Best director

      Гул, стоявший в кофейне, казалось, был единственным звуком, способным заглушить неприятные мысли в голове Чимина. Смешанный с запахом кофе и сладостей он становился своего рода ментальной подушкой безопасности, помогающей ему удержать себя в руках. Но в то же время эта успокоительная смесь мешала сосредоточиться на работе, отчего трясущиеся руки постоянно перечеркивали ранее ими написанное, превращая страницы блокнота в сплошное серо-черное месиво. — Ты уверен, что не хочешь пойти в мой кабинет? — спросил, присевший напротив, Хосок. В ответ Пак лишь помотал головой, не отвлекаясь от страниц отчетов. Несколько минут Чон молчал, мерно попивая только что приготовленный американо со льдом, и рассматривал толпу посетителей. Обеденное время было самым пиком. В кофейне толпились школьники и студенты с огромными рюкзакам, офисные сотрудники, сбежавшие из серых коробок и бездельники, решившие понежить свой живот самым вкусным кофе во всем районе. В такие моменты он был благодарен паранойе Чимина, которая заставила его нанять несколько работников на полставки. Всего пара недель обучения и вот, пожалуйста, почти точные копии Хосока бегают возле стойки и готовят простенькие напитки для собравшейся толпы, позволяя ему спокойно сидеть за столиком со стаканом кофе. — Чимин, что происходит? — старший поставил наполовину опустошенный стакан и наклонился вперед, разглядывая лицо блондина. — Ты пропал на несколько недель. Не звонил, толком не писал, а тут вдруг объявился посреди рабочего дня с желанием пройтись по моей бухгалтерии. Хосок притянул пальцами блокнот, наполненный перечеркнутыми цифрами. — И справляешься ты с этим чуть ли не хуже меня, если честно. Чимин понимал, что в глазах старшего выглядел, мягко говоря, не очень нормально. Покрасневшие глаза, от бессонной ночи. Наспех надетая мятая одежда. Растрепанные волосы. И его взгляд, конечно. Тот самый взгляд, по которому Хосок мог прочитать все, что ему было нужно, если не больше. Чимин знал, что скрывать свои переживания бесполезно, по крайней мере, от Хосока точно. Может быть, именно по этой причине он приехал к нему, потому что подсознательно желал встречи именно с таким человеком, от которого старайся-не старайся ничего не утаишь. Он скромно улыбнулся. — Мне просто нужно забить чем-то голову, а в офис я поехать не могу. Не хочу пересекаться с одним человеком. Точнее… дело даже не в том, что я не хочу его видеть, скорее, я боюсь неловкой ситуации, которая обязательно возникнет, как только я встречусь с ним. — И почему это она должна возникнуть? Пак поднял голову и наконец обратил свой взгляд на хена. — Кое-что произошло и я теперь не знаю даже как посмотреть ему в глаза. Не знаю что сказать. Я не хочу думать о том ощущении, которое меня накроет, если я увижу его. Но дело в том, что сбежать я тоже не могу. Вот и сижу тут, думаю, что же мне делать дальше. Некоторое время Чон молчал, разглядывая блондина с сопереживанием в глазах. После чего он мягко произнес, склонив голову слегка на бок: — Чимин-и. Если тебе нужен совет или ты просто хочешь поговорить — не нужно симулировать рабочую деятельность. Ты в любой момент можешь прийти и высказать все, что тебя беспокоит. Ты ведь знаешь об этом? Блондин снова опустил голову, обхватил лоб одной рукой и задумался, подбирая слова. — Хорошо. Сначала, я должен объяснить тебе контекст ситуации. Чтобы ты все правильно понял. — Вперед. Я слушаю, — Чон уместил подбородок на сомкнутых в замок ладонях. Чимин глубоко вздохнул, после чего начал свой рассказ: — Чон Чонгук — мой начальник — парень, который подвез меня тогда на машине. Это касается его. Точнее того, что он сделал и как я на это отреагировал. Начнем с того, что на самом деле меня очень удивляло то, насколько он был открыт со мной и как быстро принял меня сначала как своего помощника, а затем и как друга. За последние полтора месяца я проводил с ним почти каждый вечер. По разным причинам, — Чимин