Килл Валентайн

Начавшийся за несколько десятков миль, дождь путешествовал над гладью озера Мичиган до самого утра, успокоившись лишь к шестому часу, когда где-то далеко на горизонте заалел рассвет. Воздух пропитался тяжёлым ароматом сырой древесины и земли. С огромных кленовых листьев срывались последние капли, разбивались о крыши домов и автомобилей. Мичиган, как любое из Великих Озёр, оставалось себе на уме: всю ночь бесновалась вода, норовя выйти из берегов и броситься на старенькие дома, но сейчас озёрная гладь сквозь зелень деревьев проглядывала ровным зеркалом. От тревог сумрака не осталось и следа. Рассвет встречал ненавязчивым пением птиц и тихим плеском волн. Завывания ветра с диким рыком монстров за тонким деревом остались в далёкой ночной тревоге. Проснувшийся на жёстком старом диване Киллиан не сразу понял, что это всё было на самом деле — не во сне. Неприятно ныли затёкшие кости: пара часов сна в неудобной позе складывались с четырнадцатью часами за рулём. С некоторым трудом Киллиан отодрал себя от дивана, кажущегося поутру мягким облаком, потянулся во весь рост, заводя руки за спину, чтобы не удариться ими о низкий потолок. Комфортнее всего в старом домике себя чувствовали невысокие Хеп и Майк. Ну и Индиана, но ему было просто хорошо подальше от душного города. Киллиан оглянулся и замер. Пепел и угли в камине, остатки печёного картофеля на деревянной тарелке — рагу так никто и не стал готовить — выцветший коврик, нелепо сдвинутая тумба. Чего-то в мирном интерьере не хватало. Кого-то не хватало. Киллиана словно током ударило: «Эл Джей», — услужливо подсказало сознание, заставив рвануть с места к двери. Память о тяжёлой ночи выстрелила образом, как Пиппа и Хеп толкали злополучную тумбу к двери — вдруг странная тварь за стенами попытается вломиться внутрь. Теперь же заветная баррикада оказалась около стены. Кто-то сдвинул её. И сделал это удивительно тихо для чутко спящего Киллиана. Улица встретила летним влажным ветерком и первыми лучами тёплого солнца. Взгляд Киллиана пробежался по ступеням, чёрным от влаги перилам веранды, пустым цветочным кашпо и остановился на старой двойной качели, которую укрывала тень раскидистого клёна. Там, накрыв мокрые доски ярким жёлтым дождевиком, сидел Льюис, склонившись к альбому. Он что-то торопливо зарисовывал, от усердия высунув кончик языка. Киллиан заметил — Льюис делает так каждый раз, когда на чём-то сосредоточен. Будь то уроки, игра на приставке или рисование, он прикусывал кончик языка и — временами — забавно морщил нос. Киллиан выдохнул. Сунул руку в карман джинс за пачкой сигарет и зажигалкой. Закурил. Густым табачным дымом вверх окончательно улетучились ночные тревоги. Киллиан втянул носом тёплый влажный воздух. Слабый ветер коснулся россыпи неровных солнечных ожогов и белой плёнки слезающей кожи. Он теребил отвороты рубашки и отросшие тёмные, с забавно белеющими кончиками, волосы Льюиса. Солнце, пробиваясь сквозь крону величественного клёна, пятнами рисовало на его лице причудливые узоры, делая похожим не то на пугливого пятнистого оленя, не то за случайного гостя с картин Моне, решившего отдохнуть на старой качели, покрытой таким же солнечным калейдоскопом. «Я слишком долго пялюсь», — поймал себя Киллиан, торопливо отводя взгляд, пока Льюис не почувствовал ничего подозрительного. Некстати вспомнилось, как Рори ставил эксперимент на его восприимчивости. Как-то раз — посредственным серым вечером — Льюис сосредоточенно читал «Кладбище домашних животных» Кинга. Вначале полуфразами участвовал в разговоре, но постепенно совсем отключился от окружающего мира. Тогда Рори сел напротив него и уставился настолько пристально, что даже сидящему в стороне Киллиану стало некомфортно. Уж он точно ненавидел такие внимательные взгляды, а Льюис словно ничего не замечал. Когда Рори надоело развлекать себя таким образом и он прямо спросил: «Неужели тебе всё равно?» — Льюис откровенно признал, что не обращает на это внимания. Отмахнувшись от воспоминаний, Киллиан затянулся последний раз, прицельно