Защита свидетелей

      Робб чувствовал себя не в своей тарелке, находясь в этом месте и в этом обществе. Он нервно мял в руках салфетку, а взгляд его голубых глаз судорожно скользил вокруг, не задерживаясь ни на чём дольше пары секунд. Джон, присевший за столик напротив Робба, смотрел на него из-под нахмуренных бровей. Предатель... Это слово то и дело крутилось в мыслях – самая точная характеристика для старшего сына Эддарда Старка. Он пошёл против собственной семьи. Но разве можно оценивать семью деньгами, пусть даже и немалыми, которые наверняка пообещал ему босс? Джон крепко сжал кулаки. Он был напряжён до предела и мог сорваться в любую секунду. А после всего пережитого, особенно после сегодняшней ночи, самообладания у него почти не осталось.       Молчание начинало затягиваться и Робб решил нарушить его первым:       – Я хотел предупредить отца, – он качнул головой, отбросил салфетку и зарылся пальцами в своих волосах, – именно поэтому я пришёл на его благотворительный вечер, хотя меня не должно было там быть! Я рисковал, совершая эту вылазку. Если бы босс узнал о моём появлении там, он бы никогда мне этого не простил. Он бы наказал меня, а наказывать он умеет лучше всего... Именно поэтому я был вынужден напасть на одного из агентов, опасаясь, что он обозначит моё присутствие, – Робб говорил тихо, видимо, боялся, что его может услышать кто-то, кому не следовало это слышать, – я лишь хотел предотвратить покушение на отца, но вновь облажался. Не я главный злодей, Джон... Он вынудил меня это сделать! А теперь у него моя мать, мои младшие братья и сёстры... Я никогда этого не хотел... Помоги мне их спасти...       Эмоции зашкаливали, а воспоминания о собственной неудаче терзали, словно собаки. Робб ударил ладонью по столу, вызвав лёгкое недоумение на лицах сидящих вокруг людей. Они не могли расслышать его слов из-за громкой музыки и шума в баре, но Джон кожей чувствовал, что за ними следят. Босс не был настолько глуп, чтобы доверять Роббу целиком и полностью, но отправив на сегодняшние переговоры именно его, он намеревался выяснить насколько Молодой Волк ему верен. Впрочем, теперь, когда вся семья Старк оказалась в руках наёмников, у Робба просто не осталось другого выхода, кроме как подчиниться.       Джон не сводил внимательного взгляда с лица своего собеседника, вслушиваясь в каждое его слово, в интонацию, тембр, манеру речи, не упуская ни единой детали. Ведь даже такие незначительные факторы иногда несли в себе слишком много информации, помогая распознавать ложь. Робб сейчас был абсолютно искренен. Каждое из его слов было правдиво, и даже если он что-то скрывал от Джона, это не имело никакого отношения к тому, что произошло на последнем вечере Эддарда Старка.       Зачем Робб рассказывает ему всё это? Хочет расположить к себе или пытается свалить всю вину за произошедшее на кого-то другого, тем самым обелив себя? Джон не знал, но призвал себя быть более внимательным, чтобы не попасться на «крючок». Его взгляд скользил по напряжённому и сосредоточенному лицу Робба. Они так сильно похожи с Сансой... И от осознания этого сердце Джона еще сильнее сжалось от тоски. Он должен её найти… Он просто обязан сдержать обещание, которое дал ей!       – На кого ты работаешь?        Вопрос почти утонул в пьяном гомоне, но Робб всё же услышал его, слегка вздрогнув от неожиданности, правда, быстро пришёл в себя. Может ли офицер помочь ему? Может ли он доверять офицеру? Робб не знал, но сейчас ему некуда было деться – он был вынужден хвататься даже за самую тонкую соломинку...       – Я не знаю его имени, – он на мгновенье словно снял с себя маску беспокойства, вдруг превращаясь в самого настоящего дикого зверя, глаза которого пугающе отсвечивали в приглушённом освещении бара, – и никогда не видел его. Никто не видел. Мы только получаем приказы.       