Best director

      Воскресное утро началось с запаха крепкого кофе, приятно щекочущего нос. Приоткрыв глаза, Чонгук увидел легкий просвет, выступающий из маленькой щели между плотными серыми шторами. Солнце встало — пора работать. Он лениво потянулся в кровати, отчего-то чувствуя скованность. Чон оглядел себя: расстегнутая наполовину мятая рубашка, точно так же заправленная в еще более смятые брюки, одна из штанин которых была задрана чуть ли не до колена. Видимо, переодеться в пижаму прошлым вечером ему не захотелось. Привкус спиртного раздражал небо, заставляя постоянно проводить по нему языком. Брюнет поднялся с кровати и направился в гостиную, попутно поправляя все, что можно было поправить. — Доброе утро, директор Чон. Как Ваше похмелье? — спросил Чимин, выливая из турки темный напиток в кружку и широко при этом улыбаясь. — Нет у меня похмелья, — соврал брюнет. Он открыл холодильник, достал бутылку с водой и сделал несколько жадных глотков. — Ага, я вижу. Сейчас ты уже не так уверен в том, что догоняться вином было хорошей идей? Блондин передал ему кружку, вторую взял себе и направился к журнальному столику, заваленному бумагами. Он сел на мягкий ковер, скрестив ноги, и принялся записывать что-то в большой блокнот. — Я уже начал сверять графики. Тебе тоже пора за работу. Чонгук кивнул, сделал глоток горьковатой жидкости, поморщился. Кофе, конечно, был довольно неплохим, но не тем, что ему действительно было нужно, чтобы окончательно проснуться. Отпив до половины, он направился в ванную. Прохладные струи воды помогли Чонгуку взбодриться. Первой ясной мыслью, которая его посетила, являлась мысль о том, что теперь каждый его день будет начинаться ни свет, ни заря, а заканчиваться в середине ночи. Не то чтобы такой график был для него непривычным, но обычно он был составлен самим Чоном, для выполнения его собственной работы, а не для составления статистики для бессовестной и, похоже, бесстрашной мадам. Он тяжело вздохнул, похлопал себя по щекам и принялся за изучение отчетов.       Два прошедших дня дали четкое понимание, почему подобная работа была рассчитана на целый месяц. Уже к обеду голова Чонгука раскалывалась от чертовой статистики, а глаза закрывались. И даже когда он позволял себе ненадолго их прикрыть, чтобы отдохнуть, все что он видел перед собой — ряды цифр. Бесконечные и извивающиеся они путались друг с другом, завязываясь в причудливые узлы, и вызывали головокружение, стоит только попытаться сконцентрироваться на какой-то одной. Он был уверен, что Чимину тоже приходилось несладко, только в его голове кружились не столько цифры, сколько названия улиц и отелей. Но даже не смотря на это, Пак уже в вечер понедельника предоставил Чонгуку данные о местах, в которых, предположительно, встречались Ли Сочжун и Пэк Сохен. В очередной раз он удивлял начальника своей скоростью работы: — Ты когда успел? — спросил Чонгук, просматривая результирующие бумаги. — Ты ведь сказал побыстрее. Я постарался и сделал все так быстро, как смог. Теперь могу помочь тебе со статистикой. Не дожидаясь ответа от Чона, Чимин взял одну из коробок, набитую распечатанными версиями отчетов, и поставил ее на стеклянный стол. Он достал первую стопку и принялся внимательно вчитываться. Через какое-то время он вышел из кабинета, затем вернулся с ноутбуком и снова устроился на том же мягком кресле, поджав под себя ноги. Так он просидел до десяти вечера, не изменяя позу и двигая лишь руками: от бумаг к ноутбуку, затем к блокноту и так по кругу. Он настолько увлекся изучением отчетов, что даже не заметил, как Чон подошел к нему со спины. Брюнет похлопал Чимина по плечу и тот резко развернулся. Секунду помедлив, он спросил: — Ты знаешь как рассчитать коэффициент для общих продаж? — Знаю. По пути домой расскажу, поехали. — Что? Но я ведь только начал, — Пак озадачено перевел взгляд на ноутбук, экран которого пестрил графиками, затем снова посмотрел на директора. — Хен, ты половину коробки уже разобрал. Думаю, на сегодня хватит. Брюнет направился к выходу из офиса, прихватив пальто и шарф Чимина с собой. Подобные действия явно давали понять, либо Пак сейчас же бежит до лифта, одевается и на машине отправляется в шикарный номер шикарного отеля, чтобы отдохнуть, либо остается спать на диване в комнате отдыха. Недолго думая Чимин подскочил с места и рванул в сторону выхода, предварительно отключив ноутбук. Он не был готов наступать на те же грабли снова.       