метнул потухшую сигарету в ржавенькую железную урну и, шаркнув подошвой кед, спустился с веранды к качели. — Что рисуешь? — он уселся рядом, заставив возмущённо звякнуть старые цепи. — Что? — Льюис не сразу сообразил: обращаются именно к нему. — Доброе утро, — усмехнулся Киллиан, — что рисуешь, спрашиваю. Если не секрет, конечно… — Да нет, не секрет, — Льюис покачал головой — он выглядел сонным и печальным. — Вот. Пытаюсь отвлечься. Мистер Харрис когда-то давно говорил, что моя любовь рисовать может хорошо помочь справляться с беспокойством. После этих слов в руки Киллиана лёг альбом: простенькая пухлая тетрадь на пружине, которую подарил Рори. Льюис теперь всегда таскал его с собой, сунув в пружину пару карандашей. Он и раньше — на памяти Киллиана — довольно много рисовал, но с появлением этого альбома рисунки для него стали чем-то ещё более особенным. Здесь фантазии смешивались с реальностью, зарисовки пейзажей с портретами. — Я могу? — уточнил на всякий случай Киллиан, касаясь мягких страниц пальцами. — Да, конечно, — кивнул Льюис. Альбом открывал совершенно спонтанный рисунок, сделанный спустя несколько минут, как Льюис получил все свои подарки. Быстрыми сплошными линиями был зарисован Индиана, куда-то несущийся с высунутым языком. Подпись аккуратным почерком однозначно гласила: «Инди (бежит)», — тогда это вызвало легкомысленный смех. Дальше — другие. Нэнси около плиты, задумчивый Ник с телефоном, солнечный день на Тайм-сквер, парень, который выгуливает собак в Центральном парке, широко улыбающийся Рори, кошка посреди улицы, Киллиан — много разных набросков. По началу Киллиан смущался, когда Льюис говорил невпопад: «Ты сейчас так хорошо сидишь, я могу зарисовать?» — но никогда не отказывал. Вначале привык к тому, что Льюису нравится его фотографировать, а потом и к рисункам. Хотя смотреть на себя со стороны, особенно чужим взглядом, пропущенным через карандаш, было странно. Каждый раз хотелось усмехнуться и покачать головой: «Ты мне сейчас охрененно так польстил, Эл», — но он молчал. Понимал: это не лесть. Что-то другое, но точно не она. — Это новый? — Киллиан перелистнул сразу на последнюю страницу, пропуская старые работы. — Да… Сейчас заканчиваю. Надеюсь, что закончу, — кивнул Льюис. На бумаге во все стороны разбежалась свора собак. Огромные пасти, острые клыки — он вчера не выглядывал за окно, но впечатлительное сознание услужливо подкинуло самые жуткие образы, виденные когда-либо в кино и на картинках. — Помогает? — не нашёл ничего умнее спросить Киллиан. Льюис качнул головой. Лишь недавно — в конце мая — его перестали мучить кошмары, связанные с Шамони и обвалом. Стабильно раз в неделю он видел сон, в котором иссушенная голодом и гневом женщина тянет к нему руки, со слезами в провалах глазниц кричит что-то на незнакомом языке, силится коснуться живой плоти. Заканчивалось это мучительным пробуждением в холодном поту. Льюис лишь однажды поделился своим сном с Киллианом. Беспокойство в глазах послужило маячком: лучше не беспокоить его лишний раз. «Проблем и так много», — рассудил Льюис, не желая сваливать свои незначительные страхи на людей, которые ему дороги. Кошмары прекратились неожиданно — сразу после того, как Киллиан вернулся из Гонолулу. Радуясь свободе от ночных тревог, Льюис сам пошутил едва ли не сотню шуток на эту тему и был немало удивлён, что его не поддержали ни Рори, ни сам Киллиан. Их тревожило это. Обоих. По какой-то причине Рори — особенно. — Да. На самом деле помогает, — в очередной раз пообещав не беспокоить Киллиана лишний раз, улыбнулся Льюис. — Хотя то, что было ночью… Как думаешь, что это вообще было? — Не знаю, — Киллиан задумался. — Дикие животные? Волки? Койоты? Тут вообще водятся койоты? — Могу погуглить, — охотно предложил Льюис, выуживая из кармана телефон. Забавно, как с недавних пор он не расставался ровно с двумя вещами: им и часами. — Вперёд! — легко поддержал его Киллиан. Спустя пару минут они знали о койотах всё и даже сверх необходимого. Порой самая бесполезная мелочь может неплохо