Джон кивнул. Боссы действительно редко подпускали «шестёрок» близко к себе. Ведь риск оказаться преданным был черезчур велик. В преступном мире каждый сам за себя. Никто и никогда не прикроет другого от пули и не станет даже пытаться спасать, если «тонет» сам.       – Тогда чего же он хочет от меня?       Робб повёл плечами, крепко сжимая челюсти – он чувствовал себя щенком, которого держали на цепи у ног хозяина. Однажды он совершил огромную ошибку, за которую продолжал расплачиваться до сих пор. Сам втянул себя во всё происходящее. Тогда он лишь хотел доказать отцу, что тоже хоть чего-то стоит, но на деле оказался самым большим глупцом, не имеющим теперь ни единого шанса что-либо исправить. Всё было намного сложнее, чем могло показаться со стороны.       – Я не знаю, каковы его цели на самом деле, но он пытается найти выгоду в любой ситуации. Заполучив в свою власть агента MI-5, даже более того – командира «Чёрных братьев», он продвинется ещё на несколько шагов вперёд в своей игре. Но перед этим он хочет проверить тебя на верность, и именно поэтому мы сейчас сидим здесь, а этим двоим, – он указал глазами в сторону двух мужчин, неотрывно наблюдающих за ними, – до сих пор не приказали тебя прикончить.       Джон медленно кивнул. Ему уже не раз приходилось работать под прикрытием и разыгрывать верность тому или иному «большому боссу». Это была отработанная банальная проверка, но иногда даже она могла вызвать некоторые затруднения. Всё дело в том, что именно будет приказано выполнить новичку, перед тем как его примут в криминальную «семью».       – И как же я должен её доказать?       – Он не знает, насколько сильно ты привязан к моей сестре, – при упоминании о ней Робб крепко стиснул кулаки, – но ему известно о том, что ты попытаешься спасти её любой ценой. Она до сих пор жива лишь потому, что ты ему нужен.       Джон боялся услышать это больше всего на свете, но от правды невозможно скрыться. Как и от того, что он действительно был готов пойти на всё, чтобы защитить Сансу Старк... «Глупец, как далеко ты готов зайти ради девчонки, которую знаешь всего несколько дней?» – наверное, именно так ему бы сказал любой здравомыслящий человек. Именно так однажды сказал ему Тормунд, когда Джон кинулся в омут с головой ради Дейенерис... Но Санса не Дейенерис. Санса действительно заслуживала каждого его действия.       – Что я должен сделать?       Робб поднялся на ноги. Нужно закончить этот разговор как можно быстрее, ведь если они ещё хоть немного пообщаются, наблюдающие за ними люди начнут что-то подозревать. Не следует давать боссу лишней пищи для размышлений. Он извлёк из кармана своей кожаной куртки обычный запечатанный конверт и положил его на столик прямо перед Джоном.       – В конверте фото. Избавься от этого человека.       Сноу отрешённо уставился на конверт. Смотреть на свое «задание» не было ни желания, ни сил. «Пойдешь ли ты на этот шаг ради Сансы, Джон»? – вопрос прозвучал в голове голосом покойного отца. Он почувствовал неприятный холодок по спине и, выругавшись сквозь зубы, ухватил уже собравшегося уходить Робба за запястье.       – Когда я скажу бежать, ты побежишь, – практически не размыкая губ, прошипел он.       Он знал, что как только Робб выйдет из бара, Мартелл не даст ему уйти. Джон заключил с ним сделку: он получает всю необходимую информацию, а Оберин лично расправляется с одним из похитителей Сансы. Прежде Джон избегал таких методов, предпочитая отправлять «плохих парней» на скамью подсудимых, а не в морг, но когда он пожимал протянутую Оберином руку, ему было абсолютно всё равно. В тот момент он забыл о том, что такое честь и справедливость. Возможно, он и сам бы не отказался прикончить одного из ублюдков, похитивших девушку... Но сейчас, после разговора с Роббом, после всех его слов... Джон хотел ему доверять. Разумом он понимал, что это большая ошибка, но ему необходимо было ухватиться за любую соломинку, которая могла привести его к Сансе. Она наверняка бы доверилась своему брату… Но что было наиболее важно – Джон не сомневался, что она никогда не сможет простить ему смерть брата. Да, Джон осознавал, что в этот миг, спасая Роббу Старку жизнь, он сам на себе затягивал удавку, но ради Сансы был готов рискнуть.       