Best director

      Для Чонгука — Ким Намджун был особенным. И их взаимоотношения нельзя было охарактеризовать никак иначе, кроме как особенные. Не стоит говорить об оттенке этого слова. Хороший он или плохой, Чонгук еще до конца сам не понимал. Они были близки, словно родные братья и в то же время, их разделяла непреодолимая пропасть. В глазах Намджуна он видел переменные вспышки, в одно время дарящие тепло и заботу, в другое — ледяное безразличие. Иногда он всерьез задумывался о том, чтобы просто разорвать их связь, обрезать все концы и забыть о долгих годах дружбы лишь из-за одного такого колкого взгляда, но затем он чувствовал теплое прикосновение руки, словно по-отцовски сжимающей его плечо и этого хватало, чтобы выпроводить плохие мысли из головы. Из раза в раз причиной этого спектакля являлась натура старшего — он был самым умным и циничным из всех, кого брюнет когда-либо встречал и его жажда контроля была настолько сильна, что ее можно было ощутить кожей. Еще со времен старшей школы он показывал невероятные лидерские качества, из-за чего Чон думал, что его друг рано или поздно уйдет в политику, но каким-то образом он очутился здесь — на черном кожаном кресле в кабинете директора банка, сверля брюнета тем самым взглядом, от которого пробегает мороз по коже. — Слушай, это не нормально. Я занимаюсь подобными делами уже лет семь. И вот, что я тебе скажу, тебе нужно поучиться микроменеджменту. Почему ты сам выполняешь всю эту работу? — Ким постучал пальцами по папкам с документами, — Тебе нужны люди, которым можно доверить ее выполнение вместо тебя, иначе у тебя никогда не будет нормальной жизни. — Мне не нужна нормальная жизнь, мне нужна компания, которая нормально работает. — Только и всего? — старший многозначительно промычал, после чего еле слышно добавил: — Я бы так не сказал. Чонгук наклонил голову в непонимающем жесте, свел брови к переносице. Опять это неприятное чувство, словно он знает намного больше, чем говорит. — Знаешь, я привык видеть в тебе желание порвать человека на части, если он встает у тебя на пути или высмеивает твои идеи, которые ты, конечно, всегда считаешь феноменальными и единственно истинными, но не в этом сейчас суть. Ты смотрел так на меня, пока я смывал твой гениальный план по очистке в унитаз, но как только твой блондинистый секретарь открыл рот, у тебя в голове словно что-то щелкнуло, — Намджун щелкнул пальцами, закончив фразу, после чего поднялся с кресла. Он обошел массивный стол из темного дерева и встал напротив Чонгука, опершись о его край. — Может у тебя в голове что-то щелкнуло? С возрастом такое бывает. Мне скорую вызвать, хен? — Ты так последний раз только на Гурыма смотрел, — Ким легко улыбнулся, предаваясь на секунду воспоминаниям, после чего его лицо снова приобрело беспристрастный вид, — и было это давно. Мне не нравится то, как меняется твой взгляд, когда ты смотришь на Пак Чимина. — Хен, чтобы ты себе не напридумывал, это тебя не касается. Признателен за заботу и все такое, но как ты сказал, ты мне не нянька… — Но я все еще твой советник, который дает тебе наставления, выполняя которые ты не попадаешь в дерьмо. А если ты сейчас не подумаешь над своим дальнейшим поведением, то ты точно во что-нибудь вляпаешься. Сейчас не время таким заниматься. — Ты закончил? Я пойду тогда, — брюнет поднялся с кресла и направился к выходу. — Чонгук, — Намджун схватил его за руку, — если ты не волнуешься о себе, то подумай хоть о своем секретаре. Повисло молчание. — Ты сейчас весь покрыт трещинами, которые он, возможно, сможет залатать. Но потом, когда ты снова станешь целым, он больше не будет тебе нужен и ты его благополучно забудешь. Думаешь, его устроит такой расклад. — Сам разберусь, — он дернул рукой и вышел из кабинета.

