Защита свидетелей

      Когда «Северный экспресс» прибыл на конечную станцию, практически все его вагоны были пусты. Встречающих на перроне не было, а вышедшие из поезда немногочисленные пассажиры быстро разбрелись в разные стороны, и на платформе снова стало безлюдно. Лишь ржавая вывеска с названием города «Тенби» встречала прибывших широкой улыбкой смайлика, нарисованного на ней красной краской. Печальное зрелище.       Джон огляделся вокруг. Когда он был в этом городке в последний раз, он запомнился ему совсем иначе. Более... живым. Сейчас же он казался слишком серым и унылым. Хотя, наверное, Джон больше помнил горящие глаза матери и широкую улыбку отца, которые ценили каждую секунду времени, что им удавалось провести вместе, когда они всей семьей уезжали из душного Лондона. Работа отца не часто позволяла выбираться за город, но когда это случалось, маленький домик в расщелине скалистых гор недалеко от Тенби становился их убежищем, за дверью которого оставалась вся суровая реальность и несправедливость этого мира. А внутри его деревянных стен их семья могла хотя бы на выходные почувствовать себя счастливой. Но это ощущение счастья разрушалось в ту же минуту, когда на телефон отца поступал очередной звонок...       – Куда дальше? – Санса поёжилась, потирая плечи ладонями.       Если температура воздуха в Лондоне даже в октябре не опускалась ниже пятнадцати градусов по Цельсию, а чаще всего была выше, то в этих местах Сансина водолазка оказалась не самой подходящей одеждой, не говоря уже о футболке Джона. Но воздух после проливного дождя, шедшего практически всю ночь, позволял наслаждаться его свежестью и чистотой. В мегаполисах нет возможности дышать таким воздухом.       Заметив, что Санса дрожит, Джон привлёк её к себе и обнял за плечи, пытаясь согреть. Он не вкладывал в этот жест ни ласки, ни нежности, которую мужчина может проявить по отношению к женщине, добиваясь ее расположения, – ничего, кроме желания дать ей немного тепла. Пользоваться слабостью и уязвимостью Сансы прямо сейчас, после всего пережитого, он стал бы в самую последнюю очередь. Она заслуживала куда больше, чем просто ещё одного ублюдка, желающего затащить её в свою постель. И как бы этого не требовало его тело, отзывающееся на близость Сансы жаром и напряжением внизу живота, разум уже выстроил определённые рамки дозволенного.       – Возьмём напрокат машину, а затем отправимся туда, куда мне хотелось бы вернуться меньше всего на свете, – честно признался Джон, чувствуя, как Санса прижимается к его груди, пытаясь согреться. – Вечером мы будем в тепле, и ты сможешь выспаться в нормальной постели.       Она улыбнулась кончиками губ: спина ныла после ночи на жёстких и неудобных сидениях, и перспектива очутиться в комфортных условиях казалась заманчивой как никогда прежде. Тирион Ланнистер вместе с ними из поезда не вышел. Это означало лишь одно – он сошел раньше на одной из станций. Что ж, возможно их столкновение действительно было простой случайностью. Оставалось надеяться, что мистер Ланнистер сдержит своё обещание, и будет молчать, сохранив доверенный ему секрет.       Взять напрокат машину в крошечном Тенби, где население едва превышало четыре тысячи человек, оказалось на удивление просто. Старенький Шевроле Алеро, который завёлся лишь со второй попытки, был не самым лучшим автомобилем на свете, но обогрев в салоне работал, чему Санса была несказанно рада.       Джон устало вздохнул: наличных денег практически не осталось, хватило лишь на аренду авто и покупку самых необходимых продуктов, которые они приобрели в ближайшем магазинчике получасом ранее. А пользоваться сейчас кредиткой или же заявиться в банк было слишком опасно. Если Торне удастся отследить движение денег на счетах Джона, он без труда вычислит, куда именно беглый агент держит свой путь. Каждой крысе MI-5 было известно о загородном домике Рейгара Таргариена, в котором когда-то он старался проводить свободное от работы время, когда оно у него бывало. Хоть Лондон и прекрасен, но проводя в нём слишком много времени, как бы парадоксально это ни звучало, начинаешь чувствовать его давление, и рано или поздно появляется желание сбежать.       Дорога до места назначения заняла не более пары часов, во время которых они перебросились несколькими ничего не значащими фразами. Говорить о том, что происходит, сейчас не хотелось. Конечно, забыть об этом просто по щелчку пальцев невозможно, но притупить воспоминания и собственные мысли, хотя бы ненадолго, было реально.       Санса сделала радио погромче, услышав свою любимую песню. В ней пелось о любви, и это звучало так сладко, что Джон криво усмехнулся. Его взгляд был прикован к дороге. Скоро будет нужный съезд, а пропустить его в этой лесистой местности достаточно легко.       – Дай угадаю… раньше ты жила в мечтах о благородном рыцаре или о принце на белом коне...       Санса откинулась на до ужаса неудобную спинку сиденья и закатила глаза – своим предположением Джон попал в самую точку. Раньше она действительно мечтала о принце, который подарит ей красивый большой дом и детей, который будет любить её всем сердцем, а она взамен отдаст ему свою любовь. В какой-то период Санса даже позволяла себе разглядеть этого самого принца в Оберине, но ошиблась. Он оказался далеко не принцем и даже не тем, кем старался выглядеть. А благородный рыцарь... что ж, возможно, она уже встретила одного такого… того, кто спас принцессу из лап дракона...       – Может быть, – Санса нехотя признала свою наивность. – А о чём мечтали вы, офицер Сноу?       Столь неожиданный вопрос застал Джона врасплох. Он осторожно притормозил, сворачивая на нужный неприметный и уже практически полностью скрытый разросшимися кустами съезд. Здесь давно не было гостей...       Бросив беглый взгляд на Сансу, Джон заметил, что она ждёт ответа на свой вопрос. В её глазах был неподдельный интерес, а уголки губ были слегка вздёрнуты вверх. Что ж, это вполне честно – быть откровенным в ответ на её откровение. По крайней мере, этот разговор сможет отвлечь от других мыслей и скрасит оставшийся путь до дома.       