Робб замер, затем медленно повернулся и посмотрел на Джона, а тот приблизился почти вплотную, чтобы двое наблюдателей – а может, и не двое – не расслышали его слов.       – Тебя уже ждут на выходе. Я отвлеку их внимание, а ты беги, быстро, как только сможешь.       Робб кивнул, не зная, поблагодарить Сноу за своё спасение или же воспринимать это как соглашение на предложенную сделку… Промолчав, он пропустил Джона вперед, к выходу. Двое наблюдателей поднялись со своих мест и пошли следом. Один из них на ходу достал из кармана куртки мобильный, видимо, собираясь доложить кому-то обстановку.       Джон первым вышел из бара и пробежал глазами по округе, задержавшись на припаркованных неподалеку джипах. Возле одного из них стоял Оберин. Один. Плохой знак. Значит, его люди уже оцепили «Быка» по периметру, и это значительно усложнит побег. Взгляды их глаз, одинаково тёмных, практически чёрных, пересеклись. Сейчас или никогда...       Джон резко выдернул из-за пояса джинсов пистолет, ударил рукоятью в лицо вышедшего следом за ним наблюдателя и крикнул Роббу:       – Беги!       У Робба было очень мало шансов убраться отсюда живым, но Джон сделал всё, что было в его силах. И Робб побежал... так быстро, как не бегал никогда прежде, перепрыгнув через чей-то лежащий на земле байк, не оглядываясь назад, наугад определяя более безопасный путь.       Всё, что произошло дальше, превратилось в самый настоящий хаос. Выстрелы, крики, топот бегущих ног слились воедино, оглушая, вынуждая действовать без промедления. Джон и сам не понял, как сумел добежать до своей машины, мысленно радуясь, что не заглушил двигатель. Он видел, как несколько людей Мартелла бросились следом за Роббом, а сам Оберин оказался у дверей бара, на крыльце которого лежал один из наёмников. Отсюда было не разглядеть, жив он или нет, но Джону было плевать – нужно убираться отсюда как можно быстрее...       Включив заднюю скорость, он на полном газу сдал назад, заставив движок старенького Шевроле взреветь. Возле бара началась суматоха, вызванная стрельбой. Что ж, это сыграет ему на руку и задержит Оберина, не дав возможности устроить погоню прямо сейчас. Главное, чтобы во всё происходящее не вмешалась полиция – если они начнут «копать», ситуация сильно усложнится. Впрочем, вряд ли кто-то решит вызвать сюда легавых. Эти парни определённо привыкли решать все свои проблемы самостоятельно.       Джон крепче сжал руль, рванув с парковки. Где-то вдалеке вновь раздались выстрелы, хотя ему могло и показаться. Не подведи меня, Робб Старк... Он не знал, насколько может доверять Роббу, но если он действительно говорил правду, если он на его стороне, то свой «крот» в банде наемников удвоит шансы Джона на победу.       Шевроле наконец выехал на дорогу и помчался прочь, подальше от «Быка». Бензин, Иные бы его побрали, был практически на нуле, а значит, нужно найти заправку как можно скорее. Джон крепко стиснул челюсти, дёрнул правым плечом и только сейчас почувствовал растекающуюся по его толстовке влагу.       – Какого..?       Он быстро глянул на плечо и увидел кровавое пятно. Бурливший адреналин не давал почувствовать боль, но совсем скоро она появится. Похоже, одна из пуль, выпущенная кем-то из людей Оберина, всё же достигла своей цели. Это плохо. Очень плохо! Нужно как можно скорее обработать рану и остановить кровотечение. И всё это придётся делать самому, поскольку заявиться сейчас в любую больницу с огнестрелом – все равно что подписать себе и Сансе приговор.