начал медленно загибать пальцы, — поужинать после того, как мы оба задержались в офисе; съездить вместе на встречу, хоть мне там и не место; сходить в тренажерный зал; просто пройтись несколько кварталов, потому что он оставил машину дома. Вроде бы по мелочи, но этого времени было достаточно, чтобы я привык к нему, даже, можно сказать, привязался. А я не особо люблю, когда что-то такое происходит. Когда ни с того ни с сего я становлюсь, фактически зависим от другого человека. Пак выдержал короткую паузу, ожидая, что Хосок как всегда по привычке наиграно вспылит, обижаясь на то, что его друг проводил время со своим боссом, вместо него. Но тот сидел спокойно, не сдвинувшись и на сантиметр. В стоящем вокруг шуме, никто бы не смог разобрать то, о чем они говорили, никто бы не смог подслушать ненароком, но даже так, Чимин посчитал необходимым оглянуться и, только убедившись в отсутствие людей вокруг, он продолжил: — Все стало еще серьезнее, после того как мы начали работать вместе над одним делом. Прошло примерно недели три и многое за это время случилось. Мы вместе испытали стресс и нагрузки, которые, как мне кажется, сблизили нас еще больше, но я не хотел об этом задумываться… по крайней мере до вчерашнего вечера точно. Хосок слегка приподнял руку, призывая Чимина на время прерваться. — Чимин-и, я понимаю, что должен просто слушать и ждать, пока ты закончишь, но я так не могу. Слишком много вопросов. Во-первых, что это за дело такое, что вызывает у тебя так много стресса. Во что ты ввязался? Тебя опять Юнги заставил делать что-то опасное? — Нет, хен. Это не опасно, — Чимин на секунду плотно сжал губы, после чего продолжил, — просто очень сложно. Чон смерил его недоверчивым взглядом. Он знал, что Пак врет, но решил опустить это, считая, что данный момент был не самым подходящим для допросов. — Во-вторых, я не понимаю, почему тебе не нравится тот факт, что между вами образовалась связь. Со мной ты тоже сблизился благодаря общим проблемам. Если бы не те события, которые мы пережили, когда я открывал кофейню, не факт что мы бы вот так сидели и болтали. Или этой связью ты тоже недоволен? — Конечно доволен. Но, хен, с ним она ощущается… Не знаю даже как сказать. «Другой». Мне кажется, в какой-то момент времени он просто кардинально изменил свое отношение ко мне. Раз и все. Его мысли и действия приобрели совсем другой оттенок. — Что ты имеешь в виду? Чимин снова вздохнул, взял стакан с остатками кофе Чона и сделал глоток. — Кое-что произошло и мне пришлось переехать из своей квартиры в его номер. Думаю, именно в этот момент… — Постой, что значит переехать в его номер? То есть в его дом? Где он живет? Дом, где он спит, ест и все такое? — Хен, пожалуйста. — Прости, но я не могу молча слушать такие вещи. Почему ты поехал к нему, если тебя так не устраивала ваша с ним близость? — В тот момент она не была «другой». На самом деле тогда я не особо соображал. Не понимал, что я делаю и куда иду. Просто так получилось, что я оказался у него и он меня принял. Только после этого наша связь стала странной. Вот, например, помнишь в тот раз я рассказал тебе, что он помог мне выспаться? — Ну да, такую историю сложно забыть. Очень двояко она звучала, если быть честным. — Тогда тебе не понравится то, что я скажу сейчас. Несколько секунд Чимин смотрел на лицо старшего, выражающее то ли удивление, то ли беспокойство. — За те шесть дней, что я живу в его номере, четыре, — он показал их на пальцах, — он спал со мной. — Что, прости, ты только что сказал? Я правильно тебя понимаю, Чимин-и? Ты мало того, что переехал жить к своему начальнику, за которым начал замечать странное поведение, как ты сказал — «других оттенков», так еще и спишь с ним на постоянной основе? Слушай, один раз — еще простительно, два — ну что поделать, он доброты душевной человек, но извини меня пять — это уже заставляет задуматься. Ты сам понимаешь, что говоришь? — На самом деле в этом есть определенный