Джон усмехнулся, понимая, насколько банальной может показаться его детская мечта.       – О собаке.       Брови Сансы удивлённо взметнулись вверх. Она недоверчиво повернулась к нему, слегка прищурив глаза, словно сомневаясь, что это правда, и офицер Сноу не сказал ей первое, что пришло ему в голову. Но поймав его взгляд, в котором не было и тени насмешки, Санса выдохнула.       – О... ну, это не такая уж и неосуществимая мечта... не то что принц на белом коне...       У неё тоже была собака. Они с Роббом как-то раз возвращались домой с пробежки и услышали тихий скулёж и жалобный скрежет коготков по стенкам картонной коробки. Щенок был совсем крошечным, ещё даже не открывшим глазки. Оставить его на улице было равносильно тому, что обречь на верную смерть. Они принесли малыша домой, несмотря на протесты мамы, которая боялась грязи и собачьей шерсти, ведь в то время Рикон только появился на свет. Но отец позволил детям его оставить, взяв с них обещание, что они сами займутся воспитанием пса. Они назвали его Серый Ветер – достаточно необычное имя, но на нем настаивал старший брат, и Санса сдалась под его напором. Она полюбила Серого Ветра всем сердцем, привязавшись к нему, как к ещё одному члену семьи, но когда Робб сбежал из дома, он забрал собаку с собой. Иногда Санса не могла понять, по кому из них тоскует больше – по предавшему доверие старшему брату или же по собаке, которая на протяжении трёх лет всегда была рядом, став единственным настоящим другом.       Джон повёл плечами, заехал в кусты и заглушил двигатель. Затем повернулся к Сансе и отстегнул её ремень безопасности. Они остановились в лесистой местности; асфальтированную дорогу, по которой они ехали ещё пару минут назад, теперь сменил мелкий грунт. На несколько секунд в салоне машины воцарилась напряжённая тишина, нарушаемая лишь их дыханием. Санса поймала себя на мысли, что всё происходящее напоминает ей сцену из фильма ужасов, где маньяк привозит свою жертву в лес, а после насилует и убивает её. Но думать об этом сейчас было так глупо!       – У меня аллергия на шерсть, – наконец ответил Джон, разрушая повисшую тишину, и, открыв свою дверцу, бросил через плечо: – Идём, дальше машина не проедет, придётся немного пройтись пешком.       Выдохнув, Санса выбралась их машины следом за ним, тут же попав в грязь, которая противно захлюпала под ногами. Она негромко выругалась, поморщившись от отвращения. Этого ещё не хватало! Подняв глаза на Джона, заметила, что он, сложив руки на крыше машины, с усмешкой наблюдает за ней и даже не пытается отвернуться, поймав её взгляд.       Санса раздражённо поджала губы и шагнула вперед, чувствуя, как грязь, словно зыбучие пески, затрудняет движение. Она вновь выругалась. Если бы мама сейчас её услышала, то схватилась бы за сердце – леди не могут выражаться настолько грязно! Но Кейтилин Старк здесь не было, был лишь Джон, чьи чертовски красивые губы кривились в усмешке. Его забавляла сложившаяся ситуация, и Санса уже было хотела сказать ему какую-нибудь колкость, но неожиданно споткнулась об торчащий из земли корень какого-то дерева, который не заметила. Она успела лишь вскрикнуть, перед тем как упала коленками в грязь, в последнюю секунду успевая выставить перед собой руки, чтобы не уткнуться в неё лицом.       Джон резко выпрямился, а улыбка исчезла с его лица.       – Ты в порядке? – он обошел машину и сделал пару шагов к Сансе, пока она тыльной стороной ладони стирала со своей щеки брызги грязи.       – А как ты думаешь? – раздражённо ответила она вопросом на вопрос, вскидывая на него взгляд.       Тот сделал серьезное лицо, изо всех сил стараясь не засмеяться. Сансе, конечно, сейчас было не до смеха – перепачканная грязью, растерянная и злая… Зато она казалась такой... настоящей. Не лощеной манерной аристократкой с напускной сдержанностью, а просто обычной девушкой, оказавшейся не в самой приятной для себя ситуации.       Джон протянул Сансе руку, чтобы помочь ей подняться на ноги. Она, не мешкая ни секунды, подала в ответ свою, вновь ощутив его уже ставшее привычным тепло. Грязь противно захлюпала, когда Санса начала подниматься. Её новенькие джинсы от коленок и ниже полностью промокли в грязной глинистой воде, даже концы рыжих волос были испачканы.       – Ты осторожней! Смотри под ноги, это же лес, – сказал Джон, поддерживая Сансу второй рукой под локоть.       Его нравоучительный тон заставил девушку удивлённо вскинуть брови. Джон говорил с ней словно с маленьким ребёнком, при этом, не отказывая себе в возможности посмеяться. Может, он заговорит иначе, когда и сам окажется в её ситуации? И прежде, чем Санса успела еще раз подумать, насколько глупым был её план, она резко дёрнула не ожидающего этого Джона вниз.       Возможно, при других обстоятельствах он успел бы сориентироваться и устоять, но сейчас, имея под ногами вместо твёрдой почвы лишь скользкую жижу, он по инерции подался вперёд и, опрокинув Сансу спиной в грязь, упал на нее. Весьма недвусмысленная ситуация…       Она замерла, тяжело сглотнув, ощущая на себе вес мужского тела, и во все глаза смотрела на Джона, лицо которого находилось лишь в считанных дюймах от её собственного. Их тела были настолько тесно прижаты друг к другу, что Санса отчетливо чувствовала его рельефные мышцы. Наверное, для озабоченного человека сложившаяся ситуация могла показаться возбуждающей и сексуальной, – двое с головы до ног перепачканных грязью людей лежат друг на друге, – но тепло чужого тела вызывало волны неконтролируемой дрожи.       Джон, явно игнорируя напряжение, повисшее между ними, постарался перенести весь свой вес на руки, правда в скользкой грязи это было сложно сделать, так как руки просто разъезжались, не чувствуя упора.       – Сдаюсь, – он поймал её взгляд, – один-ноль в вашу пользу, мисс Старк.       