Защита свидетелей

      Старые деревянные половицы тоскливо и громко скрипели, а давно обветшавшая лестница, ведущая на второй этаж, и вовсе грозилась рухнуть под весом поднимающихся по ней неожиданных посетителей, решившихся вторгнуться в эту обитель прошлого. Воздух был тяжелый, спертый, отвратительно пахло плесенью. Много лет минуло с тех пор, когда сюда в последний раз наведывались гости.       Серая крыса, выскочившая буквально из ниоткуда, спешно бросилась прочь, волоча за собой окровавленную заднюю лапку. Может, подралась с кем-то из своих сородичей, а может, ей посчастливилось высвободиться из мышеловки. Каждый в этом мире может попасть в уготованную ему ловушку, но не каждому суждено из неё вырваться...       Заржавевший ключ, оставленный предыдущим посетителем, лежал на небольшом выступе над дверью, словно дожидаясь того момента, когда окажется кому-то нужен. Джон замешкался на пару секунд, а затем вставил его в замочную скважину и провернул, заставив замок податливо щелкнуть.       Обернувшись, поймал отрешённый взгляд голубых глаз Сансы. Ему хотелось верить, что пустота, которую он сейчас в них видел, была вызвана усталостью и эмоциональным потрясением, а не тем, что в побеге от собственной судьбы Санса потеряла саму себя. Из-за него... Он должен был её защитить! Это было его работой. Это было его обещанием.       – Здесь ты будешь в безопасности какое-то время, – наконец устало проговорил он и толкнул дверь вперед, заставив её распахнуться.       Санса вымученно улыбнулась кончиками губ, но в её пустых, словно стеклянных глазах, проскользнула благодарность. Вместо ответа она осторожно высвободила свои пальцы из горячей ладони Джона, который все это время держал их мертвой хваткой, словно боялся, что если отпустит её – потеряет снова. Ей хотелось до хрипоты кричать о том, чтобы Джон больше никогда её не отпускал, но она и так знала, что он не отпустит. Незаметно, даже для самих себя, они уже переступили ту невидимую грань, за которой чужие люди становятся друг другу самыми близкими. Единственными, кто остался...       – Мы будем, – мягко поправила его Санса.       Джон слабо улыбнулся. Его улыбка была не просто вымученной, а усталой и горькой, как и взгляд карих глаз, в полумраке коридора казавшихся почти чёрными. Он понимал, что в безопасности они не будут до тех пор, пока таинственный босс не окажется мёртв, потому что только его смерть способна всё это остановить. И сейчас, глядя на Сансу, вспоминая выражение её лица, ужас в глазах и мертвое тело ублюдка у её ног, Джон был готов сам стать палачом для босса и знал, что его рука не дрогнет в решающий момент.       Наконец, прервав «игру» во взгляды, которые, впрочем, говорили намного красноречивее любых слов, они вошли в квартиру.       Заколоченные досками окна почти не пропускали света, одинокая лампочка под потолком перегорела много лет назад. Маленькая комната была погружена во мрак, а её тишину нарушал лишь скрип половиц и шорох в углу.       Джону потребовалось несколько минут, чтобы отыскать парочку восковых свечей, лежавших в одном из ящиков старенького комода. Он чиркнул зажигалкой, и неяркий огонек выхватил из темноты кусочек освещенного пространства, а на стенах заплясали тени. Завораживающая картинка...       Только теперь Джон позволил себе рухнуть на пыльную софу, устало прикрыл глаза и откинул голову на невысокую спинку. Тело его было сильно напряжено настолько, что было заметно даже через плотную толстовку, местами покрытую засохшей кровью. Санса проследила за ним взглядом и нервно облизнула пересохшие губы.       – Ты ранен, – в её голосе проскользнуло беспокойство.       Джон даже не открыл глаз. Чтобы продолжить игру на выживание, ему нужно было хоть немного времени прийти в себя и отдохнуть. Он всегда выигрывал в неё раньше, но сейчас, впервые был близок к проигрышу.       «Ты повторяешь судьбу своего отца, Джон! Он тоже погиб из-за женщины...» – забытый голос матери громко звучал в голове.       – Бывало и хуже, – он попытался придать своему голосу бодрости, но получилось плохо. Плечо сильно тянуло от боли, заставляя его морщиться.       