отвлечь от окружающих проблем — это Киллиан начал замечать, общаясь с Лоттой. После его спешного побега в Гонолулу она, кажется, бросила глупые мысли об отношениях. Чрезмерно шумная и постоянно лезущая обниматься, Лотта стала более спокойной, менее пищащей и совершенно не раздражала: «И на том спасибо», — решил Киллиан, всё-таки отдавая ей долг походом в кафе. В определённом смысле она стала той самой отвлекающей мелочью. Стоило Киллиану слишком задуматься о событиях вокруг, он сразу брал телефон и писал Лотте бессмысленное сообщение. Моментальный ответ в любое время суток — вот уже беспокойство снимало, как рукой. «Это несправедливо по отношению к ней», — укоряла совесть, но к таким зовам Киллиан оставался по-обыкновенному глух. — Смотри! — Льюис сунул ему под нос смартфон. — Оказывается, название «койот» с языка древних ацтеков переводится, как «божественная собака»! — Если божественная означает, что у них горят глаза и светятся морды, то вполне нам подходит, — Киллиан старался говорить легкомысленно, но внутри ощутимо напрягся: на отдыхе не хотелось иметь отношений с дикими животными. — У них не светятся морды, — строго заметил Льюис, а потом растерянно покачал головой. — То есть… То, что мы видели вчера. Ты и Майк видели. Может быть, вам показалось? Ты почти половину суток вёл машину, сильно устал… — Я знаю, — начал было Киллиан, но осёкся и заговорил чуть тише, — я знаю, что это пугает, но… Мы правда видели что-то. С зубами и каким-то чёртовым глиттером на морде. Не знаю, что это было, но напоминало собаку… — Баскервилей? — попытался отшутиться Льюис. — Если так, то нам точно нечего бояться, — Киллиан развёл руками. — Почему? — слегка растерялся Льюис. — Ну смотри. Ты — Баскервиль? — Киллиан повернулся к нему всем телом, усаживаясь на собственную ногу и упираясь локтем в спинку качели. — Вроде нет, — моргнул Льюис, прижимая к груди альбом, словно пытался закрыться от чего-то. — Вот! — кивнул Киллиан, подаваясь чуть вперёд. — И я не Баскервлль. Значит, всё в порядке, — он отстранился и рассмеялся. В это время звякнул телефон. Новое сообщение от Рори желало доброго утра, а на прикреплённой фотографии развернулась манящая картина завтрака пятизвёздочного отеля. Многообразие фруктов даже через объектив паршивенькой камеры дешёвого телефона заставило Киллиана ощутить, как желудок сводит от голода. Та печёная картофелина, которой он вчера поужинал, полностью растворилась где-то в желудке, а табачный дым добил все остатки сытости. Отец Киллиана часто завтракал, что называется, по-славянски. Утром приходил на кухню, готовил себе чашку крепкого чёрного кофе, запивал ею сигарету, а потом отправлялся на работу. Маленький Киллиан долгое время пытался понять, как ему хватает этого на весь день. «Подрастёшь — поймёшь», — отшучивался Винсент. Дома у Валентайнов никогда не водилось разнообразия еды. Винсент отвратительно готовил — слишком сконцентрированный — в отличие от Ника — на определённых делах, он едва ли мог уследить за готовкой. Обычно всё, что пытался сделать Винсент, выходило либо пересоленным, либо пережаренным, либо относилось к вещам, на которые требовалась маркировка «биологическая опасность». Анне повезло не больше. Медик, она много отдавала работе, потому для семьи не оставалось ни сил, ни времени. Макароны с сыром из супермаркета — поставь в микроволновую печь, включи на минуту, достань сытный ужин на всю семью. Под таким лозунгом Киллиан провёл детство. Полноценно питаться удавалось только в школьной столовой — и то, если твой обед не попытались надеть тебе же на голову. Картофельное пюре, зелёный горошек, бифштекс не первой свежести — всё натуральнее и лучше на вкус, чем пенопластовые макароны, присыпанные сырным ароматизатором. «Не задумывайся о том, что ты ешь», — перефразировал на свой манер знакомую фразу Винсент, когда Киллиан попытался ненавязчиво выведать, как вообще производят такие деликатесы. — Ребята, у меня отвратительные новости, — из домика выпорхнула удивительно бодрая Хеп, — но есть несколько отличных