Защита свидетелей

      Когда тебя превращают в загнанного в ловушку зверя и лишают свободы, бросив в клетку, только сильный духом сможет это выдержать и не потерять самого себя. Первый месяц или даже год метаний по клетке из угла в угол ты выплёскиваешь свою злость на всём, что попадается под руку, и систематически получаешь за это карцер, но у тебя есть право выбора: жить или существовать. Выбрав последнее, ты перестанешь быть самим собой.       Ржавая металлическая сетка шконки с наглухо привинченными к полу ножками скрипнула, с трудом выдерживая на себе вес тела. Через крошечное, зарешеченное толстыми прутьями окошко в камеру проникали слабенькие солнечные лучи – хоть немного радости в очередной безрадостный день.       Запах сырости уже давно въелся в кожу, заполнил лёгкие… Хуже него был только запах отчаяния, которым, казалось, пропитались даже стены. Заключённый в тюремной робе поднялся на ноги и сделал несколько шагов вперёд, разминая затёкшие мышцы. Его «клетка» – камера-одиночка – была очень маленькой, и стены словно давили, создавая впечатление, что ещё немного, – и вскоре они сомкнутся между собой. Но пока этого не произошло, он, взяв кусочек мыла, лежавший на старой ржавой раковине, провёл им по бетонной стене, оставляя на ней ещё одну тонкую полоску. Их здесь были уже сотни, а может даже и тысячи... Каждый день, проведённый в ловушке, в которую его заманили и безжалостно захлопнули. Двадцать пять лет – слишком большой срок.       Он закрыл глаза, чтобы не видеть своего отражения в висевшем на стене маленьком зеркале. Он уже давно перестал себя узнавать. Жёсткая, с редкими нитями проседи борода и загнанный, но все ещё полный холодной уверенности взгляд. В нём практически ничего не осталось от того красавца, каким он был двадцать пять лет назад. Он больше не тот наивный парень, каким был, когда попал сюда. Впрочем, тогда – так глупо! – он считал себя взрослым. Был уверен, что способен принимать взрослые взвешенные решения. Они совершили эту ошибку вдвоём с другом, но друг заплатил намного более высокую цену.       За железной дверью привычно раздались тяжёлые шаги вертухая, а значит, настало время прогулки. Ключ со скрежетом провернулся в замочной скважине, и он привычно застыл посреди тюремной камеры, вытянув вперёд руки и опустив взгляд в пол. Вот уже двадцать пять лет он не покидал этой камеры без «браслетов». Впрочем, на это были свои основания: тюрьма предназначалась не для обычных преступников, а для тех, кто был обучен и натренирован на побег. Кто знал, как бороться за свою жизнь до последнего... Полицейские, военные, офицеры MI-5 – те, кто служил государству и однажды позволил себе оступиться. Стоило признать, уровень охраны в этой тюрьме действительно был высочайший, лишая заключенных даже малой надежды на побег.       Дверь отвратительно заскрипела давно не смазанными петлями и открылась. На пороге камеры застыли двое крепких вертухаев. Они не ходили поодиночке и не носили с собой оружия – по инструкции не полагалось. Вместо оружия у них были охранные собаки. Вот и сейчас один из них держал в руке металлическую цепочку-поводок, прикреплённую к ошейнику огромных размеров овчарки. Только глупец решил бы испытать судьбу и попытаться сбежать или напасть на эту тварь, не рискуя уже через пару секунд опробовать на себе её железную хватку.       – Заключённый 2115, – равнодушно проговорил один из вертухаев, невысокого роста, широкоплечий, – сегодня для тебя знаменательный день: второй посетитель за двадцать пять лет. Женщина, – он хохотнул, словно сказал что-то забавное; его напарник тоже захихикал, превращая всё происходящее в издёвку. – Так что давай, шевелись, не упусти свой шанс! Возможно, в следующие двадцать пять лет ты женщины больше не увидишь.       Женщина... Стоило признать, его обескуражила эта новость, вызвав чувство растерянности и непонимания. В последний раз право посетить заключенного, которым можно было воспользоваться лишь один раз в году, использовала Лианна Таргариен. Он до сих пор помнил ту встречу, будто она была вчера, её красные, опухшие от слёз глаза, её дрожащий голос. Но лучше всего он помнил признание, которое она сделала, и это признание перевернуло всё с ног на голову. С той судьбоносной встречи минуло слишком много лет. Неужели Лианна вновь решила прийти сюда? Неужели ей хватит духу снова посмотреть ему в глаза? Вряд ли она увидит в них хоть что-то, кроме лютой ненависти.       Следуя по длинным коридорам, проходя мимо металлических дверей, таких же, за которой и сам был заперт, он не мог отделаться от чувства тревоги. Что могло случиться, если Лианна вновь решила прийти сюда? Только большая беда могла вынудить её пойти на этот шаг. Впрочем, скоро у него будет ответ на свои вопросы.       – Заходи, – один из вертухаев, тот что повыше, грубо пихнул заключённого в спину, открыв перед ним дверь комнаты для свиданий, и вошёл следом. Если что-то пойдёт не так, даже наручники не смогут остановить бывшего офицера MI-5.       Он промолчал, дёрнув плечами. Конфликтовать с вертухаями не было смысла. Может, они и недоумки, но у него скованы руки, а в очередной раз нарваться на их кулаки ему не хотелось. Рёбра до сих пор болели после последней потасовки, а тюремная баланда, которую ему приносили, стала ещё более отвратительной, чем была прежде.       Он взглянул на посетительницу, сидевшую за столом посреди комнаты, и замер, отказываясь верить своим глазам. Губы дёрнулись в нервной усмешке. Её он вообще не ожидал здесь увидеть! Женщина обольстительно улыбнулась, встала и поправила идеально сидевшее на ней красное платье-футляр с золотым шитьем на рукавах и по подолу.       – Здравствуй, Эртур.       Она слегка махнула рукой, давая понять вертухаю, стоявшему за спиной заключённого, чтобы оставил их одних. У них будет весьма непростой разговор, и лишние уши здесь ни к чему. К его удивлению, недоумок послушно повернулся и вышел, закрыв за собой дверь. Впрочем, за деньги можно купить почти всё в этом мире, и вертухаи – очень ходовой товар. Их верность и послушание всегда были продажны. Он проводил надзирателя взглядом и снова повернулся к гостье.       – Серсея, – её имя сорвалось с его губ утробным рыком.       Эртур Дейн хорошо помнил свой суд, на котором Серсея Ланнистер дала показания, ставшие решающими в его деле. Именно из-за неё он гнил в тюрьме последние двадцать пять лет своей жизни. И теперь она осмелилась прийти к нему! Интересно, что ей надо?       Он был настолько напряжён, что роба на плечах натянулась до предела. Серсея скользнула взглядом по его раскачанному торсу и рукам. Да, он в прекрасной форме, за столько лет не растерял... У него была масса времени с помощью подручных средств тренировать тело, чем он и занимался изо дня в день. Казалось, немного усилий – и металл наручников треснет, словно лёд, под напором его крепких рук.       Она бесстрашно приблизилась, остановилась прямо перед ним и положила ладонь на его широкую грудь.       – Надеюсь, ты не держишь на меня зла? Отец заставил меня свидетельствовать против тебя на суде. Но теперь он мёртв, – в её голосе не было ни капли раскаяния или сожаления, лишь ледяная уверенность, – а мы всё ещё живы и преследуем одинаковые цели. Уверена, мы сможем договориться. Если, конечно, ты не хочешь гнить здесь до конца своих дней.       Эртур усилием воли заставил себя сдержать всю ненависть и гнев и чуть заметно кивнул, давая понять, что готов выслушать её.       – Чего ты хочешь?