Санса нахмурилась. Взяв свечу, она подошла к софе и поставила её на деревянный столик рядом. Джон приоткрыл глаза, наблюдая за её действиями. Признаться, он был благодарен ей за то, что она не задавала никаких вопросов: ни как он получил ранение, ни что это за место, а особенно – как он сумел найти её. Хотя он и не сказал бы ей, что произошло в том магазинчике на заправке. Они просто убрались оттуда как можно скорее, напоследок вызвав Службу спасения и полицию, сообщив о двух трупах – мальчишки-кассира, ставшего случайной жертвой, и человека по кличке Гора, с которым «Чёрным братьям» уже однажды приходилось иметь дело. О Горе MI-5 было известно немного: настоящее имя – Григор Клиган, профессиональный телохранитель, а по совместительству – наёмник, выполняющий любую грязную работу, порученную ему очередным боссом. О людях, на которых он работал, вообще ничего не было известно, но это не отменяло ходивших о нём слухов.       Санса осторожно присела на диван рядом с Джоном, лёгким движением расстегнула молнию его толстовки и замерла, взволнованно прикусив губу. Её с детства пугал вид крови, но она больше не та изнеженная леди, привыкшая к роскоши, совершенно не допускавшая мысли, что привычный мир может рухнуть в одночасье. Её жизнь сильно изменилась, и, чтобы выжить, Санса была вынуждена измениться вместе с ней.       – Бинты нужно сменить, – проговорила она, прикоснувшись пальцами к пропитанным кровью и уже подсохшим бинтам.       Джон невольно улыбнулся: она старалась быть храброй и сильной, но он видел в её глазах дикий страх и волнение. Кажется, она сдерживала себя из последних сил, чтобы не рухнуть в обморок. Это довольно-таки... необычно, особенно если учесть, что в последние несколько дней ей пришлось столкнуться с вещами намного хуже обычного огнестрела.       В углу снова зашуршало: крыса, услышав людей, поспешила убраться отсюда. Или может быть, она бежит от чего-то другого, чувствуя опасность? Ведь крысы всегда первыми бегут с тонущего корабля...       Джон взял руку Сансы в свою и переплёл их пальцы. Они снова встретились взглядами. Боясь даже моргнуть, он осторожно подался вперёд, словно опасаясь, что если сделает резкое движение, Санса просто растает, растворится, будто это и не она вовсе, а плод его воспаленного, измотанного усталостью и бессонницей сознания.       Воспоминания об их проведённой вместе ночи нахлынули волной. Казалось, это было совсем недавно, но слишком многое изменилось с тех самых пор... Теперь у каждого из них стало как минимум на один секрет больше. Санса не находила в себе сил рассказать Джону о последних словах Горы, а Джон не спешил открывать ей тайну того, как ему удалось её разыскать, и на что он вынужден был пойти ради этого. Вряд ли он вообще когда-нибудь найдёт в себе силы ей в этом признаться.       – Сменим... потом, – глухо прошептал Джон, придвигаясь к ней. Она почувствовала горячее дыхание на своих губах и замерла, будучи не в состоянии оторвать взгляда от его завораживающих чёрных глаз. Ей казалось, что она смотрит в саму бездну, теряя себя в ней окончательно.       Сердце пустилось в бешеный пляс. Близость этого мужчины сводила с ума. Санса осторожно провела пальцами по его щеке, ощущая пробившуюся щетину… легонько прикоснулась к губам, очертив их контур… В следующий миг он прижал её к себе здоровой рукой и поцеловал, отчаянно и горько, словно в последний раз.       Она откинулась назад, дав Джону возможность навалиться на себя сверху. Зарылась пальцами в его волосах, сдернула с них резинку и отбросила её куда-то в сторону. Он хрипло застонал, то ли от боли в раненом плече, то ли от дикого желания, и вжал её хрупкое тело в софу, чувствуя болезненную пульсацию в паху, настолько сильную, что все другие ощущения отступили, позволив страсти вырваться на свободу.       – Я безумно скучал по тебе, Санса... а ты испытываешь моё терпение... – страстно прохрипел Джон, покрывая жадными поцелуями её лицо, шею, ключицы.       Тонкие пальцы спустились вниз, нащупали молнию его джинсов, готовую разорваться от напряжения, потянули...       – Накажи меня, – выдохнула она в ответ.       И в этот раз Джон принял ее вызов...       Пламя свечи на столике у софы заставляло тени плясать: они становились, то больше, то меньше, то разбегались, то снова сплетались в завораживающем танце, становясь единым целым.       Санса выгибалась, как лук, извивалась, стонала и плакала от наслаждения, а он без устали ласкал всё её тело, как музыку слушая страстные стоны, и брал её снова и снова, растворяясь в ней целиком. Сколько продолжалось это безумие, никто из них не смог бы точно определить. Они словно оказались вне зоны доступа. Будто за дверью этой квартирки не было пугающего своей жестокостью мира, в котором человеческая жизнь – ничто, мелочь, незначительная и ничего не стоящая, а смерть постоянно дышит тебе в затылок. Санса закрыла глаза, окончательно растворившись в ощущениях, и лишь где-то глубоко внутри слышался тихий шёпот: «Останови это, пока не стало слишком поздно». Она остановит. Однажды. Но не сейчас.

