Кровь и песок / Падший (сборник)

Царь с глухим стоном откинулся на подушки, тяжело и шумно дыша, и Астарта слезла с него. Она легко соскочила на пол, подхватила с пола расшитым халат и, накинув его на плечи, замерла перед зеркалом, внимательно разглядывая своё отражение. — Прикажи слугам приготовить мне ванну, — холодно обронила. — И я хочу остаться одна до ужина. Не тревожь меня. Она вышла из покоев так быстро, что супруг ничего не успел ей ответить. Уже от слуг он потом узнал, что царица долго принимала ванну, а потом умащала свое прекрасное тело различными маслами, что ей несколько раз переплетали волосы, потому что никакая прическа не могла угодить её желаниям, она долго выбирала платья и украшения… однако причин столь тщательной подготовки к ужину царь не узнал. Однако, какая разница, подумалось ему. Астарта, несомненно, хочет достойно выглядеть для него. Для кого ж еще во дворце ей так стараться? Астарта чувствовала, в каком напряжении замерла служанка за её спиной. Девушка опустила руки, дожидаясь, что скажет госпожа. Та придирчиво разглядывала своё отражение, а затем произнесла: — Да. Так мне нравится. И служанка с облегчением кивнула. В этот раз ей пришлось переплетать волосы госпожи четыре раза, потому что никакая прическа ей не нравилась. Сперва она хотела собрать её волосы, в высокую прическу, которую очень любил царь, но Астарта её внезапно остановила. — Сегодня, я хочу, чтобы они были распущенными. Придумай с этим что-нибудь. — Но вы всегда говорите, что царь любит, когда я убираю волосы, госпожа. — А кто тебе сказал, что это для царя? — резко поинтересовалась у нее Астарта. — Делай то, что я говорю, и держи рот закрытым. Меня эта болтовня утомляет. Она заплела пряди её волос в тонкие косички, вплела живые цветы в темные и густые волосы царицы. И когда та наконец осталась довольна, отступила в сторону, наблюдая за ней. Госпожа поднялась, разглядывая свое отражение в бронзовом зеркале, а затем улыбнулась. Её синие глаза были подведены сурьмой, а губы алой краской. Руки её были унизаны золотыми браслетами, тонкие пальцы — кольцами. И даже служанка не могла не признать, что выглядела госпожа сегодня прекраснее и величественнее даже, чем в день своей коронации. Но от служанки не укрылось, как она беспокойно постукивала пальцами по краю стола. Платье она выбрала светлое, полупрозрачное, подчеркивающее её гибкий стан. Служанка обула ей позолоченные сандалии и поспешила к двери, чтобы распахнуть её перед госпожой. Та замерла на пороге и глянула на нее. — Как я выгляжу? — Ослепительно, госпожа, — поклонилась та. Царица усмехнулась и вышла из своих покоев. И служанка молча последовала за ней. Астарта не сдержала улыбки, когда все взгляды присутствующих в зале обратились к ней, когда даже музыка стихла, стоило ей вступить под ярким свет масляных ламп. Она знала, что сегодня выглядит особенно прекрасно. И смертные это чувствуют, не смея отвести от нее полных восторгов и обожания взглядов. Астарта опустилась на место подле царя, и тот осторожно коснулся губами её руки. Астарта уловила тень самодовольства в его глазах. Царь думал, что вся эта красота предназначалась сегодня ему, что ей хотелось его порадовать. Но он даже не догадывался, что Астарта ждала другого гостя, что ко встрече с ним так долго готовилась. Всё должно пройти безупречно. Они не виделись шесть лет. И ей хотелось, чтобы спустя всё это время, в тот момент, когда её воин вступит в зал, он также посмотрел на нее. С обожанием и понимаем, что она ждала его возвращения. Они договорились, что он придет в этот день. Астароту не очень пришлась по душе мысль, что он вынужден уйти в тень, пока Астарта будет соблазнять царя. На её же доводы, почему так будет правильно, демон недовольно бросил, что пусть она делает, что хочет, и соблазняет, кого хочет, но он не собирается сидеть в стороне и