***

      Прижавшись лбом к прохладному стеклу Тойоты, не самой новой модели, но зато выгодно сливающейся с общим потоком машин, Санса с тоской смотрела на проплывающие мимо здания, которые казались ей до безумия знакомыми и, в то же время, чужими. Впрочем, она сама не хотела ничего вспоминать. Она желала хоть ненадолго забыть о тех вечерах, которые они проводили вместе с Джейни Пуль, когда могли позволить себе веселиться до самого утра, наслаждаясь беззаботной жизнью. Она не хотела вспоминать бессонных ночей с Оберином, страстных, жарких, наполненных громкими стонами, не утихающими до рассвета. Она не хотела вспоминать жизнь в родном доме, в окружении своей семьи, когда чувствовала себя по-настоящему счастливой. Этого больше не вернуть, а воспоминания... Они причиняли слишком много боли.       Дядя Бенджен бросил на племянницу обеспокоенный взгляд. Наверное, сейчас лучше было бы увезти её как можно дальше от Лондона, но вместо этого он вёз её туда, где был риск встретиться со старыми «друзьями». Санса упряма и всегда добивалась чего хотела. С самого детства эта малышка с легкостью помыкала своими родителями, готовыми сложить весь мир к ногам своей старшей дочери. Сегодня она проделала этот трюк и с ним.       Он не знал, что или кого Санса хотела отыскать на Кингз Роуд, но с каждой минутой всё отчетливее видел в её глазах медленно угасающую надежду.       – Всё в порядке? Выглядишь... усталой.       Она едва заметно вздрогнула, посмотрела на дядю и выдавила из себя слабую улыбку. Он все равно не сможет её понять, как никогда не понимали родители. Но всегда понимал Оберин... Санса мысленно чертыхнулась: что-то в последнее время она стала часто о нём вспоминать.       – Я всего лишь хочу понять, что поступаю правильно.       Дядя Бенджен кивнул и снова перевёл взгляд на дорогу, отметив про себя, что вокруг слишком много машин. Будет удачей, если они не встанут в пробке.       Больше они не перекинулись ни словом, погруженные каждый в собственные тяжёлые мысли. Им обоим необходимо было обдумать свою дальнейшую жизнь, поскольку сейчас любое принятое или, наоборот, не принятое решение могло оказаться для них роковым.       Когда Тойота наконец притормозила на углу одного из множества расположившихся на Кингз Роуд бутиков, уже начали сгущаться сумерки. Впрочем, неоновых огней витрин и ресторанов с лихвой бы хватило, чтобы осветить целый небольшой городишко.       Санса первая вышла из машины и нервно огляделась по сторонам, пытаясь разыскать взглядом знакомую фигуру. Может, Джон оставил для неё какой-нибудь знак? Она рвалась сюда, на эту улицу, но оказавшись сейчас здесь, совершенно не знала, что делать дальше, и принялась ходить по тротуару взад-вперёд, осматриваясь по сторонам и взволнованно кусая губы.       Дядя Бенджен замер возле машины и молча наблюдал за племянницей. Он понимал, что в данный момент ей не нужен никто, даже он. Что она просто хочет побыть одна и сама разобраться со своими проблемами. Но, наблюдая за Сансой, он был сильно напряжён, а в его серых старковских глазах отчётливо читалось беспокойство.       – Мы не можем стоять здесь долго. Здесь нет парковки, и мы рискуем привлечь к себе внимание, – сказал он, когда Санса в очередной раз приблизилась к машине. Она слегка вздрогнула:       – Я знаю. Дай мне ещё минуту.       Дядя прав: они были на виду, а это слишком опасно. И если Джон не появится в ближайшее время или не подаст никакого знака... то она просто уйдёт и никогда больше не позволит ему постучаться в её жизнь. Она многое могла простить, только не очередное предательство. Но ведь Джон не предаст её, правда? Он же обещал…       Санса вглядывалась в лица прохожих, прислушивалась к их голосам, но всё больше убеждалась, что Джона здесь нет. Глупая... Она так наивно вообразила, что он действительно её любит! Поверила каждому его лживому слову!.. Подлая память совсем некстати подбросила образ красивой блондинки с фото... Что если он сейчас с ней? Эта мысль болью отозвалась в груди.       Он не придёт...       Она даже не почувствовала, как по щекам покатились слезы. Дура! Дура! Дура!!! Когда же она перестанет быть такой дурой?! Как можно быть настолько наивной и видеть в каждом мужчине рыцаря на белом коне?! Ей уже двадцать лет, а она до сих пор верит в детские сказки со счастливым концом!       Санса вытерла слёзы и пошла обратно к машине. Дядя Бенджен прав: надо уезжать.       И когда до неё оставалось не больше десяти метров, взгляд Сансы невольно привлёк один из прохожих. Невысокий полный молодой мужчина, скорее даже парень, вдруг вскинул руку, словно пытаясь сделать знак, и, вынырнув из потока спешащих куда-то прохожих, побежал прямо на неё. Он выглядел неуклюже и было заметно, что бежать ему тяжело; лицо его раскраснелось, он задыхался, будто пробежал дистанцию.       Мало ли… Может, человек просто спешит куда-то… Но она на всякий случай остановилась. Парень насколько мог быстро приблизился к ней, наклонился, упёрся ладонями в слегка согнутые в коленях полные ноги и попытался успокоить дыхание.       – С вами всё хорошо, сэр? – участливо спросила Санса и дотронулась до его плеча, забыв об осторожности.       – Да, все хорошо... Я Сэм… Меня зовут Сэм… – прохрипел парень, задыхаясь, – простите… Я чуть не опоздал… Я бежал… быстро, как мог... уже думал… что не застану вас здесь… мисс Старк.       Санса резко отпрянула назад, почувствовав тревогу. Этот человек знал ее имя... Но откуда? Они ведь не знакомы. Хотя… Кажется, она его где-то видела… Точно! На последнем приёме своего отца!       – Откуда вы меня знаете?       Немного отдышавшись, Сэм поднял голову и посмотрел на Сансу снизу вверх. Высокая. Стройная. Красивая. Ему не удалось разглядеть старшую дочь Нэда Старка на приёме, но сейчас, глядя на неё, Сэм понял, почему Джон бросил всё и пошёл против системы. Он просто влюбился по уши. В такую тяжело не влюбиться.       – Прошу, мисс Старк, не бойтесь меня, – он добродушно улыбнулся, всё еще пытаясь совладать с дыханием, – злодей из меня никудышный, сами видите, – Сэм развёл руками, словно подтверждая свои слова, – от меня даже черепаха сможет убежать.       Санса невольно улыбнулась ему в ответ, но быстро себя одернула. Да, этот человек действительно производил впечатление милого добродушного булочника и мало был похож на наёмника или очередного посланника босса, но Санса его не знала, а также не знала, откуда ему известно ее имя.       Она нервно облизнула обветренные губы.       – Вас Джон послал?       На мгновенье в сердце затеплился огонёк надежды. Может, ей не стоило делать преждевременных выводов о Джоне? Может, он ее не бросил?.. И когда Сэм кивнул в ответ, она почувствовала волну облегчения. Которая, однако, быстро сменилась тревогой: если Джон послал за ней другого человека, то тогда где он сам?       – Прошу, доверьтесь мне. Я отведу вас к нему, – Сэм был явно взволнован. Он не мог провалить эту миссию.       Санса взглянула на дядю Бенджена, который, стоял возле машины, наблюдая эту картину со стороны. Их взгляды встретились, и почему-то в груди что-то опять тревожно заныло. Не соверши новую ошибку...       Сэм ждал её ответа, и когда она кивнула, соглашаясь, облегченно выдохнул. Если бы он упустил Сансу и не доставил в безопасное место, Джон бы разочаровался в нём. Он доверил Сэму самое дорогое, и Сэм просто не мог его подвести.