***

      Бриенна поморщилась, скептически осматривая место преступления. Оно ничем не отличалось от десятков других, которые ей пришлось повидать по долгу службы: трупы, кровь и анонимные звонки, сообщающие о произошедшем, – стандартный набор, сопровождающий очередное дело, которое зачастую оказывается в ящике с надписью «нераскрытые».       Колокольчик, висевший над дверью магазинчика, то и дело жалобно позвякивал, когда кто-нибудь из полицейских входил или выходил. Бриенна тяжело вздохнула - сегодня точно не её день: едва успев обнаружить труп на обочине трассы, она получила по рации сообщение об ещё одном кровавом преступлении. Вновь оглядевшись, она задержала взгляд на трупе в центре небольшого торгового зала, накрытом чёрным полиэтиленом. Парнишка был совсем молодой, и, судя по всему, смерть его была случайной и глупой. О нём можно точно сказать - оказался в эпицентре чужих разборок.       Полицейские бродили по торговому залу, выполняя свою работу, но на деле только мешали. Безучастные лица, отрешенность во взглядах, тупое равнодушие… Бриенна видела, что ни один из них не верит в возможность распутывания этого «висяка». Но она была почти уверена в том, что труп на обочине и два в магазинчике, если не дело рук одного человека, то, во всяком случае, каким-то образом связаны между собой.       – Зачем мы вообще здесь? – Подрика недавно вырвало второй раз; первый случился еще на шоссе, когда он увидел у ног напарницы труп с перерезанным горлом. Он был бледен как полотно, а его перепуганные глаза суетливо бегали, глядя куда угодно, только не в ту часть зала, где пару часов назад полиция обнаружила первое тело.       – Потому что это наша работа, – буркнула Бриенна и присела на корточки, внимательно осматривая пол, будто надеясь найти там что-то, чего не смогли увидеть все остальные.       Подрик брезгливо фыркнул.       – Ты разве не слышала приказ? Нас отстранили. Этим делом займётся MI-5.       Разумеется, Бриенна слышала. Но именно это и настораживало ещё больше. С чего бы это контрразведке заниматься рядовым убийством, пусть и тройным? Впрочем, ответ был только один: агенты MI-5, видимо, шли по следу опасного преступника, надеясь застать его врасплох, но пока, кажется, все было совсем наоборот.       Услышав приближающиеся шаги, Бриенна обернулась и увидела Давоса Сиворта – криминалиста, совсем недавно пришедшего в их управление. Им ещё не доводилось работать вместе, но если верить слухам, Сиворт был профессионалом своего дела. Он был очень внимателен в деталях, даже в самых, казалось бы, незначительных и мелких. Говорили, что в недалеком прошлом Сиворт работал в ЦРУ, но кто знает, что привело его сюда.       Он тяжело вздохнул, стянул с рук одноразовые перчатки и бросил их в рядом стоящую урну.       – Удалось что-нибудь выяснить? – Бриенна не особо надеялась на честный ответ: теперь, когда это дело перехватило MI-5, оно перестало находиться в её юрисдикции.       Сиворт пожал плечами. Пока было известно немного. Только имя одного из убитых – Григор Клиган, по прозвищу «Гора». Прозвище это он получил за свой огромный рост и габариты. Этот человек славился хладнокровием, патологической жестокостью и недюжинной силой, поэтому тот факт, что он оказался в роли жертвы, заставлял серьёзно задуматься о том, как такое могло случиться.       – Орудия убийства не обнаружено, а это значит, что убийца позаботился о заметании следов, и сделал это достаточно профессионально. Всё чисто. Я бы даже сказал – стерильно чисто.       Бриенна нахмурилась. Это нехорошо... Ведь данный факт означает, что они имеют дело с профессионалом. Это затруднит поиски преступника.       Сиворт задумчиво потёр подбородок, бросив взгляд в сторону подсобки, из которой только что вышел. Тело Клигана не тронут до тех пор, пока сюда не прибудут специалисты MI-5, которые наверняка захотят осмотреть все сами. Ещё бы – контрразведка Британии!       – Удар в шею острым предметом, точно пока не могу сказать, каким. Рана не слишком глубокая, но оказалась смертельной.       Подрик с любопытством взглянул на Сиворта.       – И что это значит?       – Это значит, что удар был слабым, – раздраженно пояснила Бриенна. – Вполне возможно, били вполсилы.       – Или била женщина, – закончил её фразу Сиворт.       Учитывая внушительные габариты убитого, эта версия казалась абсурдной, но если принять во внимание спущенные до колен джинсы и найденный в кармане убитого листочек бумаги, на котором было написано женское имя, – вполне обоснованной. И если она окажется верной, это даст новую зацепку, которая, возможно, поможет распутать весь клубок событий.       Жалобно звякнул колокольчик: дверь магазинчика вновь распахнулась и вошли двое мужчин в чёрных костюмах. Ищейки MI-5. Офицер полиции, стоявший у входа, взглянув на предъявленные ему удостоверения, послушно отошел в сторону, пропустив пришедших, а затем проводил их в подсобку.       Бриенна пристально наблюдала за всем происходящим. Её внутреннее чутьё настойчиво кричало о том, что здесь что-то не так. И прибытие агентов, да ещё так быстро, очень настораживало. Взглянув на Сиворта, она с удивлением заметила, что он был очень напряжён, провожая агентов хмурым взглядом, видимо, ему все это тоже казалось странным. Сейчас такое время… Никто и никому не может доверять.       – Офицер Тарт,– их отвлёк молодой полицейский, только что вернувшийся с осмотра территории заправки, – неподалёку отсюда обнаружены два собачьих трупа... сильно поврежденных... Похоже, что их кто-то загрыз... Мы сняли с них ошейники, на них указан адрес. Это недалеко, несколько миль на север. Возможно, информация окажется вам полезной, мэм?       Бриенна кивнула. Любая информация могла оказаться полезной.       А в это время один из агентов MI-5, присев у тела убитого Клигана, криво ухмыльнулся, похлопав его по плечу.       –Да, Гора, не повезло тебе… Я всегда был уверен, что тебя прикончит твой братец Пёс, а не таинственный убийца из минимаркета, – он хохотнул, поймав усмешку напарника       – Нужно поторопиться, пока эти кретины из полиции не поняли, кто мы на самом деле.       Первый кивнул, выпрямился и огляделся вокруг. Гора мертв, а значит, провалил своё задание, и теперь кому-то придётся делать всё за него. И не приведи боги облажаться вновь! Босс не простит третьего промаха с девчонкой.       – Ты уверен, что он спрятал её где-то здесь?       – Более чем. Гора знал, что девчонка придёт сюда. Он ждал её и наверняка собирался сделать то, что и всегда.       Поиски в небольшом помещении не отняли много времени, хотя Клиган-старший умел хорошо прятать. Но им нельзя было надолго затягивать эту игру в поиски: шанс оказаться разоблаченными в любой момент был велик. А в случае провала уйти отсюда, будучи окруженными десятками копов, будет весьма проблематично.       Один из агентов победно хмыкнул, заметив, наконец, то, что они искали. Когда все закончится, эта штука станет началом чего-то абсолютно нового. Босс продумал каждый свой шаг, каждое событие, и при любом исходе Старки оказывались поверженными.

