Защита свидетелей

      Бронн, с любопытством глядя на Тириона, устроился на стуле рядом с больничной койкой и бесцеремонно закинул ноги на белую простынь. На ней сразу же отпечатались подошвы его ботинок, но он не обратил на это внимания. Тирион задумчиво бродил по палате, морщился, прижимая ладонь к раненному боку, хмурился и что-то очень тихо бормотал себе под нос. Было видно, что он чем-то озабочен, а в голове у него происходит бурный мыслительный процесс с анализом ситуации и обдумыванием вариантов её возможного исхода. Недавний визит Оберина Мартелла значительно усложнил Тириону жизнь: чем больше людей вступало в уже начавшуюся игру, тем сложнее становилось в неё играть. Сейчас же она и вовсе приобрела наиболее опасный поворот.       Словно прочитав его мысли, Бронн усмехнулся:       – Говорят, змеи не могут выпускать яд, если сдавить им глотку. Только скажи, и я проверю это на практике.       На лице Тириона отразилась усталость, а на губах появилась печальная улыбка. Бронн принадлежал к числу людей, не думающих о последствиях, к которым могли привести их действия. Он был простым наемником, привыкшим решать все вопросы с позиции силы, а не разума. Тирион, наоборот, предпочитал действовать сначала умом и хитростью, и только потом силой.       Он подошёл к столику, на котором стоял букет роз. Приславший их пожелал остаться неизвестным. Некоторые слабые бутончики поникли, а на лепестках распустившихся цветков кое-где появились черные пятна. Странно... Цветы медленно засыхают, как и души людей, всю жизнь окружающих Тириона, и понимание этого доводило до отчаяния.       Бронн продолжал что-то говорить, но Тирион его больше не слушал. Он, как завороженный, касался пальцами острых шипов на стебле одной из роз. Как же легко было об них пораниться...       «Их шипы остры, мой друг»...       Тяжело сглотнув, он обернулся к Бронну, намереваясь ему ответить, но в этот момент дверь неожиданно распахнулась и на пороге возникла ослепительно красивая женщина. Она замерла на пару секунд, окинув взглядом палату, – Тирион не сомневался, что она успела заметить всё, даже малейшую деталь, – и зацокала каблуками по кафельному полу, словно прогрохотала гусеничными траками в наступившей тишине. В ее зеленых глазах ясно читалось ничем не прикрытое отвращение, а на накрашенных красной помадой губах застыла презрительная усмешка.       – Здесь ещё более отвратительно, чем в твоей норе.       Тирион вздохнул и провел ладонью по лицу, будто пытаясь сбросить с себя усталость и отчаяние, навалившиеся на него в последние дни. Только её здесь не хватало...       – И тебе здравствуй, Серсея.        Бронн спешно убрал ноги с кровати и встал, расправив плечи. Его взгляд скользнул по золотистым волосам, собранным на затылке в небрежно-замысловатый узел, прошёлся по стройной фигуре, облаченной в обтягивающую юбку-карандаш и слегка просвечивающую белую блузу. Хороша! На губах наемника расцвела похотливая улыбка: он был бы не прочь развлечься с такой красавицей.       – Кажется, мы уже встречались однажды... – начал Бронн, протягивая руку для приветствия.       Однако его природное обаяние и харизма, которые беспроигрышно действовали на большинство женщин, здесь оказались абсолютно бессильны. Серсея взглянула на него с презрением, явно не разделяя его желаний.       – Пошёл вон, грязное животное. Сейчас же, – рыкнула она, опасно сузив зеленые глаза. В этот миг она была очень похожа на львицу, готовую напасть на свою жертву.       Тирион мгновенно оценил ситуацию, поняв, что это может перерасти в довольно-таки опасный конфликт, и поспешил вмешаться. Кто знает, как далеко эти двое могут зайти...       – Пожалуйста, оставь нас ненадолго, Бронн, – он взглянул на друга, – это семейный разговор.       Серсея молчала, презрительно и холодно глядя прямо перед собой. Бронн, направившийся к выходу, приблизился к ней почти вплотную и с характерной кривой усмешкой тихо произнёс:       – Однажды я отымею вас во все дыры, леди Серсея. И можете не сомневаться – вам это понравится. Вы ещё будете умолять меня о продолжении.       На её лице не дрогнул ни один мускул. Стоило признать, она держалась, как королева, которую не волнует, что о ней думают неотесанные дикари. И когда за Бронном наконец закрылась дверь, она перевела взгляд своих холодных глаз на младшего брата.       Тирион слегка стушевался. У них с Серсеей никогда не было тёплых семейных отношений. Она всю жизнь считала его проклятым отродьем, уродом, погубившим их мать. И Тирион с годами сам уверовал в это. Однажды, будучи ещё ребёнком, он случайно подслушал разговор между Серсеей и отцом. Она плакала и твердила, что погибнуть должен был Тирион, а не Джейме. И самым страшным было то, что отец ей не возразил. Он тоже считал высшей несправедливостью Богов, что его красивого и здорового сына забрала смерть, а карлик остался жить.       Тирион тряхнул головой, отгоняя от себя тяжелые мысли, и посмотрел на сестру, которая взирала на него сверху. Но разница сейчас была не только в их росте.       – Что тебе нужно?       – Даже не обнимешь? – усмехнулась Серсея.       Вряд ли она хотела, чтобы он её обнял, – об этом говорил ее ледяной, полный желчи тон. Тирион не ответил; семеня короткими ногами подошёл к своей койке и с помощью стула с трудом вскарабкался на неё - рана не позволяла слишком долго находиться в вертикальном положении. Серсея молча проследила за действиями брата, даже не попытавшись ему помочь, хоть и видела, какую боль приносят Тириону все его движения.       