смысл. Хен, ты ведь знаешь о моих проблемах со сном. Он может их как-то исправлять. Не понимаю, как у него это получается. Он утверждает, что дело в его запахе, но не в этом суть, а в том, что это действительно помогает. Я сплю как нормальный человек — по семь, а то и по восемь часов. Я не просыпаюсь с криками в кровати, полностью мокрой от моего пота. Не страдаю от бесцельных хождений по квартире, просто потому что не могу заставить свои мысли успокоиться и дать мне уснуть, — Чимин не заметил, как внезапно его голос стал громким настолько, что люди за ближними столиками начали изучающе на него смотреть. — Даже если у него какой-то «усыпляющий запах», во что мне вериться с трудом, тебе не кажется, что это как-то… неправильно? Вся эта ситуация абсурдна, как на нее ни посмотри. И меня она очень настораживает. Я не понимаю, почему ты говоришь об этом так спокойно. Блондин сдавленно засмеялся, после чего ответил, снова чуть ли не шепотом: — Наверное, потому что все это меркнет по сравнению с недавними событиями, — он сделал еще один глоток, вздохнул и посмотрел Хосоку прямо в глаза. — Если бы ты меня дослушал, то узнал бы, что всю ночь я думал о странном оттенке нашей близости и кое-что понял. Думаю, я ему нравлюсь. Не как хороший работник и уж точно не как друг. Что-то было в его взгляде, тембре голоса, что навело меня на эту мысль. Наверное, она промелькнула у меня в голове какое-то время назад, но я успешно спрятал ее где-то там, на задворках сознания, потому что прекрасно понимал, насколько она опасна. Но вчера он взял и свел все мои попытки скрыть ее на нет, когда поцеловал. — Что?! Чимин поднес указательный палец к губам, умоляя Чона убавить громкость своих выкриков. — Но я его оттолкнул. Не потому что я был против, а потому что я был напуган. Он сделал что-то, что заставило меня вспомнить… — его дыхание сорвалось, — вспомнить Миндже. В какой-то момент я понял, что не могу различить свои воспоминания и реальность. Я чувствовал только Миндже… Только его руки, его запах, — руки Чимина сжались в кулаки и начали трястись. Хосок накрыл их своими: — Хватит, Чимин-и, — Хосок тяжело выдохнул, опустив голову. Он встряхнул ей пару раз, после чего высказал свое мнение относительно всего, чем Чимин с ним поделился. Он признался, что вся эта ситуация с сожительством и совместным сном с первых слов звучала странно, а если добавить к этому еще и поцелуй, от которого у Пака вспышками вернулись одни из самых неприятных воспоминаний, то в итоге получался довольно большой коктейль неприятностей. Его-то Паку и придется хлебнуть, когда придет время. — Я и так это понимаю. От тебя мне нужен совет, а не очевидные высказывания. Я провел всю ночь, думая о том, что тогда произошло. Пытался найти себе оправдания, придумать какое-нибудь объяснение, которое не включало бы в себя сопливый рассказ о моем прошлом. Но у меня не вышло. За всю ночь мне не пришло ни одной нормальной идеи в голову. И так как я не знал, что ему сказать, как вообще посмотреть ему в глаза после всего, что произошло, я просто продолжал сидеть в комнате, игнорируя все его попытки связаться со мной, пока он не ушел в офис. Я не смог приступить к работе, у которой горят сроки и сбросил все на него, просто потому что не знал, что ему сказать при встрече. Это так глупо. Стоит ли мне извиниться или стоит наорать на него. Или что еще я могу сделать? — Просто скажи ему, что тебе было неприятно и все, проблема решена. Он больше не будет к тебе лишний раз прикасаться и вытаскивать наружу неприятные воспоминания. — Но видишь ли, хен. Это было бы ложью. По крайней мере, я так думаю. Хосок молчал, изучая лицо Чимина. Его руки все еще покоились на скрещенных ладонях блондина, успокаивая его дрожь. — Тогда тебе не стоит убегать. Хорошенько подумай над тем, что ты сам к нему чувствуешь, потому что сейчас на твоем лице слишком много неуверенности. Сосредоточься именно на нем, а не на своих воспоминаниях. И поговори с ним.