***

      В какой-то момент Санса позволила себе забыть обо всем. Словно ее жизнь вновь вошла в привычное русло, а она сама вернулась домой, туда, где была её семья, друзья, привычная жизнь, где она, наконец, обрела человека, которого полюбила, и это чувство было взаимным. В том придуманном мире они жили в небольшом домике на берегу моря; по вечерам сидели на ещё не остывшем песке, слушая шум волн, наслаждаясь закатом и ощущая себя самыми счастливыми людьми на свете, а после… Санса до боли прикусила нижнюю губу и сильно сжала кулачок, почувствовав, как ногти врезались в кожу ладони. После, вместо шума волн она не услышала ничего, а светлая картинка красивого заката сменилась удручающим мраком.       Она медленно выдохнула, открыла глаза и посмотрела на Джона. Он спал. Уставший, измотанный, потерявший много сил, он нуждался в отдыхе. Его грудь медленно вздымалась и опускалась, и Санса поймала себя на том, что старается дышать с ним в унисон. Она лежала головой на его здоровом плече, прижавшись к горячему телу, боясь пошевелиться, чтобы не разбудить его.       Джон…       Разглядывая в темноте его профиль, четкую линию упрямого подбородка, красиво очерченные губы, она с замиранием сердца вспомнила, как ещё совсем недавно он целовал и ласкал всё её тело, доставляя ни с чем не сравнимое удовольствие, как она в экстазе повторяла его имя, а он ловил её стоны поцелуями, нежными и страстными одновременно, как он шептал ей слова любви и почти рычал в момент оргазма, уткнувшись лицом ей в шею…       Она снова закрыла глаза, чувствуя нахлынувшую волну жара. Но вдруг совсем некстати ей вспомнились слова, сказанные Григором Клиганом. Боги, как же сильно она запуталась…       – Теперь я знаю правду, Джон... – её губы шевельнулись, но с них не слетело и звука. – Теперь знаю...       Свеча на столике у софы давно погасла. Было темно и холодно. Санса прижалась ещё ближе к Джону, который глубоко вздохнул во сне и обнял её здоровой рукой. Минуты слились в часы. Сколько было времени, она не знала, но, судя по кромешной тьме, или поздний вечер, или ночь. Она лежала, закрыв глаза, не шевелясь, чтобы не разбудить Джона, и долго не могла заснуть, поглощенная собственными невеселыми мыслями.       Из этого состояния её вырвал странный звук. Чёртовы крысы... Но звук был не похож на крысиную возню. Он был более чётким и тяжелым. Шаги…        Санса осторожно подняла голову, глядя в темноте на запертую дверь, словно пытаясь увидеть того, кто притаился за ней. В наступившей тишине она вдруг поняла, что не слышит глубокого дыхания спящего рядом Джона. Посмотрела не него – он тоже напряженно вглядывался в темноту.       – Там кто-то есть, – одними губами прошептала Санса, чувствуя, как сердце замерло в груди.       Она не хотела вновь оказаться в руках тех, кто похитил её. Не хотела во второй раз очутиться в ловушке, из которой ей вряд ли повезёт выбраться снова. На этот раз Пёс её точно живой не выпустит, ведь у него теперь есть личные причины убить её. Но больше всего она боялась, что из-за нее пострадает Джон, потому что сейчас, раненный и обессиленный, он вряд ли сможет оказать должное сопротивление.       Джон прижал палец к губам, призывая её к молчанию. Медленно и осторожно, чтобы не скрипела софа, он сперва сел, потом, сцепив зубы от боли, встал, взял со столика свою Beretta и взвёл курок. Санса тоже тихо и осторожно встала, чиркнула зажигалкой по фитильку свечи, быстро оделась, собрав разбросанные вещи, и замерла позади Джона, не сводя взволнованного взгляда с хлипкой деревянной двери, за которой уже отчетливо слышались приближающиеся медленные шаги. Друг или враг? Или, может, кто-то случайно забрёл не в то место и не в то время? В любом случае, нужно быть готовыми ко всему.       Тело охватила неконтролируемая дрожь, а в памяти вновь вспыхнули картинки недавнего прошлого. Мысли, словно проблески безумия, роем кружили в голове, заглушая голос разума. Страх, отчаяние и одновременно звериная решимость отражались сейчас в глазах загнанной в угол волчицы.       Живой я им больше не дамся... не дамся… Не дамся!       Джон через плечо бросил на неё взволнованный взгляд и всё понял. В полумраке, отражая в себе слабый огонёк свечи, глаза Сансы казались пугающе безжизненными. Как бы сильно она ни боролась сама с собой, со своими чувствами и переживаниями, она уже была сломлена, и в этом виноват он сам. Обещая защитить, он проигрывал битвы одну за другой. Но на этот раз он не имеет права проиграть.       Раздался тихий стук в дверь – два коротких удара. Джон знал, что они означают: сигнал предупреждения. Тот, кто за дверью, пришёл с миром. Пока что.       – Будь благоразумен, Белый Волк, не соверши такую же ошибку снова, – проскрежетал из-за двери знакомый и в то же время слишком чужой голос.       Джон похолодел. Человек назвал его Белым Волком. Этот позывной использовали «Чёрные Братья», когда находились на очередном спецзадании. Почему он использовал его? Ещё один знак или просто издёвка, желание показать свою осведомленность? А если за дверью враг? Но прежде чем Джон успел сделать хоть что-то, он краем глаза заметил яркий отблеск и тут же почувствовал запах дыма. В карих глазах отразился испуг.       Санса, замершая сзади, словно завороженная наблюдала за тем, как пламя от упавшей свечи пожирает старую обивку софы, подлизывает занавеску и бумажные обои на стене. Этот дом за считанные секунды вспыхнет словно спичка, и никто не станет гасить пожар, ведь, судя по заколоченным досками окнам, дом готовился пол снос. Они могут даже не успеть выбраться из обуявшего старое сухое дерево пламени.       – Боги, Санса...       Голос Джона, раздавшийся так близко, и словно откуда-то издалека, вмиг вывел её из транса, заставив вздрогнуть. Она тяжело задышала и посмотрела на него полным ужаса взглядом. Джон подбежал к заколоченному досками окну в поисках выхода. Да, через окно им не удастся выбраться наружу: выбивать доски одной здоровой рукой он не сможет, только время потеряет. А огонь продолжал расползаться по комнате, пожирая на своем пути пыль в углах, старые обои, нехитрую мебель. Дым быстро заволакивал собою всё пространство, дышать становилось всё труднее, сильно слезились глаза. Санса отошла назад, чувствуя сильный жар, зажмурилась и закашлялась, закрыв ладонью рот.       Шаги за дверью стали удаляться: человек, почуяв дым, пошёл по коридору в сторону лестницы. Джон чертыхнулся. Ему самому неоднократно доводилось «выкуривать» людей подобным образом, но ещё ни разу он не оказывался в ситуации, когда «выкуривали» его. Всё казалось до безумия абсурдным. А Санса, видимо, и сама до конца не осознала, что стала невольной виновницей пожара, случайно задев зажженную свечу. Просто поддалась панике, услыхав сводящий с ума голос, и словно оцепенела, повторяя про себя одну лишь фразу: «Живой я им не дамся».       Лёгкие невыносимо жгло, а пытаться гасить огонь не было смысла. Им надо убраться отсюда как можно скорее, иначе они останутся здесь навсегда. Джон схватил её за руку и увлёк за собой к двери; раненое плечо снова дергало и болело, но он не обращал на это внимания, в другой руке крепко сжимая рукоять пистолета. Ржавая щеколда со скрежетом сдвинулась с места – он открыл дверь, продолжая прикрывать Сансу собой, и перед ними предстал длинный тёмный коридор. Сколько теней может скрываться в нём?       – Где он? – кашляя прохрипела Санса, понимая, что человек, который пришёл за ними, не мог уйти просто так, испугавшись разрастающегося пожара.       Джон вгляделся в темноту коридора, чтобы определить, в какую сторону бежать, где Санса окажется в большей безопасности... «Белый Волк», – собственный позывной продолжал звучать в его голове. Два стука.       «Не соверши такую же ошибку снова».       И тут осознание ударило Джона словно обухом. Он почувствовал, будто призраки прошлого плотным кольцом кружат вокруг него, заставляя задыхаться и снова пережить то, чего на самом деле с ним никогда не происходило. Ему показалось, что он видит всё чьими-то глазами... глазами того, кто знает, какова будет расплата за совершенную ошибку.       – Ты доверяешь мне?       Вопрос застал Сансу врасплох, но она кивнула, всматриваясь в его взволнованное лицо. Было видно, что он не знает, как правильно поступить, что ответа у него нет, одни только вопросы. Они словно вернулись к самому началу, когда между ними было много недоговоренностей и секретов. Их и сейчас было так много! Они буквально тонули в них, боясь открыть друг другу правду, опасаясь, что как только она станет известна, обратного пути уже не будет.       Мы не должны стать врагами, у нас и так слишком много врагов...       Джон выпустил её руку из своей. Это далось ему слишком тяжело. Он боялся поступить неправильно, снова оставить её одну и потерять, но сейчас у него не было выбора. И он принял решение. Дым, заполонивший собою уже всю квартиру, повалил в коридор, дышать стало еще труднее, говорить – почти невозможно. Поэтому Джон повернул Сансу за плечи лицом в темноту и слегка подтолкнул в сторону лестницы.       – Беги по коридору и дальше по лестнице на улицу… Дождись меня там… Я приду, – хрипло, задыхаясь от дыма, проговорил он и оглянулся, пытаясь разглядеть что-то во тьме коридора. – Я приду, – повторил он, но Сансе показалось, что этой фразой он пытался убедить самого себя.       