***

      Пипар не был уверен в том, что адрес, найденный им в базе данных MI-5, действительно приведёт его к Тириону Ланнистеру, но попытаться всё-таки стоило. Поэтому, без труда преодолев пост охраны элитного небоскрёба, показав своё удостоверение консьержу, он замер у закрытых дверей отделанного деревянными панелями лифта и нажал на кнопку вызова. Цифры на табло показывали «23», а значит, кто-то либо поднимался на этот этаж, либо собирался его покинуть. Хотя какая разница?       Пипар тяжело вздохнул, потерев вспотевшие ладони. Им было нечего предъявить Тириону Ланнистеру, и уж тем более, они не имели никакого права устраивать ему настоящий допрос. Оставалось лишь надеяться, что он добровольно согласится помочь MI-5 с пробелами в деле Старка. Ведь если ему действительно что-то известно, он может оказать неоценимую помощь. Но согласится ли он сотрудничать?       Лифт тронулся вниз, а цифры на дисплее стали стремительно меняться: 22... 21... 20...       Его спуск, кажется, занял целую вечность, но когда раздался характерный щелчок, а двери приветливо разъехались в стороны, из кабинки спешно вышла девушка, а может, женщина – невозможно было определить ее возраст из-за больших солнцезащитных очков, скрывающих половину лица, и красного с черным платка, который покрывал ее волосы. Незнакомка быстро прошла к выходу, прижимая к груди маленькую дамскую сумочку. Слишком крепко, словно боялась её потерять.       Пипар зашел в лифт, чуть помедлив, перед тем как нажать на кнопку нужного двадцать третьего этажа. Женщины он уже не видел, лишь стук её каблучков по мраморному полу холла эхом отражался от стен. Двери лифта закрылись и он неспешно тронулся вверх.       Достав из кармана в несколько раз сложенный бумажный лист, Пипар пробежался взглядом по написанному. Адрес правильный, осталось только найти квартиру с номером 402 и надеяться, что её владелец сейчас находится дома. Хотя шансы были малы, как и сам Тирион.       Оказавшись на этаже, усланном ковровой дорожкой, он пошел по просторному коридору, посматривая на номера квартир на дверях, в поисках нужной. Дверей было всего четыре, поэтому искать долго не пришлось. Застыв напротив тяжелой металлической, сильно отличающейся от других, из натурального дуба, он постучал, так как звонка не было.       Ответом ему стала звенящая тишина. Что ж, возможно мистер Ланнистер просто не желает видеть в своей обители незваных гостей. Воровато оглянувшись по сторонам, Пипар нагнулся, приложил ухо к замочной скважине и услышал приглушённый шум воды. Значит дома кто-то всё же есть. Может, хозяин принимает ванну и поэтому не слышит стука? Агент постучался вновь, уже громче, и подождал, но и на этот раз ему никто не открыл.       – Пекло!       Пипар раздражённо, даже с некой обречённостью дернул за ручку и замер, удивлённо вскинув брови, когда дверь перед ним неожиданно распахнулась. Шум льющейся воды стал значительно громче. Но войти в чужую квартиру, даже несмотря на то, что дверь была открыта, агент не мог.       Может, стоит окликнуть хозяина? Должен же он услышать хотя бы зов… Ведь теперь делать вид, что его нет дома, Ланнистеру нет никакого смысла. Ему всё равно придётся выйти в холл, чтобы выставить за дверь своего незваного, внезапно вторгшегося в частную собственность визитера.       – Мистер Ланнистер?       В ответ всё та же тишина. Пипар выругался сквозь зубы, делая осторожный шаг вперёд. Если Тирион подаст на него жалобу за незаконное проникновение в квартиру, простым выговором здесь будет не отделаться. Но когда он сделал ещё несколько шагов, пройдя вглубь, в полутьме холла заметил странные отблески на полу, и лишь присмотревшись, понял, что это вода. Её было здесь так много... видимо, хозяин забыл закрыть кран.        Дверь, ведущая в ванную комнату, оказалась приоткрыта, и Пипар, распахнув её, замер на пороге, увидав лежащее на полу тело. Из переполненной ванны текла вода, становясь на полу розовой. Кровь...       – Седьмое пекло!       Склонившись к неподвижному карлику, вся рубашка которого была пропиталась кровью, Пипар прижал два пальца к его шее, в отчаянии пытаясь нащупать пульс, а второй рукой спешно набрал номер Службы спасения.

