Кровь и песок / Падший (сборник)

      Астарта потянулась и коснулась мягкой и шелковистой кошачьей шерстки. Кошка, заурчав, выгнулась под её рукой, ткнулась мордочкой в ладонь, а в следующее мгновение отскочила от неё, зашипела и бросилась вон из комнаты. Вслед за ней прочь метнулись и другие коты.       Астарта развернулась к двери, чтобы встретиться с насмешливым взглядом вошедшего демона.       — Ты разогнал всех кошек, — недовольно бросила она.       Тот молча опустился на низкий табурет в углу, вытянул ноги и скрестил руки на груди. Только пожал плечами в ответ. И Астарта, фыркнув, отвернулась от него, предпочитая разглядывать из окна верхушки пальм и блестящий рукав Нила, сверкающий в лучах полуденного солнца.       После той встречи, в трущобах Мемфиса, они не виделись несколько месяцев. Демон пропадал по поручениям фараона, и Астарта уже и думать о нем забыла, как и о той неприятной и, несомненно, унизительной встрече. Пока фараон однажды, позвав её к себе, не сказал, что отныне еще одна тень будет следовать за ней, контролировать каждый её шаг и слово…       Правитель был ревнив. И Астарта, только поселившись в его дворце, считала, что сможет справиться с таким нравом легко, лишь найдя на него управу. Сперва так и было, пока Астарте не предстала другая сторона его характера. Иногда на фараона находила ярость, безудержная и слепая, подпитываемая ревностью, она буквально сводила мужчину с ума. Он врывался с криками и стражей в её покои посреди ночи, ища любовников, кричал и оскорблял её, припоминал каждого, кто хоть раз одаривал её улыбкой или заинтересованным взглядом, угрожал и заявлял, что она должна принадлежать только ему. Астарта тоже не сдерживалась, и они ругались. А потом наутро он приползал к ней, плакал и молил о прощении, прижимаясь к её ногам и целуя их. Астарта в ответ улыбалась и прощала его, внутри же холодея от мысли о том, что он сможет с ней сделать в следующий раз.       И ревность вновь дала свои плоды.       После очередной ссоры он приставил к ней демона, низшего, жалкое создание Тиамат, которые отныне будет следовать за ней по пятам. «Пусть не коснется её никакая другая рука, кроме моей», — так сказал ему фараон, и демон выполнял его приказ. И если первое время Астарту подобное забавляло, то очень скоро присутствие демона начало её раздражать, а потом и вовсе угнетать. Собеседником он был не самым занятным. Да и особой любви к низшим у Астарты не наблюдалось.       Астарта со вздохом отвернулась от солнечного дня за окном, перевернулась на живот на кушетке и уставилась на низшего. Он в долгу не остался и уставился на неё.       — Как тебя зовут, демон? — наконец спросила она.       Демона не любили при дворе, и порой богиня замечала, что и ему самому здесь не очень уютно. Но он лишь криво ухмылялся, когда придворные, опасливо перешептывались, бросая на него настороженные взгляды. Кто-то потом рассказал Астарте, что воин этот питается человечиной и пьет кровь детей, а в полную луну оборачивается шакалом. Богиня тогда лишь отмахнулась от подобных россказней.       Демон молчал. И Астарта раздраженно подумала, всё будет куда сложнее, чем ей казалось на самом деле.       — Эа, — сказал он внезапно. — Моё имя Эа.       Она усмехнулась, спустив ступни на холодный пол.       — У того, кто наградил тебя этим именем, было, без сомнений, своеобразное чувство юмора.*       Демон ничего не ответил, предпочитая разглядывать потолок. Вот и вся беседа. Она его о чем-то спрашивала, он коротко отвечал и снова замыкался в себе.       Астарта поднялась со своего места. Её примеру последовал и низший. Богиня раздраженно покачала головой: он оставлял Астарту в покое только в спальне, предпочитая сидеть всю ночь под дверьми. Она чувствовала себя узницей во дворце, нежели его хозяйкой.       