Она довольно хмыкнула и подняла руку вверх, проводя кончиками пальцев по скуле Джона, оставляя на его лице грязную полоску. Ощущение от ещё недавних злости и раздражения испарилось, уступив место предательскому желанию, горячей волной растекающемуся по всему её телу, заставляя терять контроль.       – Старки всегда побеждают... поэтому не играйте со мной, офицер Сноу.       Джон медленно скользнул взглядом по её слегка приоткрытым губам, задерживаясь на них дольше, чем надо было. Затем выдохнул, рывком поднялся на ноги и помог встать Сансе, подав ей руку. Душ будет первым, что им обоим понадобится по прибытии в дом. К счастью, идти до него осталось совсем немного – дорога займёт несколько минут.       Она старалась справиться с учащенным сердцебиением. Ей стоит поучиться выдержке у офицера Сноу – он выглядел равнодушным, лишь блеск его темно-карих глаз предательски выдавал все его тайные желания.       – Пойдём, – Джон, не выпуская руку Сансы из своей, потянул её за собой.       Отыскав в кустах сильно заросшую травой, но когда-то посыпанную гравием дорожку, они двинулись вперёд. Старенький Шевроле с низким клиренсом тут бы ни за что не прошел. Слишком долго никто даже не пытался сюда попасть, позволив природе окончательно отвоевать своё. Впрочем, Джон был прав – идти пришлось совсем немного. Вскоре они вышли на открытое плато. Прямо в его центре, на берегу небольшого озерца с ведущим к нему деревянным помостом стоял двухэтажный домик. Наверное, летом вода в озере нагревалась на солнце до температуры парного молока, но сейчас, в середине октября, только отчаянный решится туда нырнуть.       Санса восторженно огляделась вокруг. У их семьи тоже был загородный дом, но он, окружённый высоким забором, с круглосуточной охраной, каменными фонтанами и искусственным прудом на территории, был слишком далёк от единения с природой и не выглядел таким... настоящим. В нём можно было ощутить себя птичкой в золотой клетке. А здесь очень хотелось расправить крылья.       – Как тут красиво…       Джон улыбнулся, только улыбка его была печальной. Он не хотел сюда возвращаться, но понимал, что это единственное место, о котором в MI-5 просто забыли, и потому искать их здесь не станут. Никто и никогда не ищет на поверхности, и именно это становится самой большой ошибкой любой спецслужбы, которая предпочитает рыть слишком глубоко, игнорируя очевидное. Какое-то время здесь они действительно будут в безопасности.       – Пройдя чуть дальше, – Джон указал рукой в нужную сторону, – ты упрешься в скалы. Они не слишком крутые, но покоряя их, можно почувствовать себя королём мира.       Он говорил что-то ещё, но Санса практически не слышала его слов, скользя взглядом по профилю, вновь замечая бледную полоску шрама, пересекающую его левый глаз, длинные чёрные ресницы и слегка впалые щеки, покрытые щетиной. «Будь осторожна, в такого можно легко влюбиться», – услужливо подсказало подсознание. Санса мысленно усмехнулась. Она надеялась, что это предостережение не слишком запоздало, потому что сейчас офицер Сноу стал для неё единственным, кому она могла доверять. Предательство Оберина буквально толкнуло её в объятия другого...

***

      Эдд тяжело вздохнул, потерев пальцами переносицу, пытаясь сбросить с себя одолевающее чувство сна. Прошлая ночь была бессонной. Они с Пипаром провели её в офисе, детально изучая все имеющиеся у них данные по Эддарду Старку, опасаясь упустить даже самую малейшую деталь. Особенно это касалось данных, полученных агентами в госпитале. Впрочем, вряд ли можно делать хоть какие-то выводы, пока не придут результаты вскрытия, а ждать их придётся ещё как минимум пару дней. Всё требовало тщательной экспертизы, так как провести её во второй раз возможности уже не будет.       – Что-нибудь есть? – Сэм любезно поставил перед другом стаканчик кофе из Старбакса, в который заглянул по пути на работу.       Эддисон качнул головой.       – Ничего, заслуживающего внимания, – он благодарно кивнул, делая несколько глотков из картонного стаканчика, чувствуя, как горячий кофе приятно обжигает горло, и подтолкнул папку к усевшемуся за стол напарнику, – может, сам взглянешь?       Сэм, водрузив себе на нос очки в широкой роговой оправе, поджал губы, глядя на лежащие перед ним документы заинтересованным и внимательным взглядом. Они с Пипаром были последними из агентов, кто видел мистера Старка живым. Потом в палату пришла его жена, леди Кейтилин. Но если она была последней посетительницей, навестившей Старка в госпитале, то означало ли это, что в случае положительных результатов экспертизы, именно миссис Старк была убийцей Эддарда Старка, её мужа? Впрочем, Сэм поверил бы в это в самую последнюю очередь. Он хорошо помнил болезненную бледность женщины и её красные заплаканные глаза, когда она встретила их на пороге собственного особняка. Словно в один миг леди Кейтилин стала бледной копией самой себя. Ему действительно было её жаль, ведь в последнее время на их семью и так свалилось слишком многое. Но больше неё Сэму было жаль её детей. Кажется, им так и не сообщили о смерти отца. До конца расследования информация о скоропостижной смерти Эддарда Старка и вовсе будет держаться в секрете ото всех, кроме супруги.       – Есть новости от Джона? – поинтересовался Сэм, не отрываясь от документов.       – Нет, – Эдд покачал головой, делая ещё один глоток горького кофе.       С того дня, как Джон позвонил ему в последний раз, он больше не выходил на связь с «Чёрными братьями», и это заставляло Эддисона тревожиться о судьбе друга. Что если наёмники нагнали их и закончили то, что начали ещё на благотворительном вечере? Думать об этом совсем не хотелось, но мысли лезли в голову против воли.       «Ты не повторишь судьбу своего отца», – мысленно взмолился Эддисон, понимая, что всё равно не будет услышан. Они не знали, как близко к беглецам уже могли подобраться наёмники или же MI-5. Хоть «Чёрных братьев» и допустили к делу Старка вновь, но держали в некоем отдалении от другой информации, косвенно касающейся этого дела. Всё, что имело отношение к офицеру Сноу, теперь содержалось под грифом «секретно», а к нему имели доступ лишь высшие чины британской контрразведки.       