Килл Валентайн

— Как только я встречу этого мерзавца, скручу в бараний рог! Он ещё поймёт, с кем связался! Я не позволю этому остаться просто так! Он пожалеет! Несколько раз пожалеет о том, что сделал! Мерзавец! Негодяй! Существует категория людей, с которыми — казалось — случиться ничего не может. Расчётливые, предприимчивые, отчаянно цепляющиеся за жизнь и успех — эти люди отличаются умением побеждать в любой ситуации. Родившиеся в рубашке или же просто излишне удачливые — неважно. Знакомая Киллиану, Льюису и Рори госпожа Мугаббира была из таких людей — не тонущих в воде, не горящих в огне. Никто из них — в первую очередь Рори — поверить не мог, что именно она оказалась той самой «пострадавшей личностью», которую они встретили в одном из многочисленных госпиталей Лонг-Айленда. От образа таинственного медиума из заледеневшего отеля в английской глуши не осталось и следа: с недавних пор женщина по имени Милдред — Милли — Лэнг полностью посвятила себя технической сфере, в которой имела несколько дипломов. В холодном прошлом остались платья в пол, густой слой штукатурки — наивно называющийся косметикой — на лице, длинные локоны и взгляд с поволокой. Театральный образ сменился предприимчивым каре с не самым удачным окрашиванием, отсутствием макияжа и до крайнего усугубившимся чувством собственной важности. Милли и без того не отличалась скромностью, а новые рабочие обязанности лишь подогревали огромное эго. Пока Киллиан, Льюис и Рори жались на заднем сидении чёрного Alpha Romeo по пути к Лонг-Айленд, Дюваль спокойно пояснила ситуацию. Милли Лэнг присоединилась к штату «Галереи Дюваль», как эксперт теле- и радиокоммуникаций для оптимизации безопасности. Работа до смешного — по её словам — простая: «Всего лишь ткнуть пару рабочих камер и микрофончиков». Первым проектом Милли оказался Петит-Опера после «этого вашего инцидентика с похищением мальчика». Она объявилась там дождливым днём в середине апреля, послала к чёрту всех «идиотов и ханжей, называющих себя технарями», а потом с разводным ключом в руках добилась полной реконструкции электропроводки без вмешательства в облик отреставрированных главных залов: «Чтобы не повредить эту вашу сраную лепнину». Работа Милли вызвала у месье Жири несколько истерических припадков, которые лечились потом бурбоном и большим количеством странной пахучей мази Нэнси на руки. Впрочем, в конечном итоге все остались довольны, а в театр без ведома Кевина теперь не могла даже мышь проскользнуть. После успеха в Петит-Опера Дюваль попросила Милли разобраться с видеонаблюдением в Бишопском музее истории и культуры Полинезии. Работа с господином Такеми и профессором Карвером прошла более гладко. Первый поразился деловой хваткой и высокой работоспособностью, а второму понравились долгие разговоры о медитациях и духовных практиках. В музее работы оказалось значительно меньше, так что спустя пару недель — отдохнув и загорев — Милли вернулась в Нью-Йорк, где её перехватил мистер Шаула со своей «Страной Небывалией». Сотрудничество обещалось продолжительное и серьёзное: системы безопасности и видеонаблюдения парка не обновлялись около двадцати, а то и всех тридцати лет. В пользование Милли получила выделенный корпус морально устаревшего зеркального лабиринта, значительную сумму денег и безграничное расположение самого мистера Шаула. Она погрузилась в работу с головой, когда была нагло прервана. «Путём удара тяжёлым тупым предметом в затылочную область», — так написали в полицейском отчёте. По словам врачей, выжила Милли лишь чудом. Удар повлёк серьёзную травму, которая включила в себя трещину черепа, сотрясение мозга, бред, частичную амнезию, аудио-визуальные галлюцинации и неспособность заниматься умственной деятельностью ближайшие пару недель. Впрочем, никакие слова врачей, никакой хмурый взгляд Дюваль из-под вуали, никакая забота Рори, поправляющего подушку с