная, некоторые вещи Лили сама не знала, но это чтиво для взрослых. Дети просто не поймут, слишком сложный для понимания язык, да и им больше интересна практика, чем теория.       Да, похоже их ждёт не самый весёлый год.       Корнелиус все же не разрешил проводить практику. Не хотел рисковать, опасаясь, что Дамблдор воспользуется детьми совсем негуманным способом и настроит их против Министерства, а там и до безобразий недалеко. Вломятся еще в Министерство и устроят настоящий бедлам, куда-нибудь залезут, что-нибудь сломают и, слава Мерлину, если сами в процессе не убьются. Оправдываться и разбираться с этим он не хотел.       Лили чуть недоверчиво качнула головой.       Всё-таки Фадж — параноик. Ничего, к концу года Лили его дожмет. Умудрялась же она приструнить даже упертого Сириуса?       Резко вскинула руку Гермиона, буравя ее недовольным взглядом, и Лили приподняла брови в безмолвном вопросе.       — Мне непонятны цели курса… — начала девочка, но Лили ее мягко перебила:       — Ваше имя, будьте добры.       Девушка недовольно сверкнула глазами, а затем отрывисто кивнула:       — Прошу прощения, профессор. Гермиона Грейнджер.       — Видите ли, мисс Грейнджер, цели станут вам вполне ясны, если вы еще раз внимательно прочитаете их, — произнесла Лили, тщательно скрывая улыбку. Вся эта ситуация ее забавляла, да и волнение постепенно улеглось.       — Мне они непонятны, профессор, — повторила Гермиона, кинув мимолетный взгляд на доску. — Там ничего не говорится об использовании заклинаний.       Лили вскинула брови, поднимаясь с места и выходя из-за стола. Кинула взгляд на учеников, которые тут же оживились и даже сели нормально, ожидая развлечения и наслаждения от спора. Гермиону они за эти года изучили неплохо и знали, что та вцепится клещом, но не отстанет, пока не получит своё. Сейчас же упрямая гриффиндорка жаждала ответов на вопросы, которые волновали всех.       Вот только подростки совсем не учитывали, что саму Лили они знают плохо. И совсем не предполагали, на что способна бывшая староста Гриффиндора, гнева которой побаивались даже самые безбашеные слизеринцы.       — А зачем вам использовать защитные заклинания? Или вы думаете, что вам что-то угрожает в моём классе?       — Нет, но…       — Мы не будем использовать магию? — негромко поинтересовался Рональд.       — Сначала рука, затем ваше имя и лишь потом вопрос. Ваше имя?       — Рональд Уизли, — громко сглотнул Рон и сразу постарался стать меньше.       Нет, так не пойдёт! Неужели старшие братья и мать так его задавили, что тот уже боится спорить со взрослыми? Это никуда не годится. Нет, ладно, пусть не ругаться, но уж отстаивать свою точку зрения он должен.       Гермиона снова вскинула руку и после ее кивка поинтересовалась:       — Разве не в том весь смысл защиты от Тёмных Искусств, чтобы научиться от них защищаться?       — Мисс Грейнджер, — сладко улыбнулась Лили, безупречно повторяя коронную улыбку Долорес, и подростки встревожено запереглядывались. Гарри подался вперёд, словно готовясь ринуться на защиту подруги, и даже Малфой непроизвольно напрягся и обеспокоенно покосился на девочку. Такая коллективная забота умиляла. — Скажите мне, что такое тёмные искусства.       — Это… — девушка замялась и вдруг неуверенно покосилась на друзей. — Это заклинания, которые способны причинить вред человеку.       Лили отчётливо хмыкнула.       — Скажите, мисс Грейнджер, а Вингардиум Левиоса относится к тёмным искусствам?       — Нет, — непонимающе сказала девушка.       — Отлично, — еще слаще улыбнулась она и прошлась взад-вперед, а потом остановилась напротив Рона. — Скажите мне, мистер Уизли, не вы ли на первом курсе смогли спасти мисс Грейнджер от тролля с помощью обычной Левиосы, подняв его дубинку в воздух?       — Я, — кивнул он, слегка бледняя.       — Мистер Уизли, — Лили снова улыбнулась и хищно подалась вперёд. — А вы могли бы причинить вред человеку тем же способом? — дождавшись еле заметного кивка, она торжественно произнесла: — Поздравляю, теперь вы тёмный волшебник, давно практикующий запрещенные искусства.       — Что?..       — Вы сами признались, что могли бы убить человека заклинанием первого курса, — усмехнулась женщина. — Согласно формулировке мисс Грейнджер, любое, повторюсь, любое заклинание, способное причинить вред человеку, считается тёмным. А людей, практикующих запрещенные искусства, называют темными волшебниками. Скажите, мистер Уизли, вы согласны с данной характеристикой?       — Нет, — решительно сказал бледный парень и выпрямил спину. И неожиданно даже для себя ответил: — Тёмные искусства — это… практики, всегда несущие смерть?       Лили издала смешок, и под внимательными и собранными взглядами снова прошлась перед партами, тихо стуча небольшими каблучками по каменному полу.       — Близко, мистер Уизли, близко. Но не точно. В первую очередь, тёмные искусства называют темными не из-за цвета магии или способности нести вред или смерть, а из-за своей способности воздействовать на душу волшебника. Неважно, светлые ли это заклинания или тёмные — они относятся к запрещённым, — кинув внимательный взгляд на Гарри, Лили внезапно остановилась. — Кстати, мистер Поттер, вы в курсе, что вы также используете тёмные заклинания?       Тот непонимающе на неё посмотрел и нахмурился, покачав головой.       — Патронус, — пояснила она под перекрестьем множества взглядов. — Конечно, это заклинание, которое не несёт особого вреда, но при его создании вы создаете себе определённый настрой и взаимодействуете с собственной душой, — поймав его растерянный и удивленный взгляд, Лили усмехнулась: — Готова поспорить, вы думаете о том, что я не права. Наверняка, вы скажете, что для создания оно требует светлых эмоций и потому не может нести вред. Вас так учили и вы в этом уверены, я понимаю. Скажу лишь, что для его создания необязательно вспоминать эфемерное чувство счастья и радости, нужна лишь правильная мотивация. Эмоция, если угодно. Желание защитить, мольба о помощи, и он откликнется. Именно поэтому его иногда называют Защитником.       Лили уже собиралась вернуться к предыдущей теме, когда заметила множество заинтересованных взглядов. С удивлением она отметила, что те же слизеринцы слушали ее, едва ли не затаив дыхание. Странно, ведь это вроде как стандартная программа старших курсов. Или у них совсем не было нормальных учителей, способных объяснить это?       Со вздохом Лили продолжила:       — Почему оно так хорошо отгоняет дементоров? Патронус защищает самое дорогое, что есть у человека, от тёмных созданий, ментально влияющих на человека — дементоров, боггартов, мелких демонов и прочих. Его душу, — задумчиво прикусив губу, она добавила: — К слову, оно относится к некромантии, поэтому в списке запрещенных практик Патронус является условно разрешенным заклинанием. Патронус… он вызывает душу умершего человека, — после лёгкого гула, возникшего после ее заявления о некромантии, в классе резко наступила тишина. Дети, кажется, даже дышать перестали. — Обычно этот человек является вашим другом, возлюбленным, родственником… Тем, кому небезразлична ваша судьба. Возможно, на ваш зов откликнулось несколько человек, но приходит всегда один и остаётся с вами на всю жизнь.       Лили посмотрела на Гарри, который смотрел на неё с неприкрытым изумлением, неверием и одновременно надеждой. Она отвела взгляд и посмотрела на других детей, каждый из которых задумался о чем-то своём.       Больше всего на свете Лили в своем посмертии хотела придти к Гарри и защитить его, быть рядом с ним и помогать ему в бою. Но не могла. Если бы она откликнулась на его зов, то никогда бы не смогла вернуться обратно к сыну и быть рядом с ним сейчас.       Внезапно подняла руку симпатичная девушка с милым чуть вздернутым носиком.       — Пэнси Паркинсон. Профессор Амбридж, но если Патронус вызывает душу человека, то… почему он появляется в форме животного?       — Все просто, мисс Паркинсон. После смерти люди теряют тело и больше ничего их не удерживает в привычном для нас виде. В нашем мире они будут выглядеть как неясные тени или сгустки энергии, но это слишком уязвимая форма. Поэтому они воплощаются в виде животного — своего тотема или тотема своего рода.       