Сэм пролистал ещё пару страниц лежащей перед ним папки и вдруг замер… ещё раз пробежал по одной и той же строчке, словно убеждаясь, что ему не показалось.       – Эдд, – его голос прозвучал воодушевлённо и испуганно одновременно.       Эддисон вскинул на друга усталый взгляд, но, заметив его воодушевление, подался вперёд.       – Что-то нашёл?       – Кажется, – пробормотал Сэм, поворачивая папку к напарнику и указывая ему пальцем на имена посетителей Нэда Старка в госпитале.       Список был совсем небольшим. Имена агентов, в том числе и Торне, а также имя супруги мистера Старка. Один раз Эддарда даже навестил его старый друг Роберт Баратеон. Эдд нахмурился, явно не понимая, что так воодушевило Сэма, но, приглядевшись, увидел едва заметные следы чернил, словно ручка просто перестала писать и имя очередного посетителя было буквально нацарапано в строке журнала. При ксерокопировании оно и вовсе стало практически незаметным.       – Тирион Ланнистер?       Сэм кивнул.       – Он был одним из последних, кто видел мистера Старка живым. Эдд, мы следили за Старком весь последний год, и за это время он ни разу не пересёкся с этим человеком! Но что мы видим сейчас? Мистер Ланнистер неожиданно навещает его в госпитале, не имея для этого обоснованных причин. Кто так делает и с какой целью?       Эддисон согласно кивнул, резко поднимаясь из-за стола. Сэм прав, возможно, именно это их единственная зацепка.       – Пробей этого Ланнистера по всем нашим базам, а я...       Но Эдд так и не успел договорить – зазвонил его мобильный, лежащий на столе. На дисплее высветилось «Пипар». Эддисон спешно ответил, зажав смартфон между плечом и ухом, подхватывая со стола несколько нужных ему папок.       – Что-то нашёл?       – Нет, – голос Пипара слегка дрожал, словно он был взволнован, – Гренн... он пришёл в себя. И он помнит, кто напал на него на вечере Старка...

***

      Переступив порог этого дома, он словно вернулся на несколько лет в прошлое. В первую очередь в глаза бросилась старенькая мебель и осевшая на ней толстым слоем пыль. Было видно, что никто уже много лет не жил в этом доме и даже вовсе сюда не входил. Всё внутри казалось пугающе покинутым. А газета, лежащая на деревянной тумбочке, расположившейся у самого входа, датировалась девяносто третьем годом. С той поры минуло уже долгих двадцать пять лет, но в этом доме время словно остановилось и вовсе. Назад в прошлое...       Санса осторожно шагнула вперёд, слыша, как под её ногами скрипнул деревянный пол. В повисшей тишине шаги гулом отдавались от стен. Джон замер у самой двери, словно не решаясь войти. В этот миг его сердце буквально рвалось из груди от тоски и воспоминаний, которые пробуждало в нём это место. Здесь его семья была счастлива в последний раз... Но нельзя вечно жить безвозвратным прошлым. Джон всегда понимал эту истину, а теперь пришло время справиться с собственной слабостью, иначе он никогда не сможет его отпустить. Сейчас или никогда. Джон сделал глубокий вдох и шагнул следом за Сансой в гостиную. Здесь всё осталось так же, как он и запомнил... Даже его чёртова игрушечная пластиковая машинка, лежащая на журнальном столике у дивана. Воспоминания терзали, словно гончие псы, спущенные с поводка. Даже физическая боль не может сравниться с болью душевной. Джон был готов терпеть физическую боль десятки и сотни раз, если бы это смогло вернуть отца назад. Но, увы, мёртвые не возвращаются, даже в образе призраков. Ничего. Лишь пустота в душе у тех, кто всё ещё продолжал оставаться в мире живых.       Джон медленно выдохнул, чувствуя, как собственные ладони против воли сжимаются в кулаки, как напрягаются мышцы, а нервы натягиваются словно струны. Он не плакал с тех самых пор, как стоял у гроба своего отца, но сейчас глаза так предательски жгло… Однако слёзы так и не пришли. Только тоска и боль в груди. Он всего лишь человек... Тот, кто прошёл худшую школу жизни, кто учился выживать и убивать. Кто уже давно забыл слово «честь», ведь в MI-5, несмотря на всеобщее мнение, её не было совсем. Но даже невзирая на это, он всё ещё человек... Не бездушная машина, которая не умеет чувствовать. Не тот, кто может по одному щелчку заставить себя обо всём забыть. Что ж, если ему суждено закончить свою жизнь так же, как и офицеру Рейгару Таргариену, то пусть так и будет. По крайней мере, в отличие от отца, он не оставит в этом жестоком мире вдовы и ребёнка. Таким, как они, нельзя иметь семей...       – Здесь уютно, – Санса улыбнулась, оборачиваясь к Джону, но натолкнулась лишь на его мрачный взгляд и опущенные вниз уголки губ.       – Я собираюсь принять душ, – практически безжизненно проговорил он, отступая назад. – Ванная есть на обоих этажах. Можешь выбрать любую.       К счастью, все годы, когда Таргариены избегали этого дома, с тех самых пор как не стало отца, они продолжали исправно оплачивать все счета. Раньше это всегда делала мама, но как только Джону исполнилось четырнадцать и он нашёл свою первую подработку в лице разносчика пиццы, эта обязанность легла на его в то время ещё детские плечи – ребёнка, которому слишком быстро пришлось повзрослеть. Впрочем, сейчас, благодаря этому, в доме были свет и вода. Джон как будто знал, что однажды будет вынужден сюда вернуться...       Санса растерянно кивнула, наблюдая за тем, как он скрылся в холле. Она искренне не понимала, почему он вдруг стал выглядеть настолько подавленным и мысленно пообещала себе обязательно это выяснить, но чуть позже. Возможно, сейчас Джону действительно надо побыть в одиночестве.       