Следующий день казался Чону чуточку полегче, скорее всего из-за усердного секретаря, который взял часть бумаг себе. Брюнет чувствовал невероятный комфорт от работы с Паком в тандеме — тот, словно читал мысли начальника и всегда предоставлял все собранные в кучу данные как нельзя кстати. — Мне нужны записи по бухгалтерии… — Уже отправил. — Хорошо, тогда приступай к… — Подразделениям доставки, да. Я понял. И так было каждый раз. В самом начале их совместной работы, такое, конечно, тоже происходило, но Чон отчего-то не обращал на это особого внимания. Он настолько привык работать с Чимином, что уже и позабыл о вечно опаздывающих ассистентах, которые казались иногда настолько глупыми, будто дважды два сложить не могут. И кого ему благодарить за такого секретаря? Судьбу? Вселенную? Конечно, Чонгук не верил во влияние на его жизнь ни первой, ни второй, он был человеком логики и считал, что все, чего он добился и все, кого он встретил — сугубо его заслуга, но никак не какой-то там «судьбы». И мысль эта ему казалась неоспоримо истиной, пока он не произнес ее вслух перед Паком. В один из вечеров, который они провели в баре за многочисленными бокалами виски, блондин принялся обсуждать с ним смысл жизни. И тогда Чон узнал, что их мнения кардинально противоположны. Чимин, как настоящий романтик верил в предназначение, верил в то, что у всего есть свой смысл и свое место в мире. Забавно было слушать от него такие тирады, сопоставляя идею «просто так нужно» с его серьезными психологическими проблемами. Неужели он считал, что Вселенной было жизненно необходимо, чтобы где-то в небольшой стране в маленькой, до одури уютной квартирке такой же маленький и уютный парень страдал от непрекращающихся кошмаров и бессонниц? Ответ Чонгука на этот вопрос был отрицательным, поэтому он потратил почти час на то, чтобы убедить Чимина отказаться от такого восприятия мира, но провалился, врезавшись в огромную стену, во всю длину которой было написано «Упертый баран Пак Чимин».       Время проходило неумолимо быстро за работой, которая уже местами начинала напоминать развлечение. Чонгук был готов поклясться, что увлеченность Чимина была болезнью, которую теперь и он подцепил. Никак по-другому он не мог объяснить то, что просидел практически семь часов абсолютно не двигаясь, игнорируя свои старые привычки, такие как встать и пройтись до конца коридора, размышляя о чем-то возвышенном или посидеть несколько минут на диване с закрытыми глазами, чтобы позволит им отдохнуть. Последнее, кстати, было бы очень к месту. — Черт! — прошипел брюнет, ощущая, как глаз пронзила резкая боль. Он пыталась проморгаться, но от этого становилось только хуже. Чонгук прислонил ладонь тыльной стороной к веку, чтобы не позволить ему дергаться и причинять еще больше дискомфорта. В это же время Чимин, осознавший, что с начальником происходит что-то не совсем хорошее, незамедлительно бросил бумажную работу и направился к нему. — Что случилось? Чонгук лишь отмахнулся: — Ничего. Все в порядке. Просто в глаз что-то попало. — Открой, я посмотрю, — блондин обхватил его лицо руками и направил на себя. Чонгук послушно опустил руку и, стараясь моргать как можно реже, открыл больной глаз. Он отвел взгляд в верхний левый угол, позволяя Паку увидеть объект, причиняющий ему столько страданий. Несколько секунд блондин что-то рассматривал, после чего вынес свой вердикт: — У Вас, директор Чон, лопнули капилляры. Весь глаз покраснел, тебе пора отдохнуть. — У меня нет времени на отдых, — произнес Чонгук, переводя взгляд на Пака. Он хотел сказать что-то еще, что-то, что однозначно поставило бы точку в разговоре и позволило ему вернуться к работе, но он совершенно забыл, что же это было. Его внимание было полностью сосредоточено на мутно-голубых глазах напротив, словно они были единственной вещью во всем мире, на которую можно было смотреть. Взгляд влево, взгляд вправо — расстрел. Он чувствовал, словно время остановилось, его сердце пропустило удар, а дыхание сбилось. Мысли летели куда-то с невероятной скоростью, а руки сами собой накрыли ладони блондина. Тот оторопел и дрожащим голосом спросил: — Может…сделаем перерыв? От его волос пахло персиком, глаза были покрасневшими, словно он несколько часов рыдал не прекращая. Чонгук осознал, что не он на один был на пределе — блондин уже выжат и ему явно необходим отдых, просить о котором самолично он точно не станет. — Наверное, можем и отдохнуть пару минут. Чонгук отпустил руки блондина, после чего тот отошел на несколько шагов назад и уставился в пол. В кабинете повисло неловкое молчание, разорвать которое могло только чудо или новая порция работы. Чон прокашлялся, после чего поднялся с кресла и предложил: — Давай отвезем твои данные по местам пересечений Ли-Пэк информатору. Я бы сам съездил, но боюсь, что врежусь во что-нибудь в таком состоянии. Конечно, ничего он не боялся с его-то опытом вождения. Подумаешь проблема, сосуды полопались. Закрыл глаз, притворился пиратом и вперед за руль. Но уж очень ему хотелось понять, что это было за ощущение, окутавшее все пространство вокруг него. Тягучее и приятное, забирающее дыхание. И хотелось его воспроизвести. А для этого ему никак нельзя было расставаться с Чимином. — Хорошо, но только ехать будем медленно, — Пак отвернулся, стараясь скрыть смущение, — я не так часто вожу машины.

