Защита свидетелей

      Пронизывающий до костей осенний ветер вынуждал плотнее кутаться в пальто, но даже это не спасало от холода. В воздухе кружились сухие опавшие листья, а молодые деревья нещадно клонились к земле и их тонкие, ещё неокрепшие стволы вот-вот грозились сломаться. Можно было даже заметить снежинки, опускающиеся на землю; впрочем, они практически тут же таяли, превращаясь в крошечные капельки воды. Словно сама природа чувствовала приближающуюся беду... Зима близко...       Сложив перед собой руки в кожаных перчатках, Эддисон скорбно опустил голову, на секунду прикрыл глаза и тяжело вздохнул. Кладбища всегда наводили на него особую тоску, ведь по долгу службы, агентам MI-5 приходилось бывать здесь слишком часто, провожая своих боевых товарищей в их последний путь. Но сегодня почтить память Аллисера Торне, заместителя шефа MI-5, пришли немногие: родственники, сосчитать которых можно было на пальцах одной руки, да пара знакомых, явившихся скорее для виду, чем от боли утраты. К удивлению многих других агентов, попрощаться с Торне пришла практически вся группа «Чёрных братьев», за исключением Гренна и Джона.       Сэм поджал губы, грустно глядя на закрытый гроб, который в этот момент медленно опускали в землю. Рядом с вырытой могилой уже было установлено каменное надгробие с именем и датами, отмерившими жизнь усопшего. «Друг, сын, брат...» И так не хватало слова «предатель»...       Когда тишину штаб-квартиры MI-5 несколькими днями ранее разорвал грохот выстрела, «братья» были первыми, кто бросился в кабинет шефа Мормонта. Но Торне был уже мёртв. Его тело лежало на полу, у самой двери, в руке был зажат табельный глок – быстрая и безболезненная смерть, если вообще можно так сказать. Пуля попала прямо в сердце, в доли секунды разорвав артерии и не оставив ни единого шанса выжить. Джиор Мормонт, бледный как мел, замерев, стоял за своим рабочим столом, а на его лице слишком отчётливо читались растерянность и постепенное осознание произошедшего. Он бормотал себе под нос, что был вынужден выстрелить, иначе, мёртвым оказался бы он сам. Ведь Торне так внезапно ворвался к нему в кабинет, сжимая в руке оружие, угрожая расправой и повторяя что-то о продажной системе... он словно был одержим мыслью об этом, а его взгляд казался безумным… Он успел сказать, что пришло время положить конец всему, что он очистит этот грязный мир, а после... после он просто наставил на Мормонта пистолет и взвёл курок...       Что ж, Джон вновь оказался прав: именно Алиссер Торне всё это время был тем самым «кротом» в MI-5, который заключил сделку с Роббом Старком. Наверняка, именно Молодой Волк приказал ему покончить с Мормонтом, считая его одной из своих главных угроз. Но Эддисон слишком отчётливо видел нестыковку во всём произошедшем. Что-то определённо в этой истории было не так, ведь будь всё настолько просто, Роббу Старку не пришлось бы устраивать игры с покушениями, похищениями и погонями. Он давно мог отдать приказ покончить с Мормонтом. Для этого ему не были нужны ни Джон, ни тем более его сестра Санса Старк. Но если догадки действительно верны, то это значит, что они вновь упускают какую-то важную деталь. Вот только какую?       Церемония, длившаяся несколько часов, наконец подошла к концу. «Чёрные братья» неспешно побрели прочь от засыпанной рыхлой землёй могилы. Где-то сзади всё ещё слышался надрывный плач матери Торне, которой с трудом удалось пережить эту чудовищную новость, учитывая её преклонный возраст и постоянные проблемы с сердцем. Родители не должны хоронить своих детей.       – Мормонту не понравится, что мы здесь были, – подал голос Пипар, нарушив угнетающее молчание. – Торне был предателем, а таких не провожают с почестями.       Но Эдд лишь покачал головой, давая понять, что не согласен со словами друга. Ещё совсем недавно он мыслил точно так же, будучи готов обвинить Алиссера Торне во всех смертных грехах, приписывая ему даже измену родине, чтобы после передать «крота» в руки правосудия, но сейчас... Он хорошо помнил нервозность Торне в его последний день, даже было бы правильнее сказать – в его последние минуты жизни. Неужели Аллисер действительно шёл в кабинет Мормонта, чтобы убить его? Вот так открыто, среди бела дня, прямо в штаб-квартире MI-5? Это казалось слишком странным.       – Мы повесили на Торне все обвинения, не проведя никакого расследования, основываясь только на словах Мормонта, – Эддисон хмуро взглянул на напарников. – Но одно у меня до сих пор не складывается: как шефу удалось выхватить пистолет и первым нажать на курок, если всё это время его самого держали на мушке?       Пипар удивлённо вскинул брови, а Сэм согласно кивнул. Он и сам думал об этом последние два дня, но так и не смог найти ни одного логичного объяснения. Ничего не сходилось, а слова единственного свидетеля – Джиора Мормонта – слишком противоречили картине в целом. Но никто и никогда не решится усомниться в правдивости слов Старого Медведя, а даже если кто-то это и сделает, то точно не найдёт в себе храбрости заговорить. Однако «Чёрные братья», в отличие от всех остальных, никогда не были трусами. И сейчас они слишком ясно осознавали, что если разложить по полочкам ту теорию, которая была выдана за правду, именно Мормонт окажется тем, кто собирался убить Торне. Он был первым, кто выхватил свой пистолет. Но зачем? Хотел заставить замолчать? А что если Торне узнал что-то такое, чего не должен был знать? В это не хотелось верить, но отодвигать даже самую безумную теорию было бы огромной ошибкой.       Что если «кротом» всё это время был кто-то другой? Не Торне? Кто-то, в чью измену верилось меньше всего на свете... кто слишком быстро вышел из круга подозреваемых?       – В какой руке у Торне был пистолет, когда мы вошли?       Слишком неожиданный вопрос Сэма заставил Пипара и Эдда удивлённо взглянуть на него. Увиденное отчётливо стояло перед глазами, поэтому Эддисон смог ответить с абсолютной уверенностью:       – В правой…       И когда это сорвалось с его губ, все сомнения тут же испарились, обнажив страшную правду. Последняя деталь мозаики наконец заняла своё место, создавая целостную картину, изображающую место преступления. Торне не собирался убивать Мормонта! Он вообще не держал оружия, когда вошёл в кабинет Старого Медведя. Пистолет ему в руку вложили уже после того, как он был убит – «братья» знали, что Торне был левшой.

***

      Джон едва удерживал себя в сознании, когда наконец добрался до заправочной станции. Нервное напряжение отступило куда-то на второй план, адреналин в крови перестал бурлить и рана на плече напоминала о себе непрекращающейся пульсирующей болью. Впрочем, радовало хотя бы то, что рука не потеряла своей подвижности – значит, пуля не повредила нервы. Однако шансы умереть от потери крови или заражения были велики.       С трудом выбравшись из машины, он жадно вдохнул холодный ночной воздух, чтобы хоть как-то прийти в себя, и огляделся вокруг. Других машин не было, и это тоже радовало, так как лишние свидетели были нужны сейчас меньше всего. Но на этом все положительные моменты и заканчивались.       