На несколько минут палата погрузилась в тишину, но эта тишина была тяжелее, чем предстоящий разговор. Тирион понимал, что она явилась не просто так, и хотел, чтобы всё закончилось как можно скорее.       – Так что тебе нужно? Зачем ты пришла сюда? Только не говори, что тебя заботит моё здоровье.       Серсея усмехнулась: он прав, она здесь совсем не ради него. Её, если честно, вообще не волновало, что с ним и как он себя чувствует. Только его память, которая, к счастью, не пострадала. Она приблизилась к его кровати и, опершись одной рукой на ее спинку, наклонилась почти к самому лицу Тириона.       – Где флешка?       Этот вопрос заставил его напрячься. Но он мгновенно взял себя в руки и пожал плечами.       – Не понимаю, о чём ты.       Серсея, вопреки всеобщему мнению, была далеко не глупа. Она видела людей насквозь, и если распознавала ложь, то, фигурально выражаясь, смыкала свои тонкие, с идеальным маникюром пальцы на шее лгуна, вытряхивая из него правду. Она схватила брата за подбородок, вынуждая его посмотреть ей прямо в глаза. Её ярко накрашенные губы напряженно дрожали.       – Не играй со мной, Тирион, не стоит, – в ее голосе сквозило предупреждение, которого не расслышал бы только полный идиот. – Где. Чертова. Флешка?!       – Тебя отец за ней послал? – ответил он вопросом на вопрос, чем взбесил Серсею ещё сильнее.       Она нервно хохотнула.       – Наш отец глупец. Он даже не знает о ее существовании. Как только она окажется в моих руках, он сразу все узнает. Но будет уже слишком поздно. Старому Льву пора оставить свой престол.       Тирион не отрываясь смотрел на сестру. Он видел выражение ее лица, безумие в зелёных глазах… Что же такого могло произойти с тех пор, как он покинул отчий дом, что любимая дочь была готова восстать против собственного отца? Довольно-таки интересно.       Он ударил Серсею по руке, отшвыривая её от своего лица. Она ждала, злобно поджав губы. Было ясно, что она не уйдёт, пока не добьётся желаемого. Немая борьба взглядов продолжалась несколько секунд, но их хватило, чтобы Тирион принял решение.       – Хорошо. Я отдам тебе флешку. Но, – он вскинул вверх указательный палец, – услуга за услугу.       Серсея ненавидела быть кому-то должной, и поэтому, как и все Ланнистеры, всегда платила свои долги.       – Я слушаю тебя. Чего ты хочешь взамен?       Тирион удовлетворенно кивнул, словно только и ждал этой сделки, выгодной или же, напротив, роковой как для брата, так и для сестры Ланнистер.       – Сущий пустяк. Помоги ему выбраться из тюрьмы, в которую ты засадила его долгих двадцать пять лет назад.

***

      Темно-серые, почти чёрные тучи привычно заволокли небо, погружая всё вокруг в полумрак. Синоптики обещали дождливую и промозглую осень. Обычно это время Санса предпочитала проводить вне родного Лондона и отправлялась на какие-нибудь острова, к солнцу и теплу. Она любила загорать на берегу океана, попивая сладкие коктейли и болтая с мамой и подругами по телефону. У неё была поистине райская жизнь... Но сейчас, зябко обнимая себя за плечи и затравленно озираясь по сторонам, она словно оказалась в совсем другой реальности, кардинально отличающейся от её привычной жизни.       «Беги или умри», – это было единственное правило в игре на выживание, в которую затянуло Старков. И Санса бежала. Она бежала слишком быстро, стирая ноги в кровь и едва успевая перевести дыхание. Но сможет ли и ее семья бежать так же? Да и есть ли ещё у неё семья..? Этот вопрос без ответа доводил до отчаяния, буквально сводя с ума.       Джон, который уже давно забыл, что такое нормальная размеренная жизнь, был спокоен и непоколебим, как и прежде, будто знал, что хуже чем есть, уже точно не будет. Но он не мог этого знать. Не мог предугадать или даже предположить, поскольку жизнь - слишком непредсказуемая штука. А фортуна... Она может отвернуться в любой момент, оставив тебя один на один с надвигающейся бедой.       – Жди меня здесь, – Джон резко остановился, на миг сжав пальцы Сансы в своей руке, и указал на одну из свободных скамеек.       Санса послушно кивнула, пошла к скамейке, расположенной в отдалении от других, и села, чувствуя, как колотится сердце в груди. С каждым днём они заходили всё дальше, переступая очередную грань недозволенного, переставая быть самими собой... Это пугало, но безумное желание жить, животный инстинкт самосохранения брали верх над понятиями чести и морали.       Джон пошёл по аллее неторопливо и вальяжно, словно волк по опушке леса, принюхивающийся, присматривающийся, прислушивающийся к любому шороху. Он натянул на голову капюшон толстовки, чтобы скрыть волосы и лицо, – не стоит привлекать к себе лишнего внимания, – спрятал руки в карманах, ощущая пальцами правой руки скользкий глянец фотографии. Снимок, переданный Роббом Старком, Джон так и носил с собой, словно боялся, что может забыть лицо человека, волею судьбы оказавшегося его будущей жертвой. Хотя вряд ли он когда-нибудь сможет его забыть.       Парк, в который они забрели, был запущенным и заброшенным: заросшие, неухоженные аллеи, нестриженые кусты, мусор, давно не крашеные лавочки и заржавевшие фонари – удивительно будет, если, когда стемнеет, они вдруг загорятся.       