***

— Директор Чон, — воскликнула подбежавшая к ним девушка в сером костюме, — позвольте сопроводить Вас… — Не нужно, — перебил ее брюнет, сказав это грубее, чем было необходимо, после чего широким шагом направился к одному из коридоров в левом крыле здания. Чимин, вежливо поклонившись, извинился и последовал за ним. Он, конечно, не раз бывал в банках: когда брал кредит на учебу в университете, выплачивал долги и штрафы; но еще ни разу он не был в таком огромном, нахождение в котором словно требовало наличия сотен миллионов вон на карте. Он старался не потерять спешащего начальника из виду, попутно оглядывая отделанные деревом стойки и дорогие костюмы консультантов. — Разве мы не к информатору собирались, — растерянно спросил Пак. Чонгук промолчал. Поднявшись на неведомо какой этаж, Чимин встретился с очередным длинным коридором, который заставил его ощущать себя маленьким потерявшимся ребенком. В конце коридора их ждала огромных размеров деревянная дверь, которую Чонгук открыл так легко, словно она была сделана из обычной фанеры. — Хен! Я тебе работку привез, — радостно прокричал брюнет, проникая внутрь кабинета. Чимин же вошел молча, прикладывая невероятные усилия, чтобы не позволить своей челюсти рухнуть от удивления до самого пола. Комната, в которой он находился, больше напоминала экспозицию в музее под названием «Сочетание несочетаемого — древнее и новое». Внутри витал аромат дерева, подкрепленный легкими нотками мускуса, вероятно, исходивший от многочисленных предметов мебели, которые казались дорогим антиквариатом. Одна из стен была увешана картинами современных художников-абстракционистов, в то время как во всю длину противоположной стоял невероятных размеров книжный шкаф, полностью забитый книгами и разного вида статуэтками. — Я вижу, не только ее ты мне привез, — низкий спокойный голос отвлек Чимина от разглядывания окружения. Он исходил от мужчины в бежевом костюме, примерно лет двадцати семи. Он напомнил Паку его отца, такой же «идеальный»: безупречная укладка, открывающая аккуратный лоб; изысканные очки, которые, казалось, стоили как весь гардероб Чимина; шелковый галстук, закрепленный золотым зажимом. — Секретарь Пак меня сопровождает в связи с получением мною травмы, — Чонгук указал на блондина, после чего повернулся к мужчине и отвел веко вниз, демонстрируя покрасневший глаз. — Что за детский сад, ты знаешь, что ему здесь не место, — мужчина поднялся с кресла, недовольно засунув руки в карманы брюк. — Директор Чон, я подожду Вас снаружи, — Чимин протянул стопку бумаг Чонгуку, вежливо кланяясь. Тот аккуратно оттолкнул их от себя обратно в сторону Чимина. — Не неси ерунды. Помнишь — мы теперь одна команда? Ты должен знать о людях, с которыми я работаю, чтобы в случае чего иметь возможность с ними связаться. Не встретив дальнейших возражений со стороны владельца кабинета, Чимин обхватил бумаги обеими руками, вновь прижимая их к себе. Его пригласили присесть на одно из кожаных кресел, напротив темно-шоколадного стола. Чонгук сел рядом и сразу принялся разговаривать с мужчиной напротив него, причем настолько неформально, что самому Чимину стыдно стало. Он узнал, что мужчину в бежевом костюме звали Намджуном, а фамилию Ким увидел еще перед самым входом — выгравированную на табличке возле двери. Со стороны казалось, что они были очень хорошими друзьями и Чонгук, видимо, когда-то сделал что-то очень полезное для Намджуна, потому что иных причин такой терпимости к довольно резким высказываниям со стороны младшего Пак не находил. Некоторое время они говорили о чем-то стороннем, совершенно никак не относящемуся к делу, по крайне мере, так казалось Чимину. Но затем, как-то незаметно