Он не хотел заходить в ту квартиру... очень не хотел. Он с трудом нашёл в себе силы вернуться в этот заброшенный дом. Если бы их не загнали в угол, если бы он не был ранен и ему не нужна была пара часов сна, он бы ни за что сюда не сунулся.       Языки пламени уже вырывались из двери квартиры, в которой они провели эту ночь. Вскоре огонь охватит коридор, обрывая последний путь к лестнице – единственному спасению. Джон рисковал... очень сильно рисковал! Счет шёл уже на секунды и каждая могла стать последней.       Санса непонимающе посмотрела на него через плечо. Что он задумал? Оставаться в доме сейчас сродни самому настоящему самоубийству! Но вновь встретившись с ним глазами, она послушно побежала в темноту. Джон придёт. Он больше не оставит её одну.       Проводив ее взглядом, Джон двинулся назад по коридору. В эту часть своей жизни он не мог её пустить. Не сейчас. А возможно, и никогда. Слишком тяжело и всё ещё до скрежета зубов больно. Он шёл мимо одинаковых дверей, ведущих в крохотные квартирки. Они все были до безумия похожи, но ему нужна только одна. Он словно вновь видел все происходящее чужими глазами и, черт возьми, совершал ту же самую ошибку, которая однажды разрушила как минимум три жизни одной семьи...       Раненое плечо ныло, рука снова начала неметь. Он перехватил пистолет здоровой рукой. Было почти ничего не видно, но память сама услужливо подбрасывала расположение квартир по номерам. Ему нужен 13-й. Он никогда не был суеверным, но в прошлый раз эта цифра просто обязана была его остановить. Добравшись до нужной двери, Джон бросил короткий взгляд в сторону лестницы: красно-рыжие языки пламени, охватили коридор, отрезая путь к спасению.       «Огонь не может убить дракона», – она так часто повторяла эту фразу, что она невольно въелась в память, словно мантра. Джон с содроганием вспоминал тот день, когда она с пугающим безумием во взгляде фиалковых глаз поднесла зажигалку к своей ладони, позволив пламени ласкать кожу. На коже остались ожоги, ей было больно, слёзы текли по лицу, но она упорно продолжала твердить: «Не может…».       Дверь оказалась незапертой. Он и не сомневался, просто распахнул её и вошёл. Первое, что бросилось в глаза, – светлый бежевый ковер на полу, а на нём – въевшееся в длинный ворс грязно-бурое пятно. Когда-то здесь было слишком много крови. Она была практически везде – пол, стены, потолок... Двое нашли в этом месте свою смерть. Джон быстро осмотрелся: окно, расположенное в гостиной, было единственным незабитым во всем доме и впускало внутрь хоть немного света, несмотря на то, что уже была глубокая ночь. На подоконнике лежал белый конверт, хорошо различимый в темноте, – гость оставил ему послание. Джон взял конверт в руку и взглянул вниз в мутную гладь стекла. Отсюда он видел Сансу. Её рыжие локоны развивались на ветру, словно языки пламени. Огонь не может убить дракона...       Она стояла, обхватив себя руками за плечи, и казалась такой одинокой, брошенной, напуганной... Её взгляд метался по сторонам и снова возвращался к подъездной двери дома. Она ждала Джона, надеялась, что он вернётся к ней. Она верила ему! И Джон так сильно боялся снова предать её доверие… Ведь та, другая, тоже верила. И теперь она мертва. Только её кровь осталась бурым пятном на ковре, как единственное напоминание о случившемся в этом доме несколько лет назад.       Он достал из конверта вдвое сложенный лист бумаги и, поднеся его к окну, напрягая зрение в темноте, пробежал по нему глазами. Губы дернулись в горькой усмешке.       – Значит, хочешь поиграть? – он тряхнул головой, сминая листок в кулаке, и отошёл от окна, бросив полный тоски взгляд на Сансу, дожидающуюся его снаружи. Он втянул ее в слишком опасную игру. Или это она втянула его?       Дым заполнил собою уже весь коридор, вынуждая задерживать дыхание, чтобы не надышаться. Глаза ужасно жгло, каждый шаг давался всё труднее. Джон чувствовал, что начинает терять ориентацию, скользя ладонями по стенам, не позволяя себе сбиться с пути. Ещё немного… Совсем скоро будет лестница…       Лёгкие сильно саднило, а воздуха не хватало. Не выдержав, он сделал глубокий вдох, глотнув угарного газа, отчего хрипло закашлялся, вновь хватаясь здоровой рукой за стену, стараясь не упасть. Где-то вдали уже слышался вой сирен. Они должны успеть убраться отсюда до того, как прибудут пожарные и полиция. Никто не должен их здесь видеть. Никто не должен знать, где они сейчас находятся.       Но она знает...       Джон мысленно усмехнулся. Она хотела поиграть, но не имела ни малейшего понятия, что делает этим только хуже. Ведь в своей безрассудности она просто добровольно шла прямо навстречу смертоносным волчьим клыкам.