***

      – Если хочешь хорошо спрятаться – прячься у всех на виду, – с нотками самодовольства в голосе пояснил Сэм, поднимаясь по ступенькам к парадному входу красивого двухэтажного дома и через плечо оглядываясь на Сансу.       Она кивнула, не придав этим словам значения. Зато внешний облик дома, возле которого после долгого петляния на машине по улицам Лондона они остановились, привлёк её внимание.       Дом был намного меньше, чем особняк Старков, но показался ей интересным и современным, с панорамными окнами, правда, плотно зашторенными, и множеством камер, охватывающих всю прилегающую территорию по периметру. Наверное, даже мышь не сможет здесь проскользнуть незаметно. Да и сам район, где был расположен дом, не из бедных, хоть и находился в отдалении от центра Лондона, так сказать, спальный.       Сэм остановился у деревянной двери с резьбой и витражным стеклом, через которое едва заметно просвечивали силуэты мебели. Людей внутри было не видно.       Санса напряжённо взглянула на дядю Бенджена, стоявшего рядом. К её удивлению, он легко согласился на предложение Сэма поехать туда, куда он скажет, и не выразил ни малейшего сомнения в правильности принятого Сансой решения. Для человека, который пообещал защищать её, дядя Бенджен казался слишком доверчивым. Впрочем, Санса осознавала, что она и сама снова опрометчиво доверилась постороннему человеку. Так же, как однажды доверилась Оберину и Джону Сноу...       Сэм отомкнул замок и приветливо распахнул парадную дверь, жестом приглашая их войти. Но дядя Бенджен вдруг шепнул ей на ухо: «Ты проходи, а я осмотрю территорию». И быстро спустился по ступеням крыльца обратно на дорожку, ведущую к дому. Санса проводила его встревоженным взглядом. Странно… Почему дядя Бенджен оставил её один на один с чужаком? Ответа у нее не было. Постояв на крыльце еще несколько секунд, она все же переступила порог особняка.       Внутри дом оказался так же хорош, как и снаружи. Современный дизайн, дорогая мебель, но... слишком холодный монохромный интерьер. Всё было сделано в бело-синих тонах, и на миг Сансе даже почудилось, что она оказалась среди вечных льдов. Она огляделась вокруг, неуверенно ступая вперёд, а Сэм суетливо бросился в сторону кухни, через плечо обратившись к ней:       – Вы наверное голодны? Кажется, в холодильнике ещё осталась пицца, – он смутился из-за столь скудного выбора, – а попозже Пипар привезёт продукты.       – Всё в порядке. Спасибо, – благодарно улыбнулась Санса .       Она подошла к камину, на котором стояла статуэтка, – белый волк с глазами цвета спелого граната – взяла её в руки, погладила пальцами холодный камень. Белый Волк... Кажется, это позывной Джона... Интересно, чей это дом? Сэм не сказал об этом ни слова, а отсутствие каких-либо фотографий или других вещей, характеризующих его владельца, позволяло лишь строить догадки.       Она поставила статуэтку на место и прислушалась к ворчанию Сэма на кухне. Интересно, почему Джон доверил именно Сэму привести её сюда? Сперва он просто бросил её одну посреди шумной улицы, а теперь приставил к ней этого добродушного толстяка. Да, наверняка он хороший парень, возможно, даже смелый и умный, но защитник из него никакой, это же очевидно. Если на них нападут, живыми из такой переделки выбраться будет очень сложно. Одна надежда была на Beretta Джона, которая до сих пор у неё. Пальцы машинально мазнули по ремню джинсов… Чёрт! Санса помнила, что перед выездом из дома дяди Бенджена сунула пистолет под ремень, как это делал Джон… Наверное, выпал в машине...       Но мысли об этом улетучились сразу же, как только позади послышался шорох. Сначала она не обратила внимания, решив, что это дядя Бенджен. Но он ушёл осматривать территорию дома, а Сэм, судя по хлопанью дверцами кухонных шкафчиков, пытался сообразить что-то гостям на ужин.       Санса резко обернулась и отпрянула назад, больно ударившись спиной о каминную полку. В паре метров от неё застыл огромный белый пёс, глаза которого при электрическом свете отливали красным. Он выглядел угрожающе, даже несмотря на то, что не проявлял агрессии, скорее любопытство. Слегка склонив набок огромную голову, он принюхался, а затем сделал к ней шаг. Сердце Сансы ушло в пятки. Она прижалась к стенке камина и замерла, пока пёс обнюхивал её одежду и руки. От её глаз не укрылось и то, как дёрнулся его хвост. Серый Ветер делал точно так же, когда чуял знакомый запах...       Наверное, Санса так и стояла бы на месте, боясь пошевелиться, если бы в дверном проёме не появился Сэм, который сразу всё понял.       – Не бойтесь его. Он только с виду выглядит большим и страшным. Это служебная собака, – Сэм улыбнулся. – Его зовут Призрак. Его так Джон назвал. Призрак способен подкрадываться бесшумно, словно привидение.       – Это... мило, – Санса облегченно выдохнула, когда Призрак, потеряв к ней интерес, отошёл в сторону и улёгся возле дивана, положив тяжёлую лобастую голову на мощные лапы.       – Вы подружитесь, я уверен.       Санса постаралась улыбнуться. Может, они с Призраком и найдут общий язык, но для этого сейчас нет времени. К тому же, был один момент, который интересовал её гораздо больше, чем будущая дружба с собакой.       – Сэм, – она взглянула парню прямо в глаза, – а где Джон?       Сэм стушевался и поджал губы. Он не знал, что ей ответить, не знал, какой ответ будет правильным. Может ли он солгать или..? Черт возьми, он не хотел, чтобы Санса его не так поняла! А она продолжала выжидающе смотреть ему в глаза. И Сэм позорно сдался.       – У Джона важная встреча, – он знал, каким будет следующий вопрос, поэтому нехотя добавил: – С Дейенерис Таргариен. Но уверяю вас, он...       Договорить ему помешала открывшаяся входная дверь и голоса: несколько мужчин о чём-то шумно спорили, но до Сансы долетели лишь обрывки их фраз. Она нервно сглотнула, наблюдая за тем, как в гостиную входят люди. Первым вошёл невысокий мужчина с жидкими каштановыми волосами до плеч, а следом за ним другой, повыше ростом, широкоплечий и с угрюмым лицом. Потом – дядя Бенджен. Последним вошёл Джон... Он замолчал на полуслове, и его красивые губы дернулись в улыбке.       – Санса…       Он быстро пересёк гостиную в порыве поскорее её обнять, прижать к груди, но замер буквально на полпути, увидав выражение её лица. Что-то явно было не так. От неё словно веяло холодом, глаза потемнели, губы были плотно сжаты. Она всем своим видом давала понять, что не желает его объятий.       – Я очень устала. Могу я где-нибудь отдохнуть? – спросила она Сэма.       Сэм засуетился, жестом пригласив гостью последовать за собой и бросив виноватый взгляд на Джона. Нужно было держать язык за зубами! Вот всегда он так – болтает, не включая голову. А всё потому, что он слабохарактерный. Но, увы, уже ничего не изменить: слова обратно не заберёшь.       Джон растерянно и непонимающе проследил за покидающей гостиную Сансой. Затем присел перед камином, где уже были уложены сухие поленья, и чиркнул зажигалкой, пытаясь подпалить щепу. Робкий язычок пламени пополз по лучине, ведомый тоненькой струйкой воздуха.       