Ей тоже необходимо принять душ, чтобы отмыться от грязи, которая, затвердев, корочкой покрыла её одежду и некоторые участки кожи. Смыть её с волос будет не самой лёгкой задачей. Но вместо того, чтобы найти ванную, Санса шагнула к камину, увидев на нём несколько рамок с фотографиями. Стёкла были покрыты слоем пыли, не позволяя разглядеть вставленные в рамки снимки. Подхватив одну из рамок, она провела по ней ладонью, очищая поверхность, и увидела изображённого на фото мальчика. Ему было не больше пяти. Темноволосый, кареглазый, кудрявый… Санса не смогла сдержать улыбки. Джон... Она взяла в руки вторую рамку, смахнув пыль и с неё. На фото был мужчина, невероятно красивый, с необычными платинового цвета волосами и аристократическими чертами лица. Такой, как он, мог с лёгкостью появиться на обложке Vogue или любого другого глянцевого журнала. Слишком идеальный.       Санса перевела взгляд на девушку, застывшую рядом с мужчиной на этом фото. Она показалась ей совсем простой, по сравнению с мужчиной, но очень милой – большеглазая, губки «бантиком» и роскошные каштановые волосы, рассыпанные по красивым покатым плечам. Сильно похожая на кого-то другого...       Санса поставила рамку на место. Интересно, где родители Джона сейчас? Она представила их уже не молодыми, но всё ещё красивыми людьми, живущими в аккуратном уютном домике на берегу моря, окруженном невысоким белым заборчиком. Наверняка офицер Сноу иногда навещает их, а они постоянно спрашивают его о внуках, на что Джон лишь закатывает глаза и с улыбкой отвечает одно и то же слово: «Когда-нибудь». Эта картинка казалась такой идеальной, что Санса вновь невольно улыбнулась. Хоть бы всё было именно так… Она искренне на это надеялась, но подсознание предательски нашёптывало о том, что на самом деле жизнь Джона и его семьи далека от идеала, иначе он не был бы так мрачен, оказавшись в этом доме. Да и дом этот не выглядел бы таким заброшенным.       Санса неспешно прошлась по гостиной, а потом направилась к лестнице, ведущей на второй этаж. Половицы заскрипели под её небольшим весом. Показалось даже, что пол вот-вот провалится. Покинутые дома умирают медленно и мучительно, сгнивая снаружи и изнутри. Оказавшись в узком коридоре, освещенном небольшим висящим на стене бра, Санса увидела две двери и небольшой канат, закрепленным под потолком. Если за него дёрнуть, откроется люк ведущий на чердак, а к ногам наверняка вывалится верёвочная лестница. Именно так было в доме её ныне покойной бабушки.       Санса выбрала дверь по левую руку от неё и открыла, неуверенно замерев на пороге. Первое, что бросилось в глаза – массивная дубовая кровать, занимающая практически половину всей комнаты. На ней уже лежали чёрная футболка и джинсы. Beretta офицера Сноу лежала на прикроватной тумбочке. Отчётливо слышался шум воды, доносящийся из ванной комнаты, дверь которой была едва приоткрыта. Видимо, Джон решил воспользоваться ванной здесь, а не на первом этаже.       Санса уже было хотела уйти, как её взгляд вновь упал на испачканную одежду офицера Сноу. Он разделся прямо в комнате, отправившись в душ в одних боксерах… а может, обнажённым… От этих мыслей она почувствовала, что краснеет, а всё тело окатило волной жара. Ей самой следует как можно скорее встать под душ, чтобы смыть с тела всю грязь, а из головы – собственные, такие же грязные мысли. Что бы сказала мама, узнай она о том, что её старшая дочь не только занималась сексом с мужчиной, годящимся ей в отцы, но и представляла в красках, как ею овладевает молодой офицер MI-5?       Санса глубоко вдохнула. В памяти так невовремя всплыли губы Джона, ласкающие её собственные в страстном поцелуе… его сильные руки, скользящие по её телу… тёплое дыхание, обжигающее шею… Санса медленно расстегнула молнию на своих джинсах.       «Остановись, глупая!» – собственный голос разума звучал оглушающе, но она, как и много раз до этого, велела ему заткнуться. Она стянула с себя джинсы и бросила их на пол у кровати. Следом сняла с себя водолазку. На ней остались только черные кружевные трусики и такой же лиф без бретелей.       «У тебя ещё есть время уйти», – мысленно напоминала себе Санса. Но, закусив нижнюю губу, расстегнула застёжку лифа и бросила его на постель рядом с футболкой Джона. Спустя секунду, она избавилась и от трусиков. Прохлада неотапливаемого дома обожгла нежную обнажённую кожу. Какую же ошибку она намеревается сейчас совершить? Санса глубоко вдохнула и медленно выдохнула, делая неуверенный шаг в сторону приоткрытой двери в ванную комнату. Из неё шло приятное тепло.       Девушка взялась за ручку двери. У неё есть последний шанс развернуться и сбежать отсюда, забыв о собственной секундной слабости и вновь выстроив границы между собой и офицером Сноу. Но Санса не сделала этого. Она решительно распахнула дверь ванной и оказалась в ловушке собственных желаний.       Джон стоял к ней спиной, за прозрачным стеклом душевой кабины, опершись одной рукой о стену, а второй зарывшись в распущенных мокрых волосах, подставив лицо под струи воды. Он не слышал её шагов или же сделал вид, что не слышит. Но если так, то мог ли он надеяться, что незваная гостья просто уйдёт, не прикоснувшись к нему? Санса отогнала от себя эти мысли.       Сердцебиение, казалось, заглушило даже плеск льющейся воды. Но её тело... оно буквально изнывало от желания, требуя мужской ласки… желая оказаться во власти сильных рук… желая почувствовать его внутри себя... Сансе казалось, что она ещё никогда прежде не чувствовала такого желания. Ведь даже с Оберином всё было совсем иначе. Он отвечал ей на страсть страстью, а Джон, вопреки желанию, горящему в его глазах, до последнего старался остаться джентельменом. Но это возбуждало ещё сильнее. Ложь, что девочки любят плохих мальчиков. На самом деле они любят хороших, которые становятся плохими только для них одних.       Отодвигающаяся дверца душевой издала едва слышимый шорох, поглощенный шумом льющейся воды.       Джон вздрогнул, почувствовав, как руки Сансы скользнули по его плечам, затем плавно переместились к натренированному прессу, а сама она грудью прижалась к его спине. Он обернулся, растерянно глядя в её голубые глаза. Санса робко улыбнулась, гладя ладонями его мокрое тело, скользнули по груди, по бицепсам, слегка царапая их ноготками.       – Санса... что ты делаешь?..       