ждать, пока она его поманит пальцем к себе пальцем. — Хорошо, — сказала Астарта тогда. — Хочешь уехать — уезжай. Вернись тогда, когда я стану царицей. Он молчал некоторое время, а потом негромко спросил. — Сколько? Астарта пожала плечами. — Возвращайся через шесть лет. Этого времени должно хватить. Демон ничего не ответил, только кивнул. Они провели ночь вместе, а на утро он оставил её, еще до того, как Астарта проснулась. Астарта не сомневалась, что он отправился на очередную войну, которая звала, тянула его сильнее, чем даже порой её чары. Она же отправилась в Иерусалим, прокладывать дорогу к обретению утраченного величия. Шесть лет прошли. И теперь, Астарта стиснула пальцы на позолоченному кубке, он должен вернуться. Сегодня он вернется. Она чувствовала, что он близко. Каким-то странным, шестым чувством, пробегающей дрожью по позвонку, что её воин всё ближе и ближе. Астарта облизала губы, не в силах унять эту нервную дрожь, приятно расходящуюся по телу. Он придет. Совсем скоро явится, и вновь займет положенное место рядом с ней. Он вернется к ней, как возвращался до этого. Но Астарота всё не было. И в какой-то момент Астарта осознала, что он и не появится. Придворные затихли, когда царица резко поднялась со своего места. Она со стуком поставила опустевший кубок на стол, недовольно поджала губы. А затем бросила резкое: — Ублюдок! И с этими неожиданными словами она вышла из-за стола, а потом из зала, оставив придворных и царя недоумевать столь внезапной вспышкой ярости. — Сукин сын! Служанка испуганно прижалась к стене, наблюдая за тем, как яростно мечется по покоям царица, выплевывая ядовитые и резкие слова. Она бросила в стену керамическую вазу, а когда служанка открыла было рот, смахнула со стола миску с фруктами. — Ублюдок! Да как он смеет нарушать данное слово?! Наконец Астарта замерла посередине покоев, делая шумные вдохи. Она вырвала цветы из прически, бросила их в сторону. Туда полетели и её украшения, которые служанка бросилась было подобрать. — Оставь это, — повернулась к ней царица. — И убирайся. Я не хочу никого сейчас видеть. Служанка тотчас шмыгнула за дверь, еще слыша за своей спиной её гневные восклицания и звон разбитой посуды. А потом все стихло, и сколько бы служанка ни прислушивалась, из покоев царицы не раздалось ни звука.

***

Иерусалим встретил его жарой, пылью, слепящим солнцем, гомоном и толкучкой на главных улицах. Ему удалось найти комнату на постоялом дворе, где можно было за дополнительные шекели смыть с себя дорожную пыль, а потом и вовсе обдумать, как попасть во дворец. С их последнего разговора прошло шесть лет и два месяца. И зная Астарту, демон не сомневался, что подобное опоздание не останется ею не замечено. Но он никак не ожидал, что, вернувшись в свою комнату, откинув грязное полотно, служившее вместо двери, обнаружит её саму, сидящую на кровати. Астарот улыбнулся, поймав на себе её взгляд. Астарта сидела в довольно простой на первый взгляд накидке, под которой он разглядел её расшитое золотыми нитями платье и украшение на шее. — Астарта… Она яростно вскочила со своего места, шагнула к нему, а затем влепила звонкую пощечину. Не ожидавшись подобного демон не успел перехватить её руку. Он потер наливающуюся красным щеку и едко обронил: — Я тоже по тебе скучал, милая. — Ты опоздал, — злобно выплюнула она. — Ты должен был появиться два месяца назад. Он замер напротив нее, скрестив руки на груди, молча разглядывая её лицо и думая, что царица из нее вышла небось прирожденная. Это ей всегда шло: власть, придворные, интриги и всеобщее обожание. Она жила этим, дышала, ему же подобное быстро надоело. — Меня задержали. — И что же тебя задержало? — спросила она, прищурившись глядя в его глаза. Он же неподвижно стоял, вдыхая аромат цитрусовых. А потом произнес те слова, от которых лицо Астарты помрачнело еще больше. — Кто, а