Огонь не может убить дракона... Поцелованная огнём...       Он не пошёл за ней. По крайней мере, не сейчас. Что бы ни произошло, ей нужно время собраться с мыслями и всё хорошенько обдумать. Им обоим действительно нужно время.       Почувствовав ткнувшийся в шею мокрый кожаный нос, он слабо улыбнулся, поднялся на ноги и погладил по голове дождавшегося его наконец Призрака. Собака блаженно привалилась всем своим крупным телом к его ногам. Джон почесал ему шею, потрепал по холке, зарылся пальцами в теплую шерсть. Глаза сразу же начало щипать. Будь ты проклята, чертова аллергия! Не обращая на это внимания, он снова присел на корточки рядом с Призраком и позволил лизнуть себя в лицо.       – Я тоже скучал по тебе, приятель.       Эдд искоса поглядывал на командира. В последний раз он видел его таким разбитым и растерянным очень давно. И ему совершенно не хотелось сегодня становиться свидетелем этих немых «семейных» ссор. Иногда взгляды и молчание намного страшнее криков и пощёчин обиженной женщины. Крики и пощёчины пробуждают эмоции и страсть, а молчание – предвестник безразличия. Но командир не должен был допускать этого. Нельзя, чтобы дела сердечные занимали все его мысли, особенно сейчас. Война уже близко, и они должны встретить её подготовленными.

***

      Прохладные струи воды скользили по телу, вызывая неконтролируемые мурашки. Но мысли удалось привести в порядок. Санса упёрлась ладонью в кафельную стену душевой и запрокинула голову назад, чувствуя, как мокрые длинные пряди щекочут спину.       Время перевалило за полночь, но сон не шёл. Тревожные мысли роем лезли в голову, и даже большая кровать с отличным ортопедическим основанием и шёлковыми чёрными простынями не помогла ей провалиться в мир Морфея. Именно поэтому, несмотря на поздний час, она встала под прохладный душ, пытаясь успокоиться.       В тот миг, когда она увидела Джона, когда он ринулся к ней, а затем резко остановился, когда на его лице отразились непонимание и беспокойство, Санса сама безумно хотела броситься в его объятия, почувствовать его знакомый горький запах, прижаться к широкой груди и ощутить себя в безопасности. Но этот порыв длился пару секунд, а затем на смену ему пришли неконтролируемая злость и ревность за то, что Джон бросил её одну и побежал в постель Дейенерис Таргариен. Следом за злостью пришло раздражение: поступки Джона заставляли её всё чаще думать об Оберине, вспоминать, сравнивать. Она начала бояться, что совершила ошибку, выбрав не того мужчину.       Глубоко вздохнув, она скользнула ладонью по обнажённому животу. Мысли о Джоне и Оберине – двух её любовниках – не давали успокоиться, в голову лезли воспоминания… Боги, она ещё никогда не чувствовала себя настолько уязвимой.       Она подняла руку выше, обхватила налитую грудь, сжала пальцами сосок… другая рука скользнула по бедру, вызывая дрожь от резко нахлынувшего возбуждения. Она ещё никогда не «играла» сама с собой, и это казалось волнующим и немного пугало.       Негромко застонав, она тут же прикусила губу. Нужно держать себя в руках. Ещё не хватало, чтобы в доме, полном мужчин, с дядей Бендженом в соседней комнате, кто-то услышал её возбужденные стоны.       Но внизу живота всё пульсировало от напряжения, а внутри словно завязался тугой узел. Санса сделала воду погорячее, закрыла глаза и снова провела ладонью по бедру, медленно двигаясь к его внутренней части. Буйная фантазия нарисовала ей кареглазого брюнета, смотревшего на неё с нескрываемым желанием. Она подавила ещё один стон, больше похожий на всхлип, и мысленно зарылась пальцами в чёрные волосы, поворачивая голову мужчины, слегка нажимая, давая понять, как нужно делать, чтобы ей было хорошо. Ей казалось, что её руки – это его руки, словно пламенем обжигающие нежную кожу, приближающиеся к её сокровенному местечку… Ещё один стон сдержать удалось с трудом. Она так сильно хотела этого мужчину! Но его лица фантазия ей не показывала, только черные волосы и темные, горящие желанием глаза… Кто он – Джон или Оберин?       Боги...       Санса задышала чаще, сильно кусая губы и чувствуя спиной струю прохладного воздуха, проникшую в заполненную паром душевую. В памяти невольно всплыли воспоминания о том, как однажды, в другой реальности, она сама вторглась к Джону в душ... В тот день они занимались любовью в первый раз. Эти воспоминания затянули узел внизу живота ещё сильнее...       И когда разрядка была уже близко, сквозь шум воды и собственные стоны она услышала звук закрываемой двери – кто-то вошёл в её комнату и закрыл защёлку замка. Был только один человек, который имел право так бесцеремонно вторгнуться на её территорию.       Она чертыхнулась, чувствуя, как возбуждение отступает. Низ живота сильно тянуло – организм настойчиво требовал разрядки. Выключив воду, она вышла из душа и подхватила с полочки махровое полотенце, обернув его вокруг груди. Мокрые, ставшие тёмно-медными волосы она вытерла другим полотенцем и перекинула на одно плечо, обнажив часть красивой шеи.       Сделав глубокий вдох и медленно выдохнув, открыла дверь ванной. В комнате царил полумрак, немного рассеиваемый приглушённым светом торшера возле кровати. Санса вышла из ванны, не сводя взгляда со спины стоявшего у окна мужчины. Даже отсюда она видела, как сильно напряжены все его мышцы, обтянутые чёрным джемпером.       – Ты не спустилась к ужину, – сказал Джон, повернувшись к ней.       – Я не голодная, – холодно ответила она, глядя на него с вызовом. От недавнего вожделения не осталось и следа. Может, это был Оберин?       Санса была очень зла, но, похоже, Джон тоже был не в духе. Он резко шагнул вперёд, в два шага преодолев разделяющее их расстояние. Она не шелохнулась, лишь гордо вскинула голову, вопросительно изогнув правую бровь. Упрямая девчонка! Джон бы с радостью наказал её за это упрямство.       – Хочешь поиграть в обиженку? –прорычал он. – Что ж, вперёд! Но ты даже не представляешь, как многое я, чёрт возьми, для тебя делаю! На что я иду, чтобы тебя защитить!       – Я благодарна вам за это, офицер Сноу, – зло прошипела она в ответ. – Вы отлично выполняете свои обязанности. Трахать меня тоже было обязанностью? Поэтому вы и бросили меня, убежав на встречу с Дейенерис Таргариен? Уверена, с ней вы трахались ради удовольствия!       На секунду в глазах Джона отразилась растерянность, но уже в следующий миг он с силой схватил Сансу за плечи и прижал спиной к стене. Ей показалось, что перед ней не Джон, а кто-то другой, злобный, дикий, неуправляемый… тот, кого она не знает. Сейчас он был настоящим зверем, загнавшим в ловушку свою добычу. По спине пробежал холодок. Но она волчица. Она Старк. И не станет отступать.       –Дени здесь ни причём! Не пытайся вмешать её в наши отношения! – Джон слегка ослабил хватку, вспомнив, что у Сансы нежная кожа, – наверняка останутся синяки.       Она гневно сверкнула глазами. Ах, Дени?! Интересно, когда он сегодня трахал эту белокурую красотку, то называл её полным именем или же предпочитал сокращённое – Дени?       – В наши отношения? – переспросила она, задохнувшись от закипающего в ней бешенства. – У нас нет отношений, Джон! И никогда не было!       Джон замер, глядя на неё, словно надеясь, что она сейчас рассмеётся и скажет, что эти слова были шуткой, глупой, неудачной, сгоряча, но шуткой. А потом она позволит себя поцеловать и всё снова станет хорошо… Но бежали секунды, а Санса молчала, сверкая льдисто-голубыми глазами, в которых плескались ненависть и с трудом сдерживаемое желание оттолкнуть. Джон предал её, и она больше не может ему доверять.       Он сделал глубокий вдох, пытаясь справиться с охватившими его сознание яростью и отчаянием. Но не помогло. Он слишком устал от всего этого. Ему нужна разрядка, выход дурной энергии, скопившейся внутри. И в следующий миг его кулак с силой врезался в стену всего в нескольких сантиметрах от лица Сансы. Она вздрогнула всем телом и сжалась в комок, зажмурив глаза.       – Иные бы тебя забрали, Санса! – Джон отступил назад, зарылся пальцами в волосы и с силой потянул их вверх. – Что же ты делаешь со мной!!!       Он едва сдерживался, чтобы не ударить в стену ещё раз, до боли, до крови на костяшках, словно эта гребаная стена была виновата в том, что Санса ему больше не верит. Он безумно любит её! Он идёт на всё ради неё! Он забыл о чести, которая так много для него значила, совершил слишком много непростительных ошибок, поступая так, как было лучше для неё, а не так, как было бы правильно. И что он услышал в ответ? У нас нет отношений, Джон...       Санса поджала губы, уже не сдерживая подступивших слёз. Она ненавидела его! Ненавидела! Ненавидела! Ненавидела!!! Он причинил ей столько боли… Только тот, кого любишь, способен так глубоко забраться под кожу.       – Уходи.       Джон обернулся и посмотрел на неё с нескрываемой болью. Она ещё никогда не видела его таким, а он впервые видел её слёзы. Санса плакала из-за него, и за это он презирал сам себя. Гнев схлынул, на смену ему пришло сожаление. Он не должен был срываться и терять контроль.       – Санса...       Она стёрла ладонью слёзы со щёк. Ревность сжирала изнутри, злоба душила. Он был сегодня с Дейенерис... с Дени… Он не сказал ей об этом, а значит, ему есть что скрывать. Он похож на Оберина намного больше, чем может себе представить. А она снова примерила на себя роль любовницы.       – Уходи, – упрямо повторила Санса, чувствуя на себе его прожигающий взгляд.       Ей нужно побыть одной, всё обдумать и принять окончательное и единственно правильное решение. Джон послушно подошёл к двери, взялся за защёлку замка… Нет, чёрт возьми! Он не может себе позволить уйти, сдаться, отступить! Иначе потеряет слишком многое. А может быть, всё... Он не может этого допустить! Он не позволит Дейенерис встать между ним и Сансой!       – Нет, – уверенно ответил он, – и мне плевать на твои возражения. Я не уйду отсюда, пока мы не расставим все точки над «i».       На её лице отразилось возмущение. Но ответить ему она не успела: Джон метнулся к ней и буквально впечатал в стену, накрыв её губы своими. Он целовал непривычно грубо, а его ладони до боли сжали её бёдра, толкая их себе навстречу. Санса упёрлась руками ему в грудь, пытаясь отпихнуть его, но умолкнувшее возбуждение вдруг накатило с новой силой, а внизу живота снова всё начало пульсировать и болезненно сжиматься. Она вскинула руки вверх и зарылась пальцами в его чёрные волосы, как в своей недавней эротической фантазии. Все-таки, это был Джон…       Он продолжал терзать её губы в жарком поцелуе, чувствуя, как она отвечает ему с не меньшим жаром. Санса была чертовски зла, но и он тоже. Им обоим было необходимо выплеснуть эмоции, и лучше это сделать с помощью горячего секса, чем затевать очередную бессмысленную ссору.       Джон стянул с себя джемпер, отбросил его куда-то в сторону и вновь подхватил Сансу за бёдра, заставляя обвить ногами свой торс. Полотенце соскользнуло с её обнаженного тела, но она этого даже не заметила. Ревность настолько сильно сжимала спазмами всё её нутро, что она остервенело прикусила зубами нижнюю губу Джона, и услышала, как он зарычал от боли и возбуждения, ещё сильнее вжав её в стену.       – Ты сводишь меня с ума, – его жадные губы и язык перекинулись вниз на шею, ключицы, грудь. Санса хватала ртом воздух и стонала, чувствуя бешеную пульсацию внизу живота. Она была уверена, что Джон испытывает то же самое. Возможно, в наказание, она могла бы немного поиграть с ним...       Она ловко выскользнула из его объятий и шагнула к постели, потянув его за собой. Он едва сдержался, чтобы не завалить её на пол и овладеть ею прямо там. Напряжённый член разрывал молнию на джинсах, требуя разрядки.       Ухватив Джона за ремень, Санса притянула его к себе и толкнула на кровать, вынуждая упасть на спину. На секунду в его глазах отразилось удивление, а затем они резко потемнели от сильнейшего возбуждения: он понял, что она задумала.       Она ловко справилась с молнией на его джинсах, стянула их вниз и принялась ласкать пальцами возбужденную плоть сквозь ткань боксеров. Джон шумно выдохнул и стиснул зубы, изо всех сил сдерживаясь, чтобы не перехватить инициативу. Санса же улыбнулась с видом победителя, наклонилась, лизнула язычком его соски и принялась медленно спускаться вниз, прокладывая себе дорожку из поцелуев и слегка царапая ногтями кожу на его груди.       Затем выпрямилась, оттянула вниз боксеры и медленно, нарочито медленно опустилась жарким лоном на его член… поёрзала, словно устраиваясь поудобнее. Джон глухо зарычал, глядя на неё снизу. Боги, как она красива... возбуждённая, с рассыпанными по плечам медными локонами, со вспухшими от его неистовых поцелуев губами, с бесстыдно торчащими сосками налитой груди, улыбающаяся развратно и вызывающе…       – Я люблю тебя... Я безумно люблю тебя, Санса…       И прежде чем она успела опомниться, он подмял её под себя и оказался сверху, коленом раздвинул ноги и резко вошёл в неё на всю длину. Санса задохнулась и выгнула спину, подавшись бёдрами ему навстречу. Видят Боги, она хотела поиграть, подразнить его, но не смогла выдержать этой сладостной пытки.       – Джон… Джон… ещё… пожалуйста, еще… – страстно стонала она, реагируя на каждый его толчок, на каждое движение, на каждую ласку. Она кусала свои руки, пытаясь хоть немного приглушить стоны. В доме есть люди... будет неловко, если их услышат… Но все мысли вылетели из головы, когда его член толкнувшись, попал в какую-то точку, заставив её тело выгнуться дугой… Его движения становились то медленнее, то быстрее, растягивая сладостную муку и продлевая удовольствие. Он рычал, хрипел, глухо стонал, чувствуя, как ногти царапают его спину, и вдруг резко остановился, прекратив двигаться. Санса разочарованно захныкала, а он, обжигая её ухо горячим дыханием, спросил:       – Чего ты хочешь, Санса?       Она тяжело дышала, с трудом собирая мысли в кучу, чтобы ответить ему. Единственное, чего она сейчас хотела, – это разрядки, избавления от дикого возбуждения. Но что если копнуть чуть глубже? Чего она хочет на самом деле?.. Она прижалась к его губам в поцелуе, а потом прошептала ему прямо в рот:       – Я хочу быть с тобой… Я не хочу потерять тебя.       – Ты меня не потеряешь.       И сам припал к её губам в жарком поцелуе, снова задвигав бёдрами, удерживая весь свой вес на здоровой руке, которой он опирался на постель рядом с её головой.       Страстный стон слился с негромкими звуками за дверью, но ни Джон, ни Санса ничего не слышали, полностью растворившись друг в друге. В доме Сэм, Пип, Гренн, Призрак, дядя Бенджен… Что может случиться? Никто не решится сунуться сюда. Не так ли?