***

      Сидя на матрасе, Санса пыталась прочесать пальцами распущенные, отливающие медью волосы и, не отрываясь, смотрела прямо перед собой. Она уже потеряла счёт времени, казалось, что с того момента, как она очутилась в этом подвале, прошла уже целая вечность.       Необходимо отсюда выбраться... Вот только как это сделать? Возможно, когда вернётся тот человек с обожженной половиной лица, ей удастся... Удастся что? Уговорить его отпустить пленницу? Или, может быть, она попытается от него сбежать? В прошлый раз, в доме в горах, эта попытка не увенчалась успехом.       Санса до боли прикусила нижнюю губу. Она старалась мыслить здраво, силилась придумать хоть какой-нибудь план, но в голову совсем ничего не приходило. Только липкий страх продолжал окутывать её изнутри, а леденящий холод скользил по венам, сковывая и без того замирающее сердце.       Что бы сделал Джон, будь он сейчас здесь? Возможно, он бы выбил эту чёртову дверь или бы напал на человека с ожогом, но Санса не могла такого сделать. Она ведь просто девушка, слабая и до смерти напуганная. Взгляд голубых глаз невольно метнулся к мышеловке с мертвой крысой. Возможно, и она вскоре будет мертва, не сумев выбраться из ловушки.       Неожиданный скрежет ключа в замочной скважине заставил ее испуганно подпрыгнуть на месте, вернув в реальность. Она напряглась, скользнув лихорадочным взглядом по подвалу, надеясь найти укрытие или хоть что-то, чем смогла бы себя защитить. Глаза на пару секунд задержались на пустой стеклянной бутылке из-под пива, валявшейся недалеко от матраца, на котором она сидела.       Скрип лестницы смешался с тяжёлым дыханием, когда мужчина, слегка пошатываясь, наконец спустился вниз. Это был всё тот же человек с ожогами, только на этот раз его серые глаза выглядели безумными, а губы кривились в улыбке-оскале.       – Что вам нужно? – Санса резко выпрямилась, встав с матраца и пряча пустую бутылку за спиной. Стук собственного сердца гулом отдавался в висках.       Мужчина хмыкнул, сделав ещё несколько шагов вперёд. На ногах он держался неустойчиво, казалось, что вот-вот повалится на пол, не сумев сохранить равновесия. Вот он, твой шанс! Но Санса замерла на месте, боясь даже пошевелиться. Страх, который пробуждал этот наёмник, волной пробегал по всему ее телу.       – Пришёл проведать пташку в её далеко не золотой клетке, – он хохотнул, и Санса слишком отчётливо почувствовала запах алкоголя.       Он был пьян, а это не сулило ничего хорошего. Она осторожно огляделась по сторонам, продумывая план своего побега и крепче сомкнула пальцы на горлышке бутылки. Вот только такого здоровенного мужика вряд ли можно вырубить пустой бутылкой. Его даже бейсбольной битой не свалить.       Собрав всю волю в кулак, Санса постаралась не выдать своего страха. Наёмники чувствуют его как натренированные псы...       – Не приближайтесь ко мне!       Мужчина в притворном удивлении вскинул единственную бровь – вторая была съедена ожогом.       – Не приближаться? – он сделал ещё один широкий шаг вперёд, теперь буквально нависнув над перепуганной девушкой. – Неужели глупая пташка до сих пор не поняла, что ей стоит быть покорной и ласковой, если она хочет прожить ещё один день?       Запах алкоголя вперемешку с табаком казался просто удушающим, и Санса едва сдержалась, чтобы не выдать своего отвращения. Она до дрожи в коленях боялась, что он воспримет это на счёт своего изуродованного лица. Кто знает, как сильно это может его разозлить…       Она замерла, боясь пошевелиться, но вновь упрямо повторила:       – Не приближайтесь!       