искренней любовью во взгляде — ничто не заставляло видеть в Милли жертву. Полулёжа на больничной койке, с перевязанной головой и кислородными трубками под носом, она размахивала руками, громко ругалась и активно фантазировала о возмездии. Но самое главное — стремилась вернуться к работе. Лишь немного её успокаивали руки Рори, заботливо перебирающие иссушенные краской пряди волос. — Так вы всё же запомнили нападавшего? — осторожно спросил Льюис, торопливо щелкая по экрану телефона, чтобы записать все слова Милли. — В том и дело, что нет, — раздражённо фыркнула она. — Каким-то образом этот хер собачий знал о слепых зонах. Я только начала нормально перекрывать территорию этого грёбанного парка — пока самой простой техникой, чтобы видеть, кто и куда идёт. Известно об этом всего двумя людям. Так что вначале я его поймаю, потом узнаю, откуда у него информация, а потом уже скручу в бараний рог! — план выглядел безупречно. — Подождите, — прервал тираду Киллиан. — Вы сказали — «двумя людям». Кому? — Дюваль и Шаула. Хотя не думаю, что последнего вообще волнует, что ему говорят. Так что, скорее, только Дюваль, — Милли серьёзно задумалась, а потом, удивлённо посмотрев на Рори, словно только его заметила, воскликнула. — Ещё один! Чёртов Пьетрофф! Я не храню чертежи на видном месте, но он ведь руководит охраной, Шаула обязал меня сообщать ему обо всём, что делается! Вот же старый хер! — Чертежи не могли похитить? — холодно спросила Дюваль. — Хера с два, — победоносно вздёрнула нос Милли. — Я умею хранить свои секреты. — «И не поспоришь», — припомнил Киллиан её изобретательный тайник в Стар-холле. — Ну ничего, когда я выйду, пересчитаю этому старому козлу все кости! За полчаса, которые невысокая круглая медсестра выделила на визит к пациентке, удалось выяснить, что нападавшего Милли не помнит, даже если успела заметить — сам момент нападения остался в голове лишь туманом и тянущей болью. Подозревала она однозначно лишь Бориса Пьетроффа — главу службы охраны. «Я этому старому козлу сразу не понравилась», — раздосадовано Милли закусила ноготь, как это временами делал Рори. Всё время разговора сам Рори молчал. В Старр-холле Киллиану показалось, что их отношения далеки от приятельских, но сейчас он сомневался в своих догадках. Рори напоминал обеспокоенного сына, чья матушка попала в тяжёлую ситуацию. От одного взгляда на него сердце невольно сжималось — ощущалось, что он вот-вот упадёт перед больничной койкой на колени и разрыдается. — Килл, — вместо всего тихо заговорил Рори, как только дверь палаты закрылась за их спинами. — М? — Киллиан обернулся к нему, позволяя Дюваль и Льюису отдалиться вперёд на несколько шагов. — Знаешь, возможно наши отношения далеки от идеала, — Рори опустил взгляд в пол и до белых костяшек сжал в пальцах свой кулон, — но никто — слышишь — никто не имеет права обижать мою Милли кроме меня, — после этих слов он посмотрел на Киллиана с таким гневом во взгляде, что на секунду показалось — его глаза горят чем-то неуловимо-фиолетовым. — Тогда у меня только одно предложение, — Киллиан ощутил, как губы невольно растягиваются в предвкушающемк оскале. — Найдём мудака? — Найдём мудака, — согласился Рори. — Только хочу кое о чём тебя попросить. Заранее, — Киллиан приблизился к Рори вплотную, чувствуя странный детективный азарт и пульс где-то в ушах. — Доставай свой карандашик — для глаз, для губ — неважно — и бери на заметочку: сегодня я — детектив, а ты следишь за тем, чтобы Эл был как можно дальше от всего. — Чтобы не повторилось Петит-Опера? — легко понял Рори. — Чтобы не повторилось Петит-Опера, — согласился Киллиан. Удушающее ощущение погони отпустило на парковке, словно и не было. «Хрень какая-то», — нахмурился Киллиан, почёсывая кончик носа. На какой-то момент показалось, будто все эмоции, которые он испытал при разговоре с Рори, ему не принадлежали от слова «совсем». Хотелось