Болезненно морщась от каждого шага, Джон медленно, нетвердой походкой побрел в сторону небольшого круглосуточного магазинчика, расположенного на территории заправки. Пульсация в плече теперь чувствовалась во всей руке и даже перекинулась на правую лопатку. Он бросил беглый взгляд на толстовку, которая уже практически полностью пропиталась кровью и источала тошнотворный металлический запах.       Колокольчики над дверью раздражающе зазвенели, сообщая о появлении нового посетителя. Джон осмотрелся. Было тихо и пусто. Но спустя несколько секунд послышались торопливые шаги. Наверняка, продавец находился в уборной или в подсобке, но дверной «звонок» заставил его вернуться на кассу. Что ж, вскоре он пожалеет об этом решении.       – Добрый вечер, сэр, чем могу... – окончание фразы повисло в воздухе. В глазах ещё совсем молодого парнишки отразилось удивление, а когда он разглядел не самый презентабельный вид посетителя – настоящий испуг.       Джон вновь пошатнулся. Он потерял уже слишком много крови и двигаться, говорить и стоять с каждой секундой становилось все сложнее. Но он должен держаться, ведь второго шанса не будет. Он уже подвёл Сансу однажды и больше этого не допустит!       Взгляд темно-карих глаз пугающе сверкнул в приглушенном освещении магазинчика.       – Мне нужна аптечка, бинты и обезболивающее... как можно больше... и побыстрее.       Парнишка кивнул, непроизвольно отступив назад. Он, не отрывая глаз, смотрел на окровавленную толстовку посетителя и, казалось, ещё чуть-чуть - и грохнется в обморок, не выдержав этого зрелища.       – Может, лучше вызвать 911, сэр? Вам нужна помощь, ведь вы... – слова и так давались ему с трудом, но когда раненный незнакомец резко выдернул из-за пояса джинсов пистолет, направив оружие на него, парень замолчал.       Джон возвёл курок. Его темные глаза стали практически чёрными. Нельзя потерять контроль прямо сейчас...       – Заткнись и дай мне чёртову аптечку!       Перед глазами все плыло и темнело, а сил стоять на ногах и вовсе не осталось. Джон видел, как капли крови падают на светлую плитку пола, словно отметины, напоминающие о его проигрыше в этом «сражении».       Однако это ещё не конец. Они завершили одну партию, но игра не закончена, а фото из конверта, лежащее в заднем кармане его джинсов, не позволяло забыть, что игра будет продолжаться до тех пор, пока таинственный босс не захочет её завершить. Или пока Джон не всадит пулю ему в лоб. И второй вариант развития событий был более предпочтителен.       Парень нервно сглотнул и облизнул пересохшие губы. Он был бледен, ноги дрожали, но попятился к стеллажу, где лежали лекарства, перевязочные материалы, стерильные салфетки и автомобильные аптечки. Лучше дать человеку с оружием то, что он просит, и тогда есть вероятность, что он просто уйдёт, не причинив вреда.       Джон на секунду прикрыл глаза: ему безумно хотелось спать, да еще потеря крови давала о себе знать ощущением слабости и дикой усталости. Но риск больше никогда не проснуться был слишком велик. Так стоит ли рисковать? Он опустил пистолет. Парнишка не дурак и вряд ли полезет на рожон, это видно по его глазам. Трусы, в отличие от храбрецов, редко совершают фатальные ошибки.       Время тянулось мучительно медленно, но к счастью, кроме Джона, посетителей на заправке не было. Это хорошо. Лишние свидетели – лишние проблемы.       С огромным трудом держась на ногах, подперев бедром прилавок, чтобы не упасть, Джон наблюдал мутным взглядом за парнишкой-продавцом, который опасливо приблизился, держа в руках бумажный пакет.       – Я могу помочь чем-то ещё, сэр?       