Джон усмехнулся. Сейчас он ощущал себя тем, кого обычно ему приходилось ловить – преступником, беглецом, предателем. По крайней мере, для MI-5 он теперь был именно таковым. Пальцы привычно скользнули по рукояти Beretta, спрятанной за поясом брюк. Но применить оружие он позволит себе только в самый критический момент. Джон не имел права навредить невинным людям, хотя иногда другого выхода просто не было.       Он вдруг резко сменил траекторию, заметив возле дерева человека, который увлечённо рассматривал что-то на экране своего смартфона. Судя по движению его пальцев, он быстро, даже несколько нервно набирал сообщение. Подходящий вариант: этот человек слишком сосредоточен, а значит, не станет внимательно присматриваться к незнакомцу.       – Хэй, мистер, не найдётся закурить?       Мужчина встрепенулся, резко вскинув голову, и рассеянно моргнул, глядя на Джона серо-голубыми глазами. Кажется, он действительно не заметил приближения незнакомца, сосредоточившись на своём телефоне. Поспешно кивнув, он принялся постукивать себя по карманам джинсов, пытаясь отыскать пачку сигарет. Джон помешкал секунду, а уже в следующий миг его кулак с силой врезался в челюсть незнакомца. Тот рухнул на землю как подкошенный; из разбитого рта тут же побежала кровь, а Джон почувствовал ноющую боль в костяшках: он неправильно рассчитал силу удара.       – Мне жаль, приятель. Прости, ничего личного, – подхватив обмякшее тело под мышки, он отволок его подальше от аллеи в разросшиеся кусты.       Чёрный пиджак, снятый им с незнакомца, оказался немного узковат в плечах, но в целом подошёл по размеру и был достаточно удобен, чтобы спрятать под ним пистолет. Ходить и дальше в окровавленной толстовке – значит, привлекать к себе любопытные взгляды. Лишнее внимание сейчас ни к чему, нужно залечь на дно на какое-то время.       Джон присел на корточки, поднял с земли выпавший из рук бедолаги смартфон. Затем проверил карманы его джинсов и довольно хмыкнул, нащупав ключ от машины, – транспорт сейчас определенно не помешает. Выпрямился, внимательно осмотрелся по сторонам, чтобы убедиться, что за ним никто не следит, и только после этого положил украденные вещи в карман пиджака, в котором уже лежало то самое фото.       Санса терпеливо дожидалась Джона на скамейке, оглядываясь по сторонам. Она волновалась, и это волнение слишком отчетливо читалось на ее лице. Просто... ей казалось, что она чувствует на себе чей-то пристальный взгляд, и это пугало ее. Что если за ними до сих пор следят?       Нервно кусая губы, она, наконец, увидела идущего по аллее Джона. Он снова был расслабленным и невозмутимым, словно сейчас в их жизни не происходило ничего плохого. Но Джон, в отличие от неё, просто умел контролировать свои эмоции. И иногда она не могла понять, когда перед ней настоящий Джон, а когда профессионал из MI-5, умеющий притворяться абсолютно другим человеком.       – Дорогая, – Джон растянул губы в широкой улыбке, наклонился к Сансе и поцеловал её в щеку, – прости, что заставил ждать.       Санса удивленно вскинула брови, но, заметив неподалёку пожилую парочку, идущую в их сторону, быстро уловила суть игры. Они вновь были мистером и миссис Стоун, счастливыми молодожёнами, не привлекающими к себе внимания.       – Хорошо, что ты пришёл, дорогой, – сказала она в ответ, встала с лавочки и взяла его под руку.       Он чувствовал, как напряжена Санса и, чтобы хоть немного приободрить, накрыл её холодную ладошку другой рукой. Сбежав из горящего дома, они выиграли немного времени, чтобы успеть залечь на дно. Перед тем как вступить в войну, им нужно выработать чёткий план, которого у них пока, к сожалению, не было.       Джон вытащил из кармана смартфон незнакомца и принялся набирать номер: ему необходимо связаться с «Чёрными Братьями», потому что справиться со всем в одиночку он не сможет. Враги ближе, чем кажется; они практически повсюду, окружают со всех сторон, стремительно смыкая кольцо.       Санса, покусывая губы, задумчиво шла рядом и заметила выпавший из кармана его пиджака листок бумаги. Она нагнулась, чтобы поднять его, и увидела, что это фото женщины или даже молодой девушки. Красивая блондинка, идеальные черты лица, белозубая улыбка... Ей вдруг дико захотелось поверить в то, что фото принадлежало хозяину пиджака, но эта девушка... она была так похожа на ту, которую Санса нарисовала в своём воображении, слушая рассказы Вэль...       – Ты уронил, – Санса остановилась, вынуждая Джона посмотреть на неё.       Он оторвался от телефона, и секундное непонимание в глазах сменилось встревоженностью. Увидав в руках Сансы уже изрядно помятое фото, он замер. Пекло… Она не должна была его видеть! Эта часть его жизни, черт возьми, вообще её не касается!       Он протянул руку, намереваясь забрать фото, но Санса ловко спрятала его за спину, глядя ему прямо в горящие карие глаза своими холодными голубыми. Словно лёд и пламя.       – Откуда оно у тебя?       Мысль о том, что Джон носит с собой фото своей бывшей невесты неприятно резанула по сердцу. И чувство ревности, такое неправильное и несвоевременное, сжало её сердце словно тисками.       Как много было лжи в их отношениях? Да и были ли они вообще, эти отношения?..       