курить. Киллиан прохлопал карманы джинс, но его прервал голос Дюваль: «Поторопитесь, мне нужно отпустить водителя», — добровольное убийство лёгких пришлось отложить на неопределённый срок. Путь до «Страны Небывалии» прошёл в скорбной тишине. Рори смотрел в окно, Льюис уткнулся в телефон — Киллиану было стыдно за такую тихую, малодушную попытку отстранить его от дела, но вновь рисковать не хотелось. Он помнил страх, который испытал, когда увидел записку от Висконти. Помнил сковавший ужас в момент, когда с головокружительной высоты вниз сорвался мешок, обёрнутый в алую рубашку. Помнил ускользающую тень жёлтого дождевика среди чёрных деревьев и ледяных потоков дождя. От тяжёлых воспоминаний отвлёк тонкий звоночек телефона: «У вас 1 непрочитанное сообщение», — заботливо подсказало всплывающее уведомление. «Кого принесло?» — устало вздохнул Киллиан, снимая блокировку. Лотта. Он не относился к ней плохо. Откровенно говоря, Киллиан никак к ней не относился — случайная знакомая из хористок Петит-Опера сама придумала великое чувство к «великому детективу» и сама в него поверила. Конечно, влюблённость слегка остыла после того, как он сбежал вместо свидания на Гавайи по зову Дюваль, но почти сразу Лотта доброжелательно его простила и позвала в кино. Они сходили на несколько фильмов, в том числе ожидаемые многими «Дорогу ярости» и «Эру Альтрона», не сошлись во взглядах на ремейк «Полтергейста» с рейтингом PG-13, пару раз посидели вечером в кафе, а потом поцеловались около её дома. Последнее не вызвало особых эмоций, и Киллиан максимально тактично отказался от воодушевлённой томной фразы: «Может, по чашечке чая?» Киллиан всё больше общался с Хеп, а потому чувствовал себя несправедливым по отношению к Лотте. Она была хорошей, но совершенно не в его вкусе. «В сухом остатке твоя идеальная девушка — Льюис», — заботливо подсказал саркастичный внутренний голосок. Киллиан поморщил нос. «Льюис — мой друг, — резонно заметил он сам для себя, — а Хеп… Она славная», — после чего уткнулся в сообщение Лотты. Беспечное приветствие, пара вопросов ни о чём. Киллиан привык к её эмоциональному стилю общения, даже утомительное «Килли!» уже не раздражало. Однако сегодня в сообщениях сквозили странные отстранённость и обеспокоенность. На резонное: «Что случилось?» — ответом послужили вначале задумчивые смайлики, потом грустные смайлики и — наконец — печальное полотно. Лотта, 3:54 PM сегодня: Я давно должна была сказать об этом, но никак не решалась. Килли, пойми, я ничем не хочу тебя обидеть, не хочу никак причинить тебе боль. Килли, милый, мой хороший, ты такой замечательный парень! Я никогда раньше — до тебя — не общалась ни с кем настолько же замечательным! Но это было раньше. Ты принёс в мою жизнь много нового, а мир в это же время принёс мне человека, которого я полюбила сильно-сильно-сильно! Уверена, когда-нибудь ты найдёшь себе другую хорошую девушку, но для меня ты остаёшься лишь другом. Надеюсь, ты поймёшь, что дело не в тебе, а во мне. Надеюсь, ты простишь меня. И мы останемся друзьями. Ты чудесный, но Малик просто потрясающий! Ради него я решила бросить всё и уехать в Эмираты! Читая всё это Киллиан ощутил, как брови поднимаются по лбу всё выше, грозя встретиться с волосами. «С другой стороны, я на её месте тоже уехал бы в Эмираты», — резонно заключил он. — Что такое? — отвлёкся от пейзажа за окном Рори. — Да так, — Киллиан пожал плечами. — Меня, кажется, только что бросили. Он не испытал никаких эмоций от этого. Разве что облегчение — немного. Рано или поздно — Киллиан понимал — поговорить с Лоттой пришлось бы. Он рассчитывал на непонимание, страдание и какую-нибудь истерику, а потому оттягивал момент искренней беседы. Каким бы человеком не был этот Малик, в которого Лотта влюбилась, Киллиан искренне его благодарил. За спасение. — Лотта? — к ним вернулся из мира социальных сетей Льюис. — А кто ещё, — хмыкнул