Наверное, этот вопрос прозвучал чертовски глупо, но Джон был слишком растерян, чтобы придумать что-то получше. К нему в душ не часто вторгались девушки. Точнее, такого вообще никогда не было прежде. Но сейчас Санса стояла перед ним абсолютно обнажённая, а по её молочно-белой коже стекали струйки воды.       – Ты ведь тоже этого хочешь, Джон. Так почему мы должны противиться своим желаниям?       Она приблизилась вплотную, касаясь губами его тела. Совсем невесомо, будто дразня и завлекая. Джон на миг прикрыл глаза, чувствуя горячие волны возбуждения, разрядом прошедшие по всему его телу. Да, он, черт возьми, действительно хотел Сансу Старк! Хотел её с тех самых пор, как увидел впервые, хоть и продолжал так упрямо гнать от себя эти мысли.       А Санса, слегка отстранившись, скользнула взглядом по груди мужчины, рассматривая многочисленные шрамы: одни слишком большие, другие едва заметные. Она легонько скользнула подушечками пальцев по нескольким наиболее отчётливым рубцам, напоминающим удары от ножа или чего-то острого… нежно, словно желая стереть каждый из них. Один из шрамов находился всего на пару сантиметров ниже сердца. Она прижала руку к этому месту, чувствует как оно бьётся. Живой.       Джон резко шагнул вперёд, взял Сансу за плечи и развернул её под тёплые струи воды, а уже в следующую секунду прижался к её рту в жадном поцелуе. Он терзал её губы, слегка их покусывая, а затем скользил по ним горячим языком, словно прося прощения.       Санса застонала, зарываясь пальцами в мокрые волосы Джона. Его ладони скользнули по её талии, оглаживая изгибы округлых бёдер. Он толкнул её к стене, вынуждая прижаться к ней спиной, и начал покрывать жадными поцелуями ее лицо, спускаясь на шею, выступающие ключицы, плечи; одной рукой скользнул по внутренней стороне её бедра, а другой собрал в кулак тяжелые намокшие медные пряди. Его губы вновь нашли её… Санса прижалась к нему бедрами, чувствуя его напряженный член. Между ног болезненно пульсировало, а низ живота заливало жаром. Она безумно хотела ощутить его в себе...       Но Джон, словно специально медлил, доводя до исступления не только её, но и самого себя, вновь скользя ладонью по нежной коже внутренней части бедра, заставляя её судорожно всхлипывать, когда его пальцы осторожно касались её лона. Санса податливо терлась об его руку словно ластящаяся кошка, прося о большем.       Её зубы ощутимо прикусили мочку его уха, заставив Джона зашипеть от резкой боли, граничащей с удовольствием. За это он пальцами проник в её тугое лоно, ощущая, как узко и горячо внутри.       Санса выгнулась в спине, а с её губ сорвался стон. Горячая вода, льющаяся на них из душа, распаляла ещё сильнее.       – Пожалуйста… – она закусила нижнюю губу, прижимаясь затылком к стене и пытаясь глубже насадиться на двигающиеся внутри неё пальцы, но этого было недостаточно, – Джон...       Его имя, срывающееся с её губ, ласкало слух. Джон был готов кончить даже от этого – возбуждение становилось болезненно невыносимым. Его губы вновь нашли её рот, покусывая и посасывая, ощущая, как Санса настойчиво проникает ему в рот язычком, вытворяя им такие вещи, от которых буквально сносило крышу.       Джон отпустил её волосы, провёл ладонью по шее и сжал небольшую упругую грудь, которая идеально помещалась в его ладонь. Санса застонала и вновь толкнулась бёдрами ему навстречу, умоляя не тянуть.       Член болезненно пульсировал, напоминая о том, что он и сам не железный. Джон ещё плотнее вжал девушку в стену, подхватил под ягодицы и приподнял, прижимая её раскрытые бёдра к своему паху. Санса в предвкушении прикрыла глаза, проводя языком по припухшим губам, чувствуя, как он ласкает её шею.       Льющаяся из душа вода стала чуть прохладнее, слегка остужая их разгоряченные тела, но даже несмотря на это, возбуждение с каждой секундой становилось всё сильнее. Джон помедлил всего один короткий миг, а затем резко вошёл в неё на всю длину члена. Санса вскрикнула, впившись ногтями в его мускулистую спину. Он вышел лишь наполовину, а после опять толкнулся вперёд, ещё и ещё, срывая с губ Сансы сладостные стоны удовольствия. В эти мгновенья ей казалось, что она ещё никогда в жизни не испытывала такой эйфории.       Она старалась двигаться навстречу его бедрам, насколько позволяло положение её тела. Пол был слишком скользким, и Джону, держащему Сансу, необходимо было быть осторожными, чтобы не упасть.       Он сделал ещё один толчок. Медленно, растягивая удовольствие… Контролировать себя было слишком тяжело. Санса была такой узкой и горячей внутри, что это буквально сводило с ума. Член запульсировал с новой силой, и Джон поймал себя на мысли, что должен быть осторожен, ведь они не пользовались презервативом, а спросить Сансу о противозачаточных препаратах сейчас было не самым удачным решением.       Девушка в исступлении царапала ногтями его напряженные плечи. Она запрокинула голову назад, судорожно хватая ртом воздух, громко стонала, а Джон осыпал горячими поцелуями ее шею, подбородок, ушки…       – Джон... – он задвигался быстрее, заставив ее раствориться в этих ощущениях. – Джон... Джон…       Внутри неё все сжалось, кольцом сомкнувшись вокруг его члена. Санса судорожно задергалась в его руках, выгнулась, натянувшись, как струна, застонала… и расслабилась в его руках, обмякла… Джон в одно мгновенье вышел из её расслабленного тела и излился ей на бедро. Струи воды практически сразу смыли его сперму.       Он тяжело дышал, все еще удерживая Сансу на весу, сотрясаясь в сладких судорогах удовольствия. Санса обвила его шею руками, прижимаясь своей грудью к его и чувствуя, как он ласкает пальцами её мокрые волосы, а его губы легко касаются её ушка.       – Санса...       Её имя было единственным, на что сейчас хватило сил, и она, понимая это, улыбнулась. Ещё никто и никогда не произносил его так, как сейчас произнес его Джон.       Затем он осторожно опустил ее на пол, но они остались стоять, прижимаясь друг к другу ещё несколько долгих секунд. Не хотелось думать, было ли правильным, что они переступили последние границы, разрушив их окончательно… Никто из них сейчас не был в состоянии ответить на него. Но то, что ни один из них не жалел о совершенном, было слишком очевидно.       