Она направилась по коридору, ощущая, как он следует за ней, тихо, почти бесшумно, будто тень. Придворные расступались перед ней, опасливо и настороженно провожая взглядами темную фигуру, следующую за Астартой. Раньше она собирала вокруг себя интересных людей, наслаждаясь общением и вниманием к себе, но грозный и хмурый Эа распугивал их. И всё больше и больше Астарта проводила свои дни в одиночестве, лицезря сидящего напротив хмурого неразговорчивого демона.       — Знаешь, — в какой-то момент богиня обернулась к нему, — твоё присутствие пугает не только кошек, но и моих придворных. Может, постараешься выглядеть не таким страшным. Облегчишь жизнь и себе, и мне. Поверь, — добавила язвительно, — нет ничего увлекательного в том, чтобы сидеть с тобой в пустых покоях.       Демон смерил её тяжелым взглядом.       — Ты думаешь, мне нравится повсюду таскаться за тобой? — поинтересовался он грубо. — И сидеть, слушая глупую болтовню твоих придворных? Я — воин, и я был призван сражаться, а не нянчиться с любовницей фараона, которая приглашает в свою постель всё, что движется.       Астарта молча выслушала его колкие слова, а потом снова зашагала вперед. Она не оборачивалась, пока не дошла до сада и небольшого бассейна, который фараон приказал сделать только для неё. Никакая другая наложница не имела права приближаться к этому месту.       Сегодня солнце палило нещадно, слепящей глаза монетой застыв в светлом, без единого облака небе.       Демон устроился на траве, прислонившись спиной к стволу пальмы. Астарта же, скинув платье и украшения на землю, распустила волосы и медленно погрузилась в воду. Она любила купаться, а потом лежать на земле, подставляя нагое стройное тело под солнечные лучи. Однажды садовник залюбовался её красотой. Астарта тогда одарила его чувственной улыбкой и парочкой ласковых слов. Фараон узнал об этом. Беднягу высекли, а потом выгнали из дворца.       Астарта глянула на демона. Тот вырезал непонятную фигуру из найденного кусочка дерева. Порой Астарта ловила на себе его взоры. Иногда он смотрел на неё с презрением, а иногда… Астарта даже не могла объяснить этот странный, смешанный взгляд Эа, который скользил по ней и от которого невольно мурашки бежали по телу.       Вот и сейчас, он тайно наблюдал за ней, и Астарта к своему собственному удивлению поняла, что Эа любуется ею. Даже его извечно хмурое выражение лица исчезло, а взгляд смягчился. Богиня тонко улыбнулась. Оказывается, и демоны могут быть подвержены её чарам.       Демон, заметив, что Астарта на него поглядывает, вновь нахмурился. Астарта же выбралась из воды, отжала волосы и улеглась рядом на горячую, нагретую щедрым солнцем землю.       — Если ты хочешь любоваться мною, демон, необязательно делать это тайно, — насмешливо произнесла она, прикрывая глаза ладонью и поглядывая на Эа. — Меня подобным не смутить.       Тот хмыкнул.       — Не скажу, что увидел нечто примечательное, — отозвался он язвительно. — Даже и не понимаю, от чего смертные так теряют голову. Я видал женщин с формами куда более соблазнительными.       Астарта приподнялась на локтях, недовольно глядя на него. Нет, он определенно точно обладал редким талантом испортить ей настроение лишь парой слов.       — Вскоре фараон поймет, что мне можно доверять, — обронила она холодно. — И тогда тебя отправят обратно в ту дыру, из которой ты сюда явился. Будешь и дальше размахивать мечом во славу смертных, а я, наконец, смогу отдохнуть от твоего недовольного лица.       Демон кивнул.       — Жду не дождусь. Уж лучше я буду мечом размахивать, нежели терпеть твои бесконечные самолюбования и ничтожные попытки очаровать хоть кого-нибудь при дворе. Весьма жалкое зрелище, к слову.       Астарта с шумным выдохом откинулась обратно на землю, пытаясь сдержать рвущееся наружу раздражение. Нет, демон просто невыносим! И Астарта нисколько не сомневалась, что в ближайшее время фараон от него избавиться, как только поймет, что она верна лишь ему.       