***

      Оберин отбросил недокуренную сигарету. Он нервничал, словно школьник, в первый раз пригласивший подружку на свидание. Это вызывало отвращение к самому себе и пробуждало не самые приятные воспоминания, которые вновь разрывали уже однажды затянувшиеся шрамы на сердце.       Наступив на тлеющую сигарету, он еще раз внимательно окинул взглядом небольшой аккуратный домик, расположенный в конце улицы, подальше от других домов. Она всегда любила покой и ненавидела суету. Когда-то давно он был готов разделить эту тишину вместе с ней, но любовь всей его жизни выбрала душный и многолюдный Лондон, куда её увёз чёртов Таргариен. Вернее, куда она последовала за ним.       Оберин решительно шагнул вперёд, проклиная себя за трусость. Он не боялся ничего, кроме собственного прошлого, в лицо которому собрался сегодня взглянуть. Столько лет прошло с тех пор… Как же много утекло воды… Они уже давно не те молодые люди, которыми были тогда, но память до сих пор трепетно хранила всё, что их связывало. И Оберин знал, что она тоже помнит. Жалеет ли об однажды сделанном выборе? Этого он не знал. Но он жалел. Жалел, что отступил тогда, что позволил дракону отобрать ту, которую любил. Рейгар не заслуживал её. А она заслуживала лучшего, чем любой из них.       Оберин поднялся по ступенькам деревянного крыльца и на несколько секунд замер у двери: всего один стук изменит многое.       «Я люблю его, Оберин. Прости», – он до сих пор помнил её мелодичный голос, полный раскаяния, будто она действительно была виновата перед ним. А ещё он помнил, как она прикрывала руками слегка округлившийся живот. Она носила под сердцем дитя, сына Рейгара. Эйгона Таргариена... Будущего командира «Чёрных Братьев», который, как истинный сын своего отца, пошел по его стопам. Джона Сноу, так бесцеремонно ворвавшегося в жизнь Оберина, отобравшего у него ещё одну дорогую его сердцу женщину. Чёртовы Таргариены, любители того, что никогда не должно было принадлежать им!       Оберин ударил костяшками пальцев по деревянной двери. Он надеялся выиграть ещё хотя бы пару секунд, ещё хоть одно мгновение перед встречей, о которой где-то глубоко в душе мечтал все эти годы, и много раз представлял, но постоянно напоминал сам себе, что она никогда не состоится. Он не тот человек, который оглядывается на прошлое, предпочитая ему настоящее.       - И ты никогда мне о ней не расскажешь? – Санса, устроившись у него на груди, нежно скользила пальцами по его лицу.       Оберин перехватил её запястье и поднёс к губам, запечатлев на нём поцелуй. От Сансы всегда так сладко пахло, что это заставляло его терять контроль.       – Зачем, mi amor*? – он зарылся пальцами в медных локонах и легонько потянул назад, заставляя её откинуть голову, чтобы покрыть жадными поцелуями нежную шею. – Её давно нет в моей жизни. И никогда не будет. Она моё прошлое, а ты – настоящее. Только ты…       И этого Сансе оказалось достаточно. Она с готовностью ответила на его ласку, позволив опрокинуть себя на спину, и растворилась в нахлынувшем наслаждении.       Но теперь, похоже, они обе стали прошлым, и к одной из них сегодня, опровергая свои же слова, он приехал повидаться. «Я приехал к ней не как к женщине», – напомнил сам себе Оберин, и от этой мысли почему-то стало горько.       Дверь распахнулась слишком быстро, словно хозяйка все это время ждала прихода своего незваного гостя. Словно знала, что он придёт... Но знала ли, зачем? Понимала ли, что он хочет у неё забрать?       Оберин тяжело сглотнул, но внешне остался абсолютно бесстрастен. Его выдал только взгляд тёмных глаз, жадно скользнувший по практически не тронутым временем чертам до боли любимого лица, по пухлым губам, ярким глазам и собранным на затылке каштановым локонам, когда-то роскошным, ниспадающим по плечам тяжелыми волнами. Она всё такая же, как и тридцать один год назад... Всё та же семнадцатилетняя, юная, непорочная Лианна.       Женщина резко отшатнулась, а на её красивом лице отразились растерянность и испуг, собравшись в уголках глаз сеточкой мелких морщинок.       – Оберин?       Он холодно улыбнулся, пытаясь совладать с внутренним трепетом, охватившим его, и без приглашения вошёл в дом, закрыв за собой дверь. Его люди остались на улице, взяв всё под контроль, чтобы никто не посмел прервать разговор давно не видевших друг друга мужчины и женщины. Разговор обещал быть тяжелым. А если что-то пойдёт не так – смертельным.