Он подошел почти вплотную, настолько близко, что её грудь практически касалась его, а горячее мужское дыхание обжигало лицо, притворно разочарованно выдохнул, а уже в следующий миг резко схватил пальцами прядь волос Сансы, слегка дёрнув её на себя. Он склонился еще ниже, на этот раз настолько близко, что она могла детально, до мельчайших подробностей разглядеть его шрамы. Они были старыми и полностью зажившими, но выглядели отвратительно и жутко. Интересно, как он их получил?       Он поймал её взгляд – перепуганный, старающийся смотреть куда угодно, лишь бы не на его лицо. Губы вновь растянулись в усмешке, ещё более пугающей, чем прежде.       – Когда всё закончится, босс пообещал мне отдать тебя в качестве бонуса. Клянусь, если ты будешь послушной и покорной девочкой, я не сделаю тебе слишком больно. Может быть, тебе даже понравится.       Он с удовольствием наблюдал за тем, как глаза Сансы расширяются от ужаса, а её губы приоткрываются в немом «Боги…». Она отскочила назад словно ошпаренная, и наёмник от неожиданности выпустил её волосы из пальцев. Наступит момент, когда пташке придётся заплатить за рану на его плече, до сих пор не зажившую, не дающую покоя. Это по её вине… Любой будет наказан за каждый шрам, нанесённый ему... И пташка не станет исключением. А если она не заплатит добровольно, он возьмет плату сам.       Санса буквально кожей чувствовала, как его взгляд скользит по её телу, словно раздевая, и ей захотелось прикрыться руками, но она стояла на месте, не шелохнувшись, не зная, чего ей ожидать в следующую секунду. Пальцы ещё крепче сжали горлышко бутылки.       – Вы...       – Зови меня Пёс, пташка, – прохрипел он, а уже в следующую секунду резко схватил Сансу за затылок, притянул к себе её голову и прижался губами к ее губам.       Она попыталась вырваться, но мужчина держал её слишком крепко. Ладонь его руки скользнула по изгибам девичьего тела, а горячий язык раздвинул ей губы. Она понимала, что намного слабее его. Даже несмотря на то, что он был пьян и с трудом держался на ногах, он всё равно был сильнее. Его рука потянула вверх подол платья, пытаясь подобраться к трусикам, и это стало последней каплей. Страх вдруг отступил, и на какие-то секунды его место заняла ярость.       Раздался звон стекла, осколки рассыпались по полу. Хватка Пса ослабла, а Санса в ту же секунду отскочила назад, переводя лихорадочный взгляд со своей руки, всё ещё сжимавшей горлышко уже разбитой бутылки, на лицо мужчины. По его виску струйкой потекла кровь, скатываясь по скуле на подбородок, и оттуда каплями на бетонный пол.       Время словно остановилось. Она понимала, что теперь Пёс её однозначно убьёт. Или же сначала поимеет с пристрастием, а потом убьёт. Изощрённо, причиняя мучительную боль. Боги, какую же ошибку она только что совершила!       – Пекло... – прорычал Пёс, вскидывая вверх руку и касаясь кончиками пальцев разбитой головы. – Какая же ты дура, пташка...       Но вместо того, чтобы схватить её, он пошатнулся и в следующую секунду упал на колени. Его сотрясло от спазма и вырвало на бетонный пол. Санса сделала ещё один шаг назад, отбросив в сторону горлышко бутылки.       Это твой единственный шанс...       И прежде чем Пёс успел прийти в себя, она бросилась к лестнице, услышав позади слабое, но угрожающее:       – Стой!       