Без сомнения, будь у фараона иной характер, Астарта позволяла бы себе развлекаться и с другими смертными. Она никогда не ограничивала себя в желаниях. Но вспышки ярости, когда он не мог себя контролировать, пугали Астарту, хоть она старалась и не подавать виду.       Сила её ушла. И Астарта даже, если бы хотела, не смогла бы дать отпор смертному, сильнее и выше её, способного с такой легкостью сломать ей руку. Приходилось прибегать к женским хитростям и ласкам, чтобы успокоить бушующий в нём яростный огонь.       Но она боялась, что однажды этого будет недостаточно.       Приоткрыв один глаз, Астарта глянула на демона. Тот сидел, смежив веки, но богиня понимала, что столь расслабленное состояние обманчиво. Она чувствовала его силу, холодную, вязкую, растекающуюся вокруг него, забирающую тепло даже в такой прекрасный жаркий день.       Нет.       Астарта прикрыла снова глаза.       Она не переставала надеяться, что фараон поймет свою ошибку и вскоре избавится от низшего.       Но всё вышло иначе, чем богиня задумывала.       Эа стоял перед дверьми, ведущими в спальню Астарты, стиснув кулаки и прислушиваясь к громким голосам. На фараона выпил больше, чем полагалось и ворвался в её покои ближе к вечеру, бросив демону приказ: «не входить, пока я не выйду».       Демон слышал сперва голоса. Они снова ругались. Привычное дело. Но потом… Эа невольно дернулся вперед, когда до него донесся её короткий вскрик, а затем отзвуки ударов. Низший так и замер, чувствуя, как приказ обжигает его, вынуждая оставаться на месте.       Астарта без сомнений раздражала, а порой и бесила его своим высокомерием и наглостью, язвительными комментариями и поведением. Он вспоминал первую встречу с Иштар, и раздражение становилось только сильнее. За столетия столь сильная ненависть притихла, притупилась, но всё равно проросла где-то в глубине, оставшись глухой неприязнью и к Иштар, и к остальным из её породы. Но иногда, наблюдая за ней, сам не понимая почему, Эа хотелось прикоснуться к ней, запустив руки в темные густые волосы, прижать её стройное тело к себе, ощущая тепло её кожи, прижаться к ее губам…       В такие моменты Эа стискивал зубы и корил себя за подобные мысли. Иштар прилюдно унизила его, оскорбила. А он засматривается на неё, словно глупый смертный, которого всё еще влечет слабый отголосок былой богини.       Иштар получила по заслугам. Она растеряла свою силу, власть, даже имя её потеряно. Теперь она Астарта, падшая, опущенная в грязь, зависимая нынче от смертных и их милости, за которую она отдается каждому, у кого есть крохи власти. Эа испытывал порой удовольствие, глядя на то, как она влачит своё жалкое существование при дворе фараона. Всё же у судьбы есть чувство юмора, кто бы что не говорил! Но сейчас слушая её вскрики, слыша, как ругается фараон, и понимая, что происходит за стенами её спальни, демон не чувствовал никакого удовлетворения. Только странную горечь, от которой неприятно сводило в горле.       Потом фараон вышел. На руках его Эа приметил кровь, а на лице правителя застыло бесстрастное выражение, больше похожее на восковую маску.       Когда его фигура окончательно пропала из виду, Эа, сам еще не зная почему, всё же сделал шаг в покои Астарты, где царила поистине мертвая тишина.       Там было темно, но демон сразу разглядел её, сидящую на полу и обнимающую себя руками. Стоило Астарте увидеть Эа, как она сразу же отвернулась, пряча лицо за волосами.       — Пришел позлорадствовать? — глухо спросила она, поправляя разорванное платье. — Можешь начинать. Тут тебе поводов хватит с лихвой.       Демон ничего не ответил.       Астарта настороженно наблюдала за тем, как он прошел к кувшину, набрал воды в неглубокую миску и, прихватив салфетку стола, опустился рядом с ней.       Эа потянулся было к её лицу, но Астарта вздрогнула и отодвинулась. А вдруг фараон приказал ему поиздеваться над ней еще? Вдруг ему не хватило сегодняшней сцены?       — Я не наврежу тебе, — тихо проговорил демон. — Обещаю.       