и плавно перешли к обсуждению насущного. — И сколько времени это займет? — спросил Чон, закидываю ногу на ногу. — Ты издеваешься? Чонгук ты даешь мне названия мест, даты и просишь найти фото и видео доказательства того, что там были именно эти двое. Ты понимаешь, что любой другой послал бы тебя куда подальше, заявляя, что это невозможно? — Но ты ведь не любой другой, — брюнет широко улыбнулся, дразня Кима своей дерзостью. Тот тяжело вздохнул, после чего назвал поистине невероятные сроки — четыре дня. Он заявил, что предоставит результаты уже в обед субботы, что звучало нереальным. Чимин хотел было уточнить, возможно, Ким имел в виду следующую субботу, но был прерван внезапно вошедшей женщиной с подносом, на котором стояли три чашки ароматного кофе. — Тебе не помешает, думаю, — проведя указательным пальцем под глазом, произнес Ким. Чонгук скромно улыбнулся, принимая чашку у секретарши, и сделал первый глоток, по привычке скривившись. Пользуясь тем, что брюнет был занят напитком, Намджун высказал свои мысли по поводу их плана, называя его слишком поверхностным, а все это мероприятие по очистке — детской забавой. Чимин заметил взгляд Чона, направленный из-под бровей прямо в глаза собеседника, он явно собирал мысли в огромный поток, которым собирался окатить Кима. Пак не мог позволить этому произойти, опасаясь того, что директор банка просто откажется с ними сотрудничать и все, плакала их надежда на свержение «четверки». Он дождался, пока Намджун закончит свой монолог, после чего на одном дыхании выпалил свою речь о справедливости и жирующих толстосумах, которую когда-то готовил для Чонгука. По окончании пылкого высказывания разразился громкий смех. Намджун запрокинул голову и произнес с придыханием: — Я еще не встречал человека с таким наивным восприятием мира. Справедливость? Ты думаешь, люди еще помнят это слово? Он снова зашелся громким смехом. — Ты не обращай на него внимания, он просто циник до мозга костей, — прикрывшись от хохочущего Намджуна рукой, прошептал Чонгук. — Да уж, где ты только его откопал, Чонгук? Из детсада похитил? А если родители в розыск объявят, что делать будешь? Взглянув на слегка надутые губы блондина, который чуть ли не сгорал от стыда и злости, Ким продолжил: — Ладно, это уже не важно. Не мне говорить, с кем тебе можно работать, а с кем нельзя. Я тебе не нянька, все-таки. Давай бумаги, можешь идти, — Намджун обратился уже к Чимину. Блондин послушно передал несколько разноцветных папок, после чего бросил взгляд на Чона, ожидая одобрения. Тот кивнул и только после этого Чимин осмелился подняться с кресла, поклониться и покинуть кабинет. Несколько минут он стоял у дверей, гадая, о чем же его начальник говорил с директором Кимом и почему ему нельзя это послушать. Все-таки, несмотря на все его слова о команде и взаимном доверии, Чонгук многое скрывал от Чимина. В этом не было ничего плохого, отнюдь. Но было бы приятнее быть более значимой частью его жизни, чтобы он даже и подумать не мог что-то утаивать. В момент, когда Пак одернул себя за подобные мысли, из дверей показался Чонгук, выражение лица которого давало понять, что беседа была не из приятных. Он проследовал до лифта, не проронив ни слова.       Когда они практически подъехали к зданию Jeon Group, Чонгук резко дернул руль, заставляя Пака свернуть на обочину, и предложил поехать сразу домой. Он хотел взять один вечер отдыха, ссылаясь на свое состояние, о котором, на самом деле, не больно-то и переживал. Блондин лишь удивленно хлопал глазами. Он не знал, стоит ли ему возражать, наблюдая за неизменно серьезным выражением лица Чонгука и его покрасневшим глазом. Поэтому согласился и повез начальника в отель.