Девушка стремительно взбежала по лестнице наверх, выскочила из подвала и с грохотом закрыла дверь. Её взгляд лихорадочно метался по коридору, пока не наткнулся на стоявший у стены стул. Вставив его ножкой в ручку двери, Санса побежала по коридору, заглядывая в каждую попадающуюся на пути дверь, пытаясь найти выход. Кто знает, сколько ещё наёмников может быть в этом доме...       Сердце в груди стучало, как сумасшедшее, гулом отдаваясь в висках. За окном было темно, а весь дом оказался погружён в полумрак и тишину. Может, Пёс вообще здесь один? На это очень хотелось надеяться, но верилось с трудом.       Санса бегала по коридору, вздрагивая от каждого шороха и замирая от ужаса. Она выберется отсюда... выберется...       Повторяя это как мантру, она, наконец, нашла входную дверь. Нервы были на пределе, но плакать пока нельзя – она еще не на свободе. В темноте она нащупала замок, щёлкнула задвижкой и выскочила на крыльцо.       Холодный ветер обжёг кожу. Санса огляделась вокруг. Эта местность была ей не знакома: повсюду густой лес – особняк был окружён им со всех сторон. Впрочем, затеряться в лесу будет намного легче, чем на открытой местности. Она рванула вперёд, не заметив на балконе второго этажа двоих мужчин, наблюдающих за ее побегом.       – Даже не попытаетесь её остановить?       – Не сейчас. Дадим юной леди фору, а после устроим увлекательную охоту. Почтим память нашего дорогого друга, который, к сожалению, недавно покинул этот мир, будучи совсем молодым, – тонкие губы искривились в усмешке. – Через полчаса спустите собак Болтона с цепей. Они не кормлены уже семь дней… вот заодно и поедят…

***

      Войдя в свой номер в мотеле, Оберин закрылся на ключ, бросил пиджак на спинку стула, шагнул к окну и резким рывком задёрнул шторы. Небольшая комнатка погрузилась в полумрак, разбавленный тусклым светом светильника на прикроватной тумбочке. Он положил на неё свой глок, постоял несколько секунд, глядя на матовую поверхность его рукояти, а затем откупорил бутылку с виски и сделал несколько глотков прямо из горла. Алкоголь приятно обжёг нёбо.       Джон Сноу обвёл его вокруг пальца словно мальчишку! Вынудил довериться ему, сыграв на самом больном, – его чувствах к Сансе. Он лично придумал план и что самое хреновое – заставил его поверить в свою заинтересованность в выполнении этого плана, а после просто сбежал, позволив уйти и одному из наёмников – единственному, кто мог привести их к Сансе. Кто знает, может, Джон и сам всегда был на стороне «плохих парней» и всё это время лишь играл роль благородного рыцаря? Он хитёр и изворотлив, и сейчас Оберин ненавидел себя за то, что забыл об этом. Нельзя было ему доверять.       Сделав ещё несколько глотков, он рухнул на постель и уставился в потолок. На губах блуждала горестная усмешка, а в темных глазах плескалась жгучая ненависть. Надо признать: Джон Сноу оказался более живучим ублюдком, чем его отец. Оберин был лично знаком с Рейгаром Таргариеном. Рейгар был отличным офицером, человеком чести до кончиков пальцев, а Мартелл был его полной противоположностью. Возможно, именно из-за этого они так и не смогли стать друзьями. Но на самом деле, причиной их вражды была любовь к одной и той же женщине. Она выбрала Дракона, а не Змея. И сейчас история повторилась: Оберин вновь делил любовь к девушке с Таргариеном, который, хоть и сменил фамилию на Сноу, но не перестал быть сыном своего отца-дракона.       