не что. Меня задержали смертные, Астарта. — Если это была смертная женщина, — проговорила она наконец, — я найду её и перережу ей глотку прямо на твоих глазах. Демон улыбнулся в ответ. Протянув руку, коснулся лица Астарты, погладив её по щеке, а потом склонился к её губам. Целовать не стал, а лишь шепнул: — Ревность тебе к лицу. Астарта мотнула головой, сбрасывая его руку. И демон, отступив, проговорил: — Меня задержала не смертная, а смертный, который меня вызвал. Дело оказалось мелкое. Как только он меня освободил, я поспешил к тебе. Довольна? Астарта кивнула, а затем вновь опустилась на узкую койку. — Вот поэтому тебе нужно поступить на службу к Соломону. Ты получишь метку с его именем, и никто больше не посмеет тебя оторвать от более важных дел. И от меня. —  А еще это означает, что Соломоном может мной распоряжаться, как хочет. Я тебе уже говорил, плохая затея. Астарта шумно выдохнула, но промолчала, предпочитая накручивать прядь волос на палец. Астарот же продолжил: —  Мы говорим сейчас о царе, Астарта. У него на службе много демонов. Это не мелкий торговец или глава города, которых ты соблазняла раньше. Они меня боялись, а не я их. С Соломоном все обстоит иначе… ты хоть представляешь его ответ, когда ты ему расскажешь, что я твой любовник. Астарта? — спросил, заметив, как она поджала губы и отвернулась, предпочитая разглядывать скудную обстановку в комнате. — Я не собиралась ему говорить, — наконец ответила та, и сразу же добавила, заметив выражение лица демона. — По крайней мере, пока он не построит мне храм. Астарот только хмыкнул, а затем потер лицо с раздраженным выдохом. — То есть ты хочешь, чтобы я не только нанялся добровольно ему на службу, но и прятался с тобой по углам? Астарта неопределенно пожала плечами в ответ. — Во дворце фараона у тебя подобное неплохо получалось. Тем более, это ненадолго. Когда он построит мне храм, — произнесла она, поднявшись, — когда сила ко мне вернется, всё будет иначе. Приблизившись к демону, она обняла его за шею и улыбнулась. Астарот же заглянул в её синие глаза, прижал к себе. — И что будет, когда ты вновь станешь Иштар? Астарта запустила пальцы в его жестковатые волосы, ощущая, как его ладони скользнули по её талии еще ниже, как в кончиках пальцев закололо от разлившегося вокруг холода. — Будем только ты и я. А теперь поцелуй меня, — и улыбнулась, заметив отблеск желания в его глазах. — Тебя шесть лет не было рядом. Я скучала. После она выскользнула из его объятий, принялась одеваться, и обнаженный демон, лежа на узкой кровати, наблюдал за тем, как она собирает распущенные волосы в простую косу. —  Придешь к Соломону через два дня, — произнесла она, поправляя складки платья. — Скажешь, что наслышан о нем, что хочешь служить такому великому царю. — А если он откажется? Астарта глянула на него с улыбкой. — Я сделаю так, что не откажется. Астарот покачал головой. — У меня все равно дурное предчувствие по поводу всей это затеи, Астарта. Она усмехнулась. А затем склонилась к нему, глядя в его яркие глаза. Демон, протянув руку, нежно провел пальцами её по щеке. — Что может произойти? — спросила у него Астарта. — Не убьет же он тебя в самом деле. Астарот промолчал в ответ, и Астарта легонько поцеловала его в губы, усмехнулась. — Через два дня, — проговорила она, отстранившись. — Не опоздай в этот раз. Она зашагала к выходу, но остановилась на пороге, откинув полотно. Бросила на него взгляд через плечо и мягко произнесла: — Я рада, что ты вернулся. Мне тебя не хватало. Вскоре она ушла, и демон откинулся обратно на набитый соломой тюфяк. Два дня, и он станет принадлежать еще кому-то. Он закрыл глаза, пытаясь отогнать глухую, скребущуюся где-то под кожей тревогу, и подумал о её словах, которые манили смутным, невыполнимым, но таким желанным будущим. Слова, которые она прошептала ему: Будем только ты и я.