Интересно, это искренний вопрос, вызванный желанием помочь, или же задан он лишь для того, чтобы успокоить «человека с оружием»? Джон был не в состоянии сейчас что-либо анализировать. Поэтому, отрицательно покачав головой, он взял из рук продавца пакет и шатаясь пошел в сторону выхода, бросив через плечо:       – Меня здесь не было, понял?       Он знал, что его будут искать. Как знал и то, что этот малый расколется сразу же, как только люди босса зададут ему первый вопрос, но предупреждение все равно повисло в воздухе. Парнишка судорожно сглотнул.       – Я — могила, сэр.       Плохое, очень плохое сравнение... Не к добру оно сказано. Джон не верил ни в приметы, ни в сглазы, но годы службы в MI-5 научили его быть осторожнее со словами. Иногда Вселенная их слышит…       Выйдя из магазинчика, он снова глубоко вдохнул свежий холодный воздух. Это помогло немного привести в порядок мысли. Нужно как можно скорее обработать рану и постараться прийти в себя в самые кратчайшие сроки. Сейчас каждая минута стоит слишком дорого.       Где же ты, Санса? Я должен найти тебя и вернуть домой. Я должен сдержать своё обещание...       Мысли о Сансе отозвались ноющей болью где-то за грудиной. Джон так сильно хотел увидеть её, прикоснуться к ней, вдохнуть её запах… Но обстоятельства пока не давали ему ни малейшей возможности.       Преодолев остаток пути до машины, он не без труда забрался внутрь, стараясь как можно меньше тревожить повреждённую руку. Рана с каждой секундой болела все сильнее, а любое движение вынуждало крепко стиснуть зубы, чтобы не завыть от боли.       Даже раненный волк продолжает оставаться хищником. И вскоре Белому Волку придётся вновь обнажить свои клыки.       Откинувшись на сиденье, Джон медленно выдохнул. Нужно найти тихое и безопасное место, где он сможет прийти в себя. Но перед тем как это сделать, он потянулся здоровой рукой к заднему карману своих джинсов. Надо взглянуть на чертово фото, переданное ему Роббом Старком. Прямо сейчас.       Открыть конверт удалось лишь с третьей попытки. Сжимая в окровавленных пальцах фото своей будущей жертвы, он слегка прищурил глаза, стараясь сфокусировать зрение. Фото было достаточно четкое, а улыбку изображённого на нем человека он узнал бы из тысячи других. Этого просто не может быть!       – Сукин сын...       Он медленно прикрыл глаза, словно боялся, что кто-то увидит растерянность, боль и страх, отразившиеся в них.       Стоит ли твоя внезапно вспыхнувшая любовь к Сансе Старк назначенной за неё цены, Джон?       Он не знал. Он, черт возьми, теперь вообще ничего не знал!       «Ничего ты не знаешь, Джон Сноу».       Голос Игритт набатом стучал в висках. Словно восстав из могилы, она снова и снова повторяла ему эту фразу голосом, переходящим в пугающий хрип. Джон был готов поклясться, что почувствовал запах разлагающейся плоти и холод прикосновения мертвых пальцев к своей шее.       «Ничего ты не знаешь... ничего ты не знаешь... ничего ты не знаешь...»       Этот голос сводил Джона с ума. Он слышал его повсюду, он слышал его в своей голове. Это был всего лишь бред, вызванный большой кровопотерей, но сейчас для него все происходящее было пугающей реальностью.       – Хватит! Замолчи!       Кое-что Джон всё-таки знал: он не сдастся, пока Санса не окажется в безопасности, никогда её не оставит, никогда не предаст её доверия и не нарушит своего обещания. Игра продолжается, и в следующей «партии» боссу придётся уступить.       Он смял в кулаке фотографию и включил зажигание. Пора уезжать из этого места, но странное чувство внутри молило его задержаться ещё хотя бы на пару мгновений. Да, чутьё никогда не подводило его прежде, но сейчас время могло стоить жизни… двух жизней.