***

      Меньше всего на свете Тириону хотелось вновь возвращаться в свою квартиру, из которой он чудом не отправился на тот свет. Стоило признать: иногда агенты MI-5 действительно приносили пользу. Если бы не один из них, Тирион бы мирно лежал в сырой земле.       Вытащив из шкафа бутылку виски и откупорив крышку, он налил янтарную жидкость в стакан и сделал несколько жадных глотков. Алкоголь приятно обжёг горло, но напиваться сегодня Тирион не собирался. Ему нужен трезвый ум, чтобы обдумать условия сделки, которую он заключил с Серсеей. Она желала заполучить флешку. Что ж, он отдаст её, но выполнит ли она свою часть условий? Поможет ли Эртуру Дейну выйти из тюрьмы? Это весьма рискованный шаг, особенно если учесть, что Серсея сама приложила руку к тому, чтобы его туда засадить. Возможно, «откинувшись», первый свой визит Дейн нанесёт именно Серсее…       Тирион сделал ещё один глоток виски. А зачем ему нужен Эртур? Ответ был предельно прост: чтобы переключить всё внимание на бывшего агента MI-5, до сих пор жаждавшего уже никому не нужного отмщения. Рейгар Таргариен был для Эртура почти братом, и его смерть наложила чёрный отпечаток на душу Дейна. Меч Зари – кажется, на службе у Эртура был именно этот позывной – так и не смог смириться с продажностью высших чинов MI-5. Он однозначно захочет найти тех, кто «купил» убийц его друга, и за этим будет интересно понаблюдать.       Уже было достаточно поздно. Не помешало бы выспаться, а с утра принимать окончательное решение. Поэтому, поставив стакан на журнальный столик, Тирион направился ко входной двери проверить, закрыта ли она на замок. Не то чтобы он опасался появления незваных гостей, но безопасность была для него важна.       Провернув ключ ещё на один оборот, он оставил его в замочной скважине. Теперь можно расслабиться и отдохнуть. В больнице полноценно отдыхать не получалось: Тирион не любил спать не в своей постели.       Расстегивая на ходу рубашку, он побрёл в сторону спальни, уже представляя, как он вскарабкается на свою огромную кровать. Обычно он предпочитал засыпать на ней не один, а в компании пары-тройки девиц, которым платил за их услуги немалые деньги, но сейчас, пока рана на боку всё ещё болела, с девицами стоило повременить. Хотя бы на пару дней.       Насвистывая себе под нос незамысловатую мелодию, он распахнул дверь в спальню и замер: все стены были изрисованы красной краской, напоминающей кровь. Мысль, что, возможно, это и есть настоящая кровь, вызвала у него приступ тошноты, а в груди растёкся липкий страх. В изголовье его кровати было написано «Маленькие люди не живут долго и счастливо».       Он сделал один шаг, осторожный и напряжённый. Кто бы ни проник в его квартиру, он наверняка уже ушёл, но его угрозы были совсем не пустые и предельно ясные. Этот человек, кем бы он ни был, очень хотел, чтобы Тирион вышел из игры. На кровати поверх чёрного покрывала лежала роза, красные, почти алые лепестки которой были собраны в плотный вытянутый бутон. Все шипы со стебля были аккуратно срезаны и рассыпаны по покрывалу. Тирион почувствовал, как внутри него закипает злость.       Раздражённо махнув рукой по подушке, чтобы стряхнуть с неё отрезанные шипы, он поморщился: один, небольшой, сразу же царапнул ладонь. Кожу в этом месте неприятно защипало, но он не придал этому значения.       Сон как рукой сняло. Надо снова выпить. К счастью, у него ещё осталось чуть больше половины бутылки коллекционного виски. Но перед тем как напиться до беспамятства, Тирион направился в ванную комнату, которую горничная уже привела в порядок, смыв с плитки его собственную кровь, напоминающую о том дне, когда он по-крупному облажался.       Делать тайник прямо за раковиной – не самая умная идея, к тому же, избитая, но лучшего он не придумал. Присев на корточки и не без труда открутив одну из труб, которая на самом деле была муляжом, Тирион довольно хмыкнул, сжав в ладони маленькую чёрную флешку. Ту самую, которую так сильно хотела заполучить его сестрица. Но перед тем как Серсея её получит, он должен убедиться, что сам ничем не рискует.       Ноутбук на журнальном столике поприветствовал его голубым экраном. Тирион вставил флешку в разъём и дождался, пока система её определит и предложит открыть и просмотреть файлы. Он дважды кликнул на нужную папку, пролистал какие-то текстовые документы и, остановившись на видеофайле, нажал «воспроизвести».       Экран ноутбука потемнел. Ролик был не очень хорошего качества – съёмка одной из уличных камер слежения, нечёткая графика, слишком маленькое разрешение. Было сложно разглядеть лица людей, попавших в объектив, но всё же хорошо различались три силуэта: двое мужских и женский. Женщина скорее всего была беременна, поскольку прикрывала руками свой уже заметно округлившийся живот. Она пятилась назад, оглядываясь по сторонам. Наверное, искала помощи. А мужчины смеялись и что-то ей говорили. Можно было разобрать отдельные обрывки фраз, но они не проясняли картины происходящего.       Неожиданно один из мужчин грубо схватил её за волосы; она вскрикнула – крик было хорошо слышно на записи – и вцепилась ему в руку. Уже в следующий миг мужчина, замахнувшись, с силой ударил её по лицу, и она отлетела назад, выйдя из угла обзора камеры. Мужчина продолжал что-то зло говорить, а затем вытащил из-за пояса брюк пистолет. «Нет, прошу вас!» – крик женщины, полный животного ужаса, смешался со звуком выстрела.       Тирион закрыл глаза и поморщился – смотреть на это было тяжело... Мужчины с видео, убедившись, что их жертва мертва, поспешили убраться с места преступления, и последующие полтора часа записи улица в объективе камеры была спокойна и безлюдна. Тирион провел курсором немного вперед, прокручивая пустые кадры. А затем появился мужчина, высокий, широкоплечий… Тирион резко остановил перемотку. Мужчина, видимо, бежал, а потом сбавил темп и совсем остановился, глядя в сторону, где лежало тело убитой. Но он оказался не просто случайным свидетелем. Он знал эту женщину... «Талиса!» – крик был похож на вопль смертельно раненого животного.       Тирион тяжело вздохнул. В тот день Робб Старк обнаружил свою беременную жену убитой. Он опоздал и, наверное, никогда не сможет себя за это простить. По слухам, он уже несколько лет ведёт охоту за её убийцами. За теми, кого засняла единственная уличная камера. Это видео практически сразу было уничтожено Тайвином Ланнистером, но Тирион сумел сохранить его копию. Да, его отец присутствовал при этом убийстве. Но он не убивал. И лучше бы Роббу Старку не знать, кто нажал на курок на самом деле.