К глазам вдруг подступили слёзы. Слишком много навалилось на неё в последнее время. И сдерживаться становилось всё труднее. Иногда Сансе даже начинало казаться, что она сходит с ума. Ведь то, что она сделала... яркое пламя, стремительно пожирающее квартиру, отчётливо стояло перед глазами. Ей казалось, что в его языках она видела лицо отца, а в треске горящего дерева слышала его голос, повторяющий «Зима пришла...».       Джон резко вырвал фото у нее из рук. В его тёмных глазах полыхнуло раздражение и непривычная для Сансы злость. В последний раз он так смотрел на неё в номере отеля, когда она глупо пыталась от него сбежать... Когда он обещал пристегнуть её наручниками к кровати... Она нервно облизнула губы.       – Не надо лезть в то, что тебя не касается, – умом Джон понимал, что несправедливо груб с Сансой, что она этого не заслуживает, но сейчас эмоции были превыше разума.       Он так сильно от всего этого устал! От погонь, перестрелок, скрываний и игр, в которые его пытались втянуть. Он взглянул на фото счастливо улыбающейся девушки. Дени... Её имя сильно врезалось в память. На этом фото она ещё совсем юная, беззаботная, полная энергии. Он же запомнил её совсем другой: холодной, отчужденной, с равнодушным взглядом и ожогами на руках…       – Прости, – Санса отшатнулась словно её ударили; это было единственное, что она смогла вымолвить, глядя на человека, который в этот миг казался ей чужим.       Какая горькая ирония в том, что одно фото способно превратить их в чужаков! Наверное, эта девушка действительно много значила для Джона. И слова Вэль, вдруг всплывшие в памяти: «Влюбился по уши, словно мальчишка… был готов сложить к её ногам весь мир». Но если это действительно так, что же тогда Санса значит для него? Да и значит ли вообще? Хотя если бы она была ему безразлична, рисковал бы он так ради неё? Она – работа, а он – офицер MI-5 и привык выполнять свою работу.       Джон заметил, как Санса изменилась в лице, её растерянный взгляд, задрожавшие губы, и почувствовал себя полным кретином. Ему стало стыдно и больно. Но он не хотел вмешивать Сансу ещё и в эти разборки. Именно в них замешан её старший брат, передавший Джону фото Дейенерис, сказав, что она его цель. Всё зашло намного дальше, чем Джон мог предположить изначально, когда только ввязывался во всю эту авантюру с Эддардом Старком. Теперь Старк мёртв, и все обвинения, которые собрали на него «Чёрные Братья», превратились в пыль, в ничего не значащие слова. А на игровом поле появился новый игрок, называющий себя боссом. И этот человек, судя по всему, не собирается отступать, предпочитая идти до конца.       – Нет. Ты меня прости. Я не должен был… – Джон протянул к ней руку, и, к его радости, Санса не отдернула свою, позволив ему переплести их пальцы. – Обещаю, однажды я расскажу тебе абсолютно всё. Не останется никаких секретов. Только ты и я… Против всего чёртова гнилого мира, – уголки его губ дёрнулись в горькой усмешке. – Только прошу, верь мне сейчас. Мне это нужно. Я не смогу защитить тебя и твою семью, если ты не будешь мне верить. Пожалуйста, Санса...       Он поймал её взгляд, погладил другой рукой по щеке… Ему необходимо уберечь её от ещё одного удара судьбы. Ведь если она узнает о том, что Робб замешан в этом не меньше, чем таинственный босс, сможет ли с этим справиться? В её воспоминаниях Робб был старшим братом, самым лучшим, самым любимым, любящим свою семью. Оставившим её однажды...       – Я люблю тебя, слышишь? – Джон прижался лбом ко лбу Сансы, чувствуя, как смешивается их дыхание, поцеловал в висок, зарылся пальцами в медные локоны… Затем прижал к себе так крепко, что она невольно затаила дыхание.       Сердце в груди словно замерло, а после пустилось в бешеный пляс. То, что Джон только что сказал... Его голос, интонация... Санса не была психологом, да и опыта в подобных делах у нее почти не было, но смогла бы распознать ложь, будь она в его словах. Сейчас Джон был искренен, и слова его тоже были искренни. И вместо ответа она прижалась губами к его губам, чувствуя, как с неба на них падают первые капли дождя. Вот так, стоя посреди аллеи, под начинающимся дождём, они целовались жарко, страстно, не находя в себе сил оторваться друг от друга. Всё это было похоже на их первый поцелуй... Но каковы шансы, что он не станет последним?       Сансе хотелось плакать от счастья и одновременно от дикой горечи, ведь то, что они делали сейчас, было неправильно! Слова Джона о любви – это неправильно! Её собственные чувства к нему – не просто неправильно, это самая большая ошибка в её жизни!       «Ты должна оттолкнуть его... Ты должна его отпустить...»       Но вместо того, чтобы прислушаться к голосу разума, она ещё крепче прижалась к Джону, обняла руками его шею и с ещё большей страстью ответила на поцелуй.       Фото красивой блондинки, выпавшее из пальцев Джона, медленно упало на землю, и дождевые капли принялись бить по бумаге, искажая красивые черты лица.       «Однажды мы снова будем вместе, Джон! Обещаю, это ещё не конец...».       В тот день она просто ушла, вернув ему помолвочное кольцо. Она разбила ему сердце, буквально втоптав его в грязь, но теперь, как оказалось, Дейенерис хотела вернуться назад. А если она чего-то хотела, она всегда это получала. И её письмо, оставленное на подоконнике в той злополучной квартире, доказывало это в который раз.       Небо озарила яркая вспышка молнии, а после снова наступила тьма.

