Кровь и песок / Падший (сборник)

      Его имя дрожит в раскаленном и сухом воздухе, подхватывается нестройным хором голосов, возносится к чистому небу, прямо к слепящему солнцу… Он делает глубокий вдох, чувствуя, как сила его отзывается их молитвам, течет раскаленным металлом по венам, бьет в нос пряным ароматом крови, оседает медным привкусом на губах. Тёмные зеленоватые искры пробегают по его загорелым рукам, и изумрудное пламя внутри вспыхивает ярче.       Он выходит к ним в образе юноши. Мягко ступает босыми ногами по горячему песку, не чувствуя жара. Проходит между ними, легко касаясь каждого встречного рукой. Люди склоняются еще ниже, почти припадая лбами к земле, замолкают в его присутствии, и он улыбается, когда видит приготовленный ему дар.       В прошлый раз он был призван на защиту своего народа. И когда вышел к врагам своего племени, те сперва долго смеялись, глядя на безбородого юнца, неторопливо шагающего им навстречу. Но вскоре смех сменился отчаянными воплями. Объятый изумрудным пламенем, он сжег всех до единого, оставляя после себя лишь обугленные тела. А потом еще долго бродил среди мертвецов, алчно вдыхая запах крови и паленого, витавший над полем боя.       К его идолу сегодня поднесены фрукты и жареное мясо, молоко и вино. Кровью жертвенного животного нарисованы священные символы. И он, неторопливо приближаясь (всегда любил растягивать этот момент, долго смакуя его), оглядывает преподнесённую ему жертву. Она молодая, не старше пятнадцати лет. Светловолосая, видимо, привезенная откуда-то из-за моря. Бог улыбается шире, таких ему еще не подносили.       Её уже напоили зельями, и она лишь растягивает губы в счастливой улыбке, когда он останавливается рядом с ней. На её бледной коже кровью выведено его имя. Он осторожно берет её за подбородок и оглядывает со всех сторон: голубые глаза с замутненным взглядом, белоснежную кожу, покрытую веснушками, тонкие и бледные приоткрытые губы. Она стоит перед ним обнаженная, и он проводит рукой по её белой груди, по мягкому животу…       Она с тихим вдохом поддается ему навстречу, когда его рука скользит между её ног. И довольный бог припадает к её приоткрытым губам, целуя жадно и грубо. Последний поцелуй перед смертью. Он слышит, как вновь начинает гудеть толпа, радуясь, что он принял жертву, как имя его вновь сходит с их уст, пока еще тихое, едва слышное, но уже набирающее силу.       Он отстраняется от неё и жестом показывает встать на колени. Один из жрецов встает за её спиной, стискивая обнаженный кинжал в руке. Хватает жертву за волосы, обнажая горло. Резкий росчерк клинка, и горячая кровь заливает песок.       Это честь быть избранной, умереть с его именем, с еще не остывшим поцелуем бога на губах.       И бог вдыхает горячий запах крови, чувствуя, как терпкий аромат щекочет ноздри, ощущая, как его сила расцветает, растекается вокруг, высушивая и без того раскаленный воздух, пропитывая его запахом паленого, опьяняя до головокружения, до чувства всемогущенности, до пронзительного, почти болезненного счастья, от которого перехватывает дыхание.       В такие моменты ему нет равных.       В такие моменты он чувствует себя живым, как никогда раньше.       Бог берет кинжал из рук жреца и медленно облизывает лезвие, чувствуя, как на языке оседают последние мгновения её жизни: чуть островатые сперва, но затем спустя миг уже тягучие, щекочущие гортань своей сладостью…       И имя его вновь дрожит в сухом, раскаленном воздухе, с каждым мгновением всё громче и сильнее, так чтобы услышало небо, так, чтобы услышало солнце:       — Молох!