***

      Санса, положив голову на плечо Джона, расслабленно водила пальцами по его груди и рельефному прессу. Ей было хорошо и спокойно, хотя где-то глубоко внутри продолжала таиться тревога, полностью избавиться от которой она так не смогла. И всё ещё сомневалась в правильности своих поступков.       Джон притянул её чуть ближе к себе, погладил обнажённое плечо и свободной рукой натянул повыше шёлковую простынь, чтобы Санса не замёрзла.       – Скоро все закончится, – голос его был тихим и спокойным.       Она вскинула голову и встретилась с ним взглядом. Хотелось бы и ей в это верить...       – Когда всё закончится, куда ты направишься?       – Куда мы направимся, – мягко поправил Джон, приподняв пальцами её подбородок и заглянув в глаза.       Она улыбнулась, потянулась к его лицу и прижалась к его губам в нежном поцелуе, но сразу отпрянула: её опухшие губы побаливали, к тому же, языком она ощутила солоноватый привкус. Видимо, в порыве обуявшей их обоих страсти, она довольно сильно прикусила ему нижнюю губу. Он, конечно, молчал и терпел, но ему наверняка было больно.       – Прости.       – Бывало и хуже. Вон, спину словно кошка дикая подрала. Хорошо, хоть не видит никто, - усмехнулся Джон.       – Эй! – Санса рассмеялась, слегка толкнув его в плечо, и уткнулась носом ему в шею.       Была глубокая ночь, в доме стояла абсолютная тишина. Сон, особенно после горячего страстного секса, был слишком заманчивым. Санса закрыла глаза, обняв рукой крепкий мужской торс, а Джон гладил её медные локоны, перебирая шёлковые пряди пальцами. То, что он чувствовал рядом с ней... Он никогда и ни с кем не испытывал ничего подобного. Дейенерис была для него всем, но... Его чувства к ней совершенно другие, не такие, как к Сансе. Это были две абсолютно разные любви, и единственное, на что он надеялся, – что эта любовь будет «пока смерть не разлучит нас», как бы мрачно ни звучала эта клятва.       Они уже почти засыпали, когда внизу раздался негромкий стук, словно что-то упало. Затем всё снова стихло. Санса не придала этому никакого значения, но Джон невольно напрягся. Конечно, наверняка это кто-то из «братьев» что-то уронил, а может, Призрак снова шарится по кухне, пытаясь достать корм из кухонного шкафчика… Но если Джон ощущал тревогу, то избавиться от неё так просто он уже не мог.       Осторожно выбравшись из объятий уже задремавшей Сансы, он спешно натянул боксеры и джинсы, а затем наклонился, провёл рукой по нижним перекладинам кровати и нащупал спрятанный там пистолет. Знакомая тяжесть… Джон тихонько прокрался к двери, чтобы не разбудить Сансу, но она всё-таки открыла глаза и сонно подняла голову.       – Всё в порядке?       – Не знаю, – Джон быстро убрал руку с пистолетом за спину и улыбнулся: не стоит пугать её раньше времени. – Я просто посмотрю.       Санса кивнула, хотя в её голубых глазах отразилось волнение. Он подмигнул ей и вышел в неосвещенный коридор, прикрыв за собой дверь. Вокруг было темно и тихо, дом спал. Джон неспешно шёл по коридору, прислушиваясь к звенящей тишине. Взгляд упал на белое пятно у лестницы – Призрак. Он лежал у самых ступеней, хотя обычно предпочитал спать на своей лежанке в гостиной на первом этаже.       – Что ты тут делаешь, приятель?       Призрак даже не поднял головы, а Джон, сделав ещё один шаг вперёд, почувствовал босыми ногами влагу.       – Что за...       Он присел на корточки и, проведя пальцами по ковру, поднёс их к лицу и втянул носом воздух. Кровь...       – Пекло!       Резко вскочив на ноги, он бросился к выключателю и зажёг свет. Белая шерсть Призрака в области шеи была красно-бурого цвета, а под его крупным телом растеклась большая лужа крови. Он дышал тяжело и прерывисто, из последних сил хватаясь за свою жизнь. По ступеням тянулась длинная кровавая полоса... Несмотря на серьезное ранение, Призраку удалось взобраться по лестнице на второй этаж, но сил доползти до комнаты Джона у него уже не осталось.       Липкий первобытный ужас сжал внутренности. Он снял пистолет с предохранителя. В дом кто-то проник, и этот кто-то был вооружён и опасен. Но где же «братья»? Он рванул в сторону одной из дверей, в комнату, где ночевал Пипар, и, распахнув ее, увидел ещё более ужасающую картину: Пип лежал на постели с открытыми глазами, а горло, от уха до уха, было перерезано, вывернув наружу кожу и вены. Он был мёртв...       Джон почувствовал головокружение и тошноту. Ему много раз приходилось видеть кровавые картины, много раз убивал он сам… Но осознание, что его друг убит... в доме командира… в окружении других агентов MI-5... Это отказывалось укладываться в голове.       Боль заполнила каждую клеточку тела. Его друг был убит в постели всего через секунду после того, как открыл глаза, наверняка проснувшись, когда убийца вошёл в его комнату…       – Джон..? – Санса замерла у входа, с трудом подавив крик при виде ужасающей картины.       Она зажала рот ладонью, глядя на тело Пипара, будучи не в силах отвести глаз. Этого просто не может быть! Мысль о том, что ещё пару часов назад этот человек был жив, и она слышала его весёлый голос, доносившийся из столовой, вызывала ощущение нереальности происходящего.       Джон на негнущихся ногах подошёл к кровати и пальцами закрыл Пипару глаза. Затем повернулся к Сансе, застывшей в дверях с прижатой ко рту рукой и ужасом в огромных глазах, и поднёс палец к губам, призывая её к молчанию. Оставалось надеяться, что они не последние живые в этом доме.       Сансу била крупная дрожь, дикий страх холодной волной окутывал её изнутри. Они вновь вышли в коридор. В доме было всё также тихо. Мёртвая тишина... И осознание этого пугало ещё сильнее. Джон жестом показал Сансе следовать за собой и пошёл по лестнице вниз. На первом этаже было холодно – входная дверь распахнута настежь.       