***

      Лианна села в кресло у камина, крепко сжав сложенные на коленях руки, пытаясь унять неконтролируемую дрожь. Её взгляд, испуганный и одновременно с этим полный ледяной ненависти, следил за каждым движением незваного гостя, бесцеремонно вторгшегося в её обитель. Она напряглась ещё сильнее, когда Оберин подошёл поближе к камину.       Он с интересом рассматривал стоявшие на нём рамки с фотографиями. Его лицо не выражало абсолютно никаких эмоций, но это совсем не значило, что он не испытывал их на самом деле. Он испытывал... Печаль, гнев, сожаление, ненависть… Так много всего.       В гостиной повисла звенящая тишина - никто из них не решался произнести ни слова, никто не мог заставить себя начать этот разговор. Слишком много лет минуло с тех пор, как они виделись в последний раз, но сердце, как оказалось, все помнило. Шрамы на нём до сих пор продолжали кровоточить.       Оберин взял одну из рамок, в которую было вставлено милое семейное фото: Рейгар, Лианна и маленький Эйгон – кажется, именно это имя Джон Сноу получил при рождении. Наследие, от которого он отказался.       – Заслуживал ли он твоей любви, querida*?       Оберин заметил, как Лианна вздрогнула, услышав его вопрос. Она сжала ладони в кулаки, но так и не отвела взгляда, пронзительного, обманчиво-храброго. Она никогда не показывала свою слабость и страх. Наверное, именно поэтому он когда-то безумно влюбился в эту сильную духом, но до глупости бесстрашную девчонку. В неё нельзя было не влюбиться. Рейгар тоже не смог противостоять этой внутренней силе маленькой волчицы.       – Зачем ты здесь? – Лианна не собиралась отвечать на его вопросы, тем более говорить с ним о Рейгаре.       Оберин усмехнулся, поставил фото на место, на миг представив, что на нём мог быть он, а Джон мог быть его сыном. Эта мысль вызвала ещё одну усмешку у Красного Змея. Во всяком случае, парень был действительно больше похож на него, чем на своего блондина-отца.       Он присел в свободное кресло прямо напротив Лианны, поймал её взгляд, который она даже не пыталась прятать. Всё такая же упрямая девчонка.       – Твой волчонок сорвался с поводка, Лианна, – её имя сладостью растеклось на языке. – И если ты не наденешь на него намордник, мне придётся пристрелить его, как бешеную собаку.       Женщина замерла, а в её глазах проскользнуло беспокойство. Но в следующий миг подалась вперёд, опасно прищурившись.       – Только попробуй приблизиться к нему, Мартелл, – Лианна выплюнула его фамилию, словно она жгла язык.       Оберин усмехнулся, откинулся на мягкую спинку кресла и скрестил на груди руки. Её реакция ничуть не удивила его: любая мать будет до последнего защищать своё дитя, даже если однажды сама прогнала его из отчего дома.       Лианна была напряжена до предела, а её рука незаметно проскользнула в щель между подлокотником и сиденьем кресла на котором она сидела. Да как он посмел заявиться к ней в дом и угрожать жизни её сына!? Её Джона... Боги, как же давно она не видела его… Как много лет не слышала его голос... Джон был упрям, как и она сама, и всегда держал слово, как его отец. Он обещал больше никогда не появляться в жизни матери, тем самым подарив ей покой, и держал своё слово. Глупый мальчишка. Её сын... Её плоть и кровь.       – Я предоставляю тебе выбор, Лианна, – Оберин дёрнул плечами. – Твой сын пытается забрать у меня то, что ему не принадлежит. Я не могу позволить ещё одному Таргариену проделать этот трюк.       Сидя так близко к Лианне, ощущая аромат её духов, видя её глаза и слушая мелодичный голос, как оказалось, совсем не забытый, Оберин вдруг слишком ясно осознал, что оставил прошлое там, где ему и место. А настоящее... Его настоящим была Санса Старк, и он вернёт её любой ценой, чего бы ему это ни стоило. Чью бы кровь не пришлось пролить и скольких бы матерей не пришлось заставить оплакивать смерть своих детей.       Лианна тряхнула головой.       – Ты забываешься, Оберин, – она холодно, но завораживающе улыбнулась. – Я вдова лучшего агента MI-5, я мать командира «Чёрных Братьев» и я всё ещё волчица с Севера.       Ухмылка Оберина померкла, а тёмные глаза нехорошо блеснули. Волчица с Севера – однажды он дал ей это прозвище, сказав, что если когда-нибудь и умрёт, то только от её руки. Оказывается, она не забыла об этом.       Всё произошло слишком быстро, и в следующий миг Оберин ощутил острую боль в ноге, а когда опустил взгляд, увидел рукоять ножа, торчащую из его плоти. Он зарычал, а Лианна бросилась к чёрному входу, зная, что у парадного её встретят люди Мартелла. Сердце в груди колотилось, как бешеное, а ладони стали влажными. Она не позволит Оберину добраться до Джона! Она потеряла мужа, но ни MI-5, ни тем более Оберин не отнимут у неё ещё и сына.       «Однажды ты сама велела ему убраться прочь...» – эта мысль отозвалась тупой болью в груди. Данное решение было самым тяжёлым в её жизни, и она до конца своих дней будет жалеть о том, что позволила Джону, её милому мальчику, чувствовать себя виноватым хоть в чём-то.       «Я лишь пыталась его защитить...»       