Девушка задумчиво кивнула и переглянулась с красивой блондинкой.       Спустя пару минут молчания Лили негромко продолжила, вырывая детей из мыслей:       — Как видите, даже обычный Патронус является тёмным заклинанием из запрещённой некромантии, что нисколько не мешает ему быть полезным. Малефицизм, магия крови, некромантия, ритуалистика, химерология — большая часть этих направлений относится к тёмным искусствам. Однако в повседневной жизни мы часто используем мелкие сглазы и шуточные проклятия из малефицизма, скрепляем договоры с помощью магии крови, вводим в род и женимся с помощью ритуалов. Тёмные искусства многогранны, таинственны, расплывчаты и при этом опасны, — переведя взгляд на Гермиону, Лили приподняла брови. — Так в чем же смысл в защите от тёмных искусств, если вы не знаете, что такое тёмные искусства, мисс Грейнджер? От чего вы собрались защищаться?       Та промолчала, упрямо сжимая губы в тонкую линию.       Теперь, похоже, она очень живо заинтересуется этой темой и не успокоится, пока не изучит все доступные источники информации.       Ведь сейчас её репутацию отличницы и гордость за успехи подвергли сомнению. И как? Перед всем курсом!       Лили едва сдержала улыбку, глядя на решительное лицо Гермионы. Мерлин, как же это знакомо! Словно в прошлое вернулась и сейчас смотрит в зеркало на собственное отражение.       — Вы знаете стандартные заклинания наподобие Экспеллиармуса, Остолбенея, Инкарцеро и других. Этого должно быть достаточно для того, чтобы при нападении вы смогли задержать преступника и вызвать авроров, — и, приподняв левую бровь, Лили вдруг с коварством поинтересовалась: — Или вы собирались нападать на кого-то сами?       — А как же Волдеморт? — вдруг спросил с вызовом Гарри, глядя на нее. И несколько саркастически произнес: — Сомневаюсь, что нам помогут только несколько заклинаний, если нас будут убивать.       Еще несколько человек что-то согласно пробурчали, а затем весь класс заинтересованно уставился на Лили, ожидая ее ответа. Реакции. Наказания.       Того, для чего ее сюда и послали.       Лили задумчиво провела пальцем по нижней губе, думая над ответом. Ведь надо ответить и на вопросы учеников, и не настроить против себя Гарри, и при этом отстаивать позицию Министерства.       — Мистер Поттер, — медленно произнесла Лили, не сводя с него взгляда. — Допустим, некий тёмный волшебник действительно возродился и теперь жаждет отомстить вам. Он пришёл в ваш дом, желая убить вас. Ваши действия?       — Начать защищаться, конечно же, — пожал плечами Гарри и недоуменно посмотрел на неё — мол, а как иначе-то?       — Правильно ли я поняла вас, мистер Поттер, — мягко начала Лили: — Взрослый, тёмный и опытный маг пришел убить вас, пятнадцатилетнего подростка, и вы пойдете в бой?       — Да, — уверенно ответил он.       — Неправильный ответ, — спокойно покачала она головой, не обращая внимания на разнесшиеся от ее слов шепотки. — Не думаю, что вы бы успели даже поднять палочку. Волшебник пришёл вас убить, а не драться или играть с вами в кошки-мышки. Он будет бить на поражение. На вас достаточно кинуть лишь Силенцио, и вы уже почти ничем не будете отличаться от обычного магла с палочкой в руках. Еще один удар, и вы мертвы.       — Я с ним уже дрался, — тихо произнёс он, глядя в ее глаза. И с нажимом: — И выжил.       — А вы уверены, что это было не игрой? — приподняла брови Лили. — Коварным планом? Или что он воспринял вас всерьёз? Или что, может быть, вам просто сказочно повезло?       Глядя на отчаянную борьбу на его лице, Лили с мягкой сталью в голосе продолжила:       — В любом случае… вы ещё ребёнок, мистер Поттер. Недоучивший волшебник, что в силу возраста не может дать достойный отпор. В таких ситуациях вы должны первым делом унести ноги и лишь потом вызвать авроров, предоставив разбираться с проблемой взрослым.       Гарри явно хотел поспорить, уже открыв рот для возражений, но под раздраженным взглядом Гермионы и ее же метким тычком в ребра смолчал, не поднимая больше голову от учебника. Следом за ним притихли и все остальные, прилежно уткнувшись в книги и мастерски делая вид, что пишут до самого конца урока.