Киллиан, набирая короткое: «Всё в порядке, я рад за тебя». — Мне же легче. Не придётся объясняться. — Я думал, — признался Льюис, — вы давно поговорили. Ну, после того, как ты начал близко общаться с Хеп. — Времени не было, — попытался отмахнуться Киллиан, а потом — не желая продолжать диалог — высунулся между спинками передних сидений. — Как долго нам ещё ехать? — Почти на месте, — спокойно отозвалась Дюваль, до того листавшая что-то в планшете. «Страна Небывалия» встречала заполненной парковкой, лёгкой ярмарочной музыкой и пёстрыми красками. Старинный парк аттракционов удивительным образом не утратил популярность в эпоху высоких технологий и таких гигантов, как Диснейленд. Заботливо оберегаемый стараниями Антареса Шаула ещё с девяностых, он переживал не самые плохие, но и не самые лучшие времена. Многое требовало обновления, многое требовало улучшения. Жителям Лонг-Айленда нравилось посещать «Страну Небывалию» больше по старой памяти детства, но с приходом финансов от «Галереи Дюваль» всё менялось. Первым делом с подвала до чердака отремонтировали старую гостиницу «Запределье»: сказочный домик на пятьдесят человек — и запланировали строительство второго корпуса на случай, если посетителей станет больше. Обновили все прилавки с закусками и уютный семейный ресторанчик «Зазеркалье». Постепенно меняли старые механизмы каруселей и игровых автоматов. С особенной гордостью лично мистер Шаула месяц назад открыл отреставрированную старинную карусель — гордость всего парка. Настоящее произведение искусства с механическим органом и яркими резными фигурами: изящные кони с умными глазами, причудливые сёдла, расписные повозки. Возвращение в строй карусели зажгло поющее механическое сердце всего парка. Вдохнуло новую жизнь. Эрика Дюваль видела в этом перспективный финансовый проект, а потому была удовлетворена первыми результатами. — Давно не был в таких парках, — признался Льюис, с восторгом глядя на яркие ярмарочные ленты и детей с разукрашенными краской лицами. — Никогда в таких не был, — удивительно откровенно признался Рори, с горящим от восхищения взглядом осматривая всё вокруг. Киллиан сохранял чуть больше хладнокровия. Широким шагом, оставив остальных чуть позади, он спешил за Дюваль и внимательно слушал всё, что она рассказывает. Основной проблемой нападения на Милли Лэнг был не сам факт, что на неё напали, а остановка работы. Без надлежащей системы видеонаблюдения под угрозой оказывалась возможность проведения в парке торжества ко Дню Независимости, в котором Дюваль была заинтересована. — Местные организаторы серьёзно заботятся о безопасности, — заметила она. — Но пока не найден человек, который напал на Милли, я не могу быть уверена, что ей можно вернуться к работе. — Если её серьёзно пытались убить? — спокойно спросил Киллиан. — Я понимаю, к чему ты клонишь, — согласилась Дюваль. — Это не безопасно для молодого человека, но я не прошу тебя арестовывать нападавшего. Твоя задача — под видом помощника администратора «Запределья» осторожно прощупать мотивы и цели нападавшего. Милли не самый простой человек, Антарес говорил, что у нее было несколько конфликтов с персоналом. Принеси мне имя и доказательства, а я передам их в полицию. Тихо и без лишнего беспокойства среди отдыхающих. — Я не хочу вмешивать в это Эл Джея, — предупредил Киллиан. — Антаресу нужен человек, который приглядит за горкой Кофейного Котика для маленьких детей. Я уже распорядилась, чтобы он взял Льюиса туда. И попросила Рори приглядывать за ним. — Я тоже попросил Рори за ним приглядывать, — усмехнулся Киллиан. — Приятно, что мы понимаем друг друга, — кивнула Дюваль. — Сейчас я познакомлю вас с Антаресом. Постарайся вести себя прилично. И причешись, пожалуйста, — она сунула в его руку тонкую расчёску. — Да, мам, — не сдержал усмешку Киллиан. Дюваль то ли не обратила на это внимания, то ли талантливо проигнорировала. Пластиковые