Лианна пробежала тёмный коридор, пытаясь как можно скорее добраться до чёрного входа, и вдруг, неожиданно и ожидаемо одновременно, сильные руки схватили её за талию, резко дёрнув назад. Она непроизвольно вскрикнула, но мужская ладонь зажала ей рот, а над ухом раздалось почти змеиное шипение:       – Не так быстро, mi amore*, – Оберин поморщился, перенося весь свой вес на здоровую ногу. – Я пришёл в твой дом с миром, но ты сама развязала войну.       Лианна, ещё секунду назад пытающаяся вырваться из крепкой хватки, обмякла в его руках, словно силы покинули её. Она тяжело выдохнула, бросив взгляд на дверь, до которой оставалось всего несколько шагов... В любом случае, что бы ни произошло дальше, Лианна знала только одно: она защитит своего единственного сына любой ценой. И в полумраке коридора опасно блеснули глаза загнанной в угол Северной Волчицы.       А Оберин лишь на миг ощутил непреодолимую тоску, сжавшую его сердце. Сейчас перед ним была совсем другая женщина, словно надевшая на себя лицо его когда-то любимой Лианны. Он поймал себя на мысли, что боится при следующей встрече с Сансой увидеть перед собой совсем другую женщину...       Любовь делает нас слишком слабыми и беззащитными. И тот, кто привык причинять боль другим, однажды испытает её на себе. Да будут благосклонны к нему Семеро, позволив вернуть любимую женщину. Его Сансу Старк, а не Сансу Старк, выбравшую Джона Сноу.

***

      Эддисон уже не помнил, когда в последний раз спал. Глаза ужасно болели, словно в них насыпали песка, а к горлу подступала тошнота, когда он в очередной раз делал глоток крепкого кофе. Но несмотря на это, Эдд продолжал упрямо просматривать документы, вникая в их суть и пытаясь найти даже самую незначительную деталь, за которую смог бы ухватиться.       Он чертыхнулся, отбросил очередную папку и откинулся на спинку кожаного кресла, позволив себе короткую передышку. Сэм, который все эти дни провёл рядом с другом, проделав такую же огромную работу в поисках информации, сейчас мирно посапывал на диванчике у стены, не выдержав нагрузки. «Чёрные Братья» проваливали свои миссии одну за другой, словно были просто мальчишками. Какой вообще от них прок, если они не могут помочь Джону, не могут вывести на чистую воду Джиора Мормонта? Ведь всё произошедшее с Алиссером Торне... Неужели все остальные настолько слепы, что позволили спустить ситуацию на тормозах? Или же они просто ценят свои шкуры намного выше, чем правосудие?       Стрелки часов на стене переместились к полуночи. Наверное, ему тоже стоит поспать: мозг абсолютно отказывался соображать. Усталостью делу не поможешь. Закрыв ноутбук, Эдд встал и принялся разминать затёкшие мышцы. Сэм, закряхтев, повернулся на другой бок. И лишь огромный белый пёс, лежавший у догорающего камина, вскинул массивную голову, грустно глядя на Эдда.       – Я тоже скучаю по нему, приятель. Уверен, Джон скоро объявится, – Эдд присел на корточки рядом и потрепал пса по голове.       Пёс тихо заскулил, положив морду на ему колено. Призрак был служебной собакой, не раз побывавшей с «Чёрными Братьями» на заданиях. Он был очень умным и сильным псом, которого любили все, но сам он, к удивлению остальных, выбрал своим лидером Джона Сноу. Пипар постоянно посмеивался, наблюдая за командиром, который, беспрерывно чихая, вытирал слезящиеся глаза бумажными салфетками, но подолгу гладил Призрака, ластящегося к нему словно кошка. Джон страдал от аллергии на шерсть с самого детства, но это не помешало ему завязать с Призраком крепкие дружеские отношения. И сейчас пёс очень тосковал по своему лучшему другу.       Эдд прикрыл глаза, сам не замечая, как начинает проваливаться в сон. Пара минут – и он продолжит работать с документами. Всего пара минут… Призрак тоскливо, словно чувствовал что-то, взглянул на письменный стол, где осталось лежать множество папок и ноутбук с мобильным телефоном. Возможно, собакам действительно дано чувствовать намного больше, чем людям.       Эдд не знал, как долго продлился его сон – минуту, час или несколько суток, но, резко распахнув глаза, он растерянно огляделся, пытаясь понять, откуда доносится звук. Мобильный... Сэм заворочался, но даже звонок не смог его разбудить. Эдд встал и подошел к столу, на котором лежал вибрирующий телефон. Наверное, это Гренн или Пипар. Но на экране высветился незнакомый номер.       – Толлетт. Слушаю.       Когда в трубке раздался голос, Эдд улыбнулся, чувствуя невыразимое облегчение, но улыбка его исчезла так же быстро, как и появилась.       – Я все понял. Мы подумаем, что можно с этим сделать.       Проснувшийся Сэм сонно захлопал глазами.       – Кто звонил?       Эдд перевёл взгляд на друга, и уголки его губ дёрнулись вверх.       – Командир дал нам новое задание, приятель. Придётся выполнять.       Сэм сразу все понял и улыбнулся, искренне, словно ребёнок, получивший долгожданный рождественский подарок. Возможно, все не так уж и плохо, как они думали изначально. Игра продолжается, и в ней до сих пор нет ни победителей, ни побеждённых.