предложений! — Весь внимание, — протянул Киллиан, откидываясь на спинку качели. — Как оказалось, кроме картофеля дед ничего дома не оставил, чтобы ничего не испортилось, — Хеп дёрнула плечами, от чего её тугие кудряшки смешно вздрогнули. — Одним картофелем сыт не будешь, — задумчиво кивнул Льюис. — Именно поэтому он перевёл мне денег, чтобы мы могли съездить в ближайший магазин и купить всё, что потребуется на эту неделю! — улыбнулся Хеп. — Потрясно! — воскликнул Киллиан, поднимаясь на ноги, но тут же замирая. — Только у меня тачка сдохла. Майк уже проснулся? — Да, но ты уверен, что хорошая идея — ремонтировать её на голодный желудок? — Хеп положила руку ему на плечо, заставив моментально умерить энтузиазм. Её словам вторил громкий китовий хор внутри. Киллиан поморщился, но кивнул — план совершенно не надёжный. — У Майка тоже есть машина, — тихим голосом разума напомнил Льюис. — Может, до магазина на ней? Позавтракаем, а потом займёмся машиной Килла? — План, — легко согласился Киллиан. Хеп посмеялась, прикрыв рот ладонью. Как и всем близко знакомым с Киллианом и Льюисом, ей быстро удалось уловить эту странную химию абсолютно разных людей. Они отличались друг от друга настолько, насколько вообще возможно, чтобы иметь точки соприкосновения. Ещё малейшая черта различий — и ни о какой дружбе речи идти не могло. — Вы такие милые, — не удержалась Хеп, заставив Киллиана моментально вспыхнуть. — Милые? — он физически почувствовал, как щёки наливаются краской. — Ну да, — она кивнула, смешно округлив огромные тёмные глаза. — На самом деле, пока Пиппа рассказывала о ваших приключениях, мне даже показалось, что вы встречаетесь… — Мы? — Встречаемся? Киллиан и Льюис глуповато переглянулись. Конечно, посторонние разговоры отвлекали от мыслей о странных ночных тварях, но только пока сами разговоры не становились странными. Благо, не ночными. Вспоминая Камиля или месье Жири, Киллиан понимал — никакого отторжения к людям, любящим людей своего пола, он не испытывает. Как минимум, это очень глупо. В мире достаточно тех, кого можно сторониться по сотням других причин. Сам он мало задумывался об отношениях. В конце концов, его попытки встречаться с кем-либо — даже невольные, вроде Лотты — пока ничем хорошим не заканчивались. Да и было их всего две. Обе с девушками. — Простите, — Хеп очевидно смутилась — её щёки потемнели, — не хотела вас обидеть. — Забей, — нервно усмехнулся Киллиан, отводя от Льюиса растерянный взгляд. На какой-то момент ему показалось, будто Льюис стал совсем грустным и тихим. Киллиан попытался коснуться его, немного растормошить, но получил лишь улыбку и короткое: «Я попрошу у Майка ключи от машины. Съездите?» Киллиан ощутил себя не просто дураком, а полным идиотом, глядя на то, как Льюис торопливо скрывается за дверью дома. «Я сказала какую-то глупость», — виновато покачала головой Хеп, когда дверь за его спиной закрылась. Есть различные степени доверия, которыми люди могут проникнуться друг к другу. Каждый сам волен решить, насколько высоко может подпустить постороннего к себе. В случае Майка Макмиллана — простого, как цент, парня из Джорджтауна — величайшим проявлением доверия был незначительный, казалось, жест — отдать ключи от машины. Старенький, но добротно работающий — в сравнении с Фордом Киллиана — автомобиль поблёскивал отполированным кузовом и встречал приятным ароматом хвойного освежителя. Киллиан слегка поёрзал в кресле водителя. Ощущалось, насколько Майк ниже: колени едва не в подбородок уткнулись. — Как ты вообще за рулём сидишь? — возмутился Киллиан, но сиденье двигать не рискнул. — Как-то так, — развёл руками Майк, любовно похлопывая крышу автомобиля. — Умоляю тебя, будь осторожен. Отец голову оторвёт, если с машиной что-то случится. — Я думал, он у тебя мастер, легко всё починит, — усмехнулся Киллиан. — Починит легко, а потом мне голову оторвёт, — абсолютно благодушно согласился Майк. — Погоди, — Киллиан обратил внимание на индикатор бензина, — а я как ехать-то собрался? — На машине? — сарказм для Майка оставался