***

      Санса потеряла счёт времени. Она просто бежала вперёд, не разбирая дороги, не зная, есть ли за ней погоня, и совершенно не представляя, как долго ещё она сможет бежать, потому что силы уже были на исходе.       Её душил кашель, страшно ныл правый бок. Она прижала к нему руку, словно надеясь этим жестом хоть немного усмирить боль, и немного сбавила темп, а через несколько минут совсем остановилась, прижавшись спиной к шершавому стволу раскидистого дерева. Она уже дважды выходила к дороге, но оба раза возвращалась обратно в лес – здесь легче спрятаться и сбить погоню со своего следа.       Затравленно вглядываясь в темноту, она прислушивалась к каждому постороннему шороху. Но вокруг стояла мертвая тишина, нарушаемая только ударами сумасшедше колотящегося в её груди сердца.       Если Пёс найдёт её, живой от него уйти уже не удастся. И жизнь - не единственное, что он с неё поимеет.       – Да помогут мне Старые Боги...       Однако Санса уже давно усвоила одну простую истину: помочь себе можешь только ты сама. Она постояла еще немного, отдышалась и снова решительно двинулась в темноту леса.       Уже светало, когда она, измученная и буквально падающая с ног, набрела на небольшую заправочную станцию, выйдя прямо к черному входу находившегося на ее территории магазинчика. Там наверняка есть телефон, а значит, она сможет позвонить... Но кому? Джон избавился от своего мобильного в первый же день их побега, а Оберин... Насколько она сможет снова ему довериться? Оставался только отец, но вмешивать его во всё происходящее Сансе хотелось меньше всего на свете. Нет, она не станет тревожить свою семью.       У тебя больше не осталось семьи, глупая... – эта мысль, больше похожая на странное предчувствие, заставила девушку содрогнуться.       Тряхнув головой, чтобы избавиться от угнетающих мыслей, Санса уже было шагнула вперёд, как вдруг услышала рёв двигателя. Это заставило её вновь замереть. Пёс? Кто-то ещё из людей её похитителей? Страх липкой волной растёкся внутри. Прижавшись спиной к стене магазинчика, она затаила дыхание.       Спасение было уже так близко... Я не дамся им живой во второй раз...       Она до боли в суставах сжала кулаки, чувствуя, как длинные ногти впиваются в кожу ладоней. Сердце продолжало колотиться в груди, отдаваясь в висках. Шум двигателя стал чуть громче, а после к нему прибавился и шорох колёс. Вторая машина?       Санса прикрыла глаза, стряхивая с ресниц капельки слез. Страха уже не осталось, его место заняло всепоглощающее отчаяние. Старки не заслужили всего того, что свалилось на их семью.       – Раз, два, три...       Робб всегда учил её закрывать глаза и считать, обещая, что когда сестра откроет их вновь, все плохое уже закончится. Лгал ли он?       – Четыре, пять, шесть...       Со стороны леса послышался треск веток и шелест листьев, к которому вскоре примешалось тяжелое дыхание… Человек не может так дышать…       – Семь, восемь, девять...       Шорох колёс наконец стих, а тяжелое дыхание стало слышно отчетливее… ближе… еще ближе. Санса не могла открыть глаз. У нее не было сил пошевелиться, чтобы попытаться сбежать. Она просто стояла, замерев, вжавшись спиной в бетонную стену магазинчика, не замечая, как с силой царапает ее, ломая ногти, оставляя на бетонной стене кровавые точки.       Но сколько ещё стоять на месте, трусливо ожидая своей смерти или чего-то более ужасного? Она прекратила считать, когда прошептала «тринадцать», и резко распахнула глаза. Плохое не закончилось, как когда-то в далёком детстве обещал ей Робб. Но в памяти отчётливо всплыли слова отца о том, что с монстрами, живущими в твоём шкафу, нужно бороться, а не ждать, когда они нападут. Ты не должна показывать им свой страх...       Санса осторожно и тихо двинулась вдоль стены здания, намереваясь обойти его, чтобы попытаться попасть внутрь. Возле заправочных колонок стояло всего две машины, но двигатель работал только у одной из них. Она не обратила внимания ни на её марку, ни на цвет, но задержала взгляд на второй: большой тёмно-зелёный пикап, водительская дверца распахнута, в кабине пусто. И если нерадивый водитель оставил в замке зажигания ключ, она могла бы... Но она быстро отбросила эту идею: сейчас у неё и так слишком много проблем, а нажить себе ещё одну угоном чужого авто – не самое лучшее решение.       