Кровь и песок / Падший (сборник)

Когда он открыл глаза, то повсюду были пески. Знакомые желтые пески, уже раскаленные поднявшимся солнцем. Он вдохнул сухой воздух полной грудью и не сдержал улыбки. Дома. Наконец-то дома. Все же забавно, что именно это место спустя столько лет, после того, что произошло, он начал считать своим домом. Не сразу, конечно. А постепенно, возвращаясь сюда раз за разом (сперва, потому что было необходимо), понял, что ему приятно быть в этом мире. Мир людей менялся, порой даже слишком быстро, шел вперед, несмотря на то, что сами люди остались прежними. А вот Ад же оставался неизменным. Грозовой замок встретил его знакомой прохладой и приятным после ослепляющего солнца полумраком. Кто-то из встреченных демонов кланялся ему, кто-то приветственно кивал. Это для него, Молоха, в мире смертных прошло сто лет, здесь же всего лишь пара оборотов. — Где король? — Молох поймал одного из низших, и тот указал вверх. Молоху не требовались объяснения, чтобы понять, где именно находится Люцифер. Он обнаружил Падшего в саду. Люцифер сидел на одном из обломков старой колонны, держа в руках потрепанную книжку. Он улыбнулся, когда Молох замер перед ним. — Я не думал, что ты вернешься так скоро. Молох пожал плечами и сбросил дорожную сумку на присыпленную песком плитку. Сад Лилит цвел и разрастался. И Молоху подумалось, что Люцифер делает все, что в его силах, чтобы это место оставалось неизменным, таким, каким Лилит его и оставила в тот последний день. — Я был в Париже, — потер он затекшее плечо. — И привез тебе книги. Немного, но их хватит на некоторое время. — Хорошо. Потому что я прочитал все те, что ты привез в прошлый раз. — Мое вино, надеюсь, никто не трогал? — Нет, — мотнул головой Люцифер, закрыл книжку. — По приказу короля пить его может только наместник. Молох усмехнулся и опустился рядом с ним. Глянул на книгу, которую Люцифер держал в руках. — Шекспир, — кивнул он. — Тебе понравилось? — Да. Понравилось. Молох вгляделся в его худое загоревшее лицо. Сперва ему хотелось сбежать. И он бежал. В мир смертных, где можно было забыть о том, что произошло, где было достаточно выпивки, женщин, развлечений, где можно было не вспоминать о том, что теперь лежит на его плечах. Однако осознание, какими обязательствами они теперь связаны, осознанием, что он остался в Аду один, управлять целым миром, пробиралось в голову по ночам, давило на совесть, тянуло обратно в этот запорошенный песками мир. И Молох возвращался, понимая, что насовсем убежать не получится. Из них двоих он может его покинуть. Люцифер же намертво врос в этот мир, потеряв возможность шагнуть через границу. Высокая цена, которую ему пришлось заплатить за достижение хрупкого равновесия. — Ты виделся с ней? — Да. — И как она? Молох неопределенно повел плечами. — Наверное, хорошо. Она замужем за французским дворянином. У нее большой дом. И сад. Слуги, — замолчал на мгновение, а потом продолжил, прекрасно зная, что именно хочет, но не решается спросить Люцифер. — Она тебе ничего не передавала. И ничего про тебя не спрашивала. Люцифер опустил взгляд на старые потемневшие шрамы на руках. Молох помнил, как он получил их. В поединке с Айреном Черным, в те времена, когда Люциферу пришлось доказывать свое право на трон. — Надеюсь, она простит меня, — негромко произнес Люцифер, разглядывая цветущее дерево напротив. — Лилит нужно время, Падший. Но она вернется рано или поздно. Все вернутся, кто связан с этим миром. — А он? — спросил Люцифер спустя пару мгновений. — Как он? — Как обычно, воюет где-то, — тонко улыбнулся Молох. —  Они с Вельзевулом на пару ввязались в войну с англичанами. Но он тоже вернется. Он всегда возвращается. Падший задумчиво качнул головой, и Молох поднялся со своего места. Стряхнул песок с темных штанов. Сделал вдох сладкого аромата, которым полнился горячий воздух. — Я принес тебе не только книги, но и кое-что интересное. Табак. Порох. Карты Нового Света, который открыли смертные. И истории. О, я привез много историй, которые, уверен, тебе понравятся. Люцифер усмехнулся. А затем склонив голову набок, словно бы прислушиваясь к чему-то. И улыбка сразу же исчезла с губ Молоха. Он знал, что был только один голос, который раздавался в голове Падшего, шелестел на границах сознания, подобно осеннему холодному ветру. Голос, отголосок которого порой слышал и он сам. Голос, который хотелось забыть. — Что он говорит? — сухо спросил Молох. И Люцифер покачал головой. — Ничего стоящего, — а затем и сам поднялся на ноги. — Те книги, которые ты привез, на каком они языке? — На французском, Падший. — Тогда мне потребуется твоя помощь, наместник, — улыбнулся Люцифер. — Не скажу, что мне легко дается этот язык смертных. Молох положил ладонь ему на плечо, стиснул пальцы, чувствуя, как покалывает старый шрам на груди. Близнец того самого шрама, который есть и у Люцифера. Заглянул в светлые глаза ангела. Глаза, которые когда-то были темные, словно небо над границами миров. И Молох знал, что тьма эта не ушла. Нет, притаилась внутри, затихла, ожидая того момента, когда король проявит слабину. Выжидать. Таиться. Отравлять и подтачивать изнутри. Это то, что ему всегда хорошо давалось. — Я твоя правая рука, ангел, — добродушно обронил он. — И моя задача помогать тебе. Во всем. — Рад, что ты вернулся. Молох оглянулся на сад позади, а затем глянул на возвышающейся перед ним Грозовой замок. — Я тоже рад, что вернулся. Хорошо быть дома, Падший.