Он осторожно дотронулся до её подбородка, разворачивая к себе, заправил волосы за ухо и нахмурился, глядя на разбитую скулу, на ссадины, на кровь на губах.       — И давно он так делает? — спросил негромко, аккуратно стирая кровь с её лица.       Астарта морщилась от боли, но терпела. И Эа видел, как она удивлена его неожиданным появлением. Но еще больше его поступком. Демон, как ей думалось, будет последним, кто неожиданно решит о ней позаботиться.       — Впервые, — почти шепотом ответила ему богиня, чувствуя его прикосновения, ощущая, как холодная вода хоть как-то сглаживает, притупляет пульсирующую боль. — Он решил, что я обмениваюсь посланиями со своим любовником в Мемфисе. Не найдя того, чтобы доказывало его правоту, вознамерился выбить правду из меня кулаками… — а потом спросила, подняв на него растерянный взгляд. — Почему ты здесь? Я думала, ты меня терпеть не можешь.       — Я и не могу, — Эа сполоснул ткань, глядя, как распускаются в прозрачной воде алые разводы.       Действительно, почему он здесь? Почему сидит рядом с ней, столь ненавистной и раздражающей его, столь жалкой, и сейчас осторожно держит её лицо в своих пальцах? Почему поддался дурацкому порыву и решил ей помочь? Бездна!        — Но я видел, что фараон творит на поле боя. Видел, как он поступает с пленными и с неугодными ему людьми. Тебе стоит быть осторожной и держать язык за зубами, чтобы в следующий раз всё не закончилось куда хуже.       Астарта не произнесла ни слова, и Эа опустил руки, ощущая еще немного тепло её кожи на кончиках пальцев. Астарта же осторожно протянула ладонь и неуверенно дотронулась до тонкой полоски шрама на его плече, почувствовав, как вздрогнул от её прикосновения демон. Какое-то смутное воспоминание из далекого прошлого всколыхнулось внутри. Жаркий, душный день, гомон Вавилона и тёмная кровь на земле, быстро пропитывающая песок.       — Откуда у тебя он?       — Одна богиня разозлилась на мой дерзкий ответ, — ответил ей демон. — И решила показать всем, что бывает с теми, кто грубит ей.       Астарта тотчас убрала руку, а потом посмотрела на демона. И к своему удивлению, тот обнаружил растерянность и сожаление в её темных глазах.       — Это была я, ведь так? — она грустно произнесла. — Теперь понятно, почему ты меня ненавидишь.       Демон отстранился от неё и глянул в окно, где всё больше темнело чистое сумеречное небо. Проговорил едва слышно:       — Я ненавидел тебя, да. Думал, что в следующую нашу встречу разорву твоё горло и ничто не доставит мне большего наслаждения.       — Почему же ты не убил меня? — и Астарта подтянула к себе колени. — Тогда в трущобах Мемфиса?       Эа и замолчал, и Астарта подумала, что он уже и не ответит ей. Но тут он внезапно проговорил:       — Потому что я не вижу больше перед собой Иштар… Ту, что оскорбила меня, унизила, ту, что я ненавидел… её больше нет… И тогда я понял, что твоя смерть мне не доставит никакого удовольствия. Как не доставляет и то, что с тобой сотворил сейчас фараон.       Астарте стало неуютно от его слов. Она обхватила себя руками, чувствуя, как её снова начало трясти.       — Возможно, ты прав, — усмехнулась печально. — А возможно, в следующий раз фараон сделает то, что ты сделать не захотел… И тогда поводов для ненависти у тебя станет куда меньше.       Эа медленно поднялся на ноги, глянул на неё, сжавшуюся, тихую, слабую, беспомощную, лишь тень от той ненавистной Иштар… а потом осторожно подхватил её на руки — Астарта только охнула (то ли от удивления, то ли от боли) — и уложил на постель. Она свернулась, и Эа положил ей ладонь на лоб, осторожно, медленно отпуская свою силу. Укутывающую, мягкую, укачивающую, словно воды Тиамат. Прошло несколько мгновений, и она уснула, провалившись в темное сновидение.       Демон же еще постоял, глядя на нее, такую спокойную и безмятежную, а затем бесшумно вышел из её покоев, осторожно прикрыв за собой двери.