***

Шел уже третий час его предполагаемого отдыха, но Чонгук чувствовал только больше усталости. Возможно, из-за невыносимого ожидания чего-то, хоть он сам и не понимал чего именно. Как если бы он поставил пометку-крест на руке, чтобы что-то не забыть, но забыл, что именно он должен был помнить. Так и сейчас, он ждал и ждал, пытаясь найти себе занятие до рокового момента. Несколько раз он подходил к двери в комнату Чимина, но в последний момент, перед тем как открыть дверь, он одергивал руку и уходил. Почему он испытывал такой дискомфорт от одной только мысли о беседе с блондином? За последние два месяца он начинал с ним несколько сотен бесед на отвлеченные и, иногда даже непонятные им обоим, темы и ни разу не задумывался над тем, что же ему стоит сказать. Слова, словно потоком, сами выливались и наполняли разговор шутками и историями. Но сейчас, он снова стоит перед дверью, словно нашкодивший ребенок, который собирается с силами, чтобы рассказать родителям, что он поджег ковер в гостиной. Чонгук прокашлялся, предупреждая Пака о своем вторжении, поправил слегка растрепанную челку и наконец-таки открыл дверь гостевой спальни. Внутри он обнаружил Чимина, сидящего на полу, спиной к двери. Он чертил что-то в блокноте, ритмично покачивая головой. — Чимин? Блондин продолжал качать головой, не обращая внимания на слова Чонгука. Брюнет подошел к нему со спины, присел на корточки. Из-за плеча Чимина он увидел наброски графиков и непонятные ему сокращения слов, услышал музыку, доносящуюся из наушников. Видимо, Пак выкрутил громкость на максимум. Чон потянул левый наушник за провод. — Черт! Напугал! — прошипел блондин, вздрогнув и схватившись за футболку в районе сердца. Эта его привычка была по-своему милой. — Что делаешь? — Чон указал на блокнот, затем присел рядом, скрестив ноги. — Да так, ничего интересного, — Пак пожал плечами, — рассматриваю твой план эффективности. Просто чтобы время убить. Чонгук удивленно посмотрел на график и каракули, в которых только сейчас смог распознать знакомые слоги и провести ассоциации: ЧонСт — как Чон старший, Гук — Чонгук, Сек — секретарь, а вот остальные штук десять все еще оставались загадкой. — Я же вроде говорил, что сегодня вечером у нас отдых, а ты тут сидишь и втихаря работаешь, значит? Чимин тихо рассмеялся. — Если честно, я просто не знаю чем мне еще заняться. Дома я бы почитал или приготовил что-нибудь поесть. Может просто развалился бы в кресле, — он потянулся вперед, демонстрируя на удивление хорошую растяжку, — и провалялся бы так весь день. — Так что тебя останавливает? Пак несколько секунд молчал, изучая лицо Чонгука, после чего выпрямился и произнес: — Ты. Это ведь твой дом. Я не могу здесь хозяйничать. — Мы ведь это уже обсуждали, — Чонгук тяжело вздохнул, поднялся с пола, подтягивая Пака за собой, — пока ты здесь живешь, чувствуй себя как дома. Ходи где хочешь, делай что хочешь. Пока Чимин поднимался с пола, брюнет услышал громкое урчание. Он взглянул на живот Пака, затем на его лицо, вопрошая. — Извини. Я не успел сегодня позавтракать из-за доклада директору Юн, — блондин прикрыл живот руками, стараясь заглушить звук. — Уже пять вечера. Ты что и не обедал что ли? Хочешь с голоду у меня в номере издохнуть? — Я был занят, — он указал на стоявшие в углу комнаты коробки с бумагами, которые они вывезли из офиса еще в обед, перед встречей с Намджуном. — Тогда тем более хватит ерундой заниматься, иди поешь. — А ты? Я не могу сидеть и дразнить тебя едой. — Я — супер-директор, я не бываю голо… — его речь прервало урчание, которое было громче предыдущего. Но исходило оно уже от него самого. Только в этот момент Чонгук вспомнил, что ничего кроме кофе в желудок не забрасывал. — Ага, я вижу. Пойдем, супер-директор, подзарядим твои супер силы. В то время, пока Пак готовил ужин, Чонгук наблюдал за ним, не отводя глаз ни на секунду. Несмотря на свои слова о неловкости и рассеянности, Чимин довольно хорошо обращался с ножами, да и все остальные его действия давали четкое понимание того, что он уже очень давно живет самостоятельной жизнью. Даже на незнакомой ему кухне он хозяйничал так, словно жил вместе с Чонгуком уже не первый год. — Хен, давай помогу чем-нибудь, — не выдержав безделья, попросил Чонгук, вставая из-за барной стойки. — Ну, можешь лук почистить, — Пак указал на отмокавшие в воде луковицы. Чонгук