***

      Старенький Ford, ключи от которого Джон нашёл в кармане встреченного в парке бедолаги, выглядел неброско и был отличным вариантом для поездки, но пользоваться им продолжительное время было слишком рискованно. Наверняка, хозяин автомобиля уже успел обратиться в полицию, и машину объявили в розыск. Оказаться сейчас в лапах копов было опасно. «Беглый агент MI-5 и похищенная им дочь покойного бизнесмена Эддарда Старка». За ними велась самая настоящая охота, но если контрразведку сдерживали «Чёрные Братья», то босса никто не сможет остановить. И только глупец поверит в то, что у этого человека нет связей в полиции. Наверняка, поймав беглецов, они первым делом сообщат обо всем именно боссу.       Оставив машину в тени накренённого деревянного забора, огораживающего какую-то стройку, молодые люди пешком дошли до автобусной остановки, безлюдной в этот поздний час. К счастью, ждать автобус пришлось недолго, и несколько минут спустя Санса, устроилась на жёстком сиденье у окна, подтянула ноги к груди и положила голову на плечо Джона, а он обнял её за плечи, нежно поглаживая ладонью, словно желая успокоить.       Автобус был почти пустой – немного людей путешествует ночными рейсами. Пара стариков, да женщина с ребёнком, сидящие на несколько сидений впереди. Впрочем, это даже к лучшему.       Джон вздохнул, прижавшись губами к медным волосам Сансы, ощущая знакомый сладкий запах. Сегодня был очень трудный день, но завтра он будет ещё труднее. Привыкшая к постоянным передвижениям Санса уже не спрашивала Джона, куда они направляются на этот раз, а он так и не решился сказать ей о том, что с сегодняшнего вечера они больше никуда не побегут. Хватит! Нельзя скрываться вечно. Они возвращаются обратно в Лондон, туда, где все началось. Туда, где все, наконец, закончится.       Санса прикрыла глаза, чувствуя, как от усталости ломит мышцы, и крепче прижалась к Джону. Рядом с ним ей было спокойно. Рядом с ним она не испытывала страха, только умиротворение.       – Я всегда любил дороги. В детстве моя семья часто путешествовала, когда отец... – Джон печально усмехнулся. – Каждую свободную от работы минуту он посвящал мне и маме. К сожалению, MI-5 отнимала слишком много времени.       Санса погладила тыльную сторону его ладони. Её семья тоже путешествовала достаточно часто, только вместо поездов и автобусов Старки предпочитали частный самолет или яхту. Кажется, сегодня Санса вообще впервые ехала в автобусе. Впрочем, стоило признать, дорога в ночи, когда ты проезжаешь бескрайние поля, двигаясь по практически пустой трассе, действительно завораживала.       – Отец давал нам всё в этой жизни, но иногда хотелось чего-то простого, обычного, без излишней роскоши, – улыбка Сансы стала грустной. – Наверное, это отвратительно с моей стороны - жаловаться на роскошную жизнь.       Джон хмыкнул. Его семья никогда не была богата, а покинув отчий дом, первое время он был вынужден перебиваться с хлеба на соль и считать каждый фунт, но ему приходилось играть много разных ролей: бизнесменов, наркобаронов, богатеньких папенькиных сынков и, часто оказываясь в их шкуре, он понял, что этим людям живётся совсем не так легко, как кажется со стороны.       И всё же, ему стало тоскливо: Санса привыкла к совсем другой жизни, в отличие от той, какую он может ей дать. Что он вообще может ей предложить, кроме своей любви? Возможно, Оберин Мартелл, преуспевающий бизнесмен, вращающийся в тех же кругах, что и Старки, действительно был для Сансы более подходящей партией. Кажется, он действительно любит ее и не смог бы причинить ей вреда. А она, похоже, действительно любила его. Может, и любит до сих пор? А то, что она чувствовала к Джону, могло быть только иллюзией. Он спас её, и влюблённость эта могла быть вызвана обычным чувством долга, даже если сама Санса этого не понимает. Но когда все вернётся на круги своя, возможно, они пойдут разными дорогами. Одно Джон знал наверняка: он не станет ее держать, если она захочет уйти.       Джон печально улыбнулся собственным мыслям, поднёс руку Сансы к своим губам и мягко поцеловал её запястье. Пока она здесь, рядом... и неважно, что принесёт завтрашний день.       