зубья вцепились в непослушные тонкие волосы. Киллиан слегка поморщился, чувствуя, как они вгрызаются в непрочёсанные пряди. Он слишком привык к родной мочалке на голове, а потому не мог понять, зачем от него требуют причёску. Особенно сейчас. «Это ведь работа, в конце концов», — проворчал про себя Киллиан. — Готово, — вслух произнёс он, отдавая расчёску обратно Дюваль. — Прекрасно. У Антареса не должно остаться сомнений, что именно тебе лучше доверить работу в «Запределье», — всё-таки пояснила она, после чего с нежностью в голосе обратилась к Льюису и Рори. — Молодые люди, вас сейчас встретит мистер Далан Шаула. Рори уже знает о моей просьбе немного помочь в парке. Надеюсь, Льюис, ты не откажешься присоединиться к нему. — Конечно! — охотно воскликнул Льюис, отвлекаясь от прилавка с сахарной ватой. — Что от меня требуется? — Мистер Шаула всё расскажет, — судя по интонации, она улыбнулась. — Уверена, работа будет не пыльная. — Конечно, Дюваль, — легко отсалютовал ей Рори. — Всё будет в лучшем виде. Эл Джей, за мной! — он подхватил его под руку и потащил следом за собой. Киллиан лишь широко улыбнулся и помахал рукой, когда Льюис с удивлением на него обернулся. «Ладно, уже неплохо», — успокоил он себя, понимая: теперь за Льюисом присмотрят, а значит можно сосредоточиться на поисках того, кто пытался убить Милли. Дюваль смиренно дождалась, пока они растворятся в толпе, а потом шагнула на ступени крыльца перед зданием администрации парка. «Настоящий особняк», — удивлённо подметил для себя Киллиан, поднимаясь следом. Несколько ударов молоточком в виде диковинной птицы в металлическую пластину на двери, а потом голос из навесного динамика: «Да-да, Эрика! Входи! Жду тебя в кабинете на втором этаже!» Помещение встретило приятной тишиной и лёгкой прохладой — не сравниться с пеклом улицы. По коже Киллиана пробежал лёгкий холодок — светлые волоски встали дыбом. Носа коснулся пряный запах специй и трав, а глаза накрыла пелена сумрака. — Постарайся быть вежливым и спокойным, — неожиданно остановила Киллиана Дюваль. — Антарес — своеобразный человек. — Вы мне даже про месье Жири таких напутствий не давали, — усмехнулся Киллиан. — Потому что ты не должен был встречаться с месье Жири изначально, — не моргнув, парировала Дюваль и направилась вверх по лестнице, кивнув, — идём. «Логично», — пожал плечами Киллиан и направился следом. Картины на стенах, узор тканевых обоев, тихий скрип половиц — всё больше его захватывало ощущение, что они в чьём-то личном доме, а не офисе. Кабинет встречал тихой инструментальной музыкой, кофейным ароматом и картой звёздного неба в тяжёлой деревянной раме. Около карты стоял высокий старик. Поразительно знакомый даже на мимолётный взгляд. — Вы?! — не удержался Киллиан. Перед глазами тут же возник подзатёршийся образ: зал Петит-Опера, тянущее чувство тревоги, боль в груди и спокойная — слишком спокойная для такого момента фраза: «С вашим голосом бы на сцену, молодой человек. Да вы уже оттуда». Высокий старик с изящной укладкой серебряных волос хорошо вгрызся в память. Киллиан почувствовал, как на плече крепко сомкнулись пальцы Дюваль, увенчанные тёмным строгим маникюром. Антарес Шаула неспешно обернулся. До того спокойное, его морщинистое лицо озарилось мягкой старческой улыбкой. — Эрика, твоё окружение пестрит талантами, не так ли? — поинтересовался он бархатным, тихим голосом. — Вы знакомы? — нахмурилась Дюваль. — Случайно встречались, — легко отозвался Антарес. — Но лично не представлены, — в пару широких шагов он оказался около Киллиана и протянул ему руку, увенчанную перстнями. — Антарес Шаула. — Киллиан Валентайн, — стараясь оставаться «вежливым и спокойным», Киллиан пожал его руку. — Мисс Дюваль сказала, что я должен найти того, кто напал на Милли Лэнг, — он едва не назвал её госпожой Мугаббирой, но вовремя прикусил язык. — Да, — кивнул Антарес, — Милли, Милли. Присаживайтесь. Выпьем