усмехнулся в ответ на такое детское задание, словно блондин просто решил его занять, чтобы тот не мешался, но все равно прилежно его выполнил. Передавая уже очищенные луковицы Чимину, брюнет снова ощутил ту теплую волну, проходящую по всему телу от макушки и до самых кончиков пальцев. Отчего-то, он почувствовал невероятный уют, находясь на кухне с Паком, который так усердно готовил. В голове пронеслись до одури странные и чужие мысли, суть которых складывалось в одну идею — «вот бы так было всегда». Он тряхнул ей несколько раз, стараясь избавиться от них, но все это было тщетно. По какой-то непонятной ему причине Чимин, режущий овощи и закидывающий их к мясу на тушение отпечатался в его голове и никак не хотел из нее уходить. Каждый его новый образ был лучше предыдущего. Вот он стоит возле барной стойки и заваривает черный чай, пока капли с его волос капают на деревянную столешницу. Дальше он сидит на кухонном полу, разбирая тяжелую посуду и раскладывая ее по ящикам, так же хорошо организованным как в его столе. Потом он стоит напротив и смотрит прямо в глаза, наклоняясь вперед. Все ближе и ближе. — Чонгук?! — звонкий голос привел брюнета в чувство. Чимин наклонился через барную стойку и смотрел на лицо Чонгука, выражая легкое волнение, — Все в порядке? Ты меня слышишь? — Да. Я задумался немного, прости. — Отдай мне нож от греха подальше, — Пак протянул руку. Брюнет опустил взгляд на свои руки, в которых покоилась невероятно маленькая картофелина, очистки от которой лежали вокруг. — Из таких картофелин я тебе только детскую кашу сделать могу, — блондин рассмеялся, забирая прибор из рук Чонгука и возвращаясь к готовке. Рагу, приготовленное Чимином, было невероятным. Чонгук, конечно, и сам неплохо готовил, но сделать что-то настолько «домашнее» у него ни разу не получалась. Приготовленная им еда была вкусной, интересной и питательной, но никак не «домашней». — Тебе понравилось? — с легким смущением спросил Чимин после того, как брюнет наконец-таки закончил трапезу. В ответ Чон кивнул. Повисла тишина. Чимин, не выдержав ее давления продолжил: — Мне вот что интересно. Почему ты сам водишь машины? На не понимающий взгляд со стороны Чонгука, Пак пояснил: — Конечно, ты не председатель, но должность у тебя все-таки довольно высокая, а все обыденные дела выполняешь сам: готовишь еду, подбираешь одежду, изучаешь детально статистику. Я даже видел, как ты однажды убирался в своем кабинете. — Потому что это должен делать мой секретарь и личный шофер, которого он должен нанять, — Чонгук слегка улыбнулся, подпирая подбородок кулаком, — Чимин-щи, ты нанял мне шофера? Чимин закашлялся от внезапного вопроса. — Ну, хоть ужин мне приготовил, уже хорошо — широко улыбаясь, продолжил брюнет. Пак буквально чувствовал, как его уши покраснели. Они начали гореть так, словно их окунули в жерло вулкана. — Но ты ведь об этом не просил и в договоре этого не было… — промямлил он. — А пункт об ассистировании ты читал? — наглый смешок вырвался из уст Чонгука. — Но я и так тебе ассистирую… — Там написано, цитата: «Оказывать помощь в любом деле, которое влияет на продуктивность директора или компании в целом». То, что я, к примеру, себе завтраки сам готовлю, очень влияет на продуктивность, знаешь ли. Чимин отвернулся, пряча смущение и еще тише сказал: — Хорошо, могу приносить тебе завтрак по утрам. Все равно рано встаю… — Вот и договорились, — его лицо чуть ли не трещало от того, насколько широко он расплылся в улыбке. Чонгук понял, что это именно тот момент, которого он ждал: сидеть за обеденным столом с Чимином, который прячет лицо под челкой от смущения и доедать остатки, приготовленного им, рагу. Не желая расставаться с Паком и тем самым прерывать теплые волны, расходившиеся по его телу, Чон предложил снова поиграть в безумную карточную игру, которую он пропустил когда-то давно в своем детстве и подсел на нее только в двадцать три. Чимин согласился, позабыв о смущении, и сразу же узнал о том, что Чонгук решил немного изменить правила, ради большего интереса. После первой их игры, он перерыл несколько старых коробок, стоявших в гардеробе в поисках каких-либо карточных игр, желая провести с Чимином больше времени. Поиски его не увенчались успехом. Единственный карточный набор, который он смог отыскать — карты с наказаниями, оставшиеся от какой-то другой игры. Бегло