***

      Кап-кап... кап-кап... кап-кап...       Кейтилин казалось, что она сходит с ума. Капли воды, затекающие внутрь через прохудившуюся крышу амбара, с громким звуком падали на пол. Хотелось зажать уши ладонями, чтобы больше никогда их не слышать. Но вместо этого Кейтилин крепче прижала к груди спящего младшего сына, осторожно поглаживая пальцами его отросшие, слегка вьющиеся волосы. Как у Робба, только не отливающие той медью, что присуща Талли...       Глаза Кейтилин были красными от нескончаемых слез, а взгляд казался пустым и безжизненным. Она раскачивалась взад-вперёд, словно маятник, убаюкивая дитя.       – Спи, мой маленький... скоро все закончится и мы поедем домой... и будем жить все вместе, ты, я, Бран, Арья... и Санса... и Робб, твой старший брат.       Мальчик что-то негромко пробормотал в ответ, но не проснулся. Арья, сидевшая в тёмном углу, прижавшись спиной к деревянной балке амбара, в котором они были вынуждены коротать дни и ночи своей новой жизни, тоскливо взглянула на мать. Да, Арья была ещё совсем ребёнком, но слишком многое уже понимала. И самое страшное было то, что домой они вряд ли вернутся. И никто их не спасёт. Отца больше нет, а Робб... Старший брат исчез так давно, что уже стал чужим. Оставалась только Санса. Но где она? Жива ли? Известно ли ей о том, что происходит с их семьей?       – Мам?       Голос дочери заставил Кейтилин вскинуть на неё полупрозрачные голубые глаза. Словно выцветшие, они казались абсолютно пустыми, как у мертвеца...       Арья встала и подошла к матери, желая её обнять и прижаться к груди, почувствовать рядом родное тепло и убедиться, что ничего ещё не кончено. Она отчетливо помнила слова отца, повторяющего им с сестрой и братьями одну и ту же фразу: «Волки сильны, когда сбиваются в стаю».       Кейтилин протянула свободную руку к дочери, намереваясь принять ее объятия. Она нуждаясь в них ничуть не меньше чем Арья или маленький Рикон. Но вдруг заскрежетал отпираемый замок, напомнивший о том, что они пленники.       Высокий широкоплечий мужчина, с волосами до плеч и уродливым ожогом в половину лица, вошёл внутрь, осматривая все вокруг скептическим взглядом.       Рикон, мирно спавший в объятиях матери, проснулся, рассеянно моргая. Он был ещё слишком мал и слишком доверчив и едва ли понимал, что происходит. Кейтилин удалось убедить его, что все вокруг просто игра, и очень скоро она закончится. Только она не сказала ему, кто может победить в этой игре и каким может оказаться конец для проигравшего.       – Скажите, что с моим сыном... – Кейтилин враждебно смотрела на вошедшего полным ненависти взглядом.       Арья взяла захныкавшего Рикона за руку и отвела в тёмный угол, где только что сидела сама.       Пёс поморщился, глядя на женщину сверху вниз. В грязной, местами порванной одежде, с осунувшимся заплаканным лицом и растрёпанными рыжими волосами, она едва ли была похожа на ту красивую леди, жену Эддарда Старка, которую ещё совсем недавно можно было увидеть на снимках в прессе. Пропал лоск, исчезли бриллианты, на губах больше не цвела приторная широкая улыбка. Ничто в этом мире не бывает вечно, особенно жизнь.       – Идём, – Пёс шагнул к ней, заметив, как на её лице отразился страх. Не за себя. За детей.       – Где мой сын? – упрямо повторила она. – Где Бран?       После того, как мальчик сорвался с балки, его забрали у матери. Какие-то люди просто унесли ее сына, ничего не сказав и не позволив ей быть рядом с ним. И эта разлука сводила Кейтилин с ума.       Пёс схватил женщину за руку и потянул, помогая ей встать. Её старшая дочь была похожа на нее… такая же рыжеволосая, голубоглазая… и такая же смелая. Глядя на это измученное лицо, видя тщательно скрываемые страх и отчаяние, он вдруг почувствовал что-то, похожее на жалость. Он не знал, в чём были виноваты эта женщина и её дети… и та рыженькая тоже. Но они явно не заслужили уготованной им участи.       – Обещаю, миссис Старк, скоро вы с ним встретитесь, - ответил Пёс, стараясь смягчить свой хриплый, скрипучий голос.       Кейтилин очень хотелось поверить ему, наверное, просто от безысходности. Хотелось надеяться, что этот уродливый человек с противным голосом ей не солгал, и она действительно скоро увидится со своим мальчиком. Но когда и где?       Арья крепко прижала Рикона к себе, глядя, как мама покорно пошла за мужчиной со шрамом к выходу из амбара.       Предчувствие... оно свойственно каждому человеку. В голове билась только одна мысль: «Это конец...»       – Мама! – заплакал Рикон.       Но его голосок растворился в скрежете проворачиваемого в замке ключа. Волчата лишились своей стаи.