кофе. — Антарес, — по-кошачьи произнесла Дюваль. — Нет-нет, Эрика, милая, уважь старика, сначала кофе, а потом всё прочее, — он жестом пригласил их за невысокий стеклянный столик, где расположился изящный кофейный сервиз. — К тому же, мне неплохо бы одеться, прежде чем показать всё, что нужно. — Антарес, ради Бога, — беспомощно попыталась возразить Дюваль, — тебе вовсе не обязательно… — Обязательно, — обезоруживающе улыбнулся он. — Одежда — тоже часть нашего общего перфоманса. Без неё посетители потеряют веру в магию момента. «Ещё бы световой меч прицепил», — поразился Киллиан, когда Антарес вернулся в кабинет спустя добрых полчаса. Всё это время они сидели в тишине, слушали хрустальные переливы классической музыки и пили крепкий горячий кофе. Исполненный в глубоком синем бархате костюм Антареса навевал мысли не то о ночном небе, не то об одеянии джедая — даже подобие плаща проглядывалось в длинном сюртуке. Конечно, Киллиан обратил внимание: все сотрудники за прилавками отличались причудливой униформой, но такого не ожидал. «Стоп, — вовремя опомнился он, — Дюваль сказала… Мне тоже придётся это на себя нацепить?» — ему стало немного дурно. — Прошу прощения за ожидание, — улыбнулся Антарес. — Как вам кофе? — Превосходен, — Дюваль заметно скрывала раздражение, какое обычно дети испытывают к своим нерасторопным родителям — Киллиан немало её понимал. — Далан привёз из деловой поездки. Насыщенный вкус, прекрасный аромат. Боюсь, что уже не смогу пить другой кофе, когда этот закончится, — меланхолично признался Антарес. — Как его здоровье? — предельно вежливо поинтересовалась Дюваль. — О! Прекрасно! Не так давно мы подобрали хорошую мазь, которая помогает от боли в колене. Кстати, как поживает Дариус? Как его несчастные руки? — остановившись около зеркала, Антарес поправил ворот своего одеяния. — Их Нэнси лечит, — невпопад ляпнул Киллиан. — Нэнси? — удивился Антарес. — Она работает у Ника — моего дяди, — окончательно растерялся Киллиан. — Месье Жири даёт нам уроки французского, а Нэнси в знак благодарности нашла какую-то жутко вонючую мазь, но помогает, вроде, — он не понимал, почему так нервничает перед лицом настолько спокойного человека — даже господин Такеми так не напрягал. Возможно, из-за того, что Антарес Шаула не отличался эмоциями, словно находился где-то в своём мире, где эмоции не требовались. — Антарес, ближе к делу, пожалуйста, — Дюваль резко поднялась на ноги, разрушив странную спокойную тревогу. — Ах да, конечно! Думаю, вначале молодому Валентайну будет интересно послушать про сам парк, а потом увидеть основные места… — Лучше, если вначале я увижу, где напали на Милли, а потом её место работы, — поправил он Антареса. — Мне нравится твоя целеустремленность, — улыбнулся тот. — Полагаю, пост наблюдения всё же поближе. Заглянем туда. Антарес уже не спрашивал, а утверждал, потому поспорить не пришлось. Киллиан и Дюваль покорно отправились следом. Улица вновь встретила пышущим жаром, высоким солнцем и шумом сотен разномастных голосов. По дороге из желтого кирпича Киллиана под руку легко подхватил Рори. — Всё прекрасно, — шепнул он, склонившись к самому уху, — Элу подбирают подходящий костюм, а меня отправят на кассу комнаты гадалки — это как раз напротив, так что буду приглядывать за ним всеми глазами. — Говоришь так, будто у тебя их больше двух, — хмыкнул Киллиан. — Понадобится, будет и больше сотни, — удивительно серьёзно ответил Рори. — Что ты уже узнал? — Ничего толком. Где встретимся вечером? — Далан сказал, что выделит нам комнату — пустой номер в «Запределье», всё-таки официально мы — гости, а не рабочие. Пообещал найти доску для расследования и позаботиться об ужине для нас, — отрапортовал Рори, как на ответственном докладе. — Потрясно, — с этими словами Киллиан едва не врезался носом в спину Дюваль. — И на месте Милли сейчас работает твой