***

      — Список литературы на доске, — негромко произнесла Лили и взмахнула палочкой, быстро выводя десяток названий книг мелом. — Можете быть свободны. Мистер Поттер, задержитесь.       Провожая взглядом возбуждённо галдящую толпу, она краем уха прислушивалась к успокаивающему друзей Гарри и думала, что, в целом, занятие прошло неплохо.       Она смогла заинтересовать учеников и при этом не применила на практике ни одного заклятия, строго соблюдая приказ Фаджа. Она не подтвердила, но и не опровергнула мнение о возрождении ящерицы. Если бы она его поддержала, то против неё тут же бы ополчилась большая часть учеников, не говоря про Министерство, а если бы опровергнула, то потеряла бы Гарри. Именно из-за этого момента она нервничала больше всего.       Когда они остались наедине, Лили достала из ящика несколько небольших флаконов и поставила их перед Гарри.       — Возьмите, мистер Поттер.       — Что это? — нахмурился Гарри.       — Умиротворяющий бальзам и зелье сна без сновидений, — и лаконично пояснила на недоверчивый взгляд: — Вы плохо спите, мистер Поттер. У вас болит голова, вы не можете сосредоточиться и постоянно нервничаете, из-за чего вспыльчивы и агрессивны.       — Я вовсе не…       — У вас красные глаза, бледный вид, трясутся руки, нарушена координация и повышена агрессия, — Лили прищурила глаза и усмехнулась. — Сомневаюсь, что вы принимаете наркотики, так что вы явно не спите по ночам. Мне не нужны конфликты и драки в школе и, в частности, на моих уроках. И не думаю, что профессор Снейп так же обрадовался бы им в собственном классе.       После короткой борьбы гордости, недоверчивости и усталости от кошмаров Гарри чуть ли не вороватым жестом забрал флаконы и посмотрел на неё тусклыми зелёными глазами, в которых все ещё скрывалась тоска и боль.       Прикусив губу, Лили тихо сказала:       — Мне жаль, мистер Поттер. Действительно жаль вашего друга, — не сдержавшись, она с бьющимся в горле сердцем аккуратно сжала его холодную ладонь в молчаливой поддержке. — Я понимаю, что вы не можете смириться с его потерей и вините в этом себя. Но здесь нет вашей вины, так… иногда случается, и мы не в силах этому помешать, — Лили тяжело вздохнула и, заметив в глазах сына лёгкий огонёк, отпустила его руку. — Просто знайте, вы можете придти ко мне в любое время, и я постараюсь помочь вам.       Гарри, громко сглотнув, коротко кивнул, пряча взгляд, и направился к двери. Но внезапно он остановился на пороге и, резко развернувшись, тихо спросил, глядя на неё с отчаянной надеждой:       — Скажите, профессор… то, что вы рассказывали про Патронус… это правда? Правда, что это душа умершего человека?       У Лили сжалось сердце.       Она отвела глаза и медленно кивнула, слыша шумный выдох, а затем удаляющиеся шаги.       — Спасибо, Джеймс, — тихо шепнула Лили. — Спасибо, что был с ним рядом.       И на целое мгновение ей показалось, что рядом мелькнуло серебристое сияние.