Он подложил руки под голову и отрешённо уставился на носки своих туфель из крокодиловой кожи. Его мысли вновь вернулись к Сансе и её похитителям. Он сам был виновен во многом. Возможно, натравить MI-5 на Эддарда Старка было огромной его ошибкой. Это было настоящим предательством по отношению к Сансе, но когда Оберин это делал, они ещё не были настолько близки. Тогда она была для него просто «ещё одной девушкой».       Когда Лондон потрясли новости о нескольких организованных преступлениях, в ходе которых было слишком много погибших, он просто не смог равнодушно смотреть на происходящее. Он начал «копать» под эти происшествия сам, подняв все свои связи и подключив к этому своих информаторов. Сведений удалось собрать не так уж и много, но в том, что было, постоянно фигурировало имя Старка. Только тогда Оберин, так же как и агенты MI-5, не обратил внимания на то, что Эддард словно сам желал оказаться пойманным и обвинённым. Он делал абсолютно всё, чтобы стать единственным подозреваемым, и они купились на эту уловку...       Оберин сделал ещё несколько больших глотков. После «самоподставы» Эддарда, агенты не спускали с него глаз, да и сам Мартелл старался присматривать за бизнес-партнёром. Он просто не мог допустить, чтобы из-за «грязных» дел отца пострадала Санса, поскольку к тому времени она стала ему небезразлична… Тогда же он узнал о прогрессирующей смертельной болезни Эддарда, а это означало лишь одно – ему уже нечего терять. А раз так, то он мог с лёгкостью подставить себя, чтобы защитить кого-то другого... Но ради кого можно идти на такие жертвы? Ради того, кто тебе по-настоящему дорог – ради собственного сына. Эддард принял весь удар на себя, защищая своего первенца. Робб Старк – вот кто был им нужен всё это время. Вот кого любил и одновременно боялся Эддард. Вот почему он спешно переоформил свою компанию на Сансу, опасаясь, что если у руля встанет его сын – они все пойдут ко дну. Он был действительно хорошим человеком, но плохим отцом... Его старший сын пошёл по слишком скользкой дорожке и так и не смог с неё сойти, попав в «паутину» кого-то, намного более опасного, чем он мог себе представить.       Виски закончился слишком быстро. Когда янтарной жидкости осталось на самом дне, Оберин раздражённо отшвырнул бутылку в сторону, и она лишь чудом не разлетелась на осколки, закатившись в угол.       Встав с кровати, он подошёл к висевшему на спинке стула пиджаку, сунул руку во внутренний карман и извлёк оттуда сложенную пополам фотографию. Пальцы совсем не слушались, и развернуть её удалось лишь с третьей попытки. Тёмные глаза Оберина нехорошо сверкнули в полумраке комнаты.       – Скоро ты вернешься ко мне, mi amor*, – он скользнул подушечкой указательного пальца по снимку, – обещаю, мы будем вместе до тех пор, пока сама смерть не разлучит нас. Ты никогда не будешь принадлежать никому другому...       Когда под утро он и его люди покинули мотель, в одной из комнат пригвождённая ножом к стене осталась висеть фотография. Это был снимок девушки в роскошном чёрном платье в пол, смотревшей на стоявшего напротив молодого официанта, державшего в руках поднос с бокалами шампанского. На последнем благотворительном вечере, устроенном Эддардом Старком, было много журналистов и фотографов, стремившихся запечатлеть каждое мгновение. И только одному из них удалось сделать кадр, на котором Санса искренне улыбалась официанту, оказавшемуся на самом деле агентом под прикрытием.       Этот снимок был своеобразной точкой старта – тем, с чего всё началось. Теперь же все они стремились достигнуть финиша. Но главное при этом – остаться в живых...