Подкравшись к двери магазинчика, стараясь при этом оставаться в тени, Санса открыла её и шмыгнула внутрь, морщась от слишком громкого звона колокольчиков. И первое, что привлекло ее внимание - капли крови, хорошо заметные на плитке пола. Они вели прямо к стойке.       – Что за..?       Она осторожно шагнула вперёд. Не стоит думать о плохом. Возможно, кто-то просто сильно порезался или, может быть, какого-то бедолагу покусали собаки... То тяжёлое дыхание, которое Санса слышала на заднем дворе магазинчика, вполне могло принадлежать прибившейся к заправке стае бездомных собак. Но после всего, что произошло с ней за последнее время, даже в очень относительно хорошее верилось с большим трудом.       Санса настороженно осмотрелась, поскольку никого не было ни слышно, ни видно, кашлянула и спросила:       – Есть здесь кто-нибудь?       Её голос негромким эхом разнесся по небольшому магазинчику, но ответа так и не последовало. Внутреннее чутьё подсказывало ей немедленно бежать. Вернуться обратно на улицу и проверить, есть ли водитель в машине с работающим двигателем, на которую изначально она не обратила внимания. Может быть, он сможет ей помочь и согласится отвезти... Куда? Обратно в домик Джона? Или, может, на вокзал, где она могла бы сесть на поезд и направиться домой, в Лондон? Но вместо этого Санса, миновав стеллажи с товарами, с глупым упрямством пошла вперёд к стойке продавца-кассира.       – Боги...       Юноша, вздрогнув всем телом, резко обернулся и едва не выронил из рук швабру, с помощью которой смывал следы крови на полу. Он не ожидал, что какой-либо посетитель снова войдёт внутрь, тем более, табличка «закрыто» уже некоторое время украшала дверь магазинчика. Но, увидев, что посетитель на этот раз – просто худенькая и, кажется, не меньше него испуганная девушка, парень натянуто улыбнулся.       – Я могу вам чем-то помочь, мисс?       Санса облегчённо выдохнула. Признаться, войдя сюда, она была готова увидеть любую пугающую картину, но вместо этого, наткнулась на вполне дружелюбно настроенного парня, предложившего ей помощь. А помощь как раз-таки была нужна ей большего всего. Но перед тем, как попросить о ней, Санса кивнула на не до конца отмытый от крови кафельный пол.       – Что у вас тут случилось?       Парень пожал плечами и широко улыбнулся, перехватывая швабру поудобнее. Улыбка его была настолько широкой, что Сансе показалось, что она видела его зубы мудрости. Только не смогла понять, искренне или же натянуто он улыбался…       – Пустяки, мисс. Я просто порезался.. разбил одну из стеклянных бутылок.       Санса кивнула. В любом случае, она здесь не для того, чтобы выяснять, кому принадлежит кровь на полу магазина. Поэтому, обернувшись на дверь, словно проверяя, не вошёл ли кто посторонний, она спросила:       – Я могу от вас позвонить?       На секунду улыбка парня погасла, но уже в следующий миг стала ещё шире, если такое вообще возможно. И у Сансы пропали последние сомнения в том, что она действительно выглядит натянутой и обманчиво-дружелюбной. Что-то здесь определённо не так... Но стоит ли сейчас думать об этом? Ведь раньше чутьё не раз её подводило.       – Прошу, мисс, пойдемте со мной в подсобку, там есть телефон.       Он приглашающим жестом кивнул головой в сторону приоткрытой двери. Санса ещё раз глянула через плечо на входную дверь и тяжело вздохнула. Должна ли она идти с этим парнем? Но выбора больше нет – через стеклянное панорамное окно магазина было видно, что на заправке остался лишь пустующий пикап, а вторая машина уехала. Парень-продавец – её последняя надежда на спасение.       В это время, прихрамывая на переднюю правую лапу, к черному входу магазинчика из леса вышла большая собака серого окраса, неухоженная и грязная. Собака повела носом, принюхиваясь, а затем подошла к стене, остановившись прямо в том месте, где на бетоне отчётливо виднелись кровавые следы, оставленные обломанными ногтями Сансы. Собака всегда возьмёт верный след, тем более, если она голодала семь долгих дней...