Затем они, смеясь, кое-как вымылись, смыв с себя все следы их страсти, грязь, пыль и усталость, и Джон, отодвинув дверцу душевой, потянул Сансу за собой. Ванная была наполнена горячим паром, и очень не хотелось её покидать, возвращаясь обратно в холодную комнату.       Джон подхватил с полки одно из полотенец, завернул в него Сансу и снова прижался к её губам в поцелуе. Она приоткрыла рот, отвечая на поцелуй, скользя пальцами по его мокрым волосам.       – Ты наверное, голодна? – прошептал он, отстраняясь и заглядывая ей в глаза.       Санса не думала о еде, но они давно не ели, поэтому она утвердительно кивнула. Джон слабо улыбнулся, взял еще одно полотенце и обернул его вокруг своих бёдер. Она невольно остановила взгляд на его перекатывающихся мышцах и капельках воды, поблёскивающих на смуглой загорелой коже. Шрамы пугающим контрастом выделялись на его идеальном теле. Ей очень хотелось узнать, где он получил каждый из них, но задавать вопросы об этом сейчас она не решилась. У них еще будет время поговорить. Он расскажет ей обо всем, а она будет ласково прикасаться губами к каждому рубцу, целуя, как в детстве это делала ее мама. Маленькая Санса верила, что после маминых поцелуев все ссадины и царапины, которые она получала, играя с братом, сразу же исчезнут. Может, и не по-настоящему, но воспоминания о них притупятся и уйдут.       Джон открыл дверь, ведущую обратно в спальню, и в ванную тут же проник прохладный воздух. Санса поёжилась, кутаясь в полотенце – все ее тело сразу же покрылось мурашками – и удрученно посмотрела на свою грязную одежду. Надеть её снова она не могла, а ходить завернутой в полотенце было неудобно.       Джон бросил на Сансу осторожный взгляд. После того, что между ними произошло, он, словно подросток, робел и не знал, как вести себя дальше. Притвориться, что ничего не произошло? Но это невозможно, когда точка невозврата уже пройдена. Им придётся поговорить об этом. Но… позже. Может, после ужина? Или завтра утром?       – В гардеробной наверняка осталось что-нибудь из одежды моей мамы, – наконец сказал он и робко улыбнулся, заметив, что Санса дрожит, – думаю, тебе понадобится что-то, более удобное, чем полотенце.       Санса кивнула, улыбнувшись в ответ. Она проследила взглядом за тем, как он открыл дверь, ведущую в гардеробную, и включил там свет. Практически все вешалки были пусты, но на полках аккуратными стопочками лежали какие-то вещи. Джон глубоко вздохнул и, как показалось Сансе, с каким-то благоговейным трепетом осторожно принялся перекладывать их, одну на другую…       Затем протянул ей аккуратно сложенную ткань, темно-коричневую в мелкий горошек. Санса развернула её – платье.       – Спасибо. А ты...       – Здесь есть кое-что из вещей моего отца. Найду…       Он старался держать на лице маску равнодушия, но внутри у него всё дрожало и разрывалось от боли. Даже мысль о том, что он наденет что-то, когда-то принадлежащее его покойному отцу, пугала до дрожи. Словно заглянет в его душу... Но, не подавая виду, он вновь мягко улыбнулся Сансе.       – Располагайся. Я пока разберусь с ужином.       Она кивнула, проводив Джона задумчивым взглядом, но не решилась ничего ответить. Видимо, нарисованная в воображении картинка об идеальной семье офицера Сноу действительно была ошибочной. Сейчас она почти физически чувствовала его боль, буквально каждой клеточкой своего тела, и сожалела о том, что не может хоть чем-то ему помочь. В каждой семье существуют свои тайны, свои личные демоны и иногда их лучше не тревожить. Пусть и дальше мирно дремлют где-то в глубинах памяти.       Санса посмотрела на платье в своих руках и сбросила с себя полотенце.

***

      Джон крутился возле плиты, пытаясь справиться с газовыми конфорками, сетуя на то, что приготовить полноценный ужин у них сегодня не получится. Он выругался, несколько резче, чем следовало, и ударил кулаком по столу, срывая свое раздражение на гладкой столешнице. Чем дольше он был один, тем сильнее одолевали его раздражение и злость, оплетая изнутри, словно плющ. Слишком много проблем навалилось в последнее время, а воспоминания, которые пробудило это место, стали последней каплей. Держать себя в руках, чтобы не сорваться и не наделать или не наговорить глупостей, было всё сложнее. Джон прикрыл глаза, наклонил голову и сделал глубокий вдох. До его слуха донёсся негромкий скрип половиц. Он обернулся и замер, чувствуя, как у него перехватывает дыхание. Санса, одетая в платье его матери, стояла в дверном проёме и смотрела на него из-под веера длинных ресниц. Платье из тонкой стуящейся ткани для ее роста было коротковатым – длина его была на ладонь выше колена – но мягко облегало её округлые бёдра, а в V-образном вырезе виднелась ложбинка красивой груди. Волосы Санса заплела в нетугую косу и перебросила через правое плечо. Они всё ещё были влажными, отчего казались слишком тёмными, скорее не медного, а каштанового цвета. Джон судорожно сглотнул – сейчас она была так сильно похожа на его мать... Но стоило ему моргнуть, как этот образ рассеялся, снова делая её Сансой.       – Ну как? – она смущённо улыбнулась, раскинув руки в стороны, давая ему возможность оглядеть себя с головы до ног.       Джон смотрел завороженно, будучи не в силах оторвать взгляда... скользил глазами по идеальным чертам лица, по улыбающимся желанным губам, по груди, которую несколько минут назад страстно целовал… осторожно шагнул к ней… Образ той, другой, по которой ещё недавно так ныло сердце, вдруг окончательно исчез. Серебристые локоны стали медно-рыжими, а взгляд индиговых глаз теперь был нежно-голубым. Прошлое осталось в прошлом, уступая место настоящему.       – Я провалил свою главную миссию, Санса, – Джон скользнул кончиками пальцев по скуле девушки, заметив её слегка недоумевающий взгляд и про себя добавил: – «Я позволил себе влюбиться в «работу».

