Око за око

Наш загородный дом встречал меня тишиной и запустением. Мне было всё равно. Депрессия никак не отпускала. Отец оплатил только лечение, на протез ноги денег не дал. Зато мне выделили инвалидное кресло, и я с трудом, но уже научился передвигаться на одной ноге. Мысли о самоубийстве всё чаще навещали меня. Но я трус: и в жизни ничего не держит, и умирать боюсь. Водитель помог мне выбраться из автомобиля, усадил в инвалидное кресло, рядом поставил кое-какие пожитки, а затем уехал, так и оставив меня на улице. Мой таинственный друг уже должен был ждать меня тут. Я был раздражён. Где же он? Подкатил кресло к крыльцу. Раньше я никогда не задумывался о необходимости пандусов, а теперь десяток ступенек казался непреодолимым расстоянием. Конечно, я мог встать на левую ногу и поскакать вверх. Но мне было страшно. Что если я упаду и сломаю себе что-нибудь? Тогда я стану совсем беспомощным. Я боюсь этого. Всегда был слишком самостоятельным и слишком самоуверенным. - Что же ты застыл? – слышу презрительный голос. Поворачиваю голову в его сторону. В голубых глазах лишь превосходство. Зачем ему это? Он так сильно меня любит? Бред. Он решил отомстить. - Издеваться над беспомощным калекой так весело? – спрашиваю я. - Ай-яй-яй, не стоит так разговаривать с человеком, который хочет тебе помочь. Дима прошел мимо меня, взошёл на ступеньки и развернулся в мою сторону. - Пожалуй, ты прав, – сказал он с улыбкой на губах. – Это весело, - и скрылся за дверью. Я не знал, что делать. Так и оставаться тут? Пробовать взобраться по ступенькам самому? Звать Диму? Точно не последнее. Только сейчас я ощутил страх: мы тут одни, никто не будет меня навещать или интересоваться мной. Слишком ужасную вещь я совершил, даже если я умру, никто про меня не вспомнит. Дима может делать всё, что ему угодно. Он может отомстить. Наверное, это справедливо. Не питаю иллюзий. Я дерьмо, а не человек. Я изнасиловал, убил. Это место станет моим персональным адом, и я расплачусь за содеянное. - Дима, – позвал я. Раз он так хочет, буду играть по его правилам. Я не смогу вернуть убитых. Может, смогу хотя бы вымолить прощение у Димы? Тишина нервировала. На улице было прохладно, и я уже здорово продрог. - Дима! – позвал я громче. – Пожалуйста, помоги! Омега вышел на крыльцо. Мне стало неуютно от его пристального взгляда. - Ты неправильно обратился ко мне, Марк. Для меня ты не человек: ты домашний питомец, а я твой хозяин. Я могу оставить тебя ночевать на улице, никто не хватится, поверь. Я хочу, чтобы ты вёл себя как питомец. Поверь, мне не особо хочется нянчиться с тобой. Но я надеюсь, что получу некоторое удовольствие от твоего унижения. Дима спустился ко мне: - Наверное, ты даже представить не можешь, но ты разрушил мою жизнь. Дима подставил мне плечо, и я ухватился за него. Хорошо, что Дима далеко не самый хрупкий омега. С большими усилиями я преодолевал эти чёртовы десять ступенек. - Ты меня опустил, – говорил Дима. – Испачкал. Использовал. Не думай, что я прощу тебя. Ты должен заплатить. Наконец, мы преодолели ступеньки, и я вцепился в дверь. Омега отошёл от меня. У него был пустой взгляд. Никогда его таким не видел, он ведь сильный… - Прости, – тихо сказал я. Мне было действительно жаль. Нет, я не поверил ему. Не верю в любовь и прочую подобную чушь. Просто он сейчас тут со мной, и ему плохо. Наверное, хуже чем мне. Дима рассмеялся. - Я очень жестокий человек, – сказал он. – Меня ни разжалобить и ни уговорить. Я не верю в твою искренность и понимаю, что сам виноват в произошедшем со мной. Я знал, что ты бессовестный ублюдок с самого начала. Но это не меняет того, что я хочу мести. И я буду наслаждаться ей, солнышко. А ты будешь на коленях ползать и молить о прощении. Улыбаясь, Дима спустился за моим креслом. Мне было страшно и грустно. Хотя было и некоторое удовольствие во всей этой ситуации: я заслужил наказание и я его получу. Это ведь здорово! Я тоже улыбнулся. Ирония судьбы: стать полностью зависимым от человека, который хочет тебя уничтожить.