пробежавшись по ним, он вспомнил, что это была довольно популярная игра, примерно в те времена, когда он был в средней школе. Значит, Чимин точно должен о ней знать. — Впервые такие вижу, — разрушив все ожидания Чонгука, произнес Пак, просматривая карты. — Тогда давай просто составим свои правила. Тот, кто проиграет, будет вытягивать по одной карте и выполнять наказание. — Но тут есть и хорошие карты, например, — Чимин достал одну карту из колоды и показал ее Чонгуку, — съешь закуски из рук соседа. — Значит тому, кто ее вытащит, очень повезет, — Чонгук улыбнулся, забирая карты с наказаниями у Чимина. Он перетасовал их и положил рядом с колодой UNO. Первые раунды встретили Чонгука поражением, которое выражалось в кружении вокруг себя и прыжках на одной ноге, попытке съесть самый острый соус в доме и ударе пальцами по внутренней стороне руки. Чимин громко гоготал, сгибаясь пополам и падая на пол, пока наблюдал за тем, как его начальник сгорал от злости во время проигрыша. Ровно до того момента, пока не начал проигрывать сам. Ближе к восьми часам они решили добавить алкогольную составляющую к наказаниям. Выбор пал на открытую бутылку виски, которой на замену очень скоро пришла новая. — Чонгук, просто сдайся и выпей рюмку, — смеялся Чимин, глядя на то, как младший пытался поместить в руках двадцать карт. Тот упрямо втискивал карты одну за другой, предсказывая Чимину скорое поражение и злорадно улыбаясь. Блондин не собирался вестись на чистой воды блеф и продолжил играть, используя свою победоносную стратегию. Чонгук не верил, что в такой игре действительно нужна стратегия. Игра была детской — поэтому он был уверен, что решающими факторами являлись внимательность и хорошая реакция. Это помогло ему избавиться от всех своих двадцати карт, оставляя Чимина чуть ли не с полной колодой в руках. — Не нравятся мне эти новые правила по набору карт, — обижено промямлил блондин. — Ты сам их предложил, — рассмеялся Чонгук, наливая ему очередную стопку. Пак сделал глоток, тряхнул головой. Чонгук повертел в руках почти пустую бутылку, после чего возмутился: — Хен, ты всю бутылку практически в одного выпил. Надо было сделать так, чтобы победители пили, а не проигравшие. — Не забирай единственный подсластитель моего горя, — Чимин потянулся к колоде карт с наказаниями. Сначала он очень долго вчитывался, потом перевел взгляд на брюнета, после чего снова вернулся к карте. Он так напряженно на нее смотрел, словно пытался продырявить ее насквозь. — Что там? Воду из бачка выпить? Чего так напрягся? — непонимающе уставился на него Чонгук. Чимин проморгался, сглотнул. После чего прерывисто произнес: — Поцелуй. — Поцелуй? — Чонгук протянул руку, забрал карту из рук блондина и прочитал наказание: «поцелуй в щеку человека, сидящего слева от тебя». — Хен, так это просто в щеку, напугал блин. Что, брата никогда не целовал? — Чонгук положил карту в стопку «исполненных» и пересел с кресла ближе к Чимину, занимая левую сторону дивана. Стараясь держать себя в руках и скрыть толпу мурашек, бегающих по его коже, он скрестил руки в ожидающем жесте и насмешливо сказал: — Если стесняешься, я могу глаза закрыть. — Будь так любезен. Чонгук выполнил просьбу Пака, закрыв глаза. Чуть позже он почувствовал, как тот приблизился совсем вплотную, ощутил его дыхание на своей щеке. Но затем была лишь тишина и пустота вокруг. — Ты уснул что ли? — спросил брюнет практически минуту спустя. Ответа не последовало. Он открыл глаза, поворачиваясь в сторону, где должен был сидеть Пак. Его взгляд застыл на взволнованном лице Чимина, который совсем не шевелился и дышал, кажется, через раз. — Я не могу, прости, — еле слышно произнес он, отводя глаза, — не могу… не могу, — он повторял это раз за разом. Чонгук следил за тем, как его глаза мутнели, а губы начинали говорить что-то бессвязное. Мягкие и пухлые губы, которые на вид казались сладкими как сахарная вата, становились все дальше. Теплые волны начали пропадать, они становились слабее и накрывали не так сильно, снова возвращая одинокий холод. Не выдержав, Чон обхватил руками лицо блондина, переводя его взгляд обратно на себя. Он нежно коснулся его губ один раз, затем второй, обождав пару секунд. Почувствовав касание теплой маленькой руки на своем запястье, он придвинулся ближе, прижимаясь к чужим губам. Каждую секунду он ждал момента, когда