Санса отвернулась к окну, пытаясь рассмотреть в темноте проносившиеся пейзажи. К сожалению, она так и не смогла стереть из памяти последние слова Горы, заставляющие её чувствовать непонимание, смятение и отчаяние. Каковы шансы, что он солгал? Она не знала, но отчего-то была уверена в том, что Гора сказал ей правду. И эта правда меняла слишком многое...       – Не бросай меня, Джон, – прошептала она, – что бы ни случилось.       Если правда вскроется, Джон вряд ли сможет её принять, как приняла она.       Джон вздохнул. Он был нужен Сансе сейчас, и она нужна ему, как глоток чистого воздуха, но он не сможет лгать ей вечно. Они так и будут топтаться на одном месте, пока не откроют все карты. Может, стоит сейчас открыть хотя бы одну из них?       – Ты должна знать...       Храбрости продолжать дальше не хватило. То, на что он пошёл, чтобы найти Сансу, было слишком грязным и непростительным. Его руки по локоть в крови, которую он не должен был проливать...       Нельзя лишать жизни одного, чтобы спасти другого! Но выбора у Джона не было. Если бы он не заставил того человека замолчать, возможно, они с Сансой уже были бы мертвы.       Она смотрела на него, ожидая продолжения, а он молчал, пытаясь найти в её глазах поддержку.       – Я убил человека, Санса... Выбирая между твоей жизнью и его, я выбрал твою...       Она замерла, надеясь, что ей просто послышалось. Но, увы, он сказал это… И она не знала, хочет ли дослушать это до конца.

***

      В камине потрескивали поленья, наполняя комнату приятным теплом. Мужчина, сидевший в кресле у камина, задумчиво смотрел прямо перед собой, иногда делая небольшие глотки из невысокого граненого стакана с дорогим шотландским виски. Он даже не обернулся, услышав позади тяжелые шаги.       – Мне стоит выразить соболезнования?       Пёс, замерший у входа в гостиную, скривил губы, отчего его лицо приняло ещё более зловещий вид. Ему не нужны были соболезнования. Он бы и сам не отказался прикончить своего старшего братца. Но кое-кто отобрал у него эту возможность. Впрочем, он знал, кто этот «кто-то».       Это было унизительно. Гора никогда не думал, что издохнет от руки девчонки, которая вряд ли держала в своих наманикюренных пальцах что-то опаснее пилочки для ногтей. Да и её юная мисс Старк наверняка никогда не брала в свои изнеженные ручки, предпочитая пользоваться услугами специалистов по маникюру.       – Какие будут указания? – Пёс оставил заданный ему вопрос без ответа.       Босс усмехнулся и сделал ещё один глоток виски. Девица Старк ему больше не нужна. С ней и так уже практически покончено и никому даже не придётся марать руки в её крови. Милой Сансе очень повезло; возможно, она даже останется жива, если будет послушной девочкой. А если нет... Что ж, в том месте, где она вскоре окажется, часто бывают «несчастные случаи».       – Робб Старк сбежал, а Джона Сноу я до сих пор не видел. Это меня огорчает. Они нужны мне оба.       Пёс кивнул, понимая, куда клонит босс. Следующие несколько секунд повисшую тишину нарушал только треск поленьев. Догадавшись, что указаний больше не будет, он вышел из кабинета, а затем вообще из дома. Был уже поздний вечер, начиналась ночь, и на небе рассыпались мириады звёзд.       Он неспешно побрёл по территории особняка в сторону опустевших вольеров. Собаки Болтона, выпущенные следом за девчонкой, так и не вернулись домой. Он хмуро осмотрелся вокруг, словно надеясь их увидеть. Бойцовые собаки были опасными животными и такими же сумасшедшими, как и их хозяин, но Пёс испытывал к ним что-то похожее на жалость и заботился о них. После трагической гибели Рамси собаки вообще оказались никому не нужны, и единственным человеком, который к ним приходил, кормил и ухаживал, стал именно он, Пёс. Ему было жаль несчастных озлобленных существ, превращенных человеком в грозное и страшное оружие. Где они сейчас? Этот вопрос висел в воздухе без ответа.       Наверное, отправиться на их поиски ночью было глупой затеей, но уже через час блужданий по лесу Пёс наткнулся на небольшую опушку в нескольких километрах от особняка. Кусты здесь были переломаны, словно кто-то яростно дрался, а на пожухлой листве в свете фонарика отчётливо были видны бурые пятна.       Пёс внимательно огляделся вокруг, затем присел на корточки, намереваясь рассмотреть место бойни поближе, как вдруг из-за спины появился луч фонаря, а после раздался женский голос:       – Никаких резких движений, сэр.       Его чуткий слух уловил щелчок взведенного курка.