Войдя в гостиную, Джон почувствовал, что умирает в четвёртый раз в своей жизни... Первый раз случился, когда хоронили его отца. Второй – когда погибла Игритт. Третий застыл пустотой в глазах Пипара. А четвертый кровавой струйкой стекал по лбу Гренна, заливая ему глаза, оставляя на его лице красные потёки. Пулевое отверстие казалось таким маленьким… Но всегда забирало слишком много. Тело Гренна бесформенной грудой обмякло на полу возле дивана, на котором он спал несколько последних ночей своей недолгой жизни.       Санса почувствовала, как к горлу подступает тошнота. В холодном воздухе отчётливо улавливался запах крови, смерти и безысходности. Ещё пару часов назад эти люди были живы... Они были полны решимости противостоять таинственному боссу, но погибли в своих постелях, скорее всего даже не поняв, что произошло и кто их предал.       Джон шатался, но всё же стоял на ногах. Он чувствовал, как из его сильного тела кто-то вытягивает душу, оставляя пустую бесполезную оболочку. Но ведь ещё есть Сэм и Эдд... может, они..? Джон развернулся и метнулся в сторону кухни, из-под двери которой пробивался свет. Он крепче сжал рукоять пистолета в ладони, второй рукой подталкивая Сансу себе за спину. Резко распахнул дверь в кухню. Окаменевшее сердце пропустило очередной болезненный удар.       – Нет… Нет, нет, нет!!!       На полу, в луже собственной крови, с закрытыми глазами, прижавшись спиной к кухонному шкафу сидел Сэм. Рядом с ним валялся тостер, провод от которого он сжимал в руке. Сэму удалось стянуть его вниз и этим грохотом привлечь внимание Джона...       Джон рухнул перед другом на колени, спешно осматривая его рану. Пуля попала Сэму в правый бок, вполне возможно, задев печень и вызвав обильное кровотечение. Он попытался нащупать пульс на шее Сэма: была крохотная надежда, что полнота могла стать ему защитой, неким подобием бронежилета. Чуткие пальцы ощутили едва уловимую пульсацию.       – Он ещё жив! – секундное облегчение проскользнуло в голосе Джона. – Вызывай 911! Срочно!       Санса, в нервном припадке дёргая себя за спутанные пряди волос, от его крика словно включилась и судорожно осмотрелась вокруг. Её взгляд наткнулся на чей-то мобильный телефон, оставленный на столешнице. Пальцы совсем не слушались, но ей всё же удалось набрать три цифры. В трубке почти сразу раздался приятный женский голос:       – Служба спасения слушает. Что у вас случилось?       – Огнестрельное ранение! – истерически прокричала в трубку Санса, наблюдая за тем, как Джон пытается кухонным полотенцем зажать рану Сэма, чтобы хоть немного остановить кровотечение. – Прошу вас, он умирает... – она спешно повторила за Джоном нужный адрес, сбросила звонок и дрожащей рукой положила телефон обратно на столешницу.       У неё больше не было сил смотреть на всю эту кровавую бойню. Почему они ничего не слышали? Почему высококлассные профессионалы MI-5 позволили так легко себя устранить? Как убийце вообще удалось подобраться к ним настолько близко?       Руки Джона были почти по локоть в крови Сэма, а кухонное вафельное полотенце было не в состоянии остановить кровотечение. Чёрт возьми, где же Эдд? Может, он жив? Может, ему необходима срочная помощь? Но мысли Джона оборвал резкий испуганный возглас Сансы:       – Дядя Бенджен!       Его комната находилась через стену от той, в которой они провели полночи. И наверняка услышали бы возню, проникни ночной линчеватель в комнату Бенджена. Но там было тихо. Это позволяло надеяться, что с ним может быть всё хорошо... Санса бросилась в сторону лестницы, даже не задумываясь о том, как сильно рискует.       – Санса!       Чёрт возьми! Бесстрашная глупая девчонка! Джон бросил взгляд на Сэма: глаза закрыты, пухлый подбородок упал на грудь. Ему не хотелось оставлять друга одного в таком состоянии, но Санса может быть в большой опасности. Помедлив секунду, он бросился следом за ней.       Санса почти влетела по лестнице на второй этаж, перепрыгивая через две ступеньки, метнулась к двери комнаты Бенджена, резко ее распахнула… И застыла на пороге. Джон подбежал и замер позади неё. Хотел приобнять, чтобы хоть немного успокоить, но вспомнил, что рука в крови, и отдёрнул её назад.       Комната дяди Бенджена была пуста. Здесь не было ни следов борьбы, ни крови, ни его самого.       Санса непонимающе дёрнула головой.       – Где он? – надрывным голосом прошептала она. Ей не хотелось думать, что, едва обретя семью, она снова её потеряла.       Джон тяжело вздохнул, с содроганием прислушиваясь к хриплому дыханию Призрака, который всё же нашёл в себе силы и приподнял массивную голову, глядя отливающими красным глазами на Джона. Он стал первой жертвой таинственного ночного линчевателя, который, опасаясь лишнего шума, начал с наиболее опасного противника.       – Служба спасения скоро будет здесь, – безжизненно проговорил Джон, перехватывая полный боли собачий взгляд, чувствуя неутихающее отчаяние от собственной беспомощности. – Нам нужно уходить. Собирайся, – он вновь повернулся к Сансе, видя как дрожат её руки, и как она судорожно, до белых костяшек, сжимает кулаки. – Игра ещё не окончена. Мы снова должны бежать и прятаться.       Санса медленно кивнула, скользя затуманенным взглядом по лицу Джона. В его глазах застыли непролитые слёзы. Она знала, что во всем, произошедшем сегодня в этом доме, Джон винит только себя одного. Он должен был всё это предотвратить... А на самом деле он ни на йоту не был виноват в случившемся. Санса провела кончиками пальцев по его лицу.       – Ты должен бороться дальше, Джон. Не делай их смерти напрасными.       Он кивнул, прижавшись щекой к её ладони, и на секунду прикрыл глаза. Санса права. Он будет бороться до тех пор, пока в груди будет биться сердце. Ради неё. Ради погибших друзей. Ради себя самого.       Этой ночью зима пришла в дом «Чёрных братьев».