недостижимой величиной. — Да. Прикольно. Это я и сам знаю, — слегка нахмурился Киллиан. — Только с бензином-то что? — Что? — Майк сунул голову в салон. Секундная пауза — его блёклые глаза округлились, во взгляде смешались искреннее удивление и лёгкая паника. — Не может быть. Индикатор беспощадно застыл на отметке «пустой бак». На поверку — вдруг ошибка механики — Киллиан повернул ключ зажигания. Несколько глухих неуверенных рыков и тишина. Ещё одна попытка — автомобиль вновь заглох после недовольного ворчания. Молчание смешалось с искренним непониманием. Пустой бензобак для Киллиана-то был странным явлением, что уж говорить о куда более внимательном к транспорту Майке. — Может, попробуем перелить бензин из твоего форда ко мне? — предложил он после короткой паузы. — Никогда таким не занимался, — признался Киллиан. Процесс слива бензина, как выяснилось, оказался абсолютно не сложным, ещё более не увлекательным и — по настороженному комментарию Льюиса — не безопасным. Он вышел из дома посмотреть на зрелище под кодовым названием «два идиота пытаются разобраться с двумя машинами», появившись перед Киллианом впервые после неловкого побега. Он сидел на ступенях веранды, наблюдая за тем, как все бегают в поисках шланга, потом пытаются дать достаточное давление и, наконец, склоняются к бензобаку, ожидая результата. Капля. Две. «Что-то не так», — нахмурился Майк, после чего склонился к отверстию и принюхался. Пахло, как полагается, бензином. Киллиан, пожав плечами, открыл дверь, бросил взгляд на индикатор топлива. — Бля-а-а-ать! — его полукрик-полустон разочарования заставил стайку птиц сорваться с дерева, а Индиану навострить уши. — Что такое? — встрепенулась Пиппа, которая до этого момента склонялась над Майком. — Бензобак пуст, — замогильным тоном пояснил Киллиан, обратив к небу пустой взор. — Бред какой-то, — ахнула Хеп. Кроме шуток, старый Фордик упрямо сообщал: бензина в баке нет. О том же говорил и уныло повисший шланг, не способный предложить ничего, кроме пары вонючих капель. История принимала комический оборот. Абсурд ситуации, достойный Летающего цирка Монти Пайтона, подогревали сгущающиеся на горизонте тучи. Дождь — прошлым днём двигавшийся с юга на север — теперь решил прогуляться в обратном направлении. В единый поток смешались молчание, нецензурные мысли, бензиновое амбре — к безумию добавился ещё и крик двух жирных чаек, решивших на крыше домика поделить найденную где-то буханку хлеба. Голод и отчаяние давали о себе знать. Стараясь не поддаваться панике, Киллиан первым предложил, сохраняя максимально деловой тон: — Мистер Макмиллан, коллега, — его слова заставили Майка изумлённо скосить взгляд, — не соблаговолите ли вы… — О Боже, — Льюис прыснул, — он опять это делает. — Так, тихо, ты! — шикнул на него Киллиан, прокашлялся и продолжил. — Так вот, не соблаговолите ли вы прихватить с собой рюкзаки, канистру и отправиться в благородный поход за дичью и пламенной водой для прекрасных дам и отважного магистра великого ордена Гугла? Если не можешь сопротивляться безумию — возглавь его. Если абсурд окружает тебя — стань его основным действующим лицом. — Опять? — удивилась Пиппа. — Не припомню, чтобы он так делал. — Это было в Джорджтауне, когда мы познакомились, — Эл Джей двинулся в сторону, позволяя ей сесть на ступени рядом. — Слушай, Килл, — Майк старательно пытался оградить себя и окружающих от безумия, — мы можем пойти в магазин и без… не знаю… крестовы́х походов? — Кресто́вых, Майки, — поправила его Пиппа. Киллиан посмотрел на неё с некоторым изумлением. Нет, оговорку она исправила верно, но обращение «Майки» он слышал впервые. «Так они всё-таки?..» — задумчивость заставила почесать кончик носа и чихнуть после доброго глотка лесного воздуха, полного влаги и травяных ароматов. — А. Ну да, — Майк кивнул. — Так вот, Килл, давай без походов. Можем просто дойти до магазина, взять продукты и по пути заглянуть на заправку. Думаю, канистры на четыре галлона будет достаточно. — Четыре галлона? — Киллиан задумался. — Сойдёт. По совету Хеп