***

      – Мама, я хочу домой... – Арья, прижавшись к груди матери, плотно сжала губы, пытаясь сдержать слёзы, что вот-вот грозились хлынуть из её глаз.       Она всего лишь ребёнок, который пытается быть таким же сильным, как и все Старки. Стая выживает... И что бы ни происходило - они вскоре выберутся из этого места, куда несколько дней назад их привели незнакомые люди. Впрочем, Кейтилин знала их. Некоторых она несколько раз назвала по именам, но Арья так и не смогла их запомнить. Но однажды она обязательно их узнает. Она сделает это, а после запишет каждое из имён в свой блокнот, оставшийся дома. Девочка пополнит свой личный список имён плохих людей, чтобы однажды отомстить им всем. Папа всегда говорил, что только трусы и слабаки прощают обиды и подставляют для удара правую щёку, сильные же оголяют клыки и при первом же удобном случае вонзают их в шею обидчика.       Кейтилин тяжело вздохнула, целуя младшую дочь в макушку и прижимая её к себе. Амбар, в котором их заперли, не мог обеспечить комфортного проживания её детям, которые были вынуждены ютиться на стареньком матраце в углу. И сейчас, пока Арья сидела рядом с матерью, Бран и малыш Рикон, проплакавший всю ночь, мирно посапывали, хоть ненадолго погрузившись в мир грёз, покинув эту суровую реальность. Взрослые не должны втягивать детей в свои разборки.       – Мы скоро вернёмся домой, милая, обещаю… очень скоро.       Кейтилин и сама хотела поверить в это, но слишком хорошо знала тех людей, которые ворвались в её дом и похитили её семью. Они очень опасны, им нельзя доверять. Хотя кому можно доверять в этом полном жестокости и ненависти мире?       Амбар вновь погрузился в абсолютную тишину, которую, спустя пару минут нарушил негромкий треск дерева. Арья напряглась, а Кейтилин нахмурилась, оглядываясь вокруг, и замерла, когда её взгляд наткнулся на матрац - на нём сейчас спал только маленький Рикон.       – Бран!       – Я здесь, мама!       Кейтилин резко вскочила на ноги и оцепенела от ужаса. Бран, её второй мальчик… сейчас он был на верхней балке, на которую ему удалось забраться. Он всегда любил лазать по верхам, представляя, что покоряет самые высокие горные вершины, но если раньше это была просто забава, а снизу его всегда страховал отец, то сейчас он рисковал жизнью: всего одно неверное движение - и он упадёт вниз... Кейтилин ощутила приступ тошноты. Волнение и дикий страх захватили её с головой.       Арья испугано замерла возле матери, а малыш Рикон, проснувшийся от шума голосов, сонно захлопал ресницами.       – Слезь оттуда, Бран, немедленно! – голос Кейтилин сорвался, выдавая её ужас.       – Мама, я выберусь в окно и смогу позвать помощь! Я спасу нас!       Окошко, совсем крошечное, в которое смог бы пролезть только ребёнок, находилось под самой крышей. Слишком высоко. Глупое дитя, пытающееся помочь своей семье… поставившее на кон так много...       – Бран, прошу… – Кейтилин чувствовала, как по её щекам потекли слёзы.       Какая она мать, если не может защитить даже своих детей? Если бы Нед был рядом... Если бы её первенец не бросил семью и сейчас занял бы место своего отца – всё было бы совсем по-другому... Враги напали только тогда, когда поняли, что стая осталась без вожака, и некому занять его место.       – Всё будет хорошо, мама!       Бран сделал ещё один шаг вперёд, двигаясь по узкой балке, расставив руки в стороны, чтобы удержать равновесие. Он сможет… Он проделывал этот трюк дома много раз! Всего пара метров... нога мальчика неожиданно соскользнула и… дикий, полный боли и отчаяния крик заполнил амбар.