человек, Эрика, — закончил одну из бесконечных фраз Антарес, едва ли обративший внимание, что к ним присоединился кто-то ещё. — Вместо Милли кто-то работает? — спросил Киллиан. — Один провинившийся должник, — категорично отрезала Дюваль, уверенным движением открывая дверь с надписью «Охрана». Их встретила широкая комната с мониторами, пультом управления, длинным узким диванчиком и тонким шкафом-пеналом. Вопреки всем его представлениям об убежище Милли и центре всего видеонаблюдения — которые основывались по большей части на катках в PayDay с Майком — это место вообще мало походило на пост охраны. Обстановка, с уверенностью называемая спартанской, хорошо сочеталась с любыми первыми ассоциациями к слову «охрана», но никак не со знакомым Киллиану образом Милли Лэнг. Даже если она занималась установкой всего цифрового величия, принадлежало оно кому-то другому. Кому-то, в чьей жизни никогда не было цветастых платьев в пол и карт таро. За мониторами — шестью мониторами, если быть точным — едва уместив колени под пультом управления, сидел высокий мужчина. Нет. Слова «высокий» для его описания явно не хватало. Настоящий гигант — иначе назвать его Киллиан не мог. Длиннющие руки и ноги, широкие плечи и удивительно небольшая голова с тонкими седеющими волосками. Как только дверь открылась, он резко обернулся и не менее резко поднялся на ноги, растревожив спящего под пультом такого же гигантского пса. «Панинаро!» — мысленно воскликнул Киллиан, но раскрыть рот не решился. — Антарес, доброго дня, — хрипло, с сильным акцентом выдавил мужчина, нависая мрачной птицей над всеми. — Борис! — улыбнулся Антарес. — Как работа? Как проходит денёк? Как новый сотрудник? — В порядке, — сдержанный, резкий ответ на всё. — Он внизу, — чёткое указание рукой. Киллиан моментально вспомнил слова Милли: «Я этому старому козлу сразу не понравилась», — и вцепился взглядом в фигуру, напоминающую ствол гигантского дерева. В отличии от пёстро одетых работников парка, Борис Пьетрофф обходился обычной военной спецовкой и берцами. Он внушал неопределённое ощущение тревоги. Словно на самом деле был не человеком, а всего лишь грубо высеченной статуей. Секунда. Они пересеклись взглядами, от чего Киллиану стало совсем не по себе. Борис Пьетрофф словно до костей прострелил его ледяным взглядом бесцветных глаз. — Идём, — шепнул Рори, дёрнув Киллиана за руку. Киллиан сделал шаг в сторону. Борис Пьетрофф внимательно проследил за этим, но лишь поджал губы и вернулся за мониторы. «Мутный тип», — пробормотал про себя Киллиан, спускаясь вниз по лестнице, где их встретили приятная прохлада и тихий гул. Возможно, Милли и зря обвиняла Бориса Пьетроффа в чём-либо: «И вообще, пока не доказано», — пытался убедить себя Киллиан, но странный холодок по коже всё-таки бежал. Не испытывая ничего подобного раньше — даже вблизи настоящих преступников, вроде Харриса или Висконти — он не мог понять собственных эмоций. «Бросаться с обвинениями на первого встречного, конечно, тупо, но…» — терзали его голову не самые светлые мысли, пока Дюваль и Антарес оглядывались, пытаясь разглядеть хоть что-то в полутёмном подвале. — Мне это надоело, — категорично заявила Дюваль, вырывая его из раздумий. Щелчок выключателя. Подвал залило ярким светом люминесцентных ламп. Киллиан лишь однажды бывал в серверной — в офисе «Ви-энд-Ви» — но и этого хватило, чтобы безошибочно определить, где они оказались. Аккуратное переплетение проводов, чёрные корпуса, тихий гул — лишь местами тихое великолепие торжества человеческой мысли нарушалось жестяными пятнами пустых банок из-под энергетиков и бесцельно валяющейся фольгой. — Ай-яй-яй, — до зубного скрежета знакомый голос заставил напрячься. — Между прочим, неприлично вот так вырывать человека из заслуженного получаса отдыха в день. О, приветики. Перед ними взъерошенным рыжим воробьём с покосившимися очками на мелком носу возник Иен Бейкер.