идти решили вдоль озера: «Переходить от пляжа к пляжу до магазина удобнее, чем делать огромный крюк», — подсказала она. Карты с ней соглашались, к тому же, побережье ласкало солнце, тогда как лесная дорога ещё дремала в полумраке. Вопреки всем попыткам держать лицо, Киллиан ощущал себя героем ужастика категории Б: ночью произошло нечто странное, утром исчез бензин, а им обязательно нужно разделиться, оставив в опасной близости к необъяснимому самых слабых членов команды. Со странной тревогой он ещё раз взглянул на Льюиса, который чесал между ушей Индиану, положившего голову на его колени. Как обычно, он абсолютно не ощущал на себе чужого взгляда, но это позволило — пока Пиппа и Хеп составляют список покупок — вновь поймать невероятное спокойствие, которое Киллиан испытывал только рядом с ним. «Хеп не права, — приятной щекоткой пробежалась мысль, — мы не встречаемся. И не можем встречаться. Что за глупость?» Солнце постепенно пригревало, несмотря на мрачные тучи где-то около горизонта. К моменту, как Хеп и Пиппа разобрались, сколько нужно бекона и сыра для нескольких порций пасты карбонара, Киллиан несколько раз успел решить и передумать брать с собой кожанку, но никак не мог справиться с очками. «С одной стороны, — размышлял он, — солнца не так много. С другой, на берегу блики от воды», — холодные дужки авиаторов забавно покалывали горячие пальцы. Эти очки были спонтанным подарком от Рори и Льюиса. Киллиан в очередной раз выдернул их прокатиться по Лонг-Айленду: встретить рассвет в парке Гилго, а на обратном пути позавтракать в любимой индийской закусочной. Обычный план обернулся катастрофой, когда на мосту солнечный блик резанул глаза Киллиана так, что ему пришлось зажмуриться от боли и резко ударить по тормозам. Благо, на рассвете дорога из парка пустовала. Пару минут они стояли у ограждения моста, пока Киллиан остервенело тёр переносицу и веки, стараясь избавиться от неприятных ощущений, и ругался на новые очки для вождения. «Бороться со злом, а не примкнуть к нему!» — сопротивляясь злобе глупыми шутками и заезженными цитатами, возмущался он. Медленно, с осторожностью и больше полагаясь на навыки вождения и советы Рори — на удивление, он оказался потрясающим штурманом — Киллиан довёл машину до съезда с моста и припарковался около закусочной. Пока он ждал заказ на всех, Рори и Льюис куда-то убежали. Точнее Рори куда-то утащил Льюиса — с нещадно болящими глазами Киллиан не особенно обратил на это внимание. Вернулись они спустя почти три часа. К тому моменту Киллиан умудрился перезнакомиться со всеми постоянными посетителями закусочной: семьёй с пятью маленькими детьми, полубезумной старушкой, её таксой, пожилым хиппарём, бритоголовым доктором местной больницы, рыбаками и парой ребят из гольф-клуба. «Прости, что так долго, — из-за улыбки на Льюиса не получалось злиться даже из-за трёх часов пустого ожидания, — это тебе». Он сунул в руки Киллиана прозрачный пакетик с очками-авиаторами: «Не Рэй-Бэн, конечно, — прокомментировал Рори, — но продавец обещал, что защищают хорошо». И продавец не солгал. Усмехнувшись воспоминаниям, Киллиан всё-таки нацепил тёмные очки на нос и лениво поинтересовался: — Долго вы там ещё? — Уже закончили! — воскликнула Хеп, подходя ближе и передавая листочек. — Смотри, две упаковки бекона, литр сливок пожирнее, сыр самый большой, какой получится найти… — И самый твёрдый! — подсказала Филиппа. — Разумеется! — Хеп улыбнулась. — Побольше спагетти. И десяток яиц. Мы все голодные, как в… — она хотела сказать «волки», но осеклась, очевидно вспоминая ночь, — в общем. Голодные, как в общем… — и заметно смутилась. — Круто выглядишь. Тебе идёт. — Спасибо, — Киллиан неловко взъерошил волосы на затылке. — Не скучайте. Скоро вернёмся. И он в очередной раз неуверенно взглянул на Льюиса. Тот, старательно скрывая улыбку, смотрел на него, держа в руке открытый альбом. Почувствовав приятное тепло, Киллиан отсалютовал ему, развернулся и бодро повелел: — Майк, вперёд! А то я уже готов есть землю. Или что-нибудь со вкусом земли.