***

      Единственное, чего Кейтилин хотела в этот миг – лечь в их с Нэдом постель, закрыть глаза, и больше никогда не открывать их. Даже смерть была не так страшна, как осознание всего, во что превратилась жизнь всей её семьи. За какие грехи Боги наказывали их так сурово? Она не знала. Никто не знал.       Да, они с Нэдом уже давно знали о его болезни, они слышали прогнозы врачей, которые с самого начала были неутешительными, но это ничего не меняло. Надежда всегда жила в их сердцах, но теперь умерла даже она. Как можно жить, когда надежда мертва? Ведь она – единственное, что позволяет держаться в моменты всепоглощающего отчаяния.       Кейтилин прижала ладонь к губам, пытаясь сдержать рвущиеся наружу всхлипы. Она не должна плакать, не должна быть слабой. Не сейчас, когда в гостиной находятся её дети, Арья, Рикон и Бран, ожидающие, когда их позовут к столу. Кейтилин так и не нашла в себе сил им всё рассказать. Она продолжала лгать, что их папе уже лучше, а Санса в безопасности и скоро они оба вернутся домой. Но что из этого было правдой? Да и была ли хоть малая её часть в этих словах? Сказать детям правду было выше её сил. Кейтилин много раз порывалась, но видя перед собой детские наивные глаза, отступала, продолжая рассказывать им лживые сказки.       Рано или поздно они должны будут всё узнать. Но хотелось, чтобы этот миг настал как можно позже.       Кейтилин вздрогнула, услышав настойчивый стук в дверь. Кто это мог быть? Обычно агенты или охрана входили в дом без стука, и вряд ли пропустили бы сюда постороннего. Она спешно вытерла руки о фартук, снимая его с себя и вешая на спинку стула. Быстро прошла мимо гостиной – Рикон с Браном играют в приставку, а Арья увлечённо читает какую-то книжку.       Стук повторился вновь, но на этот раз более настойчиво. Кейтилин стало не по себе.       «Не открывай!» – буквально кричало подсознание, но она в который раз напомнила себе, что в этом доме, тем более, в окружении охраны, они в безопасности. Она распахнула входную дверь и… тут же отпрянула назад, замерев на месте, глядя широко открытыми, полными ужаса глазами на незваного гостя.       – Что ты здесь делаешь?..       – Я ожидал более радушного приёма…       Гость без приглашения вошел в дом, закрывая за собой дверь. Губы его растянулись в улыбке, напоминающей хищный оскал.

***

      Джон осторожно подкинул в камин пару поленьев, давая пламени возможность вновь разгореться. Треск горящего дерева наполнял гостиную неповторимым уютом, даря тепло и слабое, будто интимное освещение. За окном уже сгустились сумерки, а чистое небо усеяли мириады звёзд. Завораживающее зрелище… Джон чувствовал тепло в груди, вспоминая искреннюю, полную восторга улыбку Сансы, когда она, завернувшись в плед, замерла на крыльце, наблюдая эту красоту. В этот миг она была похожа на ребенка, получившего долгожданный подарок. Иногда такая мелочь способна пробудить больше эмоций, чем все блага цивилизации.       Он выпрямился, обернувшись на старенький диван в центре гостиной, на котором, согревшись, дремала Санса. Её лицо выглядело умиротворённым и расслабленным. Наверное, ей снилось что-то приятное… пусть хотя бы во сне отвлечется от ужасов реальности. Джон очень хотел облегчить ей жизнь, но сделать это сейчас, когда они оказались совсем одни против всего мира, было чертовски сложно. Их практически загнали в ловушку, выбраться из которой с каждым днём становилось всё сложнее. И однажды, если удача повернётся к ним спиной, эта ловушка захлопнется, лишая их последней возможности спастись.       Джон тихо подошёл к журнальному столику в поисках пульта от телевизора, по которому ещё полчаса назад они смотрели какую-то глупую комедию, намереваясь его выключить, как вдруг на беззвучном экране высветилась строка «Срочный выпуск новостей».       Джон напрягся, чуть прибавив громкость, и, чтобы не разбудить Сансу, почти вплотную приблизился к экрану, прислушиваясь к корреспонденту, ведущему репортаж о происшествии недалеко от городка Тенби. На насыпи вдоль железнодорожных путей было обнаружено два трупа, которые, по предварительным данным полиции, были выброшены из поезда, о чём свидетельствовали множественные травмы и переломы.       Камера вскользь проехалась по упакованным в черные пластиковые пакеты телам, а затем вновь вернулась к корреспонденту, который сообщил о том, что личности погибших установлены, поскольку при них были обнаружены документы, и департамент полиции просит всех, кому что-либо известно об этих людях, сообщить об этом любым доступным способом. Любая информация очень поможет полиции в расследовании этого происшествия.       А спустя секунду на экране появились две фотографии с изображёнными на них погибшими или, что более вероятно, убитыми. Человек на первом снимке был ему незнаком. А на втором Джон, к своему ужасу, узнал того самого парня, которого он видел сначала в закусочной, а затем на вокзале, – одного из наёмников, следивших за ними. Джон замер. Кто-то убрал этих парней, позволив им с Сансой скрыться. Что это? Зачистка? И кто этим занимается? Явно не MI-5. Но тогда кто?.. Единственным подозрительным звеном в этой странной цепи событий было внезапное появление Тириона Ланнистера… но если это действительно так, то какова была его цель, а самое главное – цена?..