его оттолкнут или ударят по лицу, но вместо этого тело напротив только подавалось вперед. Голову кружило, а руки все делали словно сами по себе, проводя по волосам блондина и обхватывая его талию. Чимин выдыхал через нос, изредка постанывая, отчего у брюнета словно искры взрывались внутри. В груди что-то давило, требуя притянуть Пака еще ближе, хоть физически это казалось уже невозможным. Углубляя поцелуй, Чон надавил на плечи Чимина, после чего тот послушно лег на диван, слегка раздвинув ноги, позволяя брюнету навалиться сверху и найти опору в пространстве между ними. Чонгук отстранялся только лишь чтобы вздохнуть, когда дыхание совсем надрывалось; в этот момент он не мог даже подумать о том, что в мире есть что-то более важное, чем Чимин. Он не думал о том, что делает что-то не так, не думал о том, что это могло быть неожиданностью для Чимина и для него самого, он просто делал то, что ему хотелось больше всего на свете. Проводя руками по податливому телу снизу, он ощутил тяжесть внизу живота и давление, ставших внезапно узкими, джинс. Поддавшись желанию ощутить крепкий живот своей кожей, а не через ткань темной футболки, он потянул ее вверх. — Не надо, — шепча с придыханием, попросил Чимин, после чего вернулся к уже покрасневшим губам начальника. Брюнет решил пропустить эту просьбу мимо ушей, потому что не тот сейчас был момент, чтобы о таком просить. И делал Пак Чимин совсем не те вещи, которые с подобной просьбой могли бы хоть как-то сочетаться. Чонгук задрал футболку и прикоснулся к подтянутому животу, ощущая рельефы мышц. Дыхание Чимина участилось, непослушной рукой он пытался вернуть футболку обратно, дабы прикрыть тело, но брюнет, неустанно изучающий его живот, не позволял этого сделать. Чонгук медленно перешел к шее блондина, начал покрывать ее поцелуями, изредка прикусывая кожу в те моменты, когда пальцы Пака плотно вжимались в его плечи, словно требуя больше. Когда стоны Чимина накрыли его с головой, а звон в ушах был готов перекрыть все остальные звуки, Чонгук опустил руку и потянул спортивные штаны блондина вниз. Он слышал слова, которые Чимин томно шептал ему в ухо, но никак не мог разобрать их смысла, погружаясь в вязкий омут, который он уже был готов назвать похотью. Чонгук чувствовал, что волны стали намного горячей и били с такой частотой, что можно было назвать это цельным непрекращающимся потоком. Он готов был наслаждаться этим вечность и наслаждался бы, если бы не внезапный резкий толчок в грудь. Затем более сильный в плечо, из-за которого он потерял равновесие и свалился с дивана на пол. Широко раскрытыми от удивления глазами он смотрел на испуганное лицо Чимина, вжавшегося в угол дивана. Его глаза в голубых линзах глядели, не моргая, с животным страхом, пока левая рука возвращала спортивные штаны на место. — Чимин? — хриплым, словно не своим, голосом спросил Чон. Тот молчал. Брюнет попытался приблизиться к секретарю, но как только он принял попытку подняться, Пак вздрогнул и, резко подскочив, слез с дивана, переступая через подлокотник. Он обошел ничего не понимающего Чонгука и со словами: «я же просил тебя…я ведь просил» закрылся в гостевой спальне. Чонгук отчетливо услышал два щелчка обозначающие, что блондин закрыл дверь на замок и оставил ключ внутри, не доводя последний оборот до конца. Он остался сидеть в комнате, единственным источником света которой являлась настольная лампа. Пол вокруг был усыпан картами, вероятно, выпавшими из рук Чимина, когда все это началось. Внезапно, Чонгук почувствовал поглощающее его с неимоверной скоростью чувство вины. Он подумал о том, насколько эгоистично это было с его стороны, распоряжаться Чимином как какой-то зарядкой, лишь бы чувствовать то, что ему самому хочется. Но с другой стороны, Пак ведь не отстранился, он не отвесил Чонгуку парочку оплеух и не назвал его чертовым извращенцем, который ни с того ни с сего начал домогаться своего секретаря. Тогда что это все значит? Он просидел, размышляя, еще около часа, складывая по кусочкам все, что произошло этим вечером и стараясь понять, где он совершил ошибку, которая довела Чимина до такого состояния. До настоящей паники в глазах. Но никак не мог собрать цельную картину, которая дала бы на это